Звонарёв Сергий, прот. Взаимоотношения Московского и Александрийского патриархатов в 1960–1972 гг. по данным церковных архивных источников

 

В 1960-х – начале 1970-х гг. отношения между Московским и Александрийским патриархатами характеризовались с одной стороны, настроем на тесные братские контакты, с другой – следованием в фарватере собственных интересов. Преимущественно греческая по своему составу Александрийская Церковь не входила в круг ближайших сателлитов Русской Церкви, но проявляла солидарность с Фанаром, особенно в кризисные моменты, и в целом с греческим миром, зависела от поддержки, а потому подвергалась влиянию со стороны греческих властей. Задачей русской церковной дипломатии было укрепление связей с Александрийской Церковью, благожелательный настрой которых позволял Отделу внешних церковных сношений иметь дополнительную точку опоры в диалоге с греческими православными Церквами, и, в первую очередь, с Константинопольским Патриархатом.

Общение предстоятелей Русской и Александрийской Православных Церквей вносило лепту в укрепление связей между двумя патриархатами. Личные встречи, переписка, в том числе поздравительная по случаю Пасхи и Рождества Христова, дней тезоименитства свидетельствовала о высоком уровне церковных контактов. Развитию отношений Москвы и Александрии способствовали и визиты на уровне глав Церквей. В конце 1960 г. Святейший Патриарх Алексий во главе церковной делегации посетил Египет, где встретился с Папой и Патриархом всей Африки Христофором II. Последний был преданным другом Русской Церкви[1]. В июле 1961 и марте 1962 г. Патриарх Алексий в письме своему александрийскому собрату приглашал митрополитов, представителей духовенства и мирян во главе с предстоятелем Александрийской Церкви (12 человек) нанести трёхнедельный визит в Русскую Церковь, познакомиться с ее жизнью и служением[2]. Однако такой визит не состоялся.

Особенно тесными были отношения руководства Отдела внешних церковных сношений с митрополитом Центральной Африки Киприаном (Пападопулосом). В мае 1961 г. его приглашал в Москву епископ Ярославский и Ростовский Никодим (Ротов)[3]. Председатель ОВЦС считал такой шаг «крайне полезным»[4]. Митрополит Киприан позиционировался другом Русской Церкви, в лице которого ожидалось встретить поддержку инициативам Москвы. Председатель ОВЦС рассматривал иерарха как возможного участника первого Всехристианского мирного конгресса, запланированного в Праге на июнь 1961 г.[5] Митрополит Киприан в составе делегации Александрийского Патриархата, в которую входили также архимандриты Никодим (Галиатсатос) и Ириней (Таламбекос), в июле 1968 г. посетил Москву по случаю 50-летия восстановления патриаршества в Русской Церкви. В ноябре 1971 г. митрополит Киприан наградил председателя ОВЦС митрополита Никодима Золотым крестом Центральноафриканской митрополии, сопроводив награду собственноручным письмом. За свои симпатии к Московскому патриархату, которые нашли отражение в том числе на страницах подготовленной митрополитом Киприаном после его посещения СССР и опубликованной книги «О жизни Русской Православной Церкви», иерарх лишился финансовой помощи со стороны греческих властей.

Другим иерархом Александрийского патриархата, выражавшим свои сердечные чувства в адрес Русской Церкви и ее предстоятеля, был митрополит Аксумский Николай (Абдалла). Митрополит Николай оказывал гостеприимство делегации Русской Церкви во главе с архиепископом Минским и Белорусским Антонием (Мельниковым), находящейся в Адисс-Абебе в марте 1966 г. в ходе турне по африканским странам. Иерарх в качестве жеста доверия и открытости собственной позиции направил в адрес Святейшего Патриарха Алексия копию своего обращения государственному секретарю Святого престола кардиналу Амлето Джованни Чиконьяни на тему ответственности евреев прошлого и современности за распятие Иисуса Христа[6]. В своей переписке с председателем ОВЦС греческий иерарх демонстрировал добросердечность, пользовался случаем, чтобы передать небольшие подарки в виде эфиопского ладана и харарского кофе.

В апреле 1963 г. митрополит Карфагенский Парфений (Койнидис) участвовал в торжествах, посвященных 50-летнему юбилею епископской хиротонии Святейшего Патриарха Алексия. Посещение святынь и исторических мест Москвы, Загорска и Ярославля, совместные богослужения с митрополитом Ярославским и Ростовским Никодимом оставили глубокий след в душе греческого иерарха[7]. Обильная переписка митрополита Никодима и митрополита Парфения сохранила следы братских чувств двух иерархов. Примечательно, что значительная часть писем митрополита Парфения написана от руки, что свидетельствует о нём как о носителе классической эпистолярной традиции, ещё распространённой в то время. В письмах митрополит Парфений сообщал о своих передвижениях, основных событиях в жизни Александрийской Церкви, общении с представителем Московского патриархата в Александрии. Такой братский настрой в отношениях был важен своей перспективой на будущее: владыка рассматривался в качестве кандидата на патриарший престол. И хотя в мае 1968 г. его обошел митрополит Иринупольский Николай[8], при очередной вакации в феврале 1987 г. митрополит Парфений стал 114-м Папой и Патриархом Александрийским и всей Африки. Митрополит Никодим был способен предчувствовать будущее, что помогало ему расставлять правильные акценты во внешней церковной деятельности. Такая «дипломатическая прозорливость» на службе Русской Церкви позволяла приносить добрые плоды, значение которых сказывалось на международной активности Московского Патриархата в последующие десятилетия.

В круг лиц, с которыми руководство Отдела внешних церковных сношений поддерживало отношения, входили и другие иерархи Александрийской Церкви. Среди них заметно выделялся митрополит Иринупольский и Восточноафриканский Николай (Варелопулос). Личность яркая и импульсивная, он стал одной из центральных фигур во взаимоотношениях между Московским и Александрийскими патриархатами во второй половине 60-х – середине 80-х гг. XX в. С его именем было связано напряжение в отношениях двух Церквей, отразившееся в официальной переписке.

