Р. А. Беспалов. Сказание о зачатии Свенского монастыря и Свенская-Печерская икона Богоматери как исторические источники

 

 

Старейшая из дошедших до нас рукописей, содержащих в себе Сказание о зачатии Свенского монастыря[1] вблизи города Брянска (далее также — Сказание, Свенское сказание), сохранилась в составе конволюта из двух частей. Первая часть представляет собой тетрадь из рукописного сборника, текст которой завершается описанием событий лета 1566 г. Во второй — на двух спаренных листах описаны события лета следующего 1567 г. Эти части написаны разными почерками XVI в. Долгое время они находились в Свенском монастыре, может быть, в составе одного или двух разных сборников. Затем были соединены вместе и в середине XVIII в. переплетены под одной обложкой, на лицевой стороне которой нанесена надпись малороссийской орфографией: «Книжица ѽ зачатїи монастира» (подробнее см. в приложении 1). В то время монастырь находился под управлением Киево-Печерской лавры (1681–1786 гг.). В 1768 г. из нее в Свенскую обитель поступило предписание прислать книгу «Описание начала Свенского монастыря…», что и было исполнено иеромонахом Иустином 6 мая того же года[2]. Так рукопись попала в лаврскую библиотеку, о принадлежности которой на ее нижних полях сделана надпись в 1863 г.[3]

В таком составе с рукописи 1566–1567 гг. была списана копия, которую Н. И. Новиков использовал для публикации Свенского сказания в 1791 г.[4] Дальнейшая судьба копии не установлена, однако, судя по публикации, ее поновления были незначительны. Например, расширены или видоизменены эпитеты. При упоминании святых добавлено: «преподобных отец наших»; оригинальное сокращение «Пр(е)ч(и)стые», видимо, было заменено на «Пр(е)с(вя)тые Б(огоро)д(и)ци», имелся и ряд иных поновлений[5]. К датировке же от Сотворения мира была добавлена датировка от Рождества Христова, причем с ошибкой: «1330 года» (вместо 1288 г.).

В библиотеке Киево-Печерской лавры в составе рукописи 1773 г. имелась сокращенная редакция Свенского сказания со схожими признаками и ошибкой в датировке от Рождества Христова: «1[…]301» — после первой цифры (единицы) имелись еще две цифры, которые затем были затерты, а наверху подписано: «тисяча триста перваго»[6].

В публикации 1896 г. Н. И. Петров описал рукописи 1566–1567 и 1773 гг.[7] Затем в 1906 г. И. Е. Евсеев опубликовал текст Сказания по рукописи 1566–1567 гг.[8] После упразднения Киево-Печерского монастыря, в 1930 г. интересующие нас книги поступили в Отдел рукописей Всенародной библиотеки Украины (ОР ВБУ), ныне Институт рукописи Национальной библиотеки Украины им. В. И. Вернадского (ИР НБУВ)[9].

Долгое время публикации Н. И. Новикова и И. Е. Евсеева были главным источником для изучения текста Свенского сказания. Исследователи не уделяли должного внимания тому, что в 1894 г. в библиотеку Университета святого Владимира в Киеве поступил рукописный сборник из коллекции М. О. Судиенко, также содержащий в себе список Свенского сказания. В 1910 г. вышло его краткое описание, выполненное профессором университета С. И. Масловым[10]. Вслед за ним с рукописью работал молодой выпускник университета Е. Д. Сташевский[11]. Однако ученых занимали другие темы исследования, и важность данного списка Сказания не была ими определена. В 1927 г. коллекция рукописей М. О. Судиенко из университетской библиотеки была передана в ОР ВБУ (ИР НБУВ)[12]. В советское время актуальность исследования Свенского сказания утратилась, а после распада СССР не возобновилась и в среде украинских историков и филологов. Между тем этот список очень интересен, он переписан в Свенском монастыре в 1641/42 (7150) г., а некоторые его фрагменты определенно восходят к более ранней редакции, чем аналогичные фрагменты рукописи 1566–1567 гг. Кроме того, рукопись 1641/42 г. содержит неизвестные ранее материалы по истории монастыря и иконы Свенской-Печерской Богоматери XVI в.

Для полноты обзора отметим, что в 1971 г. в ходе археографической экспедиции в район Стародубья и Ветки И. В. Поздеева обнаружила рукопись начала XVIII в. с текстом Сказания. Книга была передана в Научную библиотеку Московского государственного университета (НБ МГУ). Однако данная редакция Свенского сказания особая, ее сюжет совершенно перестроен, эта рукопись ничего не дает для изучения истории возникновения и бытования текста в XVI в.[13]

В XIX в. уже были распространены сокращенные редакции Сказания. Они использовались в исторических описаниях Свенского монастыря, иногда с присовокуплением чудес, исходивших от иконы. Таковую редакцию имел в своем распоряжении настоятель Свенского монастыря архимандрит Иерофей (Добрицкий). Он отразил ее в исследовании, опубликованном в 1865–1866 гг.[14] Несколько иная сокращенная редакция Свенского сказания сохранилась в сборнике XIX в. из собрания Троице-Сергиевой лавры и недавно опубликована М. В. Антоновой и М. А. Комовой[15]. Вполне очевидно, что краткие редакции тоже не могут удовлетворить наш интерес в отношении истории иконы Свенской-Печерской Богоматери и связанного с ней Сказания. Таким образом, необходимо сосредоточить внимание на двух старейших рукописях — 1566–1567 и 1641/42 гг.

Упоминаемая в Сказании икона Свенской-Печерской Богоматери[16] с предстоящими перед ней святыми Антонием и Феодосием долгое время тоже находилась в Свенском монастыре. В XVI в. она дважды побывала в Москве, где дала начало традиции написания ее многочисленных списков. Отдельная локальная традиция написания таких икон имелась и в Свенском монастыре. Первую попытку исследовать три монастырские иконы (одну «чудотворную» и два «списка») предпринял архимандрит Иерофей (Добрицкий) в 1865–1866 гг. Однако его описание «чудотворной» иконы отступает от известного нам теперь изображения, о чем мы скажем далее[17]. В начале XX в. те же иконы осмотрел Н. И. Петров, но не смог увидеть сокрытые ризами изображения, а заимствовал описание у Иерофея[18]. Иные искусствоведы из-за своей удаленности вовсе не имели возможности посетить монастырь и тоже искали отражение Свенского образа Божьей Матери в поздних списках. Рассказывая историю древнейшей иконы, они не видели ее первоначального облика и последующих изменений, которые с ней происходили, а составляли свои представления о ней по тем изображениям, которые у них имелись[19].

В конце февраля — начале марта 1925 г. эмиссары музейного отдела Наркомпроса В. А. Мамуровский и Н. Н. Померанцев изъяли древнейшую икону из Свенского монастыря, вывезли ее в Москву и передали в Государственный музейный фонд[20]. Сначала она поступила в Центральные государственные реставрационные мастерские под руководством И. Э. Грабаря, а затем в 1930 г. — в Государственную Третьяковскую галерею (ГТГ). При проведении реставрации 1925–1926 гг. икона была раскрыта Г. О. Чириковым и В. О. Кириковым[21]. Большинством искусствоведов она датируется с опорой на Сказание в пределах XIII в.[22] В то же время приходится довольствоваться тем, что перед нами не первоначальный вид иконы. Физические методы исследования показывают, что под слоями красок сокрыта сложная история ее изображения. В частности, еще в древнейший период в результате поновлений размеры свитка св. Феодосия изменялись, его текст неоднократно переписывался. Метод палеографии позволяет приблизительно датировать почерк видимых теперь надписей на свитках святых Антония и Феодосия[23]. Фото же иконы до реставрации, а также ее список из Успенского собора Московского Кремля дают основания для суждений о состоянии иконы ГТГ в XVI в.[24]

В своем исследовании мы также затронем сохранившиеся описания нескольких иных икон Свенской-Печерской Богоматери, которые носили на себе надписи исторического характера.

Появление иконы под Брянском Сказание связывает с великим князем Романом Черниговским и датирует это событие 26 сентября 6796 г. (о датировке от Рождества Христова см. далее). В этой связи для историков и генеалогов Сказание приобрело важность источника по истории конца XIII в., а Свенская икона Божьей Матери стала объектом исследования древнерусского иконописания для искусствоведов. Текст Сказания не менее интересен для филологов. При этом уже был сделан ряд важных наблюдений и даже открытий, на которых мы остановимся далее. Вместе с тем невыясненными остаются обстоятельства возникновения Сказания в XVI в., его вероятные источники, их достоверность, место его составления, личность автора или заказчика, их практический замысел, что должно определять и понимание исторических известий Сказания. Филологи еще не слишком продвинулись в изучении истории текста, особенно на начальном этапе его бытования. Искусствоведы часто используют неверную датировку пребывания иконы в Москве в XVI в., отсюда неточно определяют начальную хронологию развития иконографии образа. Опубликованные ранее источники вполне позволяли установить эти даты, а рукопись 1641/42 гг. дает возможность их уточнить. Помимо этого, еще совершенно не раскрыты обстоятельства перенесения и временного пребывания иконы в Москве, а ведь с ними связаны очень далекие последствия в истории Русского государства (затем Российской империи). Наконец отметим, что публикации 1791 и 1906 гг., не говоря уже о перепечатках, не соответствуют уровню современной археографии, что затрудняет научное изучение Сказания. Списки 1566–1567 и 1641/42 гг. дополняют друг друга, а последний дает новый богатый материал по истории Свенского монастыря, его иконы и отчасти города Брянска XVI в. В этой связи необходимо предпринять их публикацию.

 

Состав рукописей 1566–1567 и 1641/42 гг.

Тот текст, который известен из публикаций 1791 и 1906 гг. под заголовком «Сказание о зачатии… Свинского монастыря…», на самом деле неоднороден, он носит сложносоставной характер и далеко не полностью относится к Сказанию. Даже в том фрагменте, который можно отнести к тексту Сказания, выделяются особые части, определим их границы.

1) Заголовок. Начинается от слова: «Сказание» — и продолжается до слов: «…на низ Десны реки». В рукописях 1566–1567 и 1641/42 гг. имеет незначительные отличия, с общим сохранением своего содержания и смысла. Это именно сказание о зачатии монастыря. В поздних редакциях, очевидно за пределами Свенской обители, акцент в заголовках перемещается на икону. В рукописи 1773 г. (ИР НБУВ) это еще сказание об иконе и основании монастыря. В сборнике произведений о Пресвятой Богородице начала XVIII в. (НБ МГУ) слово «сказание» в заголовке утрачивается. В подобном же сборнике XIX в. из собрания Троице-Сергиевой лавры в заголовке перестает упоминаться и монастырь, а сообщается только об иконе[25].

2) Предисловие. Начинается от слов: «Первое знамение» и продолжается до слов: «…у Пречистои въ свитке». Имеется в рукописи 1566–1567 гг., а также было в списанной с нее копии, напечатанной Н. И. Новиковым (1791 г.). О месте предисловия в Сказании скажем далее отдельно.

3) Легендарная часть Сказания. Начинается от слов: «В лѣто ҂җ҃ и семьсотное ч҄җ» — и продолжается до слов: «…ови на иконы на писмо, ови на крестъ». Сообщает о появлении иконы под Брянском и о зачатии Свенского монастыря. Содержит в себе ряд явно легендарных сведений, отсюда ее условное название.

4) Документальная часть Сказания. Начинается от слов: «Многу жи времени минувшу» — и продолжается до слов: «…яко же и въ прочиихъ святыхъ великихъ обителехъ». Содержит ссылки на документальные свидетельства XVI в.: челобитные и тарханные грамоты, а также на события, которые могут быть надежно датированы. Источник для этой части Сказания по содержанию был очень близок к одной из статей хроники, сохранившейся в рукописи 1641/42 г.

Легендарная и документальная части в совокупности с заголовком, а в рукописи 1566–1567 гг. еще и с предисловием, вполне определенно входят в состав «Сказания о зачатии Свенского монастыря» как произведения литературы XVI в. Они написаны церковнославянским языком с глагольными формами аориста и имперфекта, которые к XVI в. уже давно вышли из употребления в деловой актовой письменности, но продолжали бытовать в литературе. В самом начале имеется два словосочетания с глаголом «бысть» (форма аориста: «бы» + «есть»): «написано бысть», «окладывана бысть». Они выражали не только то, что было сделано, но и то, что стало. Затем для выражения однократных действий, полностью обращенных в прошлое, использована простая форма аориста: в 3-м лице единственного числа: (он) «нача», «приде», «отпусти» и т. д.; в 3-м лице множественного числа: (они) «сотвориша», «послаша», «поидоша» и т. д. Для выражения длительного прошедшего времени использован имперфект: (они) «делаху» (по три лета)[26].

5) Литургическая часть. Начинается от слов: «И молятъ всемилостливаго Бога о здравии…». В рукописи 1566–1567 гг. обрывается словами: «…и за архиепископа…». Первоначально данный текст был написан на 23-й тетради рукописного сборника XVI в. Об этом свидетельствует сигнатура «к҄г» на нижних полях первой и последней страницы тетради. Литургическая часть находится на обороте 6-го листа, доходит до его конца, а следующий бывший 7-й лист тетради утрачен. В рукописи 1641/42 г. такой утраты нет, и литургическая часть продолжается до слов: «…и за все православное християнство, во веки аминь».

Собственно словами типа «во веки аминь» обычно оканчивается список какого-либо произведения древнерусской литературы. Можно полагать, что здесь заканчивается и текст Свенского сказания, хотя включение в статичное повествование подвижной богослужебной части выглядит необычно. В ней единственный глагол стоит в настоящем времени, при том, что состав здравствующих лиц со временем менялся, о чем свидетельствуют различия в рукописях 1566–1567 и 1641/42 гг. В этой связи литургическая часть удобна для датировки рукописи или ее протографа.

6) В рукописи 1641/42 г. после литургической части имеется памятная запись о списке Сказания. Из-за утраты листа в рукописи 1566–1567 гг., остается неизвестным, имелась ли и в ней такая же запись.

На страницах бывшей 23-й тетради рукописи 1566 г. помещается 16 строк, в среднем по 25 символов в строке, т. е. на странице помещается около 400 символов, не считая выносных букв и стандартных сокращений. Отсюда можем посчитать, что на 7-ом утраченном листе конец Сказания занимал всего шесть строк. Памятная запись (при ее наличии) могла занимать еще несколько строк. В таком случае не ясно, чем было заполнено оставшееся место (более одной страницы) и повлияло ли это на утрату 7-го листа или его намеренное изъятие в XVII–XVIII вв.

7) Монастырская хроника. Определенно не относится к тексту Сказания, хотя и продолжает его по смыслу. Содержит в себе записи о датированных событиях, связанных со строительством в Свенском монастыре церквей или с украшением иконы Свенской-Печерской Богоматери. В рукописях 1566–1567 и 1641/42 гг. состав монастырской хроники различается.

В рукописи-конволюте 1566–1567 гг. на бывшем 8-ом листе тетради (теперь это 7-ой нумерованный лист) сообщается о событиях 1566 г., причем лист исписан полностью. В рукописи 1641/42 г. о том же сообщается в сокращенном виде. Затем в рукописи-конволюте 1566–1567 гг. следуют два спаренных листа, которые написаны иным почерком и описывают события 1567 г. Эти листы ранее существовали отдельно. Последний из них исписан до конца, затем фраза обрывается, что свидетельствует об утрате дальнейшего текста. В рукописи 1641/42 г. такого фрагмента нет.

Монастырская хроника рукописи 1641/42 г. сообщает о событиях 1543–1546, 1566–1568, 1579–1582, 1582–1583 гг. с подробностями о строительстве в монастыре двух каменных церквей, о пребывании иконы Свенской-Печерской Богоматери в Москве и об устроительстве и украшении ее нового оклада, а также о нападении литовских войск на Брянск в 1582 г. Последняя страница не исписана полностью и завершается словами: «А рек, сиречь, аминь», что указывает на окончание этой части рукописи.

В монастырской хронике изменяется стиль изложения событий прошедшего времени. В рукописи 1566–1567 гг. в описании событий 1566 г. точно так же имеются словосочетания с глаголом «бысть». Вместе с тем появляется перфект, выражавший результат произошедшего действия, видимый или актуальный в настоящем: «почали», «делал»[27].

Особая часть с описанием событий 1567 г. начинается и заканчивается словосочетаниями с использованием перфекта: «обломился», «носили», «повелел». Однако в середине целый фрагмент написан с аористом: «изгнетоша», «осыпаша» и т. д.

В хронике из рукописи 1641/42 г. тоже изредка еще встречаются сочетания с глаголом «бысть», однако простая форма аориста и имперфект отсутствуют, их полностью замещает перфект. То есть хроника написана преимущественно не литературным, а деловым актовым языком XVI в.

 

Квалификация автора Сказания и место его обитания

Впервые о личности автора Сказания высказался Н. И. Петров. Он считал, что произведение составлено в 1566 г. настоятелем Свенского монастыря Иевом Камыниным, который упомянут в выделенной выше документальной части[28]. Затем ту же мысль повторил И. Е. Евсеев[29]. Однако в Сказании Иев Камынин назван «старцем». Вместе с игуменом (настоятелем) монастыря, имя которого не указано, он подавал челобитную государю Ивану Васильевичу, а затем, получив необходимые средства, должен был исполнить поручение государя по обустройству обители.

