Деятельность епископа Иринарха

9 июля 1841 г. ^[610] одна из крестьянских артелей явилась на архиерейское подворье к преосвященному Иринарху. По одним данным, крестьяне зашли лишь за милостыней, по другим, более правдоподобным, они просили епископа Иринарха, чтобы он сообщил правительству об их бедственном положении и помог ходатайствовать о переселении их во внутренние губернии. Епископ Иринарх в то время был единственным высокопоставленным русским человеком в крае. Он очень приветливо встретил пришедших, дал им хлеба и денег и разъяснил, что их просьба о переселении не входит в его компетенцию еще и потому, что они иноверцы. «Снабдив их для духовного утешения православным Катехизисом, епископ Иринарх отпустил их и посоветовал при этом возвратиться по домам и слушаться помещиков» ^[611]. «Крестьяне, вняв словам владыки, возвратились к своим полевым работам, и спокойствие начало водворяться» ^[612]. Чиновник, посланный в Эстляндию для сбора сведений о причинах возникшего в губернии волнения, отмечал, что главным несчастьем являлось то, что крестьянин «потерял всякое доверие к помещику, купцу, судье, пасторам и даже к гражданским генерал-губернаторам» ^[613].

Задушевный прием епископа Иринарха произвел на крестьян большое впечатление, и весть об этом быстро распространилась. С 9 июля по 2 августа епископ принял до 30 прошений от нескольких тысяч крестьян^[614] и препроводил их обер-прокурору Святейшего Синода. В этих прошениях «жалобы на помещиков и ходатайства о переселении все-таки составляли главный предмет, но выражалось также и желание присоединиться к Церкви» ^[615].

Получив сведения о беседах крестьян с епископом Иринархом и православными священниками, генерал-губернатор Пален, задержав просителей, при допросах старался добиться от них показаний о том, что православные священники обещали крестьянам помощь в переселении, если крестьяне примут православие, что священники якобы составляют списки желающих переселиться в теплые края. Однако сфабриковать какие-либо убедительные документы в пользу таких домыслов не удалось. В последние дни июля 1841 г. губернское правление наконец получило данные, которых генерал-губернатор Пален так энергично добивался. 30 июля бывший причетник Спасский, явившись добровольно в губернское правление, показал, что якобы 11 и 12 июля по поручению священника Алексиевской церкви Фасанова он составил для епископа два прошения крестьян. В черновик этого прошения священник Фасанов, по утверждению Спасского, своей рукой внес исправления. Эти черновики Спасский и представил чиновникам губернского правления и подтвердил свои показания письменно, добавив, что он составлял для крестьян прошения также по поручению эконома епископа священника Погонялова и священника Анненкова.

Для генерал-губернатора такие показания были очень выгодны, и Пален немедленно доложил о них шефу жандармов графу Бенкендорфу, поддержкой которого пользовался, и министру внутренних дел Строганову. В дальнейшем расследовании было установлено, что показания Спасского большей частью являлись клеветническими и исправления в черновике сделаны не рукой священника Фасанова, а кем-то неизвестным^[616]. Епископ Иринарх в письме к Псковскому архиепископу 6 августа 1841 г. сообщал, что жалобы крестьян на местное гражданское начальство и помещиков, скрывавших от правительства истинные причины недовольства народа, он переслал обер-прокурору, а тот, «может быть, найдет нужным передать их кому следует. Если правительство захочет воспользоваться настоящим происшествием, то легко может умножить здесь число православных, облегчить участь крестьян даже без переселения в другие губернии и положить прочное основание быстрому преобразованию здешнего края в религиозном отношении» ^[617].