К. А. Панченко. "Становление антилатинской полемики православных арабов в XVIII в."

 

Одним из ключевых сюжетов истории Христианского Востока Раннего Нового времени было соприкосновение арабов-христиан с Западной цивилизацией, распространение в странах Леванта католического влияния, повлекшее за собой серию церковных расколов и возникновение униатских Церквей. Все эти процессы сопровождалось напряженной политической и идейной борьбой между католиками восточного обряда и традиционными восточно-христианскими исповеданиями. В частности, раскол православного Антиохийского патриархата в 1724 г. и отделение от него Мелькитской Католической Церкви породили с обеих сторон конфликта всплеск полемической активности.

Мелькитская униатская община, опиравшаяся на поддержку европейской дипломатии и католической Церкви с ее отлаженной системой миссионерской пропаганды и образования, качественно превосходила своих православных оппонентов в материальном и интеллектуальном плане. В XVIII в. сами шансы на сохранение сирийского православия иной раз выглядели сомнительными. Для православных арабов было жизненно важно создать собственный корпус антилатинских полемических текстов, т. е., обоснование позитивной самоидентификации для своей общины.

Мелькитская Католическая Церковь использовала как богатое наследие латинской апологетической и полемической традиции, так и передовые технологии книгопечатания. Православные арабы, со своей стороны, в интеллектуальном противостоянии с униатской пропагандой также пытались опереться на сотрудничество с остальным православным миром. И. Ю. Крачковский заметил в этой связи, что «положение православного населения в смысле культурного уровня было значительно хуже, чем у тех слоев, которые были в соприкосновении с Римом и ориентировались на Запад. Они могли опереться здесь на давнюю традицию и серьезную помощь, как в школах, так и в развитии письменности… [Православная литературная традиция], ориентированная в идеологических устремлениях на греко-византийскую письменность… не имела центра, сколько-нибудь похожего на Рим, к которому могла бы тяготеть… [Константинопольский патриархат] не мог отчетливо представить стремлений, связанных с арабскими культурными течениями»[1]. Однако, как представляется, Игнатий Юлианович был неоправданно критичен по отношению к уровню образованности пост-византийских греков и перспектив взаимодействия православных народов.

Полемическая антилатинская литература православных арабов (мелькитов)[2] появилась в XVI в. Это была эпоха Контрреформации, когда Рим активизировал миссионерскую деятельность в Леванте и настойчиво завязывал контакты с ближневосточными Церквами. Папские легаты в 1580-х гг. предлагали православным патриархам принять латинские догматы, григорианский календарь и положения Флорентийской унии. В этой ситуации мелькиты должны были сформулировать свое отношение к расхождениям Западного и Восточного христианства. В целом православный арабский Восток присоединился к греческим Церквам в их неприятии католических предложений. Основателем арабской антилатинской полемической традиции выступил митрополит Анастасий ибн Муджалла († 1594 г.), ближайший сподвижник Антиохийского патриарха Иоакима Дау (на кафедре в 1581–1592 гг.). Анастасий составил от имени патриарха полемический ответ на папское послание, предлагавшее принять унию. Большую часть своих доводов полемист заимствовал из средневековой и поствизантийской греческой литературы. Однако наряду с этим он задействовал и собственные аргументы, основанные на личном жизненном опыте. Анастасий вполне мог сопровождать патриарха Иоакима в его путешествии по Восточной Европе (1584–1587 гг.), где арабские клирики составили четкое представление о масштабах и политическом потенциале Православной цивилизации. В своем полемическом ответе митрополит указывал не столько Риму, сколько собственным единоверцам, что мелькиты сохраняют древнюю апостольскую традицию вместе с другими православными народами – греками, русскими, грузинами, сербами, валахами и др. Он хотел показать, что мелькитская община была не одна в мире, но принадлежала к великой цивилизации, включающей множество народов и государств[3].

Вслед за трактатом Анастасия в конце XVI в. появилось еще несколько арабских антилатинских сочинений, однако более чем столетие он оставался главным полемическим трудом мелькитской литературы. «Ответ» Анастасия сохранился во многих копиях, последняя из которых датируется 1697 г.

Однако в XVII в., в отличие от XVI, антикатолический настрой не доминировал в Антиохийской Церкви. Мелькитские епископы и патриархи поддерживали дружественные отношения с латинскими миссионерами в расчете на их помощь в организации книгопечатания для арабов-христиан или получении милостыни от европейских королей. Миссионерские школы в Дамаске и Халебе (Алеппо) выпустили поколения филокатолически настроенных восточных христиан, в том числе клириков. В 1683 г. митрополит Сайды Евфимий Сайфи (1643–1723 гг., на кафедре с 1682 г.) изъявил покорность Риму. Евфимий стал главным проводником католических воззрений в Антиохийской Церкви. В 1686 г. Афанасий Даббас (1647–1724 гг., патриарх в 1685–1694 и 1720–1724 гг.), один из претендентов на патриарший престол, так же тайно принял католическое учение.