Исследователям были доступны описания событий 1566 и 1567 гг., из которых следует, что игуменом в то время был Сергий. Это обстоятельство учли М. В. Антонова и М. А. Комова. По их мнению, Иев Камынин не сам составлял Сказание до событий 1566 г. включительно, но протографом или первоосновой произведения стала челобитная старца, написанная в Свенском монастыре, она может содержаться в Сказании в первоначальном или в отредактированном виде[30].

Отделив теперь текст Сказания от монастырской хроники и зная различия в стиле их изложения, необходимо отметить, что челобитную государю следовало писать деловым актовым языком. Одна из частей монастырской хроники в рукописи 1641/42 г. подробно описывает поездку игумена Свенского монастыря и Иева Камынина к государю и имеет фрагменты, очень близкие к тексту Сказания. Поэтому нет сомнений, что схожий документ послужил источником для написания документальной части Сказания. Однако там, где изначально использовался перфект: (они) «делали», в Сказании стоит имперфект: (они) «делаху» (по три лета). В других случаях вместо исходного «делового» перфекта: (он) «велел», «отпустил» в Сказании используется «литературный» аорист: (он) «повеле», «отпусти». Вполне очевидно, что автор Свенского сказания был не простым писарем, который мог бы составлять челобитные или переписывать актовый материал. Он также свободно и безошибочно мог переработать документальный текст в литературный вид с использованием устаревших глагольных форм.

Важной особенностью легендарной части Свенского сказания является то, что она украшена агиографическим сюжетом. По пути в Брянск ладья с чудотворной иконой останавливается посреди реки и не может двигаться дальше. Ночью икона исчезает, потом является на дубе, поэтому становится еще и явленной. Канон явления икон, в том числе на дереве, был распространен в агиографической литературе[31]. Сюжет же об остановке лодки посреди реки повелением высших сил является довольно редким[32]. Поэтому следует сделать вывод о том, что автор разбирался в литературных канонах изображения житий, чудес и использовал их в качестве образца для написания легендарной части Свенского сказания.

В стилях изложения текста Сказания и рассказа хроники о событиях 1567 г. тоже имеются существенные отличия. Летом этого года во время строительства Пречистенской церкви под сводами обломился и обрушился мост с кирпичом и камнем. Пострадал бывший игумен монастыря старец Тихон, 16 человек мастеров и подсобных рабочих, но никто из них не убился насмерть. Позже данное спасение считалось первым чудом Свенской иконы Божьей Матери в новой истории монастыря[33]. Однако этот рассказ не содержит агиографического сюжета, он устроен гораздо проще, чем текст Сказания. Следовательно, в то время своего агиографа в монастыре не нашлось.

Об авторе Сказания говорит составитель рукописи 1641/42 г.: «…а творец сему писанию Господь Бог веси». То есть к середине XVII в. уже не имелось источников, из которых можно было бы выяснить имя автора, а знал его только Господь Бог. Тот же составитель рукописи 1641/42 г. сообщает, что списал ее «в сем монастыре» (подчеркнуто Р. Б.), то есть он сам пребывал в Свенской обители. Совсем иное наблюдаем в легендарной части Сказания: услышав о прибытии иконы, великий князь Роман Черниговский «повеле вскоре <…> по всему граду собратися <…> и всему народу града того»; «и поидоша <…> вси людие града того». В документальной части написано схожим образом: «…того же монастыря Свенского игумен». То есть для автора Сказания Свенский монастырь не был родным, иначе вместо слов «того» он написал бы: «сего». Подтверждение находим и в том, что автор Сказания не знал имени игумена, который просил государя о переделке оклада иконы. Вместо имени он написал: «имярек», в надежде на то, что затем имя подставит знающий человек. Судя по сведениям хроники из рукописи 1641/42 г., в Свенском монастыре это имя было известно. Данные наблюдения склоняют к выводу о том, что автор-агиограф проживал за пределами Свенского монастыря и города Брянска. В самой обители переписчики лишь механически копировали текст и дополняли его монастырской хроникой, особенности же авторского изложения в основном оставляли неизменными.

 

Время первого пребывания иконы в Москве

Датировку пребывания Свенской-Печерской иконы Божьей Матери в Москве впервые в историографии предложил Иерофей (Добрицкий). По его словам, «в 1563 г. царь и великий князь Иван Васильевич благоволил брать Свенскую чудотворную икону в свой царский дом в Москву; украсив золотыми венцами с дорогими камнями и жемчугом, в 1583 г. отпустил и проводил святую и чудотворную сию икону со священным собором и паки в Свенскую обитель». В сноске он отметил: «Сказание о сем вычеканено вязью на золотой старой ризе, устроенной в 7178 (1670) году, и написано на финифти новой золотой ризы (1815 г. — Р. Б.). В книге вкладов или в кормовой, на обороте стран[ицы] 2-й сказано: “7091 (1583) года приложил благочестивый государь царь к чудотворному образу Пречистые Богородицы”» и т. д.[34] К сожалению, эту датировку не критически восприняли некоторые исследователи, особенно искусствоведы, она фигурирует в ряде статей и каталогов[35].

Упомянутые Иерофеем ризы не сохранились. Ризу 1669 г. (так!) еще в 1792 г. описал казначей Свенского монастыря Анания. В его задачу входило: по велению Екатерины II, предписанию обер-прокурора Святейшего Синода А. И. Мусина Пушкина и указу Орловской духовной консистории выявить на предметах церковной утвари надписи с упоминанием о «знатнейших особах, а особливо из государской фамилии». В своем рапорте Анания сообщил о совершенно иной надписи (см. приложение 3, л. 1 — 1 об., 2 об.). Впрочем, с учетом переустройства этой ризы в 1814–1815 гг., не исключено, что к середине XIX в. на ней действительно оказалась табличка с чеканенной вязью. Ее содержание, сообщенное Иерофеем, очень близко к надписи на ризе 1815 г., которая нам известна теперь по списку на иконе из Сретенской церкви Свенского монастыря, хотя в этом списке о дате «1563 г.» не сообщается (см. далее). Как бы то ни было, эта дата явно ошибочна, поскольку не соответствует более ранним источникам.

Во вкладной книге монастыря действительно говорится, что в 7091 (1582/83) г. икона пребывала в Москве, где украшался ее оклад, и была отпущена назад в Свенский монастырь. Челобитником в то время выступал старец Иосиф Неелов[36]. Согласно же документальной части Сказания, во время пребывания иконы в Москве ее оклад был переделан, моление к государю подавал игумен, а кроме него челобитником по делам монастыря выступал старец Иев Камынин. Новый оклад мастера делали в течение трех лет, после чего икона была отпущена в Свенский монастырь. Речь идет о двух разных пребываниях иконы в Москве. Первое датируется временем до 1566 г. Не исключено, что составитель упомянутой Иерофеем надписи прибег к нехитрым расчетам с опорой на список Сказания 1566 г.: из этой даты были вычтены три года и в результате получен 1563 г. Однако для установления правильной датировки этого недостаточно.

В Сказании сообщается, что в то время Иван Васильевич был еще молод. Поскольку он родился в 1530 г., то по меркам XVI в. к 1563 г. был уже немолодым. На это, в частности, обратил внимание С. Н. Келембет и допустил, что речь идет о времени до венчания Ивана Васильевича на царство, то есть до 1547 г.[37] Такую датировку можно существенно упрочить.

В документальной части Сказания Иван Васильевич не назван «царем», а упомянут с титулом «государь великий князь, всея Руси самодержец» или просто «государь». Это было бы возможно, если для написания этой части использовались бы источники периода до венчания Ивана Васильевича на царство. То есть описанные в этих источниках, а затем и в Сказании события происходили до 16 января 1547 г. Более того, согласно Степенной книге, после смерти своей матери в 1538 г., «Ивану Васильевичу… младу оставшуся на отеческом престоле»[38]. То же обозначение возраста упоминается в Сказании: «государю тогда еще сущу младу». А именно до 25 августа 1545 г. его положение выражалась в том, что он еще не достиг совершеннолетия и не являлся полновластным правителем Русского государства.

В числе прочего сообщается, что в то время монастырю была пожалована годовая руга и тарханные грамоты, а также то, что по челобитью старца Иева Камынина государь повелел устроить в монастыре общежительный порядок. Оказывается, до недавних пор монастырь оставался особножительным и, видимо, весьма скромным. Каждый инок должен был заботиться о своем пропитании, одежде, устройстве своей кельи, т. е. был обременен ведением частновладельческого хозяйства. Важнейшие перемены состояли в том, что монастырь перешел под покровительство государя, и было получено финансирование (руга), которое предназначалось на изменение монастырского устройства и на дальнейшее содержание штата из 70 монахов[39]. С переустройством монастыря, видимо, следовало привести в порядок его документооборот: завести приходно-расходную и вкладную книги, синодик и т. д. Первый вклад, видимо, уже в новоустроенный монастырь был сделан его новым постриженником Макарием Малым в 7052 (1543/44) г.[40]

Примечательна личность челобитника. В монастырском синодике, переписанном в 1626 г., именем «Комынина инока Иева» начинается список «братии Пречистыя Печерския», а среди игуменов монастыря его нет[41]. Еще в конце XV в. Камынины были связаны с Верхним Поочьем и служили огдыревским (говдыревским) князьям в литовский, а затем и в московский период истории региона[42]. В XVII в. Камынины возводили свой род к выходцу из Орды татарину Бугайдалу, в крещении Даниилу Камынину, который приехал служить к Василию III[43]. Следовательно, в миру Иев Камынин принадлежал к привилегированному сословию. Должно быть, с введением общего жития, в Свенском монастыре были разделены функции управления на духовное, во главе которого стоял настоятель (игумен), и административное, которым стал ведать Иев Камынин, занимая положение соборного старца (вероятно, в должности келаря). Так или иначе, важное дело по переустройству монастыря было доверено крещеному татарину.

Тогда еще юный (по нашим современным меркам) государь вряд ли смог бы прийти к столь зрелым решениям самостоятельно. Поэтому можно думать, что к данной вехе развития монастыря также причастен митрополит Макарий (1542–1563 гг.). Макарий принял постриг в Пафнутьевом Боровском монастыре и потому привык к строгому монастырскому уставу. Будучи новгородским архиепископом в 1526–1542 гг., именно он перевел многие новгородские и псковские монастыри с особножительного на общежительное устройство, в то время как многие игумены противились этому. Став митрополитом в марте 1542 г., Макарий стал оказывать большое влияние на молодого государя, которого затем 16 января 1547 г. венчал на царство[44]. Поручение ответственного дела по переустройству Свенского монастыря крещеному татарину не должно было смущать митрополита, поскольку и сам Пафнутий Боровский происходил из татар[45].

Аргументы для датировки пребывания иконы Свенской-Печерской Богоматери в Москве в течение трех лет приблизительно в период с 1542 по начало 1547 г. были кратко изложены мной в готовящейся к выходу монографии[46]. Затем красоту источниковедческого решения задачи несколько сгладило обнаружение рукописи 1641/42 г. и ее монастырской хроники, в которой содержатся точные даты.

 

Обстоятельства и значение первого пребывания иконы в Москве

Вслед за Сказанием о зачатии Свенского монастыря и памятной записью о его новом списке в рукописи 1641/42 г. содержатся две статьи о событиях 1543 г. (см. приложение 2, л. 362 — 364 об.). В то время игумен Мартемьян и старец Иев Камынин били челом государю и великому князю Ивану Васильевичу о том, что чудотворный образ Пречистой Богородицы обветшал и старый оклад обломался. Государь велел дать челобитникам подводы (конную повозку), а 18 июня 1543 г. они привезли икону в Москву к Благовещенской церкви, которая издавна служила домовым храмом великокняжеской семьи. Иван Васильевич встретил икону и повелел казначею Ивану Третьякову и дьяку Одинцу Никифорову[47] чудотворный образ починить и его оклад переделать.

Во второй из названных статей монастырской хроники о событиях 1543 г. приведено описание иконы и ее старого оклада. Из драгоценных привесов к иконе примечателен серебряный зеренчатый колт, который мог быть произведением древнерусского искусства, а также семь «угорских золотых», т. е. западноевропейских дукатов конца XIII–XV вв. или их русских реплик времен Ивана III (около 1471–1490 гг.). Золотые монеты могли быть принесены в Свенский монастырь в качестве вкладов еще до 1500 г., когда Брянск находился в составе Великого княжества Литовского, и/или уже в московский период его истории. Перечень иных золотых, серебряных и жемчужных привесов не содержит примет для их датировки.

Оклад и привесы были сняты, взвешены, переплавлены и использованы для изготовления нового оклада. При этом государь велел прибавить золота, драгоценных камней и жемчуга. По сообщению источника, на изготовление нового оклада ушло два года. До этого, видимо, некоторое время было потрачено на починку и поновление иконы, которые теперь известны искусствоведам[48]. Кроме того, с образа Свенской-Печерской Богоматери был изготовлен список иконы для кафедрального митрополичьего Успенского собора[49]. Может быть, поэтому в итоге в Сказании сообщается другой срок: «делали мастеры по три лета». Из иных показаний монастырской хроники в рукописи 1641/42 г. следует, что так на самом деле обозначались далеко не полные годы. В других случаях выражение «три года» могло означать 2 года и 4 месяца, а «четыре года» — 3 года и 5 месяцев, но при этом конечная дата переходила на следующий сентябрьский год. Поэтому возвращение иконы в Свенский монастырь могло состояться в период с сентября 1545 по август 1546 г. (из расчета 7054–7051=3).

В первой из упомянутых статей хроники после сообщения о переделке оклада говорится о челобитной старца Иева Камынина о монастырских нуждах по общем житии. В ответ государь повелел старцу устроить общее житие и дал свою тарханную грамоту на всю монастырскую отчину, торговый оброк и милостыню — хлеб и деньги.

Участие митрополита Макария в названных статьях не отмечено. Это можно объяснить тем, что перечисленные в них дела зависели от милости государя, документы же писал государев дьяк, который отражал в них его повеления. Однако и рука митрополита здесь отчетливо видна, причем не только в идее устроения общего жития в монастырях вообще и в изготовлении списка иконы Свенской-Печерской Богоматери для митрополичьего кафедрального собора.

Архимандрит Макарий (Веретенников) убедительно показал, что митрополит Макарий приходился родственником прп. Иосифу Волоцкому[50]. Согласно Житию основателя Волоколамского монастыря, его прадед Александр (Саня) происходил из Литовской земли[51]. В историографии утвердилось мнение о том, что он (Саня) прибыл в Великое княжество Московское в 1408 г. вместе с литовским князем Свидригайлом и брянским епископом Исакием в числе многих брянских и черниговских бояр и именно в этой связи получил от Василия I вотчину на Волоке Ламском[52]. Поэтому можно думать, что и предки самого митрополита Макария происходили из брянских и черниговских служилых людей или духовенства.

В своей новой роли в период с 1542 по 1546 г. Макарий начал подготовку к проведению соборов, на которых предстояла канонизация новых русских святых, а также прославление тех русских святых, которые уже почитались в Московском государстве (затем состоялись в 1547 и 1549 гг.)[53]. Необходимо было собрать их иконы и написать новые, в том числе образы зачинателей русского монашества Антония и Феодосия Печерских, которые, между прочим, тоже имели отношение к бывшей Черниговской земле. В Свенском монастыре под Брянском как раз хранилась старинная икона Божьей Матери с предстоящими перед ней святыми Антонием и Феодосием.

Другой важнейшей государственной программой, в которой Макарий принимал непосредственное участие, стало венчание Ивана Васильевича на царство (16 января) и его последующая женитьба (3 февраля 1547 г.). 13 декабря 1546 г. государь советовался с митрополитом, на следующий день Макарий собрал бояр и привел их к государю, а затем 17 декабря Иван Васильевич при собрании митрополита и всех бояр объявил о своем решении. Невесту предстояло выбрать на смотре, для чего 18–22 декабря во все города Московского государства были разосланы грамоты, а также были посланы государевы люди, чтобы смотреть дочерей у князей и бояр. Девиц из близких ко двору семей государь собирался смотреть сам. Смотр был назначен уже на Рождество (25 декабря)[54]. Сложившаяся ситуация стала судьбоносной для претендентов на родство с будущим царем.

События этого времени косвенно отразились в Сказании о зачатии Свенского монастыря. В документальной части упоминается «царствующий град Москва», при том, что в статьях монастырской хроники о событиях 1543–1546 гг. (см. рукопись 1641/42 г.) такого эпитета у Москвы еще нет. Как показал А. И. Филюшкин, а за ним и М. Е. Бычкова, этот концепт подразумевал наследование атрибутов царствующего града (светской и церковной власти) от Константинополя сначала Киевом, Владимиром, а затем Москвой[55]. Он впервые проявился еще при Иване III. Однако в сохранившихся источниках того времени термин упоминается лишь однажды — в послании Вассиана Рыло на Угру (1480 г.)[56]. Свое развитие он получил гораздо позже, начиная с памятников середины XVI в. В это время впервые он отражен в ряде летописей и именно при описании свадьбы царя и великого государя Ивана Васильевича 3 февраля 1547 г.[57]

Связь памятников литературы через упомянутый термин оказывается не случайной, если обратить внимание на обстоятельства возвращения иконы в Свенский монастырь (не ранее осени 1545 или скорее в 1546 г.). На ее пути лежал Брянск, где, согласно монастырской хронике, ее встречал брянский наместник Данило Романович Юрьев (см. приложение 2, л. 362)[58]. Как известно, у него была сестра Настасья Романовна, которая вскоре и стала женой царя Ивана Васильевича.