Поводом для такого напряжения стала поездка члена Международного секретариата Христианской мирной конференции в Праге протоиерея П. Соколовского, члена ОВЦС И. В. Варламова и переводчика В. П. Котёлкина в начале 1964 г. в Уганду на встречу с неким Себолой Касасой – «постоянным председателем организационного комитета Православной церкви Восточной Африки»[9] и для сбора информации о его деятельности, вызывавшей нарекания со стороны местного духовенства Александрийской Церкви[10]. С. Касаса искал поддержки Русской Церкви и с этой целью посещал Москву. Контакты протоиерея Павла с С. Касасой в Уганде были восприняты митрополитом Иринупольским и Восточноафриканским Николаем (Варелопулосом) как вмешательство в сферу его полномочий, поскольку Уганда относилась к сфере ответственности иринупольского иерарха. В своём письме митрополиту Никодиму митрополит Николай использовал резкий и недопустимый для официальной переписки высокого уровня тон изложения, что вызвало встречную реакцию председателя ОВЦС[11]. Позже греческий иерарх выражал сожаление по поводу случившегося, но оправдывал себя отсутствием заблаговременного уведомления о поездке со стороны отца Павла[12].

Другим основанием для не менее резкого письма митрополита Николая в адрес митрополита Никодима стала остановка в столице Уганды Кампале в конце марта 1966 года делегации Русской Церкви во главе с архиепископом Минским и Белорусским Антонием (Мельниковым), следовавшей транзитом из Аддис-Абебы в Тананариве. Митрополит Антоний и его спутники были холодно встречены митрополитом Николаем. По сообщению настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея М. Стаднюка, неприветливость со стороны митрополита Николая была порождена отсутствием у церковной делегации из Москвы рекомендательного письма от священноначалия, а также показавшейся иринупольскому иерарху грубой беседой с ним представителя московской делегации[13]. Митрополит Николай разразился гневным письмом, в котором обвинял председателя ОВЦС в попытках прервать дружеские отношения между двумя Церквами и намекал на то, что в связи с инцидентом представитель Московского патриархата в Александрии может вернуться в Москву. В ответном письме митрополит Никодим проявил всю свою выдержку и дипломатичность, терпеливо разъясняя греческому иерарху причину появления церковной делегации из Москвы на территории его епархии и предпринятую попытку братского общения[14]. Такой стиль ответа был избран председателем ОВЦС и по той причине, что Папа и Патриарх Александрийский Христофор II пребывал в крайне болезненном состоянии, а митрополит Николай был его заместителем, а потому весьма вероятным кандидатом на александрийский патриарший престол[15]. Предчувствуя грядущие изменения, в интересах сохранения добрых отношений двух Церквей, а также желая сохранить митрополита Николая в круге дружественно настроенных к Русской Церкви иерархов Александрийского патриархата, митрополит Никодим не позволил себе поддаться на провоцирующий строгий ответ тон письма греческого иерарха. Дабы смягчить раздражение митрополита Николая, вызванное пребыванием московской церковной делегации в Кампале, митрополит Никодим сообщил иринупольскому архиерею о том, что входивший в состав делегации старший помощник инспектора Московской духовной академии протоиерей В. Рожков приглашает в СССР на лечение директора православных школ в Кампале архимандрита Феодора (Нанкьяма)[16]. В ноябре 1966 г. протоиерей М. Стаднюк от имени предстоятеля Русской Церкви передал митрополиту Николаю вспомоществование для нужд Александрийского патриархата, что вызвало признательность греческого иерарха[17]. В мае 1967 г. митрополит Никодим лично выразил уважение и внимание к митрополиту Николаю, посетив его по пути на Кипр в ходе однодневной остановки в Каире. Председатель Отдела передал греческому иерарху материальную помощь, а также посетил посольство СССР в Каире, где встретился с послом Д. П. Пожидаевым.

Еще одним поводом для раздражения митрополита Николая были действия успешного миссионера африканского происхождения архимандрита Христофора (Рубена) (Спартаса), имевшего связи с С. Касасой и посещавшего Русскую Церковь без благословения своего правящего архиерея. Активность архимандрита Христофора вызывала болезненную реакцию преемника митрополита Николая по Иринупольской кафедре митрополита Никодима (Галиацатоса). Иерарх обвинял о. Христофора в попытках создания на территории Александрийского патриархата и, в частности, Иринупольской митрополии автономной Церкви[18]. Другим миссионером, также имевшим африканское происхождение, был вышеупомянутый архимандрит Феодор (Нанкьяма). Последний стремился наладить связи с Русской Церковью, поэтому выражал желание посетить Москву. Оба архимандрита в конце 1972 г. были хиротонисаны в архиерейский сан: архимандрит Христофор во епископа Нилопольского, викария Иринупольской митрополии, а архимандрит Феодор – в епископа Навкратиского, также викария Иринупольской митрополии. Иерархическое возвышение африканских клириков было призвано ободрить их миссионерскую деятельность в недрах Александрийской Церкви, а также ослабить угрозу появления африканской автономной православной церкви и возможного перехода православных миссий среди африканского населения в юрисдикцию Московского патриархата.

Митрополит Николай имел репутацию иерарха, который мог выстраивать отношения с греческими властями и Фанаром, с одной стороны, и с Русской Церковью – с другой. Например, он получал денежные выплаты по линии греческого консульства в Александрии, выступал в защиту интересов Константинопольского Патриархата, как это было в случае его обращения к правительствам стран-участниц Лозаннского договора с призывом вмешаться в политику властей Турции по отношению к Константинопольской Церкви[19], но и выражал свою любовь к Русской Православной Церкви, не отказывался от ее вспомоществований и изучал русский язык. Однако в неформальном общении с представителем Папы и Патриарха Александрийского и всей Африки при Московском патриаршем престоле архимандритом Иринеем (Таламбекосом) иерарх не был столь дипломатичен и в адрес Русской Церкви и настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии высказывался довольно резко[20]. Повышенное раздражение греческого иерарха, отражавшееся на его официальной переписке, объяснялось в числе прочего заболеванием сахарным диабетом. Он был вынужден через архимандрита Иринея (Таламбекоса) искать помощи со стороны Русской Церкви в подборе соответствующих лекарств[21].