Для арабов-христиан XVII в. было характерно несколько размытое конфессиональное сознание, в частности недопонимание различий восточного и западного христианства. Однако постепенно рост католического влияния в мелькитской общине стал вызывать открытое сопротивление со стороны приверженцев традиционного вероучения. Первые признаки этого противостояния можно проследить в 80-х–90-х гг. XVII в. Сильвестр Даххан, избранный около этого времени на митрополичью кафедру Бейрута, отказался принять посвящение от Афанасия Даббаса, заявляя: «Наш патриарх – франк»[4]. Известный униатский монастырь в Шувейре был основан в начале XVIII в. группой бывших монахов Баламанда, которым пришлось покинуть этот монастырь из-за идейных расхождений с большинством братии[5]. Это свидетельствует об антилатинских настроениях баламандского монашеского сообщества. Не случайно, одна из последних копий полемического трактата Анастасия ибн Муджаллы была создана в Баламанде в 1689 г. (Ms Balamand 181). Переписчик, несомненно, полагал, что антилатинская полемика в его дни была актуальной.

Похоже, важнейшую роль в становлении сопротивления православных арабов католическому влиянию сыграли греческие иерархи Леванта. В конце XVII – начале XVIII вв. центральное место среди них занимал Досифей Нотара (1642–1707 гг.), Иерусалимский патриарх с 1669 г. Он пытался координировать борьбу с католической экспансией в общеправославном масштабе. В Дунайских княжествах – Молдавии и Валахии – патриарх основал типографии, где напечатал ряд антилатинских полемических трактатов греческих авторов. Важнейшие работы в этом жанре принадлежали Иерусалимскому патриарху Нектарию († 1676 г., на кафедре в 1661–1669 гг.), который собрал обширную подборку мнений византийских и новогреческих авторитетов касательно отношений православной и католической Церквей. Сочинение Нектария под заглавием PeritisarchistouPapa («Возражение на положение о папском первенстве») было первой книгой, напечатанной Досифеем (Яссы, 1682 г.). Он стремился распространить эти знания среди православных арабов и поощрял переводы на арабский греческой анти-латинской литературы[6].

В 1696 г. один из сотрудников Досифея митрополит Газы Христодул перевел полемический трактат Enchiridionkatatouschismatastonpapiston («Наставление против папской схизмы») Максима Пелопоннесского († 1630 г.), ученика Александрийского патриарха и выдающегося богослова Мелетия Пигаса. Эта книга была в 1690 г. издана Досифеем в Бухаресте. Арабский перевод носил воинственное название Al-Ṣilāḥal-qāṭi’ waal-ṣayfal-murhaf(«Разящее оружие и острый меч»)[7].

Очевидно, частью того же проекта был арабский перевод «Катехизиса» Захарии Герганоса, выполненный неизвестным православным в Иерусалиме в 1704 г. Эта книга резко антилатинского содержания предназначалась к распространению среди христиан Антиохийской Церкви[8].

К сожалению, летописание православных арабов содержит мало информации об идейной борьбе внутри мелькитской общины в решающие десятилетия католического проникновения в Антиохийскую Церковь (конец XVII – начало XVIII в.). Среди немногих документов, относящихся к этой теме, выделяется переписка православного Александрийского патриарха Герасима Паллады (на кафедре в 1688–1710 гг.) и сирийских мелькитов, относящаяся к богословской полемике того времени. Г. Граф выявил четыре сохранившиеся копии послания Герасима[9]. Одна из них находится в Институте восточных рукописей (ИВР) РАН в Санкт-Петербурге[10]. Этот документ только недавно обратил на себя должное внимание ученых[11].

Согласно письму Герасима, датированному сентябрем 1702 г., христиане Триполи обратились к нему за советом по поводу важной богословской проблемы. Ближневосточные Церкви были вовлечены в дискуссию о моменте Пресуществления Св. Даров во время Евхаристии. Греческая концепция Эпиклезы, исходившая из идеи о том, что претворение хлеба и вина в Тело и Кровь Христову происходит только с призыванием Св. Духа, противоречила латинскому представлению о том, что этот процесс завершается по произнесении Господних слов.

Это было старинное расхождение между православной и римской Церквами, которое вновь начало обостряться в XVII в. Возможно, возобновление полемики было связано с попытками православных книжников этого столетия выработать новое изложение своей веры, приведшее к появлению Катехизисов Петра (Могилы) (1642 г.) и патриарха Досифея Нотары (1672 г.). Эти тексты вызвали оживление дискуссии о понимании таинства Евхаристии и, в частности, момента Пресуществления. Собор в Константинополе 1691 г. под председательством вселенского патриарха Каллиника II и Досифея Нотары подтвердил православную точку зрения на этот предмет и осудил ее оппонентов[12]. Сама по себе эта полемика являлась чисто схоластической. По мнению современных богословов, обе позиции – православная и католическая – правильны. Однако для людей XVII в. это был политический, а не академический вопрос. Отстоять истинность своих богословских воззрений означало подтвердить превосходство собственной цивилизации в целом.