Для нас теперь не секрет, что в 1543–1546 гг. икона Свенской-Печерской Богоматери регулярно находилась в поле зрения молодого государя. Список с нее писали для митрополичьего Успенского собора, а ее новый оклад изготавливался по велению самого Ивана Васильевича. Так с новой силой возрождалась идея устроения в Москве «царствующего града», поскольку считалось, что когда-то эта икона была принесена из Киева. Именно те лица, которые были связаны с переносом иконы в Москву и обратно в Свенский монастырь, прямо или косвенно повлияли на выбор государем своей будущей жены. В 1584–1598 гг. русским царем был сын Настасьи Романовой — Федор Иванович, а затем именно из событий 1543–1547 гг. произросла династия Романовых, которая правила Российским государством с 1613 по 1917 г.

 

Обстоятельства составления рукописи 1566 г.

Первая часть рукописи-конволюта 1566–1567 гг. со списком Свенского сказания содержит сообщения монастырской хроники о начале строительства в обители новой каменной Пречистенской церкви под 19, 21, 27 мая и 9 июня 1566 г. В этой связи Н. И. Петров предположительно датировал этим годом и составление самого Сказания[59]. С. Н. Келембет также обратил внимание на датирующие сведения литургической части и категорично отнес составление Сказания к 1566 г., заявив, что «вряд ли ошибается»[60]. М. В. Антонова и М. В. Комова нашли более корректную формулировку: «не позднее 1566 г.»[61] Поскольку исследователи не проводили четких границ между различными частями рукописи, рассмотрим ее датировку в свете новых данных.

Текст написан на бумаге с филигранями «кабан» — по Н. П. Лихачеву № 1775, тип № 2989, которая также использовалась в датированных рукописях 1556 и 1563 гг.[62] Поэтому предварительно можно думать, что перед нами не поздний список, а экземпляр, переписанный вскоре после 9 июня 1566 г.

В литургической части изложен перечень лиц, за здравие которых молится монастырская братия: царь и великий князь Иван Васильевич; его вторая жена царица и великая княгиня Марья (21 августа 1561 г. — 6 сентября 1569 г.); его сыновья от первого брака царевичи Иван (родился 28 марта 1554 г.) и Федор (родился 11 мая 1557 г.); его двоюродный брат князь Владимир Андреевич вместе с княгиней (казнены в октябре 1569 г.) и их чадами, которые не названы по имени. За ними следует некий архиепископ, имя которого ожидалось бы на следующем, впоследствии утраченном 7-ом листе тетради. К сожалению, в рукописи 1641/42 г. вместо имени архиепископа стоит «имярек», после чего упомянут епископ (смоленский и брянский) и тоже «имярек». В таком окружении в литургической части вообще на месте слов «за архиепископа» ожидался бы титул митрополита, но исторический контекст убеждает нас в обратном.

В октябре 1565 г. под Болхов пришел крымский хан Давлет-Гирей. К городу на реке Нугри вовремя были стянуты русские войска, и татарам пришлось отступить[63]. В этой связи 29 апреля — 28 мая 1566 г. царь Иван Васильевич совершил поездку «въ Козелескъ, въ Белевъ, въ Болховъ и в ыные въ украинные места»[64], в ходе которой он надзирал за укреплением данного участка порубежья. В частности, к югу от Болхова на реке Орлее было решено поставить еще одну крепость, которая была сооружена уже к середине осени 1566 г. (город Орёл)[65].

Царь и ранее благоволил Свенскому монастырю, в который в 1561–1565 гг. делал поминальные вклады по своим усопшим родственникам: по жене царице и великой княгине Настасье, по своем брате князе Юрии Васильевиче, по двоюродном брате князе Василии Михайловиче Глинском. Среди них вклад 1563 г. по князе Дмитрии Вишневецком (владетеле Белёва в 1557–1561 гг.)[66], составлявший сельцо Студенниково и шесть деревень Домагощской волости Белёвского уезда. Они находились к юго-востоку от Болхова (по направлению к Мценску), располагались на весьма плодородных почвах и были важными для содержания монастыря[67]. Вероятно, эти места пострадали от недавнего набега татар, что могло побудить монастырскую братию просить царя о помощи. О своих нуждах они могли заявить еще в конце 1565 г. В поездке же мая 1566 г. царь Иван Васильевич выделил Свенскому монастырю деньги на постройку каменной Пречистенской церкви. Более того, к 19 мая уже прибыли строители и все было готово к закладке нового храма.

Видимо, еще накануне поездки царя митрополит Афанасий по немощи запросился на покой. Согласно Псковской третьей летописи, он сошел с митрополии в апреле, по московским же летописям, съехал с митрополичьего двора 19 мая[68]. Иван Васильевич пожелал видеть его преемником казанского архиепископа Германа[69]. В мае — июне 1566 г. эта кандидатура еще была актуальной, но вскоре из-за несогласия Германа с новой опричной политикой Ивана Васильевича была отклонена, и 25 июля 1566 г. новым митрополитом был избран соловецкий игумен Филипп[70]. Как видим, в отсутствие на престоле митрополита, литургическая часть рукописи 1566 г. упоминает кандидата на митрополичий престол — архиепископа (Германа), т. е. она сама, а может быть еще и ее непосредственный протограф очень точно отразили время конца мая — июня 1566 г.

Таким образом, и написание дошедшего до нас старейшего экземпляра Свенского сказания связано вовсе не с работой некого автора-агиографа. Оно вызвано приездом царя на «украинные места», который в свою очередь был спровоцирован набегом крымского хана Давлет-Гирея. Рукопись, доведенная до 1566 г., является беловым списком с уже имевшегося в монастыре протографа и входила в состав утраченного ныне сборника.

 

Разночтения в рукописях 1566 и 1641/42 гг.

Сличение списков показывает, что в обоих имеются некоторые отклонения от общего протографа. По большей части они малозначительны, хотя заставляют задуматься о реконструкции исходного текста. В данном случае перечислим лишь несколько примечательных различий, которые показывают, что в дошедшем до нас самом раннем списке 1566 г. отразился далеко не самый ранний текст.

Например, в списке 1566 г. в 3-ем лице множественного числа переписчик вместо: (они) «отпустиша», «поплыша» — ошибочно написал единственное число: «отпусти», «поплы». Вместо же единственного числа: (он) «увидя… повеле» — написал конструкт из множественного и единственного числа: «увидеша… повеле». В списке 1641/42 г. таких ошибок нет.

Брянский правитель упоминается в Сказании 14 раз, в том числе по титулу и по имени или только по титулу. В основном он носит титул «великого князя». Однако в Списке 1566 г. в коротком фрагменте от слов: «и приде посланныи же в монастырь» до слов: «…и послаша священника своего с посланным», он трижды упоминается только с титулом «князь». Это упущение наследовала копия, сделанная для Н. И. Новикова, а также сокращенная редакция из рукописи 1773 г. В рукописи 1641/42 г. в этом месте видим первоначальный титул: «великий князь».

Следующее разночтение не связано с огрехами переписчиков и гораздо более существенно. В рукописи 1641/42 г. в литургической части читается имя «благочестивой царицы и великой княгини Настасьи», а вовсе не Марьи, как в рукописи 1566 г. Так оказывается, что рукопись 1641/42 г. восходит не к списку 1566 г., а к более раннему протографу, находившемуся в Свенском монастыре.

 

Происхождение литургической части и датировка Сказания

Как уже отмечалось выше, наличие в статичном произведении литературы еще и подвижной богослужебной части само по себе необычно. Эта часть должна была изменяться не только от списка к списку, но, видимо, и в той рукописи, которая регулярно или время от времени использовалась в Свенском монастыре в литургии. В нее могли вписываться новые лица (например, нарожденные царевичи), вычеркиваться или выскабливаться выбывшие. При этом в списках были неизбежны и наслоения по недосмотру монастырской братии. В протографе рукописи 1641/42 г. еще сохранялось имя царицы Настасьи, уже читались имена царевичей Ивана и Федора. При этом не было князя Владимира Андреевича с семейством (может быть, выбыли после осени 1569 г.). Вместо митрополита уже был вписан архиепископ (Герман), за ним следовал епископ (смоленский и брянский). Духовные лица либо упоминались по именам, либо вместо имен стоял «имярек», а актуальные имена должен был знать священник, совершавший заздравную молитву. Далее молитва упоминала «весь вселенский собор», благоверных князей, княгинь, их чад, бояр, воинство благоверного царя и все православное христианство.

Единение царя, его семьи, а также его слуг и воинства в молитве за здравие известно из источников. Актуальность такой молитвы вообще возрастала в те моменты, когда здоровью перечисленных в ней лиц угрожала опасность. Поэтому, вероятно, этот чин стал оформляться во времена казанских походов, которые возглавлял сам Иван Васильевич. В походе 1549–1550 г. митрополит Макарий провожал царя до Владимира, но источники не сохранили сведений о его богослужении[71]. Во время же похода 1552 г. Макарий находился в Москве и направил царю Ивану Васильевичу послание (прибыло к нему во Владимир 13 июля), в котором сообщал, что вместе со всеми священными соборами Русской митрополии и всеми православными христианами молит Господа Бога и его Пречистую Матерь о здравии и о душевном спасении царя, его семейства, князей, бояр, детей боярских, воевод и обо всем его воинстве[72]. К этому времени молитва в таком виде уже явно была оформлена письменно, видимо, разослана по священным соборам духовенства Русской митрополии и затем мы можем видеть ее в послании новгородского архиепископа Пимена к царю Ивану Васильевичу во время его полоцкого похода 1563 г.[73]

В литургической части примечательна и фигура князя Владимира Андреевича. В 1549 г. он был оставлен в Москве и в поход не ходил. В 1553 г. стал причиной боярского раздора по поводу престолонаследия, что в дальнейшем накладывало весьма негативный отпечаток на их отношения с царем Иваном Васильевичем и семьей царицы Настасьи — Захарьиными-Юрьевыми[74]. В середине XVI в. именно царь, а также Данила и Никита Романовичи Юрьевы (братья царицы Настасьи) были главными и самыми именитыми вкладчиками Свенского монастыря[75]. Для них с 1553 г. князь Владимир Андреевич обернулся потенциально опасным претендентом на трон. В этих условиях беспокойство о его здоровье с их стороны выглядело бы неуместным. Однако он принимал участие в военных походах царя 1552 и 1563 гг. и упоминался в заздравных молитвах духовенства этих лет[76].

Таким образом, литургическая часть изучаемого нами памятника литературы соответствует эпохе митрополита Макария († 1563 г.), по крайней мере, начиная с июля 1552 г. Сказание же написано еще при жизни царицы Настасьи Романовой († 7 августа 1560 г.).

 

Предисловие к Сказанию в рукописи 1566 г. и надписи на иконе

Сказание в рукописи 1566 г. начинается словами: «Перъвое знаменiе послѣд[ств]ҕет семү бывъшемҕ чюдесi, ң написано быс(ть) на чюдотворъном ѡбразѣ ҕ Пр(е)ч(и)стои въ съвитъкѣ. ҥ В лѣто ҥ ҂җ҃ и семсотное ң ч҄җ ң ѽкладывана быс(ть) сѧ икона бл(а)говѣръным великимъ кн(ѧ)ҙѧм Романом ң Михаиловичѧм ң Черъниговъскым ң и бл(а)говѣръною великою кнѧгинею Настасею, ҥ м(е)с(ѧ)ца сентѧбърѧ въ к҄җ на памѧть с(вѧ)т(о)го ап(о)с(то)ла Iѡанъна Б(о)гослова. ҥ».

Цитату приводим по правилам публикации источника, описанным в приложении. В том числе: текст по смыслу разбит на слова, предложения и абзацы, расставлены знаки препинания. Также печатаются оригинальные знаки препинания: «ң» — знак паузы или разделения значимых частей фразы; «ҥ» — знак окончания синтагмы или фразы, как ее понимал переписчик. Полужирным выделены киноварные буквы, которыми в рукописи обычно начинаются новые синтагмы. При этом отметим, что разбивку текста Сказания по смыслу вообще переписчик сделал не везде удачно.

Н. И. Новиков полагал, что слова «написано бысть на чюдотворном образе у Пречистои в свитке» относятся к предыдущей фразе[77]. В публикации И. Е. Евсеева они напечатаны как отдельное предложение[78]. Ряд исследователей отнесли их к последующему фрагменту, а в целом восприняли этот текст так, что сведения об устроителях оклада конца XIII в. должны были бы читаться на древней иконе Свенской-Печерской Богоматери. Также высказано предположение, что в XVI в. такая надпись могла стать основой и для составления Свенского сказания[79]. Несмотря на то что на иконе ГТГ ее не обнаружено, аргументом для ее вероятного существования считалось наличие подобных надписей на списках иконы.

Утраченные списки иконы и оклады. По словам Иерофея (Добрицкого), в Свенском монастыре имелся список с «чудотворной» иконы, причем очень древний, современный явлению «чудотворной» иконы. На нем «въ держимомъ преподобнымъ Феодосiемъ свиткѣ, при концѣ молитвы написано: “Окладывана въ лѣто ҂җ҃ сотное ч҃ шестое благовѣрнымъ княземъ великимъ Романомъ Михайловичемъ и благовѣрною княгинею Анастасiею, мѣсяца септемврiя въ 26 день на память Iоанна Богослова”»[80].

В этих словах Иерофей почти точно повторил рапорт казначея Свенского монастыря Анании от 20 мая 1792 г. При этом цитировал даже не относящуюся к памятной надписи часть фразы, учел все зачеркивания и исправления Анании, передал год буквами и словами, а день цифрами, впрочем, разошелся с Ананией в некоторых деталях (см. приложение 3, л. 2 об.). Здесь «великий князь Роман Михайлович» не назван «Черниговским», его «княгиня Анастасия» не названа «великой» (у Анании она «княгиня великая»), а в датировке содержится ошибка: «6196», что обозначает 688 г. Позже побывавший в Свенском монастыре Н. И. Петров предложил поправить Иерофея (на самом деле Ананию): «҂җ҃ [ѱ]сотное». Однако это означало бы «шесть тысяч семьсот сотное». Здесь же иной пропуск: «҂җ҃ [семь]сотное» или «҂җ҃ [з҃]сотное». Так или иначе, Н. И. Петров (равно как и архимандрит Иерофей?), кажется, не смог увидеть этой надписи самостоятельно, а в целом предлагал восстановить ее по Сказанию[81]. Вероятно, прочтению надписи мешала закрывавшая икону риза, причем уже не та, что была на ней в 1792 г.

Судя по содержанию известных нам памятных надписей об устроительстве риз (окладов), первоначально они для риз (окладов) и предназначались. Еще М. И. и В. И. Успенские предположили, что первая памятная надпись могла быть нанесена не на древнейшей иконе, принесенной под Брянск из Киевского Печерского монастыря, а на старом окладе великого князя Романа Черниговского[82]. В известном нам теперь описании этого оклада таких сведений не сохранилось. Однако если такая надпись и имелась, то затем она переносилась бы из списка в список (включая московские записи 1543–1546 гг., текст Сказания, надписи на поздних окладах), при этом претерпевала бы редактуры. Тогда важные исторические детали дошли бы до нас не в первоначальном виде. В частности, редуцированная памятная надпись с ошибкой в дате, которую мы знаем по цитате Анании и Иерофея, могла уже являться не источником для Сказания, а наоборот исходить из прочтения списка Сказания 1566 г.

Другое важное наблюдение состоит в том, что памятные надписи с риз (окладов) затем действительно могли переноситься на списки икон. Цитированная Ананией и Иерофеем надпись также отразилась на списке иконы, которая к 1801 г. имелась в карачевской Преображенской церкви[83]. С утратой источников, сложно установить их датировку и соотношение между собой, но о выявленном случае копирования памятной надписи с ризы на список иконы мы еще скажем далее.

Еще одной проблемой при изучении наследия Иерофея (Добрицкого) является то, что для середины XIX в. задача достоверно определить живопись XIII в. была очень непростой[84]. Так, третью монастырскую икону Свенской Божьей Матери с чудесами Иерофей тоже называл «древнейшим списком», хотя по составу клейм она датировалась не ранее конца XVII в.[85] Ситуацию осложняли неоднократные поновления икон и переделки риз (окладов) с их надписями. Дошедшие до нас источники хотя бы отчасти позволяют проследить эти перемены.

По описи 1681 г., в соборной Пречистенской церкви Свенского монастыря имелись две украшенные окладами иконы Свенской-Печерской Богоматери с предстоящими святыми Антонием и Феодосием[86]. Одна из них называлась «чудотворной» и, видимо, была той, что в XVI в. дважды побывала в Москве, где была украшена золотым и серебряным окладом, а затем получила новый золотой оклад в 1669 г. Вторая икона-список имела серебряный оклад с пеленой и по этим признакам схожа с описанием иконы, которую в 1647/48 г. Богдан (Дорофей) Иванович Камынин поставил у гробницы своего отца старца Иова (Ивана Алексеевича) Камынина († в начале XVII в.). Важность иконы Камыниных определялась тем, что с середины XVI в. многие представители этой фамилии монашествовали в Свенском монастыре (не менее десяти человек), имели здесь усыпальницу, делали вклады, а государев стольник Богдан Иванович Камынин и его сын думный дворянин и казначей Иван Богданович были регулярными вкладчиками с 1630 по 1678 г.[87]

В рапорте 1792 г. казначей Свенского монастыря Анания тоже отметил две иконы Свенской Богородицы (см. приложение 3, л. 2 об. — 3). Одну из них он так же называл «чудотворной». Ее место в новой соборной Успенской церкви (построена в 1748–1758 гг.) было определено в иконостасе, «по правую сторону от царских врат» (по левую, если смотреть со стороны наблюдателя). В холодное время года ее перемещали в теплую церковь Антония и Феодосия Печерских[88]. Эта икона была украшена золотой ризой, дорогими камушками и жемчугом. Внизу на ее ризе имелась надпись: «Въ лѣто 7178 году м(еся)ца декабря въ 25 день построены къ сему образу Пресвятыя Богородицы и преподобнымъ отцемъ Антонiю и Феодосiю златыя ризы при игуменѣ Никодимѣ». Вокруг иконы имелся сребропозлащенный украшенный «блят». Вторая икона «мѣрою и подобiемъ чудотворной Свѣнской Богородицы иконы» размещалась при входе в соборную Успенскую церковь, в трапезе. На ней был сребропозлащенный оклад, украшенный камушками и жемчугом. При той иконе «на бляте»[89] вверху и внизу имелись серебряные таблички «со словами», всего «шесть и седьмая чеканной работы». Именно на этой иконе читалась надпись об устроительстве оклада великим князем Романом Михайловичем. Не ясно, была ли она нанесена непосредственно на доске или на ризе.