20 сентября 1966 г. протоиерей М. Стаднюк телеграфировал из Каира о том, что Папа и Патриарх Александрийский Христофор ушел на покой, а 20 ноября 1966 г. – об избрании митрополита Леонтопольского Константина (Кацаракиса) местоблюстителем Александрийского патриаршего престола[22]. 22 ноября 1966 г. Святейший Патриарх Алексий приветствовал митрополита Константина в качестве патриаршего местоблюстителя в ответ на его уведомительную телеграмму от 21 ноября. Митрополит Константин не был известен в Русской Церкви; о его жизненном пути весьма схематично сообщал телеграммой представитель Александрийского Патриархата при Московском патриаршем престоле архимандрит Ириней (Таламбекос) в ответ на запрос заместителя председателя ОВЦС епископа Зарайского Ювеналия (Пояркова). Протоиерей М. Стаднюк свидетельствовал о том, что кандидатура митрополита Константина на должность местоблюстителя являлась предпочтительной по причине его нейтральности[23]. Действительно, иерарх не был замечен в патриарших амбициях и не принадлежал к кругу того или иного кандидата в патриархи.

Кончина Папы и Патриарха Александрийского и всей Африки Христофора II последовала 23 июля 1967 г. В телеграмме соболезнования Святейший Патриарх Алексий назвал почившего предстоятеля «преданным другом нашей святой Церкви и выдающимся иерархом»[24]. Не менее шести лет, предшествовавших смерти, предстоятель Александрийской Церкви провел в Афинах. Такое длительное отсутствие на служебном и рабочем месте привело церковные дела к упадку.

В мае 1968 г. на престол святого апостола Марка был избран новый предстоятель, которым стал митрополит Иринупольский и Восточноафриканский Николай (Варелопулос) – Николай VI[25]. Затягивание выборов нового предстоятеля Александрийской Церкви почти на один год связано с позицией греческих властей, которые, отказавшись от ставки на митрополита Родосского Спиридона (Синодиноса), подыскивали подходящую кандидатуру, а также позицией египетских властей, намеревавшихся увязать выборы с решением вопроса расширения прав православных арабов в Египте (в первую очередь сирийцев).

Папа и Патриарх Николай VI был полон решимости активно развивать внутреннюю жизнь и внешние связи Александрийской Церкви, в том числе отношения с Московским патриархатом. Предстоятель Александрийской Церкви в сопровождении делегации из пяти церковных представителей получил от священноначалия Русской Церкви приглашение в Советский Союз на две недели[26]. Визит состоялся 8–25 июля 1969 г. Предстоятеля Александрийской Церкви сопровождали митрополиты Эрмупольский Павел (Менас), Аксумский Мефодий (Фуйас), Иринупольский Никодим (Галиацатос), епископ Мареотидский Аристарх (Мавракис) и представитель Александрийского Патриархата при московском патриаршем престоле архимандрит Ириней (Таламбекос). Папа и Патриарх Николай и сопровождавшие его лица посетили Москву, Ленинград, Киев и Одессу (последний город дважды – 13–16 и 25 июля). Во всех местах пребывания гостям оказывалось должное внимание и гостеприимство[27]. Отвечая на вопрос корреспондента ТАСС В. Х. Горбачевского о впечатлениях о пребывании в СССР и о жизни Русской Православной Церкви, Папа и Патриарх Николай в числе прочего заявил: «Мы констатируем свободу совести религий, которая создана в советской стране… Особенно на нас произвело впечатление участие на всех торжественных приемах Церкви представителей правительства[28], что свидетельствует о хороших отношениях государства и Церкви»[29]. Обращаясь к корреспонденту официального печатного органа Александрийского Патриархата газеты «Тахидромос», он сообщил: «Я возвращаюсь [из Москвы] с ощущением от теплого приема, который мне оказала Русская Церковь. Я выяснил там, что большая часть русского народа религиозна и что большая религиозность есть еще и среди молодежи»[30].

Визит Папы и Патриарха Александрийского Николая в пределы Русской Церкви стал важным вкладом в укрепление отношений двух Церквей, что, впрочем, не означало его готовности поступиться интересами Александрийской Церкви на Африканском континенте, которые он с ревностью оберегал. Уже через пять месяцев после возвращения из СССР, в декабре 1969 г. предстоятель Александрийской Церкви обратился в адрес Святейшего Патриарха Алексия с рядом претензий, вызванных посещением делегацией Московского патриархата Эфиопской Церкви. По его мнению, делегация Русской Церкви должна была перед посещением Эфиопии заручиться согласием митрополита Аксумского на пребывание в пределах его митрополии, в обоснование чего приводились договоренности между Патриархом Константинопольским Афинагором и Папой и Патриархом Александрийским Николаем, зафиксированные в феврале 1969 г. в коммюнике встречи. Папа и Патриарх Николай выдвигал сомнительный тезис о том, что митрополит Аксумский Мефодий (Фуйас), будучи представителем предстоятеля Александрийской Церкви при Эфиопской Церкви, должен в контактах с нею представлять и другие Поместные Православные Церкви[31]. Как выяснилось позже, текст претенциозного письма подготовил митрополит Аксумский Мефодий, который и убедил папу и патриарха направить обращение Святейшему Патриарху Алексию, а также главам других Поместных Православных Церквей[32]. Патриарх Алексий отклонил все претензии в адрес Русской Церкви[33]. Вероятно, реакция Москвы стала неожиданной для александрийского папы и патриарха, не желавшего портить отношения с Московским патриархатом. Архимандрит Ириней (Таламбекос) по поручению Николая VI был вынужден оправдываться за содержание его письма и объяснять, что предстоятель Александрийской Церкви не имел намерения укорять Русскую Церковь[34]. Любопытно, что сам митрополит Аксумский Мефодий на словах демонстрировал добросердечие по отношению к предстоятелю Русской Церкви и к председателю ОВЦС. Целью такой демонстрации явилось ожидание митрополитом Мефодием поддержки со стороны Русской Церкви в вопросе выдвижения его кандидатуры на пост генерального секретаря Всемирного совета церквей[35].

Предоставление Московским Патриархатом автокефалии Православной Церкви в Америке в апреле 1970 года стало испытанием для отношений двух Церквей. Несмотря на негативную реакцию Александрийского Патриархата в этом вопросе, высокомерный тон письма Папы и Патриарха Николая местоблюстителю Московского патриаршего престола митрополиту Крутицкому и Коломенскому Пимену (Извекову)[36], церковные отношения выдержали проверку на прочность. Николай VI и члены делегации Александрийского патриархата по приглашению священноначалия Русской Церкви прибыли в Москву для участия в интронизации Патриарха Московского и всея Руси Пимена, состоявшейся 3 июня 1971 г. в Богоявленском соборе Москвы. Ответным жестом со стороны Александрийской Церкви стало приглашение Патриарха Пимена в сопровождении двух представителей Русской Церкви в ноябре 1971 г. принять участие в торжествах, приуроченных к освящению нового здания Патриархии. Такая поездка до проведения мирного визита новоизбранного патриарха Московского и всея Руси в пределы Александрийского патриархата была протокольно необоснованной, да и само событие не соответствовало уровню предстоятеля Русской Церкви. Потому решением Священного Синода в Александрию направилась делегация в составе епископа Виленского и Литовского Гермогена (Орехова) и настоятеля храма во имя святого благоверного князя Александра Невского в Александрии протоиерея А. Казновецкого[37]. Мирный визит предстоятеля Русской Церкви в Александрийский патриархат состоялся в апреле–мае 1972 г. Патриарху Пимену и другим московским гостям было оказано гостеприимство со стороны Папы и Патриарха Александрийского Николая.