Герасим Паллада был греком, как и прочие александрийские патриархи. Послание было изначально написано по-гречески; его арабскую версию подготовил переводчик из Дамиетты, к сожалению, не сообщивший своего имени в колофоне рукописи[13]. На 66 страницах письма автор стремился продемонстрировать свои риторические способности, и язык послания получился очень вычурным и сложным для понимания. Стоит заметить, что патриарх в своем полемическом трактате избегал употреблять слова «православные» или «католики». Он предпочитал говорить иносказательно об истинной традиции святых Апостолов и тех, кто отклоняется от нее.

Ответ христианских старейшин Триполи, датированный ноябрем 1702 г., был сравнительно коротким (четыре страницы) и так же полным напыщенных риторических славословий. Они благодарили патриарха за разъяснения и сообщали, что распространили текст его послания по всем землям Антиохийской Церкви[14]. Самым удивительным в этой переписке выглядит то, что в ней не упоминается тогдашний митрополит Триполи Макарий (на кафедре около 1693 – после 1713 г.). Несомненно, он не участвовал в контактах своей паствы с Александрийским патриархом. Это можно объяснить политической позицией митрополита, который был одним из сторонников Евфимия Сайфи, лидера филокатолической партии в Антиохийском патриархате[15].

Тема греко-арабских отношений на православном Леванте в связи с распространением католицизма уже давно привлекает внимание историков. Как представляется, современная наука обладает достаточным объемом доказательств того, что между этими двумя народами в XVII и XVIII вв. не было этнически окрашенного антагонизма, характерного для XIX столетия, и, таким образом, становление униатской Церкви не может объясняться противостоянием арабов-христиан и их греческого духовенства[16]. Связи Герасима Паллады и триполийских христиан, которые воспринимали его, а не свою арабскую иерархию, как главного богословского авторитета, демонстрируют нам еще один пример истинного характера греко-арабских отношений того времени. Не только ритуальная вежливость побуждала арабов именовать Герасима «Папа Восточной Церкви и Судия Судей народа христиан»[17].

Дискуссия ближневосточных православных и их католических оппонентов о Пресуществлении продолжалась десятилетиями. Одним из её отражений стал трактат, написанный в 1712 г. Фотием / Абд ан-Нуром († 1721 г.), митрополитом Аджлуна и Акки, единственным арабским митрополитом, поставленным Досифеем Нотарой[18]. Будучи арабом, Фотий, несомненно, во многом принадлежал к греческой культуре. Ведущий православный арабский полемист первой половины XVIII в. Ильяс Фахр († 1758 г.) перевел трактат об Эпиклезе, написанный Севастосом Кименитисом († 1702 г.), митрополитом Трапезундским и видным ученым, работавшим в Константинополе, Трабзоне и Валахии. Книга Кименитиса была издана в Бухаресте в 1703 г., а ее арабский перевод, озаглавленный al-Munāẓaratal-ğalīyafidaʻwatar-Rūḥal-Qudsīya («Очевидные воззрения о призывании Святого Духа»), закончен ранее 1727 г.[19] В тот год главный оппонент Ильяса Фахра и ведущий полемист мелькитской католической общины диакон Абдаллах Захер (1680–1748 гг.) составил опровержение на этот труд: Risāla ğadalīyafitaqdisal-asrāral-ilāhīya («Диалектическое послание об освящении Божественных Даров»). Два противника, Ильяс Фахр и Абдаллах Захер, продолжали обмениваться полемическими текстами о Пресуществлении до 1740-х гг.[20]

Характерно, что появление первого оригинального полемического текста мелькитской филокатолической партии было вдохновлено (или спровоцировано) арабскими переводами греческой полемической литературы того времени. Среди этих текстов центральное место занимал уже упомянутый перевод 1704 г. «Катехизиса» Захарии Герганоса, впервые изданный на греческом языке в Виттенберге в 1622 г. По оценке С. Рансимена, З. Герганос, получивший образование в Саксонии, являлся «больше лютеранином, чем православным». Трактат Герганоса был направлен против концепции о первенстве Римского Папы. Книга имела хождение на Востоке и вызвала «гневный ответ» филокатолического греческого автора Иоанна Матвея Кариофилла, опубликованный на греческом и латыни в Риме в 1631 г.[21] С. Рансимен отзывался о книге Герганоса как о маргинальной, однако тот факт, что она была переведена на арабский, свидетельствует об определенной популярности этого текста[22]. В качестве ответа на нее митрополит Евфимий Сайфи написал свой известный полемический труд al-Dalālaal-Lāmiʻa («Сияющее доказательство»), защищающий теорию первенства папы в христианском мире[23].