К 23 августа 1814 г. жители Брянска собрали 7706 рублей на изготовление новой ризы для «чудотворной» иконы, а имевшуюся на ней ризу (1669 г.) были намерены «переложить на список с онаго образа». Об этом игумен Свенского монастыря Амвросий докладывал епископу орловскому и севскому Досифею[90]. Несмотря на схожие размеры икон в целом, вероятно, при перевешивании ризы 1669 г. не обошлось без ее переделки. В частности, могли быть доработаны вырезы под лики Божьей Матери и святых[91]. Также впоследствии Иерофей не отметил надпись с точной датой об устроении этой ризы при игумене Никодиме. Зато усмотрел чеканеную вязью надпись, которой ранее не отметил Анания. Не эта ли надпись читалась на седьмой чеканеной табличке на прежнем убранстве иконы, висевшей в трапезе? В таком случае в 1814–1815 гг., ее пришлось бы перевесить на ризу 1669 г.

В Сретенской церкви Свенского монастыря М. А. Комова обнаружила список с иконы Свенской-Печерской Богоматери[92], который хотя и написан в стиле XIX в., но по формальным признакам является очень близкой копией «чудотворной» иконы, украшенной в 1815 г. Внизу посередине у сретенской иконы имеется рисунок таблички с надписью: «Царь Iоаннъ Василѣiвичъ въ 1583 благоволiлъ | брать сей чүдотворный обрасъ Свенскiя Божия | Матери въ царскiй свой домъ въ Москвү. И, үкрася | златыми венци с дорагими каменiми и жемчүгом, | отъпүстилъ и провадилъ со свищеномъ соборомъ. | И патомъ въ лето 7178 үстроишася золатыя ризы | при игүмене Нiкадiме. А сего 1815 iенү(а)рия 1-го дня | үстроишася сия золатая риза въновь үсердиемъ | жытелей горада Брянска и его приделовъ въ паметь | за избавленiе отъ нападенiя въражскiхъ францүскiхъ | полчищь, вторжися в Росiю 1812 годү».

Схожий текст от начала до слов «священным собором» в тех же выражениях к середине XIX в. имелся на ризе 1669 г., где был чеканен вязью (см. цитату Иерофея выше). Также он был переписан на финифти, «вделанной в золотую ризу» 1815 г. Описанные далее на «сретенском» списке обстоятельства устроения новой ризы 1815 г. также соответствуют сообщению Иерофея[93].

Примечательны надписи на свитках святых:

 

В свитке Феодосия

В свитке Антония

Влодыко Г(оспо)ди, | Б(о)же вседержыте[лю], | творче всея твари | видiмыхъ и неви|димыхъ, своимъ | смотрениемъ | божественымъ | возлюби место | сие, на нем же | воcгради домъ | Перечистая Твоея | Матери мною, | рабомъ твоимъ, | Феодосiемъ, юже | үтверди и даже | до дне сүда твоег[о] | страшного, | хволү и славо|словiя Тебе.

Молю үбо вы | чадо, держимся | воздержанiе | и не ленiмся, | имамы о семъ | Господа помошнi[ка]. |

Слышахъ гласъ | Господа Бога | Вседе(р)жытеля, | Антонiе рече: | «Аще кто зде | положенъ | бүдетъ, всякъ | помилованъ | бүдетъ тебе | ради, раба | моего, и иже зде | үгодившы[х] | мнѣ».

 

В публикации 1865 г. Иерофей описывал только «чудотворную» икону и при цитировании свитка св. Антония сообщил именно тот текст, который мы наблюдаем и на иконе Сретенской церкви[94]. В публикации Иерофея 1866 г. моление Антония заканчивается словом «помощника» и в этом совпадает с текстом на иконе ГТГ[95]. Тексты свитка св. Феодосия в обеих публикациях Иерофея и на иконе Сретенской церкви в целом очень схожи. Однако при этом молитва святого сильно сокращена по отношению к аналогичному тексту икон ГТГ и Успенского собора Московского Кремля. Судя по «сретенской» иконе, так сделано с целью уравновесить свитки Феодосия и Антония и уместить их тексты в примерно одинаковую площадь, но это переделка протографа.

А. А. Гиппиус и Д. С. Першина обнаружили, что расширенная часть свитка Антония читается на иконе из Русского музея ДРЖ-688 и на рисунке иконы из музея Санкт-Петербургского Археологического института (обе датируются второй половиной XVI в.)[96]. Не менее важно отметить, что на иконе ДРЖ-688 в свитке св. Феодосия помещен именно сокращенный вариант его молитвы, схожий со «сретенским»[97]. Поэтому можно думать, что во второй половине XVI в. уже имелась такая редакция текстов на свитках святых, которая отразилась на иконе с ризой 1815 г., а затем и на иконе Сретенской церкви.

Интерьеры на иконе Сретенской церкви тоже в точности соответствуют описанию Иерофея: трон Божьей Матери стоит на амвоне (на возвышении) в одну ступень, ее правая нога стоит на малом камне или подножии, святые Феодосий и Антоний тоже стоят на особых возвышениях. Справедливы слова Иерофея о том, что в его время икона Свенской-Печерской Богоматери изображалась именно так. Подставки под ногами святых можно наблюдать уже на списке работы свенского иконописца Гервасия 1805 г., хотя под ногами Божьей Матери он изобразил амвон в две ступени[98]. Все интерьеры в совокупности имеются на других брянских списках иконы XIX в.[99] Однако они не обнаруживаются на иконах более ранних, в том числе на образах ГТГ и Успенского собора Московского Кремля. Так оказывается, что описанное Иерофеем изображение иконы в ризе 1815 г. на самом деле не являлось такой древностью, которую он предполагал, оно было сравнительно поздним, хотя и переняло некоторые элементы старины от своих протографов. В XIX в. икона именно такого вида в Свенском монастыре считалась «чудотворной»[100]. Другую же икону было принято считать «древним списком».

Икона ГТГ. До нас дошли сведения о том, что в 1925 г. Н. Н. Померанцев выявил в Свенском монастыре лишь одну по-настоящему древнюю икону Свенской-Печерской Богоматери[101]. Ее реставраторы обнаружили, что видимый ими свиток св. Феодосия находился под поновлением XVI в., он опускался чуть ниже свитка св. Антония. Схожая картина наблюдается и на списке, сделанном для Успенского собора Московского Кремля (1543–1546 гг.). Весьма значительное место под свитками на иконе ГТГ было закрашено[102]. Лишь с раскрытием слоя поновления оказалось, что ранее, еще в XIV–XV вв., надпись на свитке Феодосия доходила до низа иконы.

Недавно было проведено новое исследование иконы ГТГ. Специалисты по русской палеографии датируют надпись на свитке св. Антония концом XIII в. Видимую же теперь надпись на свитке св. Феодосия относят ко второй четверти XIV — началу XV в. А. А. Гиппиус, Д. С. Першина и Д. С. Першин в совместной работе реконструировали и прочли верхние 46 строк на свитке св. Феодосия, при том, что после поновления XVI в. (1543–1546 гг.) он вмещал всего на 4–5 строк больше. Этот текст содержит молитву св. Феодосия к Господу Богу за «церковь его Пречистой Матери» (т. е. за Киевский Печерский монастырь) и за его братию[103]. До закрашивания нижней части текста XIV в. (видимо, именно в 1543–1546 гг.), он занимал 70 или 72 строки: примерно 60 строк были написаны коричневым колером, а последние 12 — киноварью. После раскрытия позднего слоя краски (1543–1546 гг.) оказалось, что нижняя часть текста почти полностью утрачена. Однако авторы исследования все же отметили, что в последние 12 киноварных строк поместился бы в два раза более объемный текст, чем известное нам сообщение Сказания об устроителях оклада. Отдельные читающиеся в этом месте киноварные лигатуры и буквы тоже не находят места в Сказании[104].

Таким образом, выявить действительно древнюю (XIII–XIV вв.) и надежно датированную памятную надпись об устроительстве «старого» оклада великого князя Романа Черниговского пока не удается. Между тем начальная часть Сказания в списке 1566 г. может быть объяснена без этой надписи.

Предисловие к Сказанию. Переходя к Сказанию, необходимо отметить, что автор составлял его текст на удалении от «того» Брянска и «того» Свенского монастыря, не зная имени игумена, который приносил икону в Москву. К моменту составления Сказания «младость» государя прошла, Москва стала «царствующим градом», а побывавшая в Москве икона уже была отнесена назад в Свенский монастырь. Однако слова предисловия: «сие бывшее чудо», «написано бысть» отражают актуальную для их автора картину. Как же следует понимать начальную часть изучаемого нами произведения литературы в списке 1566 г.?

Обратим внимание на то, что составитель рукописи 1566 г. отделял фрагмент: «Перъвое знаменiе послѣд[ств]ҕет семү бывъшемҕ чюдесi, ң написано быс(ть) на чюдотворъном ѡбразѣ ҕ Пр(е)ч(и)стои въ съвитъкѣ. ҥ» от последующего текста. Именно так это воспринял и переписчик, который с этой рукописи изготавливал копию для Н. И. Новикова (накануне публикации 1791 г.)[105]. В рукописи 1773 г. (в сокращенной редакции Сказания) данный фрагмент был сокращен[106]. Список 1641/42 г. изготовлен в Свенском монастыре независимо от названных рукописей и содержит ряд более ранних чтений, чем список 1566 г. При этом в списке 1641/42 г. предисловие отсутствует.

Помимо текстологии, стоит обратиться к филологическому методу анализа. Как справедливо отметила Т. В. Нечаева, для таких произведений характерно соблюдение начального формуляра: «В лето [такое-то], в княжение [такого-то] было/произошло [то-то]»[107]. Мы уже отмечали профессионализм автора Сказания и его следование литературной традиции. Предисловие оказывается отступлением от формуляра. Поэтому можно думать, что оно появилось именно в списке 1566 г. и является его особенностью.

Изготовители списков Сказания 1566 и 1641/42 гг. находились в Свенском монастыре и имели перед собой протограф и икону, попавшую затем в ГТГ. Упоминаемое в предисловии к списку 1566 г. «сие бывшее чудо» читалось в уже имевшемся тексте Сказания. Под ним подразумевается исчезновение иконы с ладьи по пути в Брянск в устье реки Свини, а затем ее обретение на высоком дубе. За «бывшим чудом» в Сказании «следствует» рассказ об исцелении великого князя Романа[108]. В нем обнаруживаем «первое знамение» (предзнаменование «зачатию» Свенского монастыря) — икона подала великому князю знак, а именно указала, «где она возлюбила место». В сюжете повествования он обещает создать здесь храм и обитель, выполнет свое слово, а также велит собрать братию и украшает чудотворную икону. Следующая фраза предисловия ссылается на надпись в свитке (св. Феодосия) на иконе Пречистой. На иконе ГТГ, а также и в сокращенной редакции этого текста сообщается, как Господь Бог «возлюбил место» (под Киевом) и руками святого пожелал возвести на нем дом своей Пречистой Матери (Киево-Печерский монастырь). Таким образом, автор предисловия-вставки к списку 1566 г. подметил историческую параллель — по своему значению предзнаменование в Сказании схоже со знамением в тексте свитка на иконе[109]. Знаки свыше предначертали «зачатие» обоих монастырей там, где сначала Господь Бог, а затем и его Пречистая Матерь «возлюбили место». Таковое выражение преемственности придавало значимости Свенскому монастырю не только в глазах узкого круга его монахов. Оно стало особенно актуальным и в связи с тем, что Киевский Печерский монастырь оказался за границей их нового государства, теперь именно через посредство Свенского монастыря царствующий град Москва соприкасался со святыней главной обители всех русских земель.

Отсюда вытекает еще одно следствие: для написания легендарной части Свенского сказания его автор-составитель непосредственно опирался вовсе не на предполагаемую памятную надпись на старом окладе или иконе, а на иные имевшиеся у него источники и опыт агиографа. Причем немалую роль в его работе также сыграли и его собственные представления об истории.

 

Исторические сведения легендарной части Сказания

Как мы упоминали ранее, у автора-составителя Сказания имелись записи, близкие по содержанию к статье монастырской хроники о событиях 1543–1546 гг. (см. приложение 2, л. 362 — 364 об.). Теперь же мы должны заметить, что они использовались для написания не только документальной, но в значительной мере и легендарной части произведения.

Заимствования из записей о событиях 1543–1546 гг. Интересующее нас свидетельство об устроителе «старого» оклада к Печерской иконе Пречистой Богородицы Свенского монастыря было зафиксировано в Москве в 1543 г. Затем из московских записей в Сказание было перенесено не только имя великого князя Романа. В начальном формуляре списка Сказания 1566 г. число сотен написано словом: «в лѣто ҂җ҃ семьсотное ч҄җ». Эта форма в точности повторяет фрагмент из статьи хроники с описанием старого оклада иконы (1543 г.): «А окладывал тѣмъ золотом и серебром старинным Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы чюдотворнои еѣ образ еще брянскои кн(я)зь великиi Роман Михаилович Черниговского в лѣто ҂җ҃ семьсотное ч҄җ». В поздних списках форма написания даты изменяется. В списке 1641/42 г.: «лѣта ҂җѱ҄чҗ»; в списке 1773 г.: «лѣта 6796».

На основании эпизода о встрече в Брянске прибывшей из Москвы иконы в 1545/46 г. написан фрагмент Сказания о встрече чудотворной иконы, прибывшей из Киево-Печерского монастыря.

 

Хроника, 1545/46 г.

 

Сказание

А в те поры был во Брянску наместник Данило Романович Юрьев, и встречал чюдотворнои образ с архимандритом и со игумены, и все священницы града Брянска, и весь народ от мала и до велика со свещами и с фимияном.

 

(Встречать обретенную на дубе икону — Р. Б.) поидоша пеш князь великии Роман Михаилович и епископ, и архимандриты, и игумены, и священники, и дияконы, и вси людие града того от мала и до велика со свещами и с кандилы.

 

Детали встречи иконы самим великим князем Романом совпадают с описанием встречи иконы в Москве государем Иваном Васильевичем в 1543 г.

 

Хроника, 1543 г.

 

Сказание

И государь встретил чюдотворнои образ и молился, и приложился. И, молебны пев…

 

Князь великии возопи вели гласом: «О, Пречистая… услыши глас молитвы моеа»… и приложишася и целова Пречистые чюдотворны образ и нача молебны пети.

 

В московском акте с описанием иконы читалась легенда об исцелении великого князя Романа, что затем было перенесено в текст Сказания.

 

Хроника, 1545/46 г.

 

Сказание

Пречистая Богородица чюдотворноя очи дала прозрети великому князю Роману Михаиловичю Черниговскому.

 

И в тои час прозреша князь великии Роман Михаилович, ноипаче яснеиша и первых очеи.

 

В благодеяниях правящих особ тоже читаются прямые параллели. Государь Иван Васильевич переделал оклад, закрепил за монастырем вотчину, дал средства на его переустройство и дальнейшее содержание. Известия об этом записаны в акте о событиях в 1543–1546 гг. Позже аналогичные действия были изложены и в Сказании лишь с тем отличием, что великий князь Роман делает все впервые: по сюжету, он устраивает оклад иконы, дает «злато и серебро на созидание монастыря» и наделяет его землей.

Действительно, для написания всего Сказания (за исключением его литургической части) автор-составитель художественно переработал имевшиеся в Москве документальные записи о событиях 1543–1546 гг. При этом актовый язык своего основного источника он заменил на литературный, а также дополнил сюжет агиографическим нарративом. Литургическая же часть Сказания восходит к посланию митрополита Макария 1552 г. о его молитве за здравие царя, его семьи и царева воинства во время казанского похода.

В итоге не столько новый государь идет по стопам правителя прошлого, но литературный образ брянского князя во многом списан с настоящих деяний московского государя. За долгие годы с момента публикации Н. И. Новикова и И. Е. Евсеева мы привыкли видеть эту историю со стороны вторичного источника, угадывая в нем древность. Теперь же имеем возможность посмотреть, что было записано в Москве в 1543–1546 гг. и сравнить с тем, как в следующем десятилетии эти записи были переведены в литературный вид.

Следующая проблема, с которой мы непременно сталкиваемся, это историчность московских записей 1543–1546 гг. и легендарной части Сказания, поскольку они содержат в себе немало исторических же несообразностей. На некоторые из них справедливо уже обращала внимание Е. М. Саенкова[110]. Остановимся на них более подробно.