Укреплению связей Русской и Александрийской Православных Церквей служил обмен символическими памятными подарками. Так, в Отдел внешних церковных сношений в разные годы направлялись альбом, изданный по случаю 50-летия храма св. Георгия одноименного монастыря в Старом Каире, монография иеродиакона Христофора Д. Даниилиду, посвящённая Флорентийской унии, два тома сочинений Папы и Патриарха Христофора, юбилейный сборник Института восточных исследований при Патриаршей библиотеке Александрии (последний на возмездной основе), отдельные экземпляры издаваемого Институтом ежегодного журнала «Аналекта», а также официальная информация об избраниях Священным Синодом Александрийской Церкви и хиротониях иерархов. В дар Папе и Патриарху Христофору был передан снятый в семи частях по случаю 40-летия восстановления патриаршества в Русской Церкви и переведенный на греческий язык кинофильм «Торжество Православия» (в праздничных мероприятиях в Москве в 1958 г. принимал участие предстоятель Александрийской Церкви). В Патриаршую библиотеку в Александрии направлялись издания Русской Церкви, среди которых научный журнал Московской духовной академии «Богословские труды» и «Журнал Московской Патриархии» (последний, порой, в таком количестве экземпляров, что это вынуждало редактора бюллетеня «Пантэнос» и библиотекаря Александрийской Патриархии просить сократить высылку до трех экземпляров[38]).

Со стороны Александрийской Церкви звучал запрос на обучение студентов из африканских стран в духовных школах Русской Церкви. С подобной просьбой, встретившей отклик председателя ОВЦС, в конце 1961 г. обратился архимандрит Христофор (Рубен) (Спартас)[39].

Важным элементом взаимоотношений Русской и Александрийской Православных Церквей была деятельность прихода Московского патриархата в Александрии и подворья Александрийского патриархата в Одессе. Эти церковные учреждения выполняли функции представительств – церковных посольств.

Представителем патриарха Московского и всея Руси при Патриархе Александрийском и всей Африки в Александрии в апреле 1961 г. был назначен архимандрит Филарет (Денисенко). В этой связи священноначалие Русской Церкви поставило вопрос об учреждении подворья Московского Патриархата в Александрии, которое было призвано стать местом нахождения церковного представителя из СССР и уравновесить деятельность александрийского подворья в Одессе. Устной договоренности об открытии подворья в Александрии между предстоятелями Русской и Александрийской Православных Церквей удалось достичь в ноябре 1960 г. в ходе посещения Святейшим Патриархом Алексием Александрийского патриархата[40]. Однако идею его создания лица, приближенные к Александрийскому патриаршему престолу, в числе которых иерархи и миряне-советники предстоятеля Александрийской Церкви, встретили с напряжением. В этом напряжении просматривались опасения греческой стороны в том, что подворье послужит усилению присутствия Русской Церкви в Африке, может оказать влияние на будущее Александрийского патриархата, а именно содействовать занятию Александрийского патриаршего престола этническим арабом, что приведёт к потере греческого лидерства. Почвой для опасения во втором случае служило постоянное сокращение греческого населения Египта, способное привести к количественному перевесу арабской православной общины над греческой.

Кроме того, в появлении лица арабского происхождения на патриаршем престоле оказывались заинтересованы египетские власти. Имелась и политическая подоплёка напряжения с греческой стороны вокруг вопроса учреждения подворья Русской Церкви в Александрии: нежелание греческих и американских политических сил допустить церковную конкуренцию на африканском континенте со стороны Москвы[41]. Несмотря на достигнутую устную договоренность Патриарха Алексия и Папы и Патриарха Христофора об учреждении подворья в Александрии, это решение не было формализовано александрийской стороной. Чтобы ускорить процесс, а также укрепить положение московского представителя, архимандрит Филарет прилагал усилия, помочь которым призвано было в числе прочего изменение логистики оказания финансовой помощи Александрийскому Патриархату со стороны Русской Церкви (передача церковной помощи не через генерального консула СССР в Александрии, а через московского представителя)[42].

Добиться официального разрешения Александрийской Церкви на создание подворья Московского патриархата в Александрии стало сложной дипломатической задачей. Подворье (как оно воспринималось Русской Церковью) расположилось при русском храме святого князя Александра Невского в Александрии, имело штат, в который помимо представителя входили секретарь представителя и сотрудник. Помимо штатных сотрудников на подворье трудился и технический персонал[43]. С отзывом архимандрита Филарета (Денисенко) из Александрии в январе 1962 г. вопрос с подворьем еще более затормозился, а его штат сократили. Священноначалие Русской Церкви приняло решение временно оставить тему подворья и направить в Александрию настоятеля храма святого князя Александра Невского, коим стал протоиерей Дмитрий Саган. Несмотря на то, что dejure представительства Русской Церкви в 1960 – начале 1970-х гг. в Александрии не существовало, defacto роль представителя выполнял настоятель прихода[44].

Представительство в Александрии выполняло широкий спектр задач, среди которых развитие отношений с Александрийской Православной, Коптской, Эфиопской и другими христианскими церквами в странах Африки, укрепление авторитета Московского патриархата и другие задачи церковно-представительского и дипломатического характера. В ряде случаев интересы Русской Церкви тесно переплетались с интересами Советского государства в части деятельности на африканском континенте Ватикана и других западных государств.

Большой вклад в развитие отношений между Русской и Александрийской Церквами внес протоиерей М. Стаднюк, назначенный Святейшим Патриархом Алексием в апреле 1964 г. настоятелем храма святого князя Александра Невского в Александрии[45]. Отца Матфея в июле 1967 г. сменил протоиерей А. Казновецкий[46]. Преемником о. Анатолия на должности настоятеля русского храма в Александрии в январе 1972 г. стал протоиерей П. Раина[47]. Одним из субстантивных направлений деятельности подворья Русской Церкви в Александрии стала поддержка иерархов и клириков Александрийской Церкви, в первую очередь из числа дружественно настроенных к Москве.