Книгу издали в Риме в 1710 г. На следующий год ее перевели на латынь. В 1718 г. Евфимий предложил своим ватиканским кураторам подготовить греческий перевод трактата. Похоже, это был бестселлер: сотни экземпляров доставили на Ближний Восток и распространили среди местных христиан. Характерно, что пропаганде Сайфи пыталось противодействовать не священноначалие Антиохийской Церкви, а греческий патриарх. В декабре 1714 г. Иерусалимский патриарх Хрисанф Нотара (на кафедре в 1707–1731 гг.), который в этот момент находился в Молдавии, далеко от Леванта, написал окружное послание против трактата митрополита Сайды[24]. Когда Афанасий Даббас в 1720 г. окончательно утвердился на Антиохийском престоле, он был приглашен в Стамбул Константинопольским патриархом и Хрисанфом Нотарой, которые потребовали от Афанасия подтвердить свое православное исповедание и доказать приверженность православию реальной борьбой против католицизма.

Афанасий опубликовал полемический антилатинский трактат «Камень сомнения» (Ṣaḫratal-Šakk), обличавший гегемонистские притязания епископа Рима. Фактически, это был просто арабский перевод известной в то время книги греческого богослова Элиаса Миниатиса (1669–1714 гг.) PetraScandalou, изданной в Лейпциге в 1718 г. Миниатис, учившийся в Венеции, был одним из наиболее влиятельных греческих интеллектуалов рубежа XVII и XVIII вв. Его книги активно печатали и переводили на многие языки. Например, PetraScandalou на протяжении XVIII в. была переведена на арабский, латинский, русский и немецкий и в 1764 г. вызвала полемический ответ с католической стороны[25]. Арабская версия трактата появилась почти сразу же после публикации оригинала, на много лет раньше других переводов. Текст Афанасия, подготовленный в Халебе в 1721 г., напечатали в Оксфорде в 1726 г. Православное антиохийское духовенство пыталось сотрудничать с протестантами, в частности, с англиканами, в борьбе против католицизма и пользовалось услугами типографий протестантских стран[26].

В 1722 г. Константинопольский патриарх направил христианам Сирии окружное послание с обличением латинского «лжеучения», распространяемого митрополитом Сайды. Решением константинопольского Синода Евфимий и несколько его сторонников были анафематствованы. Патриархи Константинополя и Иерусалима призвали сирийских христиан не читать арабские книги, изданные Евфимием, потому что они содержат латинские новшества и нападки на православную Церковь. Таковые книги следовало сжигать. Вместо них Синод направил в Сирию православный трактат о расхождениях двух Церквей. Очевидно, это была арабская версия «Камня сомнения» в переводе Афанасия Даббаса[27].

Не только Catechismus Захарии Герганоса вызвал у мелькитов столь страстную реакцию. Британский протестант Чайрман, представитель европейской колонии Халеба, в сотрудничестве с Афанасием Даббасом и Ильясом Фахром перевел Экфесис –полемический труд другого греческого богослова Гавриила Севера, митрополита Филадельфийского (1540/1–1616 гг.). Этот трактат был издан в Константинополе в 1624 г., дата арабского перевода остается неясной[28]. Он вызвал опровержение диакона Абдаллаха Захера, интеллектуального лидера мелькитской католической общины. Его трактат Al-Tiriāqal-šāfī minsammal-Filadelfī («Исцеляющее противоядие от филадельфийской отравы»), написанный в 1720 г., разрушил карьеру автора при дворе Афанасия Даббаса[29].

Конфликт православной и католической партий внутри Антиохийской Церкви вышел на поверхность после смерти Афанасия Даббаса и раскола патриархата на две ветви (1724 г.). Православный преемник Афанасия, патриарх Сильвестр (на кафедре в 1724–1766 гг.) почти полвека нес бремя противостояния католическому натиску. Этот человек не был ни талантливым полемистом, ни искусным политиком. Однако патриарх понимал, как следует бороться с унией. Сильвестр принадлежал одновременно к арабской и греческой культуре. Он осознавал духовные потребности арабской православной общины и потенциал греческой полемической литературы, системы образования и технологий книгопечатания.

Традиционно в литературе распространено мнение, что Сильвестр был греком-киприотом и его правление стало началом греческой ксенократии в Антиохийской Церкви. Однако есть свидетельства, что мать Сильвестра имела арабское происхождение, принадлежала к влиятельному клану Ибн Даббас и приходилась сестрой прежнему патриарху Афанасию[30]. Если это правда, то становится понятно, как Сильвестр стал доверенным лицом Афанасия. В любом случае, известно, что он хорошо говорил и писал по-арабски. Один из лучших примеров этого – запись патриарха в арабском Служебнике латинской печати 3 сентября 1760 г., адресованная его племяннику Сильвестру, митрополиту Латакии[31]. Записка выполнена по-гречески, но несколько фраз написаны по-арабски арабскими или греческими буквами. Несомненно, что арабский являлся родным языком для патриарха, как и для его племянника, и Сильвестр мог неосознанно переходить с одного языка на другой, смешивая арабские и греческие слова в одной фразе.