Упоминание архимандритов. В качестве настоятеля Киево-Печерского монастыря в Сказании трижды упомянут некий архимандрит без имени. Как показал Я. Н. Щапов, на Руси сан архимандрита первоначально присваивался настоятелю (игумену) важнейшего монастыря в городе, который таким образом вставал во главе объединения местных монастырей. В Киеве архимандрития утвердилась во второй половине XII в., ее главами стали настоятели Печерского монастыря[111]. В источниках они также продолжают называться «игуменами» (по отношению к своему монастырю) или «архимандритами игуменами»[112]. Так, в Галицко-Волынском летописном своде под 1288 г. упомянут «Огапит печерский игумен»[113]. Либо автору Сказания этот источник остался неизвестен, либо он не отыскал у Огапита ожидаемого титула архимандрита. Во всяком случае, отсутствие его имени в Сказании лишний раз подчеркивает, что автор не был современником этих событий и не знал некоторых (на самом деле многих) исторических подробностей.

В конце XII — XIII вв. архимандриты появились в Великом Новгороде, во Владимире (на Клязьме), в Ростове, к началу XIV в. — в Ярославле[114]. В XIV–XV вв. в Москве так стали титуловаться настоятели важнейших монастырей: сначала Данилова, затем Чудова, Симонова, Андронникова. До начала XVI в. архимандритии возникли в Переяславле-Залесском, Суздале, Нижнем Новгороде, Рязани, Твери, Коломне, Слуцке[115]. К 1546 г. свой архимандрит уже имелся и в Брянске (см. приложение 2, л. 363)[116]. Однако для конца XIII в. это еще довольно редкое явление. Поэтому весьма неожиданно обнаружить даже не одного, а сразу нескольких архимандритов в Брянске в 1288 г. Их упоминание в тексте Сказания — явная ошибка автора-составителя. В XVI в. представления о наличии в одном городе нескольких архимандритов было характерно для Москвы, что отсылает нас к месту составления Свенского сказания.

Упоминание епископа. При встрече иконы заодно с князем также упомянут епископ (без имени). Очевидно, имеется в виду местный чернигово-брянский владыка. Вполне можно было бы допустить его пребывание в Брянске осенью 1288 г. При этом необходимо заметить, что перенос кафедры черниговского епископа в Брянск достоверно произошел лишь в XIV в., что фиксируется записями о поставлении епископов времен митрополита Феогноста. В них упомянуто, что в апреле 1332 г. на выборах на епископию «богоспасаемого города Чернигова» был избран «иеромонахъ Павелъ, который и поставленъ епископомъ черниговскимъ». В ноябре 1335 г. на выборах на епископию «богохранимаго города Чернигова» был избран «иеромонахъ Иоаннъ, который и поставленъ епископомъ богоспасаемого города Брянска». Под 1345 г. Иоанн назван епископом «брянским»[117]. Затем епископия в Брянске просуществовала до 1500 г. Текст же Сказания, видимо, подразумевает, что и в 1288 г. свой епископ в Брянске уже имелся, что не соответствует сведениям ранних источников.

Имя и отчество брянского князя.Князь Роман «бряньский» или «дьбряньский» упоминается в Галицко-Волынском своде в составе Ипатьевской летописи под 1263 (6771), 1264 (6772) и 1274 (6782) гг. Вместе с ним под 1264 (6772) г. названы его старший сын князь Михаил Романович и его четвертая дочь Ольга Романовна. В то же время он уже имел младшего сына князя Олега Романовича, который упомянут далее под 1274 (6782) г.[118] В синодике Введенской церкви Киево-Печерской лавры и в связанных с ним синодиках поминают «вели(к) кн(з) Романа старого Черниго(в)ско(го)». Причем у него тоже упоминается сын Олег (в иночестве Леонтий). Поэтому справедливо отождествление летописного князя Романа Брянского и великого князя Романа «старого» Черниговского из синодиков[119]. Однако в летописях и синодиках у этого князя Романа не указано отчество. К исходу первой трети XVI в. в скриптории митрополита Даниила (1522–1539 гг.) был составлен Объединенный родословец черниговских князей, в котором князь Роман Черниговский записан в потомство князя Михаила Черниговского[120]. То же затем отразилось в родословцах 1540-х гг., в официальном Государевом родословце 1555 г. и в множестве других частных родословных[121]. Его происхождение от князя Михаила Черниговского оспорено Г. А. Власьевым на основании брачного права и его родственных связей, отраженных в ранних источниках[122]. Для нас же в данном случае важно отметить, что к середине XVI в. в Москве уже имелись родословные книги, в которых этот князь получил отчество Михайлович, что и отражено в московских записях 1543–1546 гг., а затем и в Сказании.

В Лаврентьевской летописи под 1285/86 (6793) г. имеется еще одно упоминание князя Романа Брянского без отчества[123]. Однако его идентификация составляет отдельную проблему. В историографии утвердилось мнение о том, что к концу XIII в. Брянск перешел под управление князей смоленского дома, дискутируется лишь вопрос о времени их появления на брянском престоле[124]. П. В. Голубовский, а за ним еще целый ряд историков допустили, что в летописном известии о походе на Смоленск под 1285/86 (6793) г. уже подразумевается князь Роман Глебович из смоленской династии[125]. Наследником князя Романа Брянского (Черниговского «старого») являлся его сын князь Олег, который принял монашеский постриг и оставил княжение[126]. Права смоленских Глебовичей на Брянск могли возникнуть, если великий князь Глеб Ростиславич Смоленский († 1278 г.) был женат на одной из дочерей великого князя Романа Брянского[127]. В походе на Литву 1274 (6782) г. эти князья были союзниками[128]. Исследователь указал, что в недатированном послании «рижского митрополита» (без имени) упомянут брянский князь (без имени), который назван «наместником» великого князя Федора Ростиславича Смоленского (1281–1297 гг.). Отсюда можно заключить, что брянский князь подчинялся великому князю смоленскому и, видимо, являлся его близким родственником. К. Э. Напьерский справедливо считал, что это письмо написано вскоре после 18 мая 1284 г.[129] В этой связи П. В. Голубовский не без оснований полагал, что летописное свидетельство о походе князя Романа Брянского на Смоленск в 1285/86 (6793) г. описывает усобицу между князьями смоленского дома. То есть этот князь Роман Глебович Брянский происходил из смоленской династии. В таком случае свидетельство Свенского сказания о княжении в Брянске в 1288 г. великого князя по имени Роман Михайлович (из черниговской династии) расходится с исследованием более ранних источников.

Имя великой княгини. В описании иконы 1543 г. единственным устроителем оклада называется великий князь Роман. В Сказании же наряду с мужем устроительницей оклада названа и его жена великая княгиня Настасья. В синодике Введенской церкви Киево-Печерской Лавры и в связанных с ним синодиках вместе с великим князем Романом Черниговским «старым» поминается его жена Анна[130]. Откуда же у автора-составителя Сказания появилось имя Настасьи? На этот счет предложим два наблюдения.

Имя Настасьи в середине XVIв. Обратим внимание на то, что в Сказании упоминается не просто Настасья, по мужу она Романовая (в древности княгини зачастую именовались по мужу). Актуальность имени Настасьи Романовой (Юрьевой) появилась с момента ее выхода замуж на царя Ивана Васильевича. Поскольку благодеяния великого князя Романа написаны по образу благодеяний московского государя, не исключено, что и в отношении великой княгини перед нами литературное подражание имени царицы (жены устроителя оклада 1543–1546 гг.). Несомненно, оно было важным для периода 1547–1560 гг., но, в таком случае, не претендует на историчность в отношении древности.

Имя Настасьи в памятниках второй половины XVIIв.В киево-печерской традиции тоже отразилось имя Настасьи. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что интересующие нас памятники истории довольно поздние. После того как в 1654 г. Киев вошел в состав Российского государства, братия Киево-Печерского монастыря стала добиваться получения земельных владений взамен тех, которые остались в составе Речи Посполитой. Для обоснования своих притязаний печерские послы представили в Москве грамоты, которые затем исследователи справедливо сочли фальшивыми. Среди них была грамота великого князя Андрея Боголюбского, якобы составленная в 6667 (1159) г. Я. В. Затылюк показал, что ее анахроничный текст со временем пополнялся и конструировался в угоду Киево-Печерскому монастырю, причем это продолжалось еще и в XVIII в. Он имеет заимствования из Печерского патерика Касьяновской II редакции (1462 г.), а также связан со статьей 6666 г. из летописания Северо-Восточной Руси. Под этим годом в летописях сообщается о строительстве князем Андреем Боголюбским владимирского Успенского собора, а также о смерти жены минского князя Глеба Всеславича, семья которой и она сама были благодетелями Киевского монастыря[131]. В подложной грамоте князя Андрея Боголюбского его женой названа некая Настасья[132]. В другой сфальсифицированной грамоте из Книги дел Киевского повета 1686 г. Анастасией названа жена князя Романа Галицкого[133], хотя эти князья имели жен с другими именами. Наконец, в киевском Синопсисе 1674 г. Анастасией названа жена князя Глеба Всеславича, хотя в более ранних источниках ее имя не упоминается[134].

Все эти легендарные Настасьи-Анастасии у перечисленных князей XII–XIII вв. обнаруживаются в рукописях, связанных с Киево-Печерским монастырем и написанных не ранее второй половины XVII в. Самая ранняя из них относится к 1658 г., когда печерские послы на основании якобы древней грамоты князя Андрея Боголюбского предъявили в Москве претензии на владение тремя монастырями: Брянским (Свенским), Новгород-Северским (Преображенским) и Черниговским (Елецким)[135]. Именно около этого времени Настасья-Анастасия стала собирательным именем княгини-благодетельницы и жены князей-благодетелей Киево-Печерского монастыря, каковым по Свенскому сказанию также являлся и князь Роман Брянский (Черниговский). Сказание середины XVI в. — это самый ранний по времени написания памятник, в котором она появляется. Поэтому скорее можно думать, что ее имя в подложных киевских документах заимствовано именно из Сказания о зачатии Свенского монастыря не ранее середины XVII в.

Связь Киева и Брянска при великом князе Романе в литературе. К середине XVI в. на связь с Киевским Печерским монастырем указывал сам факт наличия старинной иконы Божьей Матери в Свенской обители. Местной легенды об исцелении от нее великого князя Романа было бы достаточно для составления Сказания с агиографическим сюжетом, не претендующим на историческую точность. Тем не менее в литературе того времени все же можно отыскать рассказ, который причудливым образом выводит нас на содержащуюся в Сказании датировку: 6796 (1288) г.

О связях киевлян с князем Романом Брянским повествуется во втором своде белорусско-литовских летописей по классификации В. А. Чемерицкого при том, что в первом своде (середины XV в.) этого рассказа еще не было. По мнению ученого, первая редакция второго свода отразилась в Летописи Красинского и была составлена в 1520-х гг.[136] С. Л. Пташицкий отметил, что интересующий нас фрагмент в Летописи Красинского не дописан, но для него оставлено пустое место[137]. Вторая редакция свода отразилась в Ольшевской летописи, которая доведена до 1535 г. и содержится в рукописи, составленной в 1550 г. В ней имеется интересующий нас недатированный рассказ о нападении великого князя литовского Гедимина (1316–1341 гг.) на Волынь и Киев[138].

Краткое содержание рассказа следующее. Гедимин напал на Владимиро-Волынскую землю, убил князя Владимира (Василковича) и захватил город Владимир. Услышав об этом, князь Лев (Данилович) Луцкий бежал к князю Роману Брянскому. Переждав зиму, на второй неделе после Пасхи, Гедимин выступил в поход на землю Киевского князя Станислава. Тот позвал на помощь князя Романа Брянского и Олега Переяславского, но их объединенное войско было разбито. Князь Станислав бежал с князем Романом в Брянск, киевляне же после месячной осады подчинились Гедимину. Позже князь Станислав взял в жены дочь князя Ивана Рязанского и затем сам стал рязанским князем[139].

Легендарность данного рассказа не раз отмечалась в историографии[140]. В частности, сообщение о нападении Гедимина на князя Владимира Василковича анахронично. Согласно Галицко-Волынскому своду (доведен до конца XIII в.), князь Владимир умер от болезни в Любомле, в то время, когда Гедимин был юным и еще не пришел к власти в Литве. Князь Роман Брянский неверно назван зятем князя Льва Луцкого. В действительности зятем самого князя Романа был князь Владимир Василкович. Из других источников имени великого князя Станислава в списке киевских и рязанских князей неизвестно, оно вообще не характерно для русских князей.

Во второй половине XVI в. данную легенду перенял польский хронист М. Стрыйковский и датировал описанные в ней события 1320 г.[141] При этом он исходил из хронологии правления Гедимина. Затем в XVIII в. в русском переводе его сочинения дата 1321–1322 гг. отразилась в Хронике Литовской и Жмоитской[142]. Однако независимый от Стрыйковского знаток манускриптов мог опереться на другую известную ему дату. Как показал В. А. Чемерицкий, составитель второго свода белорусско-литовских летописей использовал некоторые сведения Галицко-Волынского свода[143]. По наблюдению Е. В. Русиной, из него взяты образы князей Владимира Волынского, Льва Луцкого, Романа Брянского и его сына Олега. При этом Олег сделался князем Переяславским, а брат Льва Луцкого Мстислав стал прообразом князя Станислава Киевского[144]. В редакции Галицко-Волынского свода с датировками известие о смерти князя Владимира Василковича сообщается под 6796 г.[145] Из такого литературного окружения вытекало, что Печерская икона Божьей Матери не могла появиться под Брянском позже осени 6796 г. (мартовский 1288 г.), когда еще было возможно судоходство по реке Десне. Следующей весной якобы началось наступление литовских войск на Киев и вскоре город вместе с духовенством подчинился Гедимину.

Сложно сказать, какими именно историческими данными располагали насельники Свенского монастыря к 1543 г. Можно только отметить, что в литературе Великого княжества Литовского, в составе которого еще недавно находился Брянск, действительно имелся пример псевдо-исторического конструкта, который связывал князя Романа Брянского с Киевом. Его сюжет в таком виде не отразился в Свенском сказании, но выводит нас на датировку 6796 г. (мартовский 1288 г.), которая зафиксирована государевым чиновником в 1543–1546 гг., когда икона находилась в Москве.

Также выделим агиографический сюжет Сказания об исцелении от слепоты повелением высших сил. Он был хорошо известен в прежней Чернигово-Брянской епархии еще в XV в., особенно это касается города Мценска[146]. Схожее чудо соотносилось и с великим князем Романом, что также зафиксировано в Москве в 1543 г.

День явления иконы Богоматери под Брянском.Дата 26 сентября (на память святого апостола Иоанна Богослова) в московских актах о событиях 1543–1546 гг. не отмечена. В источниках она впервые появляется только в тексте Сказания. Этот день не совпадает с датой чествования явления Печерской иконы Божьей Матери в самом Свенском монастыре в XVIII–XIX вв. — 3 мая (на память прп. Феодосия Печерского)[147]. Впрочем, последняя дата могла быть установлена в период подчинения Свенского монастыря Киево-Печерской лавре (1681–1786 гг.).

О появлении даты 26 сентября у составителя Сказания точных данных не имеется. Однако можно заметить, что она была довольно примечательной для государя и царя Ивана Васильевича. Почти ежегодно к чествованию прп. Сергия Радонежского (день памяти 25 сентября) он приезжал в Троице-Сергиев монастырь[148]. Согласно первой Пахомиевской редакции жития святого (составлена в 1430-х гг.), некогда Сергию явилась Божья Матерь в сопровождении апостолов Иоанна Богослова и Петра и обещала покровительство его обители[149]. В 1524 г. Василий III сделал вклад в Сергиев монастырь в виде пелены с изображением явления Сергию Пречистой и упомянутых апостолов. Угловые миниатюры пелены посвящены зачатию и чадородию, а также имеется моление о чадородии на тот момент еще бездетного великого князя. Впоследствии на свет народился Иван Васильевич[150]. Младенец был крещен в Сергиевом монастыре и «знаменован» перед иконами Святой Троицы и Божьей Матери. У мощей святого Василий III провозгласил, что именно Сергий даровал ему сына[151]. Должно быть, затем и в сознании Ивана Васильевича день памяти тезоименитого ему Иоанна Богослова не просто следовал за днем Сергия Радонежского. Святой апостол был связан со знамением Божьей Матери о покровительстве Сергиеву монастырю, а этот сюжет через моление Василия III связан с рождением самого Ивана Васильевича. Тот же день 26 сентября был установлен и в память знамения Божьей Матери о зачатии Свенского монастыря, поэтому не исключено, что в таком качестве эта дата является символической.

Свое имя Иван Васильевич получил в честь другого святого, а именно в память Усекновения честной главы Иоанна Крестителя (29 августа). Поэтому к построенной государем и царем Пречистенской церкви Свенского монастыря также был пристроен придел в честь этого события[152]. Должно быть, в то же время было установлено и особое почитание здесь Сергия Радонежского, а также возникла связь с обителью преподобного[153]. Еще и в 1630 г. в Троице-Сергиевом монастыре специально для Свенской обители была написана и затем прислана икона с изображением усеченной главы Предтечи (см. приложение 3, л. 3). Следует полагать, что в XVI в. троицкая история о зачатии, рождении и крещении Ивана Васильевича стала оказывать существенное влияние на формирование локальной традиции чествования памятных дат в Свенском монастыре. Должно быть, проводниками этой истории были сами ее носители — царь и его ближайшее окружение.