Материальные ресурсы Александрийской Церкви, опирающиеся на возможности православной паствы – в первую очередь греческого происхождения, сокращались по мере сокращения греческого населения Египта. Власти страны проводили политику по национализации греческих предприятий и банков, что влекло отъезд греческих семей из Египетского района страны, где они компактно проживали. Митрополии не могли прокормить митрополитов; временами служащие Патриархии месяцами не получали заработную плату[48]. Финансовая помощь Александрийской Церкви поступала из Греции. Иерархи Александрийского Патриархата имели греческое гражданство и получали ежемесячные выплаты от греческих властей[49]. Денежные субсидии и гражданское покровительство предполагали политическое влияние на церковную жизнь и принятие решений, что проявлялось в продвижении по иерархической и служебной лестнице, в том числе покровительство тем или иным кандидатам на патриарший престол, во внедрении в ближайшее окружение александрийского патриарха лояльных греческим властям лиц. Угроза прекращения материального вспомоществования звучала со стороны греческого правительства даже в адрес Папы и Патриарха Христофора за его нежелание уйти в отставку[50]. Тема ухода на покой предстоятеля Александрийской Церкви будировалась в средствах массовой информации, так что Папе и Патриарху Христофору пришлось давать опровержения. Противостоять политике финансового шантажа в условиях постоянной нехватки денежных ресурсов можно было только опираясь на стороннюю финансовую помощь. Ее Александрийская Церковь и встретила в лице Московского патриархата[51].

Помощь из Москвы направлялась на ежеквартальной, а позже полугодовой основе, однако временами сокращалась и даже вовсе прекращалась, что требовало дополнительных усилий московского церковного представителя. Денежные средства шли на поддержание служения Александрийской Церкви, ее миссию, вспомоществование архиереям, некоторым священнослужителям, покупку авиабилетов в Москву для предстоятеля Александрийской Церкви и сопровождавших его лиц в ходе официальных визитов в Русскую Церковь. Финансовая помощь передавалась лично предстоятелю Александрийской Церкви, что служило укреплению его внутрицерковных позиций и связей между двумя патриархатами.

Не удивительно, что греческие власти пытались всячески препятствовать получению Александрийской Церковью денежной помощи из Москвы. В частности, греческие дипломаты запрещали иерархам принимать такое вспомоществование, а греческий консул в Александрии весьма ревниво относился к контактам архиереев Александрийской Церкви с представителями Русской Церкви.

Подворье Папы и Патриарха Александрийского при Московском патриаршем престоле открылось в Одессе в 1956 г. В июне 1961 г. представителем Александрийской Церкви при Московском патриаршем престоле, который также носил титул экзарха, был назначен архимандрит Мелетий, а в январе 1964 г. – архимандрит Ириней (Таламбекос) (в 1968 г. получил назначение старшего секретаря Александрийской патриархии и Священного Синода, продолжая оставаться экзархом александрийского патриарха и представителем при Московском патриаршем престоле. В силу новых обязанностей в Александрии мог лишь эпизодически посещать Одессу). Назначение отца Иринея – выпускника богословского факультета Афинского университета – было связано с прибытием в Александрию протоиерея М. Стаднюка, что задумывалось как обмен дипломатическими представителями (хотя отец Матфей статуса представителя Патриарха Московского и всея Руси при Папе и Патриархе Александрийском формально не имел, но фактически исполнял представительские функции). Экзаршие полномочия о. Иринея перенял в феврале 1972 г. архимандрит Хризостом (Пападопулос), прошедший обучение на богословском факультете Фессалоникийского университета. Смена александрийского представителя была вызвана аналогичной сменой настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии (место протоиерея А. Казновецкого занял протоиерей П. Раина).

Александрийский церковный представитель возглавлял подворье, действовавшее при храме Святой Троицы в Одессе (храм в городе называли греческим), на территории которого располагалась резиденция, где жил представитель и проходили встречи высоких гостей (одесское подворье посещали Христофор II и Николай VI). То обстоятельство, что представитель александрийского патриарха находился в Одессе, а не в Москве, делало необходимым его коммуникацию с правящим архиереем Одесской епархии и Одесским епархиальным управлением. О настроениях александрийского представителя и его нуждах узнавали в Москве в том числе из переписки одесского архипастыря с Отделом внешних церковных сношений. Кроме того, александрийский церковный представитель должен был получать разрешение ОВЦС прибыть из Одессы в Москву, в том числе для встреч с председателем Отдела. В поездках у представителя имелся сопровождающий.

Русская Православная Церковь брала на себя бремя содержания подворья Александрийской Церкви в Одессе. Смета расходов, включавшая в числе прочего выплату довольствия александрийским церковным представителям, техническому и обслуживающему персоналу подворья, формировалась Одесским епархиальным управлением и покрывалась за счет епархиальных средств и средств Свято-Троицкого храма подворья.

В контактах между Московским и Александрийским патриархатами заметную роль играло Генеральное консульство СССР в Александрии и Посольство СССР в Каире. Разрешение советской дипломатической миссии требовалось на отъезд из Александрии бывшего настоятеля храма святого князя Александра Невского архимандрита Николая (Прозорова)[52]. Денежные средства, предназначенные для нужд Александрийской Церкви, представительские подарки и продукты, пересылались из Москвы также посредством Генерального консульства СССР в Александрии, а позднее Посольства СССР в Каире. Через Генеральное консульство по дипломатическому каналу в ряде случаев направлялась переписка предстоятелей двух Церквей, а также переписка настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии с Отделом внешних церковных сношений. В связи с отбытием настоятеля храма и до времени появления нового в консульство на ответственное хранение передавались богослужебные облачения и бытовые предметы. Представитель Русской Церкви и генеральный консул СССР в Александрии находились в рабочем контакте, советовались по тем или иным церковным вопросам. Поддерживалось общение церковного представителя и с послом СССР в Каире. Последний выражал готовность содействовать мероприятиям и встречам московской церковной делегации, прибывавшей на торжества в Синайский монастырь[53]. Советские дипломаты оказывали помощь во встречах и в проводах в аэропорте, трансферах в гостиницу вновь прибывших церковных представителей, содействовали в переводе на арабский язык.

Пребывание вдали от московского партийного начальства позволяло советским дипломатам выражать свою религиозность. Так, генеральный консул СССР в Александрии О. М. Шумилов и заместитель консула В. В. Сбирунов в мае 1968 г. присутствовали на ночном пасхальном богослужении в храме святого князя Александра Невского, а после его окончания участвовали в пасхальной трапезе вместе с прихожанами. Настоятель храма протоиерей А. Казновецкий сообщал в ОВЦС: «Прихожане остались очень довольны встречей с консулом СССР и той непринужденной теплой обстановкой, в которой она происходила»[54]. Так же было и в 1970 г. Прихожане храма выражали симпатию О. М. Шумилову, ценили его приглашения в сад Генерального консульства на просмотр исторических кинофильмов[55].

Руководители советской дипломатической миссии в Каире и генерального консульства в Александрии уделяли внимание предстоятелю Александрийской Церкви. Посол СССР в Каире С. А. Виноградов провожал в аэропорте Папу и Патриарха Александрийского и всей Африки Николая VI, вылетающего в Москву в июле 1969 г. по приглашению Русской Церкви, а консул СССР в Александрии Л. М. Шиповалов встречал возвращающегося из Советского Союза предстоятеля Александрийской Церкви. Генеральное консульство предоставляло аппаратуру и киномеханика для демонстрации в здании Александрийской патриархии кинофильма «Русская Православная Церковь».

Советские высокопоставленные дипломаты встречали прибывшего с мирным визитом в Каир 28 апреля 1972 г. Святейшего Патриарха Пимена и членов церковной делегации, а также сопровождали их во время пребывания на египетской земле. В честь предстоятеля Русской Церкви в Посольстве СССР в Каире 2 мая был устроен прием с приглашением представителей христианских церквей и мусульманских общин страны. По окончании приема состоялась беседа Святейшего Патриарха и членов церковной делегации из Москвы с советником-посланником Посольства СССР в Каире А. В. Тетериным, посвященная политической обстановке в Египте.

Советские дипломаты учитывали роль и значение московского церковного представителя в Александрии, его влияние на отношения Русской Церкви с Александрийской Православной и Коптской Церквами, а также другими христианскими Церквами и общинами Египта. Во время визита советской правительственной делегации во главе с председателем Совета министров СССР А. Н. Косыгиным в Египет в мае 1966 г. протоиерей М. Стаднюк посещал официальные приемы от имени советских и египетских властей в Каире и Александрии. Церковный представитель из Москвы входил в число лиц, приглашаемых Генеральным консульством СССР в Александрии на официальные приемы по случаю очередной годовщины Октябрьской революции 1917 г. и других советских памятных дат.

Отношения Русской и Александрийской Православных Церквей находились в фокусе внимания русской церковной дипломатии на протяжении 12 лет возглавления Отдела внешних церковных сношений митрополитом Никодимом. Иерарх прилагал личные усилия по созданию благоприятных условий для межцерковного общения. Двусторонние контакты укрепляли взаимные визиты предстоятелей и иерархов Русской и Александрийской Церквей. Щедрое гостеприимство на советской земле, помощь Александрийскому патриархату были призваны подчеркнуть братское расположение священноначалия Русской Церкви к древнему престолу святого апостола Марка. При этом альтруизм Москвы не предполагал извлечения выгоды от вспомоществования Александрийской Церкви, тем более права вмешиваться в ее внутреннюю жизнь. В источниках по теме исследования не встречается фактов воздействия со стороны Отдела внешних церковных сношений или московского церковного представителя в Александрии на принятие решений священноначалием Александрийской Церкви.

В то же время между двумя Церквами временами возникало напряжение при столкновении интересов, что выразилось как в вопросе открытия в Александрии подворья – представительства Московского патриархата, так и при посещениях московскими церковными группами тех или иных пределов канонической территории Александрийского патриархата. Проводником такого напряжения в большинстве случаев выступал митрополит Иринупольский и Восточноафриканский Николай (Варелопулос) – будущий Папа и Патриарх Александрийский и всей Африки Николай VI. Однако благодаря дипломатическому таланту председателя ОВЦС все конфликтные ситуации удавалось смягчить.

Отношения между двумя Церквами преодолели и испытания дарованием Московским Патриархатом в апреле 1970 г. автокефалии Американской Церкви. Папа и Патриарх Николай несмотря на собственную и Синода Александрийской Церкви резко отрицательную реакцию на шаг Москвы не пошел на поводу греческих властей, не прекратил общение с Московским патриархатом и не отказался от подворья в Одессе.

 


© Звонарёв Сергий, прот., 2023.

 

[1] Такая позиция предстоятеля Александрийской Церкви стоила ему немалых скорбей. Противники промосковского курса Папы и Патриарха Христофора в Александрийской Церкви, посредством которых действовали греческие и американские политические силы, предпринимали неоднократные попытки устранить его от управления Церковью. Однако поддержка египетских властей александрийского предстоятеля позволяла ему оставаться у кормила церковного корабля (Отчёт № 2 настоятеля подворья Русской Православной Церкви в Александрии архимандрита Филарета от 16 сентября 1961 г. (Архив ОВЦС. Д. 4б. 1961. С. 2–3)).

[2] Письма Патриарха Московского и всея Руси Алексия Папе и Патриарху Александрийскому Христофору от 6 июля 1961 г. и 30 марта 1962 г. (Там же. Д. 4. 1961, 1962).

[3] Письмо председателя ОВЦС епископа Ярославского и Ростовского Никодима митрополиту Центральной Африки Киприану № 448 от 15 мая 1961 г. (Там же. Д. 4. 1961).

[4] Резолюция епископа Ярославского и Ростовского Никодима на письме Д. Христианакиса Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 17 марта 1961 г. (Там же).

[5] Там же.

[6] Копия письма митрополита Аксумского Николая кардиналу Амлето Чиконьяни от 1 марта 1966 г. (Там же. 1966. С. 1–7).

[7] Письмо митрополита Карфагенского Парфения митрополиту Ярославскому и Ростовскому Никодиму от 22 августа 1963 г. (Там же. 1963).

[8] Тесные связи митрополита Парфения с Русской Церковью, обвинения в приверженности коммунистическим идеям (иерарха за глаза называли «коммунистом») привели к созданию против него оппозиции, в которую вошли влиятельные иерархи Александрийской Церкви, в том числе митрополит Иринупольский Николай (Отчет № 2 настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея Д. Сагана от 12 марта 1963 г. (Там же. Д. 4а. 1963. С. 3)).

[9] Организация не имела отношения ни к Александрийской Православной Церкви, ни к какой-либо другой африканской христианской церкви.

[10] В письме, адресованном предстоятелям ряда Поместных Православных Церквей, в том числе Святейшему Патриарху Алексию, митрополит Иринупольский и Восточноафриканский Николай (Варелопулос) именовал С. Касаса «лже-священником» и «двуличным человеком», «единственным занятием которого является создание проблем и беспорядков как с точки зрения этической, так и канонической» (Письмо митрополита Иринупольского Николая Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 20 мая 1966 г. (Архив ОВЦС. Д. 4. 1966)).

[11] Письмо митрополита Иринупольского Николая митрополиту Ярославскому и Ростовскому Никодиму от 4 февраля 1964 г.; ответное письмо митрополита Ленинградского и Ладожского Никодима митрополиту Иринупольскому Николаю № 635 от 25 апреля 1964 г. (Там же. 1964).

[12] Рапорт настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея М. Стаднюка от 5 марта 1965 г. (Там же. Д. 4а. 1965. Ч. 1. С. 3).

[13] Рапорт настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея М. Стаднюка от 5 мая 1966 г. (Там же. 1966. С. 2).

[14] Письмо митрополита Иринупольского Николая митрополиту Ленинградскому и Ладожскому Никодиму от 30 марта 1966 г.; ответное письмо митрополита Никодима митрополиту Николаю № 945 от 2 июня 1966 г. (Там же. Д. 4. 1966).

[15] Кандидатуру митрополита Николая поддерживало греческое правительство, находившееся в этом вопросе в тесном контакте с Фанаром и покровительствующими ему американскими властями.

[16] Письмо митрополита Ленинградского и Ладожского Никодима митрополиту Иринупольскому Николаю № 1188 от 30 июня 1966 г. (Архив ОВЦС. Д. 4. 1966).

[17] Письмо митрополита Иринупольского Николая Патриарху Московскому и всея Руси Алексию № 534 от 7 ноября 1966 г. (Там же).

[18] Письмо митрополита Иринупольского Никодима Патриарху Московскому и всея Руси Алексию (№ 25/69) вх. № 704 от 25 апреля 1969 г. (Там же. 1969).

[19] Коммюнике митрополита Иринупольского Николая от 18 апреля 1964 г. (Там же. 1964).

[20] Со слов архиепископа Херсонского и Одесского Сергия (Петрова). Материал в Отдел внешних церковных сношений от 9 мая 1966 г. (Там же. Д. 4б. 1966. С. 5–6).

[21] Письмо архимандрита Иринея митрополиту Ленинградскому и Новгородскому Никодиму от 24 июня 1969 г. (Там же. Д. 4. 1969). «Лечебная дипломатия» играла свою роль в отношениях двух Церквей. Позднее, Папа и Патриарх Александрийский и всей Африки Николай VI проходил лечение в России, в том числе в Боткинской больнице Москвы, где и окончил дни своей земной жизни в июне 1986 г. В Боткинской больнице в 1972 г. лечился и архимандрит Ириней (Таламбекос).

[22] Отец Матфей рапортовал о том, что митрополиты Карфагенский Парфений и Аксумский Николай считали отставку патриарха антиканоничной и незаконной (Рапорт настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея М. Стаднюка от 20 октября 1966 г. (Там же. Д. 4а. 1966. С. 5–6)).

[23] Там же. С. 5.

[24] Телеграмма Патриарха Московского и всея Руси Алексия местоблюстителю александрийского патриаршего престола митрополиту Леонтопольскому Константину от 26 июля 1967 г. (Там же. Д. 4. 1967).

[25] Избрание митрополита Николая стало результатом невозможности греческого правительства провести на патриарший престол своего ставленника – митрополита Родосского Спиридона (Синодиноса), находившегося в юрисдикции Константинопольского Патриархата. Поборником продвижения родосского иерарха на Александрийский патриарший престол был Патриарх Константинопольский Афинагор. Успешная реализация плана могла позволить Фанару заручиться союзником, усиливающим вес Константинополя в межправославных отношениях, в том числе в диалоге с Московским патриархатом. Позже греческие власти сделали ставку на иерарха Элладской Православной Церкви митрополита Митилинского Иакова (Клеомвротоса). Однако вмешательство греческих дипломатов в выборы александрийского патриарха, увязывание этого вопроса с выплатой духовенству Александрийской Церкви денежного вспомоществования, а также нежелание египетских властей иметь патриарха не из числа архиереев Александрийской Церкви негативно отразились на шансах митрополитов Спиридона и Иакова. Посольство Советского Союза в Каире также отслеживало тему патриарших выборов, а посол Д. П. Ожидаев в устной беседе с протоиереями М. Стаднюком и А. Казновецким выразил готовность по возможности поддержать в контактах с египетскими властями благоприятного для Русской Церкви кандидата на патриарший престол (Доклад настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея А. Казновецкого от 5 августа 1967 г. (Там же. Д. 4а. 1967. Ч. 1. С. 6)). Однако у Русской Церкви не имелось такого благоприятного кандидата в александрийские патриархи, поскольку она предпочитала не вмешиваться во внутренние дела Александрийской Церкви. Нейтральной позиции в ходе выборов придерживался и московский церковный представитель (Рапорт настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея А. Казновецкого от 18 мая 1968 г. (Там же. 1968. С. 3).

[26] Письмо Патриарха Московского и всея Руси Алексия Папе и Патриарху Александрийскому Николаю от 14 марта 1969 г. (Там же. Д. 4. 1969).

[27] На вопрос корреспондента греческой газеты «Тахидромос» о впечатлении папы и патриарха от приема, оказанного ему в Москве, предстоятель Александрийской Церкви отвечал: «Впечатления мои… очень хорошие и прекрасные. Везде, где появлялся александрийский патриарх, он вызывал чувство любви и уважения к Александрийской Церкви. Во время моих переездов нам оказывали царские привилегии и всегда пропускали нас первыми» (Вернулся Патриарх // Тахидромос. 1969. 7 августа; Рапорт настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея А. Казновецкого от 20 ноября 1969 г. (Архив ОВЦС. Д. 4а. 1969. Ч. 2. С. 6)).

[28] К примеру, на предшествующем интервью обеде, равно как и на приеме и обеде 16 июля, присутствовал представитель Совета по делам религий при Совете министров СССР по Одесской области А. С. Арбузников.

[29] Отчет о пребывании в Одессе делегации Александрийской Православной Церкви во главе с Блаженнейшим Папой и Патриархом Александрийским и всей Африки Николаем 25 июля 1969 года за подписью архиепископа Херсонского и Одесского Сергия от 27 июля 1969 г. (Архив ОВЦС. Д. 4. 1969. С. 9–10).

[30] Заявление Патриарха «Тахидромосу» // Тахидромос. 1969. 8 августа; Рапорт настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея А. Казновецкого от 20 ноября 1969 г. (Архив ОВЦС. Д. 4а. 1969. Ч. 2. С. 8).

[31] Письмо Папы и Патриарха Александрийского Николая Патриарху Московскому и всея Руси Алексию № 627 от декабря 1969 г. (Архив ОВЦС. Д. 4. 1969. С. 1–2).

[32] Рапорт настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея А. Казновецкого от 15 февраля 1970 г. (Там же. Д. 4а. 1970. С. 1).

[33] Ответное письмо Патриарха Московского и всея Руси Алексия Папе и Патриарху Александрийскому Николаю от 16 февраля 1970 г. (Там же. Д. 4. 1969. С. 2).

[34] Письмо старшего секретаря Александрийской Патриархии и Священного Синода и экзарха в России архимандрита Иринея Патриарху Московскому и всея Руси Алексию от 9 февраля 1970 г. (Там же. 1970).

[35] Письмо митрополита Аксумского Мефодия митрополиту Ленинградскому и Новгородскому Никодиму от 16 марта 1972 г. (Там же. 1972).

[36] Письмо Папы и Патриарха Александрийского и всей Африки Николая VI местоблюстителю Московского патриаршего престола митрополиту Крутицкому и Коломенскому Пимену от 16 декабря 1970 г. (Там же. Д. 60а. 1970).

[37] Определения Священного Синода от 19 октября 1971 г. // Журнал Московской Патриархии. 1971. № 11. С. 3–4.

[38] Письмо доктора Феодора Д. Мосхонаса епископу Зарайскому Ювеналию от 13 марта 1966 г. (Архив ОВЦС. Д. 4. 1966).

[39] Письмо архимандрита Христофора (Рубена) (Спартаса) архиепископу Ярославскому и Ростовскому Никодиму от 12 декабря 1961 г.; Ответное письмо архиепископа Никодима архимандриту Христофору № 423 от 19 марта 1962 г. (Там же. 1962).

[40] Поездка предстоятеля Русской Церкви в пределы Александрийской, Антиохийской и Иерусалимской Православных Церквей состоялась в ноябре–декабре 1960 г.

[41] Отчет № 1 настоятеля подворья Русской Православной Церкви в Александрии архимандрита Филарета от 24 августа 1961 г. (Архив ОВЦС. Д. 4б. 1961. С. 8–9).

[42] Доклад настоятеля подворья Русской Православной Церкви в Александрии архимандрита Филарета от 4 января 1962 г. (Там же. С. 10).

[43] Секретарем настоятеля подворья стал Е. А. Лапшин, а сотрудником – Д. П. Протопопов (переводчик).

[44] Протоиерей Дмитрий Саган сменил в должности настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии престарелого и больного архимандрита Николая (Прозорова). Обязанностью настоятеля храма стала подготовка на ежемесячной основе отчетов о ходе представительской работы. Они, глубокие по содержанию, с оценками ситуации в церковной сфере на африканском континенте, характеристиками архиереев Александрийской Церкви и иных африканских Церквей, сохранились в архиве Отдела внешних церковных связей.

[45] Хроника // Журнал Московской Патриархии. 1964. № 5. С. 9.

[46] Определения Священного Синода от 23 июня 1967 г. // Журнал Московской Патриархии. 1967. № 8. С. 1.

[47] Определения Священного Синода от 13 января 1972 г. // Журнал Московской Патриархии. 1972. № 3. С. 1.

[48] Доклад настоятеля подворья Русской Православной Церкви в Александрии архимандрита Филарета от 4 января 1962 г. (Архив ОВЦС. Д. 4б. 1961. С. 1–2).

[49] Ежемесячные выплаты митрополитам Александрийского Патриархата производились греческими властями через генеральное консульство Греции в Александрии. При этом финансовая помощь со стороны Московского патриархата была меньше греческой (Доклад настоятеля подворья Русской Православной Церкви в Александрии архимандрита Филарета от 4 января 1962 г. (Там же. С. 1–3).

[50] Со слов митрополита Карфагенского Парфения (Койнидиса) (Рапорт настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея М. Стаднюка от 15 октября 1964 г. (Там же. Д. 4а. 1964. С. 2)).

[51] По сообщению протоиерея М. Стаднюка, митрополит Иринупольский и Восточноафриканский Николай (Варелопулос) намеревался направить письмо в адрес Святейшего Патриарха Алексия с просьбой о регулярной материальной помощи для Александрийской Церкви. Данное обращение он планировал передать через советское генконсульство в Александрии, дабы не посвящать в эти планы греческих дипломатов (Рапорт настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея М. Стаднюка от 13 января 1965 г. (Там же. 1965. Ч. 1. С. 1)). Просьба о помощи последовала в декабре 1965 г. посредством обращения представителя Папы и Патриарха Александрийского и всей Африки при Московском патриаршем престоле архимандрита Иринея (Таламбекоса) в адрес председателя ОВЦС митрополита Никодима (Письмо архимандрита Иринея митрополиту Ленинградскому и Ладожскому Никодиму от 30 декабря 1965 г. (Там же. Д. 4б. 1965).

[52] К сожалению, архимандрит Николай так и не дождался получения въездной визы в СССР. Он скончался в Александрии 21 января 1963 г.

[53] Рапорт настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея М. Стаднюка от 5 июля 1966 г. (Архив ОВЦС. Д. 4а. 1966. С. 3).

[54] Рапорт настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея А. Казновецкого от 18 мая 1968 г. (Там же. 1968. С. 1).

[55] Рапорт настоятеля храма святого князя Александра Невского в Александрии протоиерея А. Казновецкого от 18 мая 1971 г. (Там же. 1971. С. 1–2).

Последние публикации раздела
Форумы