Патриарх Сильвестр пытался развивать образование в арабской православной общине и поднять его уровень до греческих стандартов. Несмотря на общий упадок балканской культуры в XVIII в., в греческом мире сохранялось несколько серьезных образовательных центров, включая Патмосскую академию во главе с известным в то время просветителем Макарием Калогерасом. По просьбе Сильвестра Макарий послал в Сирию своего лучшего ученика Иакова Патмосского[32]. С 1726 по 1735 г. Иаков преподавал в Халебе, потом в Триполи и, наконец, в Дамаске. В целом ему не удалось эффективно противостоять католической пропаганде по причине языкового барьера между дидаскалом и его арабскими учениками. Иаков не пытался выучить арабский. Напротив, он видел свою миссию в том, чтобы познакомить арабов с греческим языком и богословием. Тем не менее, не смотря на неудачные попытки Иакова остановить распространение унии, он сумел воспитать нескольких блестящих интеллектуалов, в числе которых был Софроний аль-Килизи (около 1710–1781 гг.), ведущий православный арабский богослов XVIII в.

Софроний, уроженец города Килиза к северу от Халеба (ныне на территории Турции), был глубоко интегрирован в греческую культуру. Он вошел в историю как выдающийся церковный деятель и неутомимый полемист. В разное время Софроний занимал митрополичьи кафедры Акки и Халеба, в 1771 г. стал Иерусалимским патриархом, а в 1774 г. – патриархом Константинополя, что было уникальным случаем для православного араба[33].

В свои молодые годы, в 1730-х гг., он перевел главные на то время анти-латинские сочинения православного мира, трактаты патриарха Нектария Иерусалимского. В 1733 г. Софроний подготовил арабскую версию полемического труда Нектария DeArtibusquibusmissionarylatini, озаглавленного по-арабски Kitābqaḍā al-ḥaqqwa-naqlal-ṣidq («Книга истинного правосудия и передачи правды»). Ее издал патриарх Сильвестр в Яссах в 1746 г. в рамках проекта развития арабского книгопечатания на территории Молдавии. 1500 экземпляров книги бесплатно распространили в пределах Антиохийского патриархата. Усилия Сильвестра нашли поддержку у молдавского князя Иоанна Маврокордато (правил в 1743–1747 гг.), который обеспечил патриарха денежными средствами и типографским оборудованием, доступным в Дунайских княжествах[34].

В 1739 г. Софроний аль-Килизи завершил перевод самого важного трактата Нектария PeritisarchistouPapa, опубликованного Досифеем полувеком раньше. Текст Софрония, озаглавленный Kitāb ğalā’ al-abṣārmingišā’ al-akdār(«Книга прояснения сумрака») включала опровержение папских притязаний на главенство в христианском мире, составленное Нектарием, предисловие Досифея Нотары к греческому изданию текста, биографию Нектария, написанную Досифеем, и несколько других документов, имевших отношение к греко-латинскому противостоянию[35]. Перевод предварялся «Введением», написанным Софронием[36]. Как кажется, это был первый оригинальный арабский антилатинский текст XVIII в. Составляя «Введение» на родном языке, Софроний стремился продемонстрировать свои риторические таланты и литературное мастерство. Большую часть текста он написал рифмованной прозой, соответствовавшей арабским эстетическим канонам эпохи. Автор-полемист писал о коварной тактике католических миссионеров, которые привлекали православных утверждениями, что западные и восточные христиане имеют общую веру, вслед за чем паписты постепенно подчиняли сознание своих последователей и, в конечном итоге, настраивали их против православного духовенства и народа. Софроний писал о борьбе двух святых мужей, Нектария и Досифея, против латинской пропаганды и о своих собственных усилиях по переводу их совершенного собрания трактатов на арабский («Я стремился представить сынам моего народа (милляти) этот неповторимый перл»)[37]. Патриарх Сильвестр, несомненно, планировал напечатать текст, но не сумел, возможно, из-за финансовых затруднений. «Книга прояснения сумрака»ныне доступна только в семи рукописных копиях[38].

В любом случае, книгоиздательская деятельность Сильвестра обозначила важный рубеж в становлении антилатинской полемической традиции Антиохийской Церкви. К 40-м гг. XVIII в. были переведены основные греческие полемические сочинения, а православная арабская община обеспечена корпусом текстов, необходимых для успешного самоутверждения перед лицом католического вызова.

В то же время, рассматривая содержание полемики православных и католиков, современный исследователь едва ли избежит ощущения, что она носила совершенно абстрактный и схоластический характер. Согласно нынешним научным представлениям, униональное движение ближневосточных христиан стимулировалось социальными, экономическими и отчасти культурными факторами. Арабо-христианский предпринимательский класс был заинтересован в покровительстве со стороны западных консулов. Интеллектуалы из мирян и духовенства мечтали использовать знания европейцев, чтобы преодолеть невежество и культурный застой своих общин. Растущее могущество католических держав на фоне очевидного ослабления Османской империи побуждало ближневосточных христиан ориентироваться на новые центры силы. Однако эти мотивы никогда не упоминались в ходе православно-католической полемики внутри Антиохийской Церкви. Оппоненты спорили о Пресуществлении, опресноках, Чистилище и т. п. Реальные причины их борьбы были скрыты за абстрактной богословской риторикой.

С другой стороны, православные полемисты как раз и видели своей задачей разрушение той стройной картины мироустройства, которую продвигала католическая пропаганда. В этой системе, где папский престол помещался в центре христианской цивилизации, Церкви, пребывавшие вне общения с Римом, рассматривались как маргинальные и еретические. Критика православными богословами догматических построений католиков имела целью показать несовершенство идейных конструкций, которыми оправдывались римские притязания на главенство в христианском мире.

В заключение стоит отметить, что ближневосточная православная община не была пассивной жертвой католической экспансии. Православные иерархи организовали масштабную кампанию по переводу греческой полемической литературы на арабский. Это напоминало богословскую бомбардировку православного Леванта антилатинскими трактатами, которые появлялись каждые несколько лет. Иногда переводчики возрождали к жизни старые и полузабытые полемические тексты, как книгу Захарии Герганоса. В других случаях они составляли арабские версии книг, только что вышедших из типографии (труды Максима Пелопоннесского или Илии Миниатиса). В сущности, в первой половине XVIII в. трудно найти образцы оригинальной полемической литературы православных арабов, за исключением нескольких посланий или предисловий к переводным трактатам. Антилатинская борьба православных сирийцев вдохновлялась арабскими версиями греческих полемических трудов. Стоит отметить, что большая часть арабоязычных полемических текстов, выходивших из католических типографий, точно так же представляла собой переводы трудов теологов и миссионеров западноевропейского происхождения, а не оригинальное творчество ближневосточных мелькитов. Пропагандистские сочинения мелькитских католических авторов начала XVIII в. являлись не более чем ответом на вызов со стороны православной полемики. Похоже, первые униатские полемисты, как Евфимий ас-Сайфи или Абдаллах Захер, имели образование хуже, чем их оппоненты. Захер не знал иностранных языков[39], тогда как православные арабские авторы были прекрасно знакомы с греческим языком и богословской литературой. Все православные богословы Антиохийской Церкви XVIII в. – Афанасий Даббас, митрополит Фотий/Абд ан-Нур, Илия Фахр, патриарх Сильвестр, Софроний аль-Килизи, Масʻад Нашв – имели двойную идентичность и равно принадлежали к обеим ветвям православной культуры Средиземноморья – греческой и арабской.

Православные арабы опирались не только на греческую интеллектуальную и политическую поддержку, но также на молдавскую, валашскую, русскую и даже английскую финансовую и технологическую помощь. Антиохийская Церковь никоим образом не была изолирована в политическом, финансовом и культурном отношении. Именно поэтому она сохранилась в столкновении с Римом в XVIII в.

 

Основные вехи церковной истории и богословской полемики в среде арабов-христиан кон. XVII –нач. XVIII вв.

 

Год

События церковно-политической истории

Межконфессиональная полемика в Восточном Средиземноморье

1682

 

Досифей Нотара, патриарх Иерусалимский в 1669–1707 гг., издает в Яссах сочинение своего предшественника патриарха Нектария († 1676 г.) «Возражение на положение о папском первенстве»

1683

Тиро-сидонский митрополит Евфимий Сайфи (1643–1723 гг., на кафедре с 1682 г.) изъявляет покорность Риму

 

1686

Афанасий Даббас, претендент на Антиохийский патриарший престол, тайно принимает католичество

 

1690

 

Досифей Нотара издает в Бухаресте трактат Максима Пелопоннесского (Максима Маргуниса (?), † 1602 г.) «Наставление против папской схизмы»

1694

Примирение Антиохийских патриархов Кирилла аз-Заима и Афанасия Даббаса. Афанасий отказывается от претензий на престол и получает в управление Халебскую епархию

 

1696

 

Перевод митрополитом газским Христодулом трактата Максима Пелопоннесского (в арабской версии: «Разящее оружие и острый меч»)

1702

Экс-патриарх Афанасий запускает проект православного арабского книгопечатания в Валахии

Переписка александрийского патриарха Герасима Паллады с христианами Триполи и Халеба

1703

 

Издание в Бухаресте книги Севастоса Кименитиса († 1702 г.) об Эпиклезе

1704

 

Арабский перевод «Катехизиса» Захарии Герганоса, Иерусалим

1710

Начало 1700-х гг. – Основание униатского монастыря Мар Юханна в Шувейре группой монахов, ушедших их Баламанда

Полемический филокатолический труд Евфимия ас-Сайфи «Сияющее доказательство», написанный в ответ на арабский перевод «Катехизиса» З. Герганоса, издан в Риме (1711 г. – перевод на латынь)

1712

 

Трактат Фотия / Абд ан-Нура, митрополита Аджлуна, о православном понимании Пресуществления

1714

 

Иерусалимский патриарх Хрисанф Нотара (1707–1731 гг.) издает окружное послание против трактата Евфимия Сайфи

1718

 

Публикация в Лейпциге антилатинского сочинения Элиаса Миниатиса (1669–1714 гг.) PetraScandalou.

Конец 1710-х гг. (?) – Чайрман, Афанасий Даббас и Ильяс Фахр переводят «Экфесис» Гавриила Севера, митрополита Филадельфийского (1540–1616 гг.)

1720

После кончины патриарха Кирилла аз-Заима Афанасий Даббас вступает на Антиохийский престол. Восточные патриархи вызывают его в Константинополь и требуют подтвердить свое православное исповедание

Опровержение Абдаллаха Захера на трактат Гавриила Севера – «Исцеляющее противоядие от филадельфийской отравы». Бегство Абдаллаха из Халеба в Шувейрский монастырь от гнева Афанасия Даббаса

1721

 

Афанасий Даббас в Халебе переводит трактат Э. Миниатиса на арабский под заглавием «Камень сомнения»

1722

Отлучение Евфимия Сайфи патриархом Константинопольским

 

1724

Смерть Афанасия Даббаса. Раскол Антиохийской Церкви на униатскую и православную ветви. Во главе католической группировки встает Кирилл Танас (1724–1761 гг.), православной – Сильвестр (1724–1766 гг.)

 

1725

Бегство Кирилла Танаса из Дамаска в Ливанские горы. Прибытие Сильвестра в Сирию из Константинополя

 

1726

Изгнание Сильвестра из Халеба католической группировкой

Издание в Оксфорде текста Афанасия «Камень сомнения».

Начало преподавания Иакова Патмосского в Сирии

1727

 

До 1727 г. – Ильяс Фахр († 1758 г.) переводит трактат Севастоса Кименитиса (в арабской версии: «Очевидные воззрения о призывании Св. Духа»).

1727 г. – опровержение на этот трактат ведущего униатского полемиста Абдаллаха Захера «Диалектическое послание об освящении Божественных даров»

1730

Униатский Халеб выходит из состава Антиохийского патриархата

 

1733

Абдаллах Захер создает униатскую типографию в ливанском монастыре Шувейр

Перевод Софронием аль-Килизи († 1781 г.) полемических текстов Нектария Иерусалимского (в арабской версии «Книга истинного правосудия и передачи правды»)

1739

 

Софроний переводит трактат Нектария «Возражение на положение о папском первенстве» и ряд других полемических текстов (в арабской версии «Книга прояснения сумрака»)

1740

Софроний аль-Килизи занимает кафедру митрополита Акки

 

Около 1744

Отъезд патриарха Сильвестра в Дунайские княжества для сбора милостыни и организации арабского книгопечатания

 

1746

 

Сильвестр издает в Яссах «Книгу истинного правосудия»

 

 

 


© Панченко К. А., 2021

 

[1] Крачковский И. Ю. Описание путешествия Макария Антиохийского как памятник арабской географической литературы и как источник по истории России в XVII в. // Избранные сочинения. Т. 1. М.; Л., 1955. С. 259–260.

[2] Мелькиты – традиционное наименование ближневосточных православных (от арамейского малкийо – «царские», т. е. сторонники веры константинопольских базилевсов). В ходе полемического противостояния православных и униатов в Антиохийской Церкви XVIII–XIX вв. это древнее самоназвание закрепила за собой униатская община.

[3] Панченко К. А. Антиохийская Православная Церковь и Рим в эпоху Контрреформации. Полемический ответ папе римскому Анастасия ибн Муджаллы // Панченко К. А. «Православные арабы: путь через века». М., 2013. С. 292–322.

[4] Ms St-Petersburg, B-1227, P. 33b (русский перевод: Панченко К. А. Митрополиты и епархии православной Антиохийской Церкви в описании Патриарха Макария III аз-За’има (1665 г.) // Вестник церковной истории. 2012. № 1/2(25/26). С. 133); ʻ AbdāllahibnṬrādal-Bayrūti. Muḫtaṣar tārīḫ al-asāqifa allaṯin raqū martaba ri’āsat al-kahanūt al-ǧalīla fi madīnat Bayrūt. Bayrūt, 2002. С. 37.

[5] Tīmūṯāwis Ǧaq. Al-Ruhbāniyya al-Basīliyya al-qānūniyya al-Ḥalabiyya al-Šuwayriyya // al-Mašriq. 1906. P. 891.

[6] Nasrallah J. Histoire du mouvement litteraire dans l’eglise melchite du Ve au XXe siècle. Vol. 4(2). P. 97; Runciman S. The Great Church in Captivity. Cambridge, 1968. P. 349.

[7] Graf G. Geschichte der Christlichen Arabischen Literatur (далее – GCAL). T. 3. Citta del Vaticano, 1949. S. 123; Nasrallah J. Histoire… Vol. 4(2). P. 115. В литературе встречаются ошибочные отождествления Максима Пелопоннесского с греческим богословом Максимом Маргунисом († 1602 г.). Благодарю священника Павла Ермилова за предоставление информации о Максиме Пелопоннесском.

[8] Graf G.GCAL. Т. 3. S 125, 182. Nasrallah J. Histoire… P. 187.

[9] Graf G.GCAL. Т. 3. S. 120.

[10] ИВР РАН, A-507.

[11] В настоящее время международный коллектив исследователей готовит комментированный перевод и издание переписки патриарха Герасима с сирийскими христианами на основе доступных рукописей.

[12] Runciman S. The Great Church in Captivity. P. 345–351; Бернацкий М. М. Константинопольский собор 1691 г. и его рецепция в Русской Православной Церкви (К вопросу о каноническом статусе термина «пресуществление»). С. 1–12 (Электронный ресурс: / kiev-orthodox.org / files / materials / 1527 / sobor1691trassubst.pdf. Access 13.09.2017).

[13] Махтутат абрашия аль-Лязикия (Рукописи епархии Латакия) // Махтутат абрашийят Хумс ва Хама ва аль-Лязикия ли-р-рум аль-уртудукс (Арабские рукописи православных епархий Хомс, Хама и Латакия). Бейрут, 1994. № 34.

[14] ИВР РАН, A-507, л. 35 об.

[15] Walbiner C.-M. Die Bischofs- und Metropolitensitze des grieschisch-orthodoxen Patriarchats von Antiochia von 1665 bis 1724 nach einigen zeitgenossischen Quellen // Oriens Christianus. Band 88. 2004. P. 77–78.

[16] См. об этом вопросе: Панченко К. А. Ближневосточное православие под османским владычеством. Первые три столетия. М., 2012. С. 304–310, 468–469.

[17] ИВР РАН, A-507, л. 35 об.

[18] NasrallahJ. Histoire... Vol. 4(2). P. 202; Панченко К.А. Ближневосточное православие под османским владычеством… С. 168, 439.

[19] Nasrallah J. Histoire… Vol. 4(2). P. 120, 207.

[20] Ibid. P. 120–121.

[21] Runciman S. The Great Church in Captivity. P. 258.

[22] Ж. Насралла датирует арабский перевод 1704 г. (NasrallahJ. Histoire… Vol. 4(1). P. 182).

[23] NasrallahJ. Histoire… Vol. 4(1). P. 186.

[24] Ibid. P. 187–188.

[25] Казачков Ю. А. Илия Миньятис // Православная энциклопедия. Т. 22. М., 2009. С. 284–285.

[26] Nasrallah J. Histoire… Vol. 4(1). P. 142–143; Roper Geoffrey. England and the Printing of Texts for the Orthodox Christians in Greek and Arabic, 17th – 18th Centuries // Travaux de symposium international Le Livre. La Roumanie. L’Europe. Troisieme edition – 20 a 24 Septembre 2010. T. 1. Bucarest, 2011. P. 439.

[27] Соколов И. И. Церковные события в Сирии в конце XVII и в начале XVIII в. // Сообщения Императорского православного Палестинского общества. 1912. С. 340–342.

[28] Nasrallah J. Histoire… Vol. 4(2). P. 115, 207.

[29] Ibid.; Bacel P. Abdallah Zakher // Echos d’Orient. T. 9. 1908. P. 225, 367.

[30] Dabbās A. Q. Tārīḫ al-ṭibāʻa al-ʻarabiyya fi-l-Masriq. Bayrut, 2008.

[31] Эта книга ныне хранится в собрании рукописей Сайданайского монастыря (Baṭrīrkiyya al-Anṭākiyya wa sā’ir al-Mašriq li al-Rūm al-Urṯuḏūks. Dayr Sayyida Ṣaydanāyā al-baṭrīrkiy. Waṣf li-l-kutub wa-l-mahṭūṭāt. Dimašq, 1986. № 177).

[32] Соколов И. И. Дидаскал Иаков Патмосский. Очерк из истории духовного просвещения в Сирии и Палестине в XVIII веке // Сообщения Императорского православного Палестинского общества. 1909. C. 321–351; Nasrallah J. Histoire… Vol. 4(2). P. 217–218.

[33] Nasrallah J. Histoire… Vol. 4(2). P. 95–99; Панченко К.А. Ближневосточное православие под османским владычеством. С. 454–455, 542–545.

[34] Nasrallah J. Histoire… Vol. 4(2). P. 97; Feodorov I. Christian Arabic texts printed with help from the Romanian principalities in the 18th century – An annotated record / Istros, XX. Braila, 2014. P. 716–718.

[35] Nasrallah J. Histoire… Vol. 4(2). P. 97.

[36] Ms Balamand 179. P. 2–9. Рукопись № 179 из Баламандского собрания.

[37] Ms Balamand 179. P. 7.

[38] Nasrallah J. Histoire… Vol. 4(2). P. 97.

[39] Bacel P. Abdallah Zakher. P. 224.

Последние публикации раздела
Форумы