 

К датировке старого оклада великого князя Романа Черниговского

В рукописи 1641/42 гг. сохранилось описание старого оклада, в котором икона прибыла в Москву и который делал еще «брянскои кн(я)зь великиi Роман Михаилович Черниговского в лѣто ҂җ҃ семьсотное ч҄җ». Икона была обложена «басмою золотою, и вѣнъцы ҍ чюдотворного образа золотые ж, а венцы и оклад прибиван золотыми ж гвоздми».

При проведении нового исследования иконы, важное наблюдение сделала Д. С. Першина. Оказалось, что монограммы на золотистом фоне, в том числе по сторонам от нимба и фигуры Богоматери, а также по сторонам от нимбов святых, написаны в слое поновления второй четверти XIV — начала XV в. Тот же золотистый фон охватывает и сами нимбы[154]. Отсюда вытекает еще одно следствие. Прибитые гвоздями к образу басма и венцы частично или полностью закрывали собой этот слой поновления. В таком случае и басменный оклад, снятый с иконы в Москве в 1543 г., был устроен после поновления второй четверти XIV — начала XV в.

На этот период действительно выпадает правление в Брянске великого князя по имени Роман Михайлович, который носил титул «черниговского». Согласно Введенскому синодику Киево-Печерской лавры и связанным с ним синодикам, его предшественником (видимо, отцом) являлся великий князь Михаил Александрович Черниговский. Сам же князь Роман Михайлович был женат на княгине Марии Карачевской[155]. Достоверно он правил в Брянске к 1372 г., когда из-за неурядиц с Ольгердом Гедиминовичем был вынужден отъехать к Москве. К концу 1370-х гг., вероятно, вновь вернулся на княжение в Брянск. В 1401 г. являлся наместником великого князя литовского Витовта в Смоленске, где был убит князем Юрием Святославичем Смоленским[156].

Таким образом, сведения об имени и отчестве устроителя старого оклада, которые принесли в Москву челобитники в 1543 г., возможно, не лишены исторической основы. Благодетелем чудотворной иконы и Свенского монастыря действительно мог быть великий князь Роман Михайлович Черниговский, однако живший во второй половине XIV в. и погибший в 1401 г. Ранее мной уже высказывалось мнение о том, что в первой трети XVI в. при составлении родословных книг отчество именно этого князя Романа Михайловича Черниговского и Брянского стало генеалогическим мостиком к святому князю Михаилу Всеволодичу Черниговскому. В родословных книгах он практически был соединен с князем Романом Брянским, жившим еще во второй половине XIII в.[157]

 

Личность автора-составителя Свенского сказания

Источник раскрывается через исторический контекст того времени и тех обстоятельств, в которых он был составлен, поэтому вновь вернемся в Москву середины XVI в. Как мы могли убедиться, автор-составитель Свенского сказания был опытным агиографом, хорошо знал о деятельности митрополита Макария, в том числе связанной с пребыванием иконы Свенской-Печерской Богоматери в Москве и с женитьбой царя Ивана Васильевича.

Макарий и сам был крупным знатоком истории и агиографии. Еще на новгородской кафедре, он провел огромную работу, составляя свои чети-минеи. Помимо того, что он являлся выдающимся книжником, вокруг него были собраны лучшие агиографы[158]. От Макария могла исходить инициатива составления Сказания, но на роль автора он, кажется, не подходит. Очевидно, митрополит видел и знал по имени игумена Свенского монастыря Мартемьяна, который принес икону в Москву. Автор же Сказания вместо его имени поставил «имярек». Вероятно, автор не был очевидцем принесения иконы в Москву, но позже, должно быть, имел доступ к историческим материалам, относящимся к Благовещенской церкви. Он составлял документальную часть произведения по имеющимся у него записям, которые, несомненно, были близки к известным нам статьям из рукописи 1641/42 г.[159] По стилю изложения он полностью обратил документальную часть в прошлое (вместо исходного перфекта использовал аорист и имперфект), для него это то, что произошло когда-то, как и события легендарной части.

В кругу близких к митрополиту Макарию лиц примечательны две фигуры. Во-первых, это Сильвестр, который был уроженцем Новгорода и, вероятно, прибыл в Москву вместе с Макарием. Судя по одному из книжных вкладов, уже в 1545/46 г. Сильвестр называл себя благовещенским попом. При государевой домовой церкви он приобрел вес политической фигуры и вместе с А. Ф. Адашевым играл ключевую роль в составе «избранной рады», а также некоторое время был духовником царя. Известен как книжник и агиограф, в частности, является автором жития княгини Ольги, вошедшего в состав Степенной книги. На одном из списков жития в рукописи конца XVI в. на нижнем поле сохранилась пометка: «Списано любомудрецем Селивестром, прозвитером царствующаго града Москвы»[160]. В 1563/64 г. его сын Анфим Сильвестров в качестве вклада дал в Свенский монастырь Толковое Евангелие «по себе и по своих родителех в вечной поминок»[161]. Однако Сильвестр вместе с митрополитом Макарием должен был стать свидетелем пребывания иконы Свенской-Печерской Богоматери в Благовещенской церкви и мог бы помнить имя свенского игумена Мартемьяна. Кроме того, в политической придворной жизни Сильвестр далеко не всегда оказывался на стороне царя. Их первые расхождения обнаружились уже в 1553 г. и обострились в связи с тяжелой болезнью Ивана Васильевича. В то время многие бояре не желали признать наследником престола еще грудного (пеленочного) царевича Дмитрия (вскоре трагически погибшего), опасаясь, что при нем фактически будут править родственники царицы Настасьи — Захарьины-Юрьевы. Сильвестр же был «в велицей любви» у князя Владимира Андреевича и во время разгоревшегося спора о престолонаследии пытался оказать ему помощь[162]. Затем в 1554 г. по настоянию А. Ф. Адашева и Сильвестра от власти были отстранены многие Захарьины — родственники царицы Настасьи[163]. Наконец, в 1560 г. А. Ф. Адашев был удален от царя, а Сильвестр был вынужден принять постриг и поселиться в Кирилло-Белозерском монастыре. Заочно им даже вменялось в вину, что они околдовали недавно умершую царицу Настасью, против чего выступал митрополит Макарий[164]. Так или иначе, войдя однажды в круг приближенных к царю, затем Сильвестр встал в оппозицию к Настасье и ее семейству, а в итоге полностью утратил и доверие царя Ивана Васильевича.

Во-вторых, стоит обратить внимание на Андрея, который, видимо, не был очевидцем пребывания Свенской-Печерской иконы Божьей Матери в Москве, поскольку стал протопопом Благовещенской церкви только в 1550 г. В 1552 г. он уже в качестве духовника сопровождал царя Ивана Васильевича в казанском походе. В этой обстановке воспринимал молитву митрополита Макария о здравии царя, его семьи, слуг и о царевом воинстве. В 1554 г. крестил царевича Ивана, а в 1556 г. — царевну Евдокию. В 1561–1562 гг. в Чудовом монастыре Андрей принял от митрополита Макария монашеский постриг с именем Афанасий, а после смерти Макария, стал его преемником на посту митрополита (1564–1566 гг.)[165]. Андрей-Афанасий известен как агиограф и, в частности, является составителем жития своего наставника Даниила Переяславского († 1540 г.), отец которого был выходцем из Чернигово-Брянской епархии под властью Литвы, а именно из города Мценска[166]. В юности учителем и наставником самого Даниила в Переяславле был его родственник никитский игумен Иона, тоже выходец из Мценска. Затем Даниил принял постриг и проходил учение в монастыре Пафнутия Боровского, где некогда подвизались Иосиф (Санин), в будущем основатель и игумен Волоцкого монастыря, а также будущий митрополит Макарий[167]. В 1530 г. Даниил и Касьян Босой (другой выходец из Переяславля, постриженник Пафнутьева монастыря и сподвижник Иосифа Волоцкого) были восприемниками при крещении Ивана Васильевича в Троице-Сергиевом монастыре[168]. Как видим, Андрей-Афанасий оказался не только близок царю и митрополиту, но и его становление так или иначе было связано с семьями выходцев из чернигово-брянских земель[169]. Не исключено, что и он сам имел схожее с ними происхождение. В историографии утвердилось мнение, что под руководством Андрея-Афанасия была составлена Степенная книга царского родословия[170]. Именно в ней подробно описано крещение Ивана Васильевича. Несомненно, Андрей-Афанасий тоже усвоил образ «царствующего града Москвы», который в числе прочего имеется в летописном рассказе о казанском походе 1552 г.[171], а затем не раз отразился в житии Даниила Переяславского, а также в статьях Степенной книги[172].

Сказание о зачатии Свенского монастыря не могло попасть в состав Степенной книги, поскольку великий князь Роман Черниговский не входил в те степени, по которым излагалось царское родословие. Впрочем, Сказание затрагивает не только и не столько брянскую старину, оно очень современно времени своего составления. Его автор, несомненно, был близок к царской семье и знал подоплеку событий 1543–1546 гг. Для него свидетельство о чудесном исцелении от слепоты великого князя Романа Черниговского под Брянском стало лишь отправной точкой для составления сюжета, но древность предстояло раскрыть через актуальность настоящего. Поэтому в рассказе о легендарных деяниях великого князя Романа одновременно отразилось и прославление благочестивого государя и царя Ивана Васильевича и его царицы Настасьи Романовой.

В вопросе об авторстве Сказания предпочтительней выглядит фигура Андрея (будущего митрополита Афанасия), который мог стать его составителем, видимо, не ранее возвращения из казанского похода в конце октября 1552 г. и не позже смерти царицы Настасьи 7 августа 1560 г. Для точного же определения «творца сего писания» можно только сослаться на упомянутую выше памятную запись в рукописи 1641/42 г.

 

 


[1] В Сказании сообщается, что первая церковь Свенского монастыря была построена «во имя Пречистые Владычицы нашея Богородицы, честнаго и славнаго Ея Успения». Однако в 1566–1568 гг. построена каменная церковь, которая носила имя «Пречистые Богородицы Печерские». В источниках XVI–XVII вв. монастырь тоже в основном именуется в честь Пречистой Богородицы Печерской и великих чудотворцев Антония и Феодосия Печерских, а по географическому признаку — «Свинским». Именование его «Успенским» встречается очень редко (см.: Белевская вивлиофика. Т. 1. М., 1858. С. 494–501; Сотницы (1537–1597 гг.), грамоты и записи (1561–1696 гг.). М., 1902. С. 182–200). В связи с передачей Свенского монастыря в ведение Киево-Печерской лавры, в 1682 г. царь Федор Алексеевич повелел называть его «Пречистой Богородицы Новопечерским монастырем». В 1748–1758 гг. здесь была построена новая соборная церковь в честь Успения Божьей Матери, и со временем за обителью закрепилось наименование Свенского Успенского монастыря (см.: Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь Орловской епархии. М., 1866. С. 43–45, 124–130).

[2] Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь Орловской епархии. С. 80, 198; Евсеев И. Е. Описание рукописей, хранящихся в Орловском древлехранилище. Вып. 2. Орел, 1906. С. 130.

[3] Институт рукописи Национальной библиотеки Украины им. В. И. Вернадского (далее — ИР НБУВ). Ф. 306. № 389.

[4] Древняя российская вивлиофика. Ч. 19. М., 1791. С. 284–293. На использование Н. И. Новиковым материалов из книгохранилища Киево-Печерской лавры ранее обращал внимание Л. А. Дебров, что теперь в отношении Свенского сказания можно подкрепить сравнительным анализом (Дебров Л. А. Общественно-политические и исторические взгляды Н. И. Новикова. Саратов, 1974. С. 301).

[5] См.: Антонова М. В., Комова М. А. Проблемы текстологии «Сказания о зачатии Свенского монастыря» // Вестник Брянского государственного университета. Сер. Филология, искусствоведение. 2015. № 3. С. 185–187. М. В. Антонова и М. А. Комова усмотрели в публикациях Н. И. Новикова (1791 г.) и И. Е. Евсеева (1906 г.) две разные редакции Сказания, по их мнению, независимо друг от друга восходящие к одному протографу. Однако в этих текстах нет существенных целенаправленно сделанных литературных различий. Те, что имеются, не влияют на содержание и связаны в основном с расширением или видоизменением эпитетов, местами с допустимой при копировании перестановкой слов, с разным прочтением исходной рукописи, а также с погрешностями самих публикаций. Это не может служить основанием для разделения списков на особые редакции. Рукопись 1566–1567 гг. образована не в результате редактирования некого протографа, а в результате механического соединения двух частей, которые к тому же имели утраты листов с текстом. Источник публикации Н. И. Новикова не мог бы повторить такие особенности, если бы сам не восходил к этому конволюту. В рамках текстологии он по всем признакам подходит под определение «копии» (см.: Лихачев Д. С. Текстология (на материале русской литературы X–XVII вв.). СПб., 2001. С. 132–134, 210).

[6] ИР НБУВ. Ф. 306. № 390. Л. 48 — 51 об. На листах рукописи 1–42 содержатся «записки, касающиеся Киево-Печерской лавры, собранные из Патерика и разных летописей славяно-российских в 1773 г.». Листы 43–47 оставлены пустыми.

[7] Петров Н. И. Описание рукописных собраний, находящихся в городе Киеве. Вып. 2. М., 1896. С. 124–125. № 389, 390.

[8] Евсеев И. Е. Описание рукописей… Вып. 2. С. 258–262.

[9] Архіви, колекції та зібрання державних, громадських та релігійних установ у фондах Інституту рукопису Національної бібліотеки України імені В. І. Вернадського. Київ, 2015. С. 121–122; Іванова О. А. Слов’янська кирилична рукописна книга XVI ст. з фондів Інституту рукопису Національної бібліотеки України імені В. І. Вернадського. Київ, 2010. С. 351, 717. № 200.

[10] Маслов С. И. Обзор рукописей библиотеки Императорского университета св. Владимира // Университетские известия. Киев, 1910. № 5. Прибавление. С. 25. № 123.

[11] См.: Сташевский Е. Десятни Московскаго уезда 7086 и 7094 гг. // Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете. 1911. Кн. 1. Материалы исторические. С. 1.

[12] Архіви, колекції та зібрання державних, громадських та релігійних установ… С. 83–84; ИР НБУВ. Ф. 8. № 123. Л. 358–368 об. Благодарю сотрудницу ИР НБУВ А. Н. Шукало за неоценимую помощь в обнаружении трех интересующих меня рукописей и исчерпывающие консультации, без которых было бы сложно продвинуться в моем исследовании. Особую благодарность выражаю сотруднику Института истории НАНУ Д. Я. Вортману за помощь в организационных вопросах.

[13] Редакция Сказания носит заголовок: «О явлении и о чудесех Пресвятыя Богородицы Ново-Печерския, иже есть монастырь 5 поприщь от града Брянского, иже словет Свенскии» (Научная библиотека МГУ. Слав. рук. № 302. Л. 786 — 789 об.). И. В. Поздеева опубликовала последнюю страницу данного списка Сказания с миниатюрой, но под ней сделала неверную подпись (Поздеева И. В. Археографические работы Московского университета в районе древней Ветки и Стародуба // Памятники культуры. Новые открытия. 1975. М., 1976. С. 59–61). Благодарю А. Л. Лифшица, за помощь в обнаружении рукописи в Научной библиотеке МГУ.

[14] На целый ряд рукописей первой трети XIX в. из монастырской библиотеки с историческим описанием Свенского монастыря и приложением чудес иконы Свенской-Печерской Богоматери указал И. Е. Евсеев. Должно быть, именно этими рукописями пользовался архимандрит Иерофей (Евсеев И. Е. Описание рукописей… Вып. 2. С. 254–255; Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 2–5; Иерофей (Добрицкий), архим.О Свенской явленной иконе Божией Матери // Орловские епархиальные ведомости. 1865. № 6. С. 234–237).

[15] Антонова М. В., Комова М. А.«Сказание о зачатии Свенского монастыря» и икона Богоматери Печерской Свенской: история текста, поэтика и иконография // Герменевтика древнерусской литературы. Сборник 20. М., 2021. С. 576–578; ОР РГБ. Ф. 304 II. № 140. Л. 203 об. — 205. В списках Троицком и Иерофея (Добрицкого) отметим схожую черту, которой нет в ранней редакции Сказания: сообщается, что обнаруженную на дереве икону не могли снять простые люди, она поддалась только епископу.

[16] В рассматриваемых источниках XVI–XVII вв. икона носит краткое название «Пречистой Богородицы», или развернутое — «Пречистой Богородицы Печерской» с указанием ее принадлежности к Свенскому монастырю. В источниках XVIII в. она также именуется «Богоматерью Свенской», «Свенской Богородицей», вместо «Пречистой» ее также стали нызывать «Пресвятой». В XIX в. употребляется название «Свенския Богоматери» или «Свенския Божия Матери». В историографии встречаются различные наименования иконы, которые используются в качестве синонимов. В Свенском монастыре различали «чудотворную» икону, а также ее «список».

[17] Иерофей (Добрицкий), архим.О Свенской явленной иконе Божией Матери. С. 239–240; Иерофей (Добрицкий), архим.Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 8–10, 12–13, 20.

[18] Петров Н. И. Историко-археологический очерк г. Брянска, Орловской губернии, и его отношений к Киеву // Труды Киевской духовной академии. 1901. Январь. С. 14–15.

[19] М. И. и В. И. Успенские перепечатали описание иконы у архимандрита Иерофея, но к своему исследованию приложили «снимок» с иконы из музея Санкт-Петербургского Археологического института, видимо, второй половины XVI в. (Успенский М. И., Успенский В. И. Заметки о древнерусском иконописании. Известные иконописцы и их произведения. I. Св. Алимпий и II. Андрей Рублев. СПб., 1901. С. 18–23).

[20] Кончин Е. В. О серебре графини Брасовой и Свенской иконе // Революцией призванные: рассказы о московских эмиссарах. М., 1988. С. 97–99.

[21] Грабарь И. Э. Андрей Рублев. Очерк творчества художника по данным реставрационных работ 1918–1925 годов // Вопросы реставрации. Вып. 1. М., 1926. С. 55, примеч. 63; Живопись домонгольской Руси: Каталог выставки. М., 1974. С. 62–67.

[22] Антонова В. И., Мнева Н. Е. Каталог древнерусской живописи. Т. 1. М., 1963. С. 76–77. № 12; Лифшиц Л. И. Богоматерь Печерская (Свенская) с предстоящими Феодосием и Антонием // Государственная Третьяковская Галерея. Древнерусское искусство X — начала XV века. Каталог собрания. Т. 1. М., 1995. № 16. С. 69–72. Подробное описание и историографию см.: [Гладышева Е. В., Першин Д. С., Першина Д. С.] Богоматерь Печерская (Свенская) // Государственная Третьяковская галерея. Каталог собрания. Т. 3: Древнерусская живопись XII–XIII веков. М., 2020. № 16. С. 460–487.

[23] [Гладышева Е. В., Першин Д. С., Першина Д. С.] Богоматерь Печерская (Свенская). С. 469–470.

[24] Благодарю А. А. Гиппиуса и Д. С. Першину за предоставленное фото иконы ГТГ 1925 г. накануне ее реставрации (ОФ ГТГ. Негатив № 16022). О списке Успенского собора Московского Кремля см.: Заиграйкина С. П. Икона «Богоматерь на престоле, с предстоящими святыми Антонием и Феодосием Печерскими» XVI века из Успенского собора Московского Кремля // Материалы и исследования. Вып. 21. М., 2012. С. 26–39; Заиграйкина С. П., Маркина Н. Д. Богоматерь на престоле, с предстоящими Антонием и Феодосием Печерскими (Богоматерь Печерская) // Иконы Успенского собора Московского Кремля. Вторая половина XV — XVI век: Каталог. М., 2016. № 21. С. 244–250.

[25] М. В. Антонова и М. А. Комова определили жанр рассмотренного ими произведения как «повесть», но по сути это сокращенная редакция Свенского сказания (Антонова М. В., Комова М. А.«Сказание о зачатии Свенского монастыря»… С. 560, 576–578).

[26] См.: Иванов В. В. Историческая грамматика русского языка. М., 1983. С. 339–341.

[27] См.: Иванов В. В. Там же. С. 341–342.

[28] Петров Н. И. Историко-археологический очерк г. Брянска… С. 13.

[29] Евсеев И. Е. Описание рукописей… Вып. 2. С. 132.

[30] Антонова М. В., Комова М. А. Проблемы текстологии «Сказания о зачатии Свенского монастыря». С. 186–187; Антонова М. В., Комова М. А.«Сказание о зачатии Свенского монастыря»… С. 548, 559.

[31] О каноне явления чудотворных икон вообще см.: Нечаева Т. В. Наблюдения над жанровыми особенностями сказаний о чудотворных иконах // Герменевтика древнерусской литературы. Сборник 8. М., 1995. С. 107–110. На дереве явилась Колочская икона Богоматери вблизи Можайска в 1413 г. Сказание об этом имелось уже в XV в. (Журова Л. И. Сказание о Колочской иконе. Новосибирск, 2000. С. 225–257). Федоровская икона Богоматери явилась на сосне вблизи Костромы в 1239 г. Списки сказания датируются не ранее XVII в. (Богоматерь Печерская (Свенская). Кн. 1. С. 200–201; Радеева О. Н. Сказания о явлениях и чудесах Феодоровской иконы Богородицы и его редакции // Проблемы теологии: материалы 5-й Международной богословской научно-практической конференции, 16 мая 2008 г. Екатеринбург, 2009. С. 179–194). По преданию, Елецкая икона Божьей Матери явилась на ели вблизи Чернигова во время пребывания там св. Антония Печерского. Однако впервые это явление описано в литературе лишь в 1676 г. (Богоматерь Печерская (Свенская). Кн. 1. С. 114–115; Комашко Н. И.Елецкая Черниговская икона Божией Матери // Православная энциклопедия. Т. 18. М., 2008. С. 342–344).

[32] См. страдания святого мученика Аскалона (Подробное оглавление Великих четиих миней всероссийского митрополита Макария, хранящихся в Московской патриаршей (ныне синодальной) библиотеке. М., 1892. Стб. 175, 176; Минеи-четьи на русском языке. Кн. 9. М., 1906. С. 599–601).

[33] По словам Иерофея (Добрицкого), в монастыре имелась икона с изображением чудес в лицах. Первое из них было связано со спасением строителей от обрушения сводов храма. Также имелось описание чудес, в котором сообщалось, что среди пострадавших был игумен Мартемьян. Иерофей отнес этот случай к 1578 г., когда, по его мнению, завершилась постройка каменной церкви (Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 10–11, 177). Однако из монастырской хроники следует, что игуменство Мартемьяна относится к гораздо более раннему времени. Первая каменная церковь в монастыре строилась при игумене Сергии в 1566–1568 гг., при обрушении сводов в 1567 г. пострадал бывший игумен Тихон. Постройка второй каменной церкви началась при игумене Митрофане в 1579 г., а закончилась при игумене Варламе в 1582 г.

[34] Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 9–10.

[35] Богоматерь на престоле, с предстоящими Антонием и Феодосием Печерскими (Богоматерь Печерская) // Вера и власть. Эпоха Ивана Грозного. М., 2007. № 54. С. 136; Заиграйкина С. П. Икона «Богоматерь на престоле, с предстоящими святыми Антонием и Феодосием Печерскими» XVI века… С. 33; Заиграйкина С. П., Маркина Н. Д. Богоматерь на престоле, с предстоящими Антонием и Феодосием Печерскими… № 21. С. 244, 248;[Гладышева Е. В., Першин Д. С., Першина Д. С.] Богоматерь Печерская (Свенская). № 16. С. 460. Сноска 4; С. 464.

[36] Евсеев И. Е. Описание рукописей… Вып. 2. С. 229–230; Арсеньев В.[С.] Вкладная книга Брянского Свенского монастыря // Известия Русского генеалогического общества. Вып. 4. СПб., 1911. С. 399–400.

[37] Келембет С. Н. Великие князья черниговские: монгольский период (1246–1372 гг.) // Studia historica Europae orientalis = Исследования по истории Восточной Европы. Вып. 11. Минск, 2018. С. 91.

[38] Степенная книга царского родословия по древнейшим спискам. Т. 2. М., 2008. С. 351–352.

[39] По опыту новгородских монастырей, после их перевода с особножительного на общежительное устройство, численность их братии возрастала на порядок (Макарий (Веретенников), архим.Жизнь и труды святителя Макария, митрополита Московского и всея Руси. М., 2002. С. 43–44). Поэтому можно думать, что прежняя численность братии Свенского монастыря вряд ли превышала 10–20 иноков.

[40] В публикации В. С. Арсеньева вслед за записью о вкладе в честь пострига также отмечена дата смерти Макария Малого — 3 января (Евсеев И. Е. Описание рукописей… Вып. 2. С. 235; Арсеньев В.[С.] Вкладная книга Брянского Свенского монастыря. С. 424). Однако его постриг 7052 (1543/44) г. был совершен задолго до кончины. Известен вклад Макария Малого по своей душе и по родителям 7077 (1568/69) г. В монастырском синодике он записан шестым из умерших здесь иноков (Евсеев И. Е. Описание рукописей… Вып. 2. С. 130–131; Синодик старца Ефрема. Рукопись Свенского монастыря 7134. Брянск, 1896. С. 7).

[41] Синодик старца Ефрема. Рукопись Свенского монастыря 7134. С. 6, 7.

[42] Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-Литовским. Т. I. (с 1487 по 1533 год) // Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 35. СПб., 1892. С. 246–247. Наличие татар на службе у верхнеокских князей во второй половине XV в. подтверждается и другими источниками, см.: Шеков А. В. Верховские князья и их владения во времена походов хана Ахмата на Русь // Великое стояние на реке Угре и формирование Российского централизованного государства: локальные и глобальные контексты. Калуга, 2017. С. 386–387; Беспалов Р. А. История Новосильско-Одоевской земли до начала XVI века в контексте международных отношений в Восточной Европе. М.; СПб., 2021. С. 231–232, 418–419.

[43] Лобанов-Ростовский А. Б. Русская родословная книга. Т. 1. СПб., 1895. С. 227; Родословная книга князей и дворян российских и выезжих. Ч. 2. М., 1787. С. 323.

[44] Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 4. Ч. 1. М., 1996. С. 116–119, 238–239; Макарий (Веретенников), архим. Жизнь и труды святителя Макария, митрополита Московского и всея Руси. С. 24–28, 42–45, 101–102, 132–136, 154–155.

[45] Древнерусские патерики. Киево-Печерский патерик. Волоколамский патерик. М., 1999. С. 82, 187. В Московском государстве крещеные выходцы из Орды рассматривались в качестве лиц, перешедших из прежней (татарской) социальной идентичности в христианство. Например, составитель Степенной книги относился к некому «новокрещену татарину» как к «новопросвещену, иже преже татаринъ бе» (Степенная книга царского родословия по древнейшим спискам. С. 356).

[46] Беспалов Р. А. История Новосильско-Одоевской земли до начала XVI века… С. 522.

[47] Казначей Иван Иванович Третьяков упоминается в этой должности в 1538–1549 гг.; Иван Одинец Дубенской Никифоров известен в качестве дьяка в 1539–1564 гг. (Кром М. М. «Вдовствующее царство»: Политический кризис в России 30–40-х годов XVI века. М., 2010. С. 473–474, 838–839; Веселовский С. Б. Дьяки и подьячие XV–XVII вв. М., 1975. С. 372).

[48] [Гладышева Е. В., Першин Д. С., Першина Д. С.] Богоматерь Печерская (Свенская). С. 464, 469.

[49] См.: Заиграйкина С. П. Икона «Богоматерь на престоле, с предстоящими святыми Антонием и Феодосием Печерскими» XVI века… С. 26–39; Заиграйкина С. П., Маркина Н. Д. Богоматерь на престоле, с предстоящими Антонием и Феодосием Печерскими… № 21. С. 244–250. Из монастырской хроники в рукописи 1641/42 г. следует, что во время пребывания иконы в Москве в 1582–1583 гг. ее оклад не снимался, а лишь украшался. Список же с нее, видимо, писали при снятом окладе, т. е. во время ее первого пребывания в Москве (см. приложение 2, л. 366 об. — 368 об.).

[50] Макарий (Веретенников), архим. Митрополит Макарий и преподобный Иосиф Волоцкий // Церковь и время. М., 1992. № 3. С. 66–76.

[51] Невоструев К.[И.]Житие преподобнаго Иосифа, игумена Волоколамского, составленное Саввою епископом Крутицким; Надгробное слово преподобному Иосифу, игумена Волоколамского, ученика и сродника его инока Досифея Топоркова // Чтения в Московском обществе любителей духовнаго просвещения. М., 1865. Приложения. С. 4, 161–162.

[52] Зимин А. А. Крупная феодальная вотчина и социально-политическая борьба в России (конец XV — XVI в.). М., 1977. С. 37–38; Чернов С. З. Волок Ламский в XIV — первой половине XVI в. Структуры землевладения. М., 1998. С. 193–194.

[53] Имена этих святых названы в житии митрополита Ионы, которое составлялось к его канонизации 1547 г. (Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1988. С. 462; Усачев А. С. Житие митрополита Ионы третьей редакции // Вестник церковной истории. М., 2007. № 2(6). С. 20–21).

[54] Лицевой летописный свод XVI века. Кн. 20. М., 2014. С. 293–299; Полное собрание русских летописей (далее — ПСРЛ). Т. 29. М., 2007. С. 148–149; ПСРЛ. Т. 34. М., 1978. С. 28; Назаров В. Д. Свадебные дела XVI в. // Вопросы истории. 1976. № 10. С. 113–115, 117–123.

[55] Филюшкин А. И. «Царствующий град Москва…» // Российская монархия: вопросы истории и теории. Межвузовский сборник статей, посвященный 450-летию учреждения царства в России (1547–1997 гг.). Воронеж, 1998. С. 10–23; Бычкова М. Е. «Царствующий град Москва»: формирование идеи исторической преемственности российского великодержавия в трудах светских и церковных авторов XVI–XVII веков // Столица и провинция в истории России и Польши. М., 2008. С. 61–69.

[56] В послании Вассиана Рыло эпитет «царствующий град» по отношению к Москве на тот момент не соответствовал реальному положению дел, но вполне раскрывается в контексте сказанного. Поскольку великому князю Ивану III предстояло выступить против хана (царя) Ахмата, ростовскому архиепископу пришлось затронуть вопрос о клятве его прародителей — не поднимать руку против царя. Одновременно это и важный вопрос христианского вероучения, поскольку, согласно святому писанию (Новому Завету), всякая власть установлена от Бога и ей следует покоряться (Рим. 13:1–2; 1 Пет. 2:13–14, 17–18). Вассиан указывал, что напавший на Русскую землю Батый не был царем (ханом), но воцарился над нами. Приводил библейские примеры тому, как порабощенный народ Израиля восставал против царей-иноверцев, и сыны Израиля не царского рода сами становились царями (Ветхий Завет). С этих позиций Вассиан называл Ивана III «воином Христовым» и призывал его «крепко стоять за православную веру и борнить свое отечество от бесерменства». Он не величал «царем» Ахмата, но самого великого князя Ивана III нарекал «великим русских стран христианским царем», поэтому и Москву называл «царствующим градом» (Послание на Угру Вассиана Рыло // Памятники литературы Древней Руси: Вторая половина XV века. М., 1982. С. 522–537, 672; ПСРЛ. Т. 26. М., 2006. С. 266–273; ПСРЛ. Т. 6. Вып. 2. М., 2001. Стб. 294–306; ПСРЛ. Т. 20. М., 2005. С. 339–345).

[57] ПСРЛ. Т. 29. М., 2007. С. 51, 151; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. СПб., 1904. С. 151–152; Лицевой летописный свод XVI века. Кн. 20. М., 2014. С. 323–324.

[58] Самый ранний из датированных вкладов в монастырь Данилы Романовича Юрьева относится к 1553/54 г. (Арсеньев В.[С.] Вкладная книга Брянского Свенского монастыря. С. 401–403).

[59] Петров Н. И. Историко-археологический очерк г. Брянска… С. 13.

[60] Келембет С. Н. Великие князья черниговские… С. 90.

[61] Антонова М. В., Комова М. А. Проблемы текстологии «Сказания о зачатии Свенского монастыря». С. 185–187.

[62] Іванова О. А. Слов’янська кирилична рукописна книга XVI ст… С. 351. № 200.

[63] ПСРЛ. Т. 13. Ч. 2. СПб., 1906. C. 399; Разрядная книга 1475–1598 гг. М., 1966. С. 223–224; Белов Н. В., Белова А. Б. Поход Девлет-Гирея I на Русские земли и оборона Болхова в октябре 1565 г. // Материалы по археологии и истории Античного и Средневекового Причерноморья. № 13. Нижневартовск, 2021. С. 779–804.

[64] ПСРЛ. Т. 13. Ч. 2. СПб., 1906. C. 401–402.

[65] Событие о «постановке» города «на Поли, на реке Орлее» записано в летописях под 7075 г. (сентябрьский стиль), датировано: «того же лета» и помещено между событиями 28 октября и 6 ноября (1566 г.) (ПСРЛ. Т. 29. М., 2007. С. 353; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 2. СПб., 1906. C. 405). Следовательно, его строительство началось весной-летом 1566 г. Также см.: Молочников А. М., Несин М. А. Об основании Орла по распоряжению Ивана IV. К вопросу об основании Иваном Грозным крепостей в годы опричнины на территории земщины // NOVOGARDIA. 2019. № 2. С. 182–192.

[66] См.: Кузнецов О. Ю. Рыцарь Дикого поля. Князь Д. И. Вишневецкий. М., 2013. С. 136–169.

[67] Евсеев И. Е. Описание рукописей… Вып. 2. С. 227–228; Арсеньев В.[С.] Вкладная книга Брянского Свенского монастыря. С. 397–398.

[68] Псковская третья летопись сообщает, что Афанасий «был на митрополии 2 лета и два месяца». Очевидно, в расчетах исходит из своих же показаний, что он был поставлен на митрополию в феврале 1564 г. Оставил же митрополию «за немощью» (Псковские летописи. Вып. 2. М., 1955. С. 245, 248). Согласно московским летописям, Афанасий был избран на митрополию и возведен на митрополичий двор 24 февраля, но торжественно поставлен на пост митрополита 5 марта 1564 г. (ПСРЛ. Т. 29. М., 2007. С. 332, 350; ПСРЛ. Т. 13. Ч. 2. СПб., 1906. C. 380–381, 401). Сообщение о том, что 19 мая 1566 г. он, «оставя митрополью за немощью велию, сшел с митрополича двора» не исключает того, что его отставка произошла еще до 29 апреля, т. е. до поездки царя на украинные места. Немощь Афанасия могла проявиться во время Великого поста. Если его положение стало очевидным, то вопрос об отставке мог окончательно решиться после Пасхи, которая приходилась на 14 апреля 1566 г. Именно из-за болезни он мог съехать с митрополичьего двора не сразу, а только когда ему позволило здоровье.

[69] Курбский А. История о делах великого князя Московского. М., 2015. С. 178–181.

[70] О церковных событиях этого времени и об архиепископе Германе см.: Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 4. Ч. 1. С. 161–166; Макарий (Веретенников), архим. Митрополиты Древней Руси (X–XVI века). М., 2016. С. 1150–1151; Ерусалимский К. Ю., Липаков Е. В. Герман (Садырев-Полев) // Православная энциклопедия. Т. 11. М., 2006. С. 209–212; Белов Н. В. Был ли убит казанский архиепископ Герман (Садырев-Полев)? // Русская агиография: Исследования. Материалы. Публикации. Т. 4. СПб., 2022. С. 101–111.

[71] ПСРЛ. Т. 29. М., 2007. С. 156.

[72] Там же. С. 182.

[73] Там же. С. 308. В заздравных молитвах имеются перефразировки. В послании митрополита Макария за здравие молили все священные соборы и православные христиане. В послании Пимена — священные соборы (новгородские?) в числе прочего молили и обо всем православном христианстве. Братия же Свенского монастыря в числе прочего молила и за весь вселенский собор, и за все православное христианство.

[74] См.: Флоря Б. Н. Иван Грозный. М., 1999. С. 67–72.

[75] Среди вкладчиков Свенского монастыря также была мать царицы Настасьи — Ульяна Федоровна; имелся вклад по душе двоюродного брата царицы Настасьи — Василия Михайловича Юрьева (Арсеньев В.[С.] Вкладная книга Брянского Свенского монастыря. С. 401–403). Дедом Данилы, Никиты Романовичей и Василия Михайловича Юрьевых был Юрий Захарьич († 1504/03 г.), брат которого Яков Захарьич († 1511 г.), между прочим, в 1500 г. брал Брянск и фактически присоединил его к Московскому государству (ПСРЛ. Т. 32. М., 1975. С. 166).

[76] В заздравных молитвах 1552 и 1563 гг. также упоминается брат царя Ивана Васильевича — князь Юрий Васильевич, глухонемой от рождения. Возможно, когда-то он назывался и в заздравной молитве Свенского монастыря, но 25 ноября 1563 г. умер, поэтому в заздравной молитве 1566 г. уже не упоминается.

[77] Древняя российская вивлиофика. Ч. 19. С. 284–285.

[78] Евсеев И. Е. Описание рукописей… Вып. 2. С. 258.

[79] Петров Н. И. Историко-археологический очерк г. Брянска… С. 15; Антонова М. В., Комова М. А. Проблемы текстологии «Сказания о зачатии Свенского монастыря». С. 186; Келембет С. Н. Великие князья черниговские: монгольский период (1246–1372 гг.). С. 90–93.

[80] Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 20.

[81] Петров Н. И. Историко-археологический очерк г. Брянска… С. 15.

[82] Успенский М. И., Успенский В. И. Заметки о древнерусском иконописании… С. 21–22; Чудотворная икона Свенской Божией Матери в Свенском, Брянского уезда, монастыре и ее писатель св. Алимпий // Орловские епархиальные ведомости. 1911. № 24. Отдел неофиц. С. 707.

[83] Надпись на карачевской иконе, видимо, имела верную датировку, но содержала те же огрехи в титуле великого князя Романа и его жены. Это свидетельство М. И. и В. И. Успенские напечатали по рукописи И. П. Сахарова, который в свою очередь ссылался на письменный отчет 1801 г., хранившийся в Орловской духовной консистории. Поэтому одинаковое искажение в публикации: «6795»; «сен[тябрь] 25 день» (5 вместо 6) может быть связано с неточным прочтением рукописи И. П. Сахарова (Успенский М. И., Успенский В. И. Заметки о древнерусском иконописании… С. 31).

[84] В России середины XIX в. вообще искусство раскрывать поздние записи икон только зарождалось, впервые стали формулироваться принципы научной реставрации, поэтому и число специалистов по древнерусской иконной живописи еще было невелико (Бобров Ю. Г. История реставрации древнерусской живописи. Л., 1987. С. 21–32).

[85] Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 10–12.

[86] См.: Там же. С. 122.

[87] Арсеньев В.[С.] Вкладная книга Брянского Свенского монастыря. С. 405–413.

[88] Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 19. Общий вид иконостаса по фото М. Рашевского см.: Нива: иллюстрированный журнал литературы, политики и современной жизни. СПб., 1886. № 42. С. 1048. Также см. фото Брянского государственного краеведческого музея: БОМ 7445/38; Смоленского государственного музея-заповедника: СМЗ КП 37225/9; Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. А. В. Щусева: ГНИМА ОФ-4645/20.

[89] По мнению Г. А. Фликоп-Свито, которую я благодарю за консультацию, в описании под «блятом» у обеих икон подразумеваются дополнительные расширенные поля, на которых помещались различные украшения.

[90] РГАДА. Ф. 1200. Оп. 1. № 1517. Л. 1.

[91] Расположение фигур Богоматери и святых относительно друг друга порой существенно изменяется от списка к списку. На иконе ГТГ Божья Матерь находится на значительном возвышении, а на многих известных списках опущена ниже. Даже на списке Успенского собора Московского Кремля по отношению к протографу пропорции сильно изменились. В этой связи для разных списков иконы требуются разные прорези в ризах.

[92] Благодарю М. А. Комову за сообщение о находке и предоставленную возможность изучить ее по фотографии (от 22 сентября 2022 г.). В советский период Сретенская церковь Свенского монастыря утратила свое иконное собрание. К моменту публикации история этой иконы, в том числе место ее прежнего пребывания не были выяснены.

[93] Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 9–10, 12–13.

[94] Иерофей (Добрицкий), архим.О Свенской явленной иконе Божией Матери. С. 239–240.

[95] Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 8. Список Успенского собора Московского Кремля в этой части непригоден для сличения, поскольку на нем текст свитка св. Антония полностью утрачен (Заиграйкина С. П. Икона «Богоматерь на престоле, с предстоящими святыми Антонием и Феодосием Печерскими» XVI века… С. 28).

[96] Гиппиус А. А., Першина Д. С., Першин Д. С. Икона «Богоматерь Печерская (Свенская)» (около 1288 г.): результаты изучения текста на свитке преподобного Феодосия // Третьяковские чтения. 2020: Материалы отчетной научной конференции. М., 2022. С. 19–20, 25, примеч. 27; Успенский М. И., Успенский В. И. Заметки о древнерусском иконописании. С. 20, рис. 4).

[97] Часть букв на свитке св. Феодосия утрачена, но в конце за словом «хвалу» имеется еще две строки, в которых, должно быть, помещалось «и славословие тебе». Свиток св. Антония сделан короче, поэтому предназначенный для него текст полностью не поместился. Благодарю Д. С. Першину за предоставленную возможность ознакомиться с изображением иконы ДРЖ-688.

[98] См.: Комова М. А.Иконное наследие Орловского края XVIII–XIX веков. М., 2012. С. 264–265. № 28.

[99] Надписи на свитках святых на большинстве списков иконы XIX в. совершенно изменились. Изображение такой иконы публиковалось в 1863 и 1888 гг. (ГИМ 99497/8606; Брянский Свенский монастырь. 1288–1888. Брянск; СПб., 1888. Обложка; С. 8). Схожий список имеется в Брянском краеведческом музее: БОМ 9869. Также см. списки в собраниях Звенигородского государственного музея-заповедника: ЗИАХМ 7150; Волгодонского эколого-исторического музея: ВЭИМ КП-2813; Сергиево-Посадского государственного историко-художественного музея-заповедника: СПМЗ КП ИХО-17753. По словам М. А. Комовой, в Брянской области ей довелось видеть порядка 20 списков икон XIX в. такого типа: в храмах Брянска, Трубчевска, Севска, Карачева. Однако среди них не встретилось икон с интерьерами, которые мы наблюдаем на иконе ГТГ.

[100] В начале XX в. Н. И. Петров сетовал на то, что украшенную в 1815 г. икону видел только в ризе, поэтому описывал ее на основании сочининия архимандрита Иерофея (Петров Н. И. Историко-археологический очерк г. Брянска… С. 14–15). Не ясно, насколько риза соответствовала изображению иконы, но лики, несомненно, были открыты. На сретенском и на многих других брянских списках XIX в. отразились черты, которых нет на иконе ГТГ: св. Феодосий имеет широкий открытый лоб, широкую бороду и характерный наклон головы.

[101] По словам Н. Н. Померанцева, несколько других старинных икон и деревянных скульптур, изъятых из Свенского монастыря, они с В. А. Мамуровским передали в собрание местного брянского музея (Кончин Е. В. О серебре графини Брасовой и Свенской иконе. С. 99).

[102] ОФ ГТГ. Негатив № 16022.

[103] Гиппиус А. А., Першина Д. С., Першин Д. С. Икона «Богоматерь Печерская (Свенская)» (около 1288 г.)… С. 9–17; [Гладышева Е. В., Першин Д. С., Першина Д. С.] Богоматерь Печерская (Свенская)… С. 469–470, 483–484.

[104] Гиппиус А. А., Першина Д. С., Першин Д. С. Икона «Богоматерь Печерская (Свенская)» (около 1288 г.)… С. 22–23, сноска 13. А. А. Гиппиус предположил, что в Москве могла побывать не икона ГТГ, а вторая монастырская икона и именно с нее писался список для кремлевского Успенского собора. Он привел ряд интересных аргументов и наблюдений, которые к выходу данной статьи еще не были опубликованы в полном объеме (Гиппиус А. А., Першина Д. С. Молитва преподобного Феодосия на иконе Свенской (Печерской) Богоматери: текст и текстология иконной надписи // Шестые Лихачевские чтения. Тезисы докладов. СПб., 2021. С. 35–37). На момент обсуждения в частной переписке (февраль 2023 г.) мною было высказано сомнение в том, что вторая монастырская икона была такой древней, каковой ее представлял себе Иерофей (Добрицкий). Для изучения бытования в Свенском монастыре двух интересующих нас икон в XVII — начале XX вв. сохранилось немало источников, возможности поиска и изучения которых еще далеко не исчерпаны. Впрочем, уже имеется ясность в том, что в XVII в. икона-список имела серебряный оклад, а не золотой, каковым Иван Васильевич украсил пребывавшую в Москве чудотворную икону.

[105] Древняя российская вивлиофика. Ч. 19. С. 284–285.

[106] ИР НБУВ. Ф. 306. № 390. Л. 48.

[107] Нечаева Т. В. Наблюдения над жанровыми особенностями сказаний о чудотворных иконах. С. 105–106. Для примера см.: Латухинская Степенная книга. 1676 год. М., 2012. С. 299, 335–336, 339, 374, 387, 391, 551–552.

[108] В древности в русском языке разграничение формы настоящего времени от простого будущего было нечетким (см.: Иванов В. В. Историческая грамматика русского языка. С. 354–355). Однако в выражении: «Первое знамение последствует сему бывшему чюдеси», — сложно принять, что «первое знамение» только еще должно «последствовать» когда-то в будущем. Поэтому здесь глагол «последствует» нужно понимать в настоящем времени. В тексте Сказания за описанием «бывшего чуда» уже читается («следствует») «первое знамение», а за ним также и предзнаменованное событие. К схожему мнению в частной переписке склонился А. А. Гиппиус, которого я благодарю за консультацию.

[109] Также не исключено, что предисловие к списку 1566 г. могло происходить из его же непосредственного протографа, но имелось в нем не в самом тексте Сказания, а появилось в виде приписки на полях, и затем переписчик вставил ее в текст списка.

[110] Саенкова Е. М. «Сказание» как источник по истории иконы «Богоматерь Свенская» // Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского богословского института. Материалы 1992–1996. М., 1996. С. 329–333.

[111] Щапов Я. Н. Государство и Церковь Древней Руси. М., 1989. С. 158–160.

[112] ПСРЛ. Т. 2. М., 1998. Стб. 529–530, 539, 568, 626–627, 634, 707.

[113] Там же. Стб. 919.

[114] Щапов Я. Н. Государство и Церковь Древней Руси. С. 157–163.

[115] Строев П.[М.] Списки иерархов и настоятелей монастырей Российския Церкви. СПб., 1877. Стб. 142, 149, 162, 169, 255, 419, 452, 543, 610, 614, 664, 669.

[116] Иерофей (Добрицкий) указал, что на одной из монастырских икон имелась надпись о том, что еще великий князь Роман Брянский посылал Петровского архимандрита (Свенского монастыря) в Киевский Печерский монастырь. Однако сама эта икона была написана не ранее конца XVII в., когда монастырская братия находилась под влиянием сведений Свенского сказания (Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 2, сноска 2; С. 10–12).

[117] Памятники древнерусскаго каноническаго права. Ч. 1. Памятники XI–XV в. Изд. 2 // РИБ. Т. 6. СПб., 1908. Приложение. Стб. 435–436, 439–440, 443–446.

[118] ПСРЛ. Т. 2. М., 1998. Стб. 860–862, 871–874.

[119] Филарет (Гумилевский), архиеп. Историко-статистическое описание Черниговской епархии. Кн. 5. Чернигов, 1874. С. 41. № 23; Зотов Р. В. О черниговских князьях по Любецкому синодику и о Черниговском княжестве в татарское время. СПб., 1892. С. 26, 83–85; Поменник Введенської церкви в Ближних Печерах Киево-Печерської лаври // Лаврьский альманах. Вип. 18. Київ, 2007. С. 17.

[120] Бычкова М. Е. Состав класса феодалов России в XVI в. Историко-генеалогическое исследование. М., 1986. С. 74, 75.

[121] Редкие источники по истории России. Вып. 2: Новые родословные книги XVI в. М., 1977. С. 41, 112; Родословная книга князей и дворян российских и выезжих. Ч. 1. М., 1787. С. 179–180.

[122] Власьев Г. А. Потомство Рюрика. Т. 1. Князья Черниговские. Ч. 1. СПб., 1906. С. 27–30. О проблеме «нового потомства» князя Михаила Черниговского в родословных книгах XVI в. см.: Беспалов Р. А. «Новое потомство» князя Михаила Черниговского по источникам XVI–XVII веков (к постановке проблемы) // Проблемы славяноведения. Сборник научных статей и материалов. Вып. 13. Брянск, 2011. С. 63–97; Беспалов Р. А. История Новосильско-Одоевской земли до начала XVI века… С. 63–92.

[123] ПСРЛ. Т. 1. М., 1997. Стб. 482.

[124] ГорскийА.А. Брянское княжество в политической жизни Восточной Европы (конец XIII — начало XV в.) // Средневековая Русь. Вып. 1. М., 1996. С. 76–79.

[125] Первым эту точку зрения высказал Д. Н. Мурзакевич еще в начале XIX в., но оставил ее без должного обоснования (Мурзакевич Д. Н. История губернскаго города Смоленска от древнейших времен до 1804 года. Смоленск, 1804. С. 101; ГолубовскийП.В. История Смоленской земли до начала XV ст. Киев, 1895. С. 187; Горский А.А. Брянское княжество… С. 77, 100, сноска 14).

[126] Поменник Введенської церкви… С. 17.

[127] ГорскийА.А. Брянское княжество… С. 78, 100–101, сноска 25.

[128] ПСРЛ. Т. 2. М., 1998. Стб. 871–874.

[129] Грамоты, касающиеся до сношений Северо-Западной России с Ригою и ганзейскими городами в XII, XIII и XIV веке. СПб., 1857. № 3; Русско-ливонские акты, собранные К. Е. Напьерским. СПб., 1868. № 34. С. 17–18. О датировке см.: Беспалов Р. А. История Новосильско-Одоевской земли до начала XVI века… С. 106–107.

[130] Иноческие имена, если они имеются, в данных синодиках упоминаются особо. Княгиня Анна имеет только мирское имя. Поменник Введенської церкви… С. 17;Зотов Р. В. О черниговских князьях по Любецкому синодику… С. 26, 83–85; Филарет (Гумилевский), архиеп. Историко-статистическое описание Черниговской епархии. Кн. 5. С. 41. № 23.

[131] ПСРЛ. Т. 25. М., 2004. С. 63–64.

[132] Затилюк Я.[В.] Грамота Андрія Боголюбського Києво-Печерському монастирю // Rutheniса. Вип. 7. Київ, 2008. С. 221–225, 234. Имеется еще один, более поздний список той же грамоты князя Андрея Боголюбского, в котором, однако, княгиня Настасья не упоминается (Евгений (Болховитинов), митр. Описание Киево-Печерской лавры с присовокуплением разных грамот и выписок. Киев, 1826. Прибавление. С. 3–10).

[133] Купчинський О.[А.] Акти та документи Галицько-Волинського князівства ХІІІ — першої половини XIV століть: Дослідження. Тексти. Львів, 2004. С. 430–450. Об этих грамотах также см.: Русакова Ю.[М.] Неавтентичні документи Києво-Печерського монастиря: виникнення та поземельний аспект побутування в кінці XVI — першої половини XVII ст. // Просемінарій: Медієвістика. Історія Церкви, науки та культури. Вип. 7. Київ, 2008. С. 167–186.

[134] Мечта о русском единстве. Киевский синопсис (1674). М., 2006. С. 138; ПСРЛ. Т. 2. М., 1998. Стб. 492–493.

[135] Тем самым киево-печерская традиция XVII–XVIII вв. относит существование Свенского монастыря уже к середине XII в.

[136] Чамярыцкі В. А. Беларускія летапісы як помнікі літаратуры. Узнікненне і літаратурная гісторыя першых зводаў. Мінск, 1969. С. 23–27, 156–160.

[137] Пташицкий С. Л. Предисловие // ПСРЛ. Т. 17. СПб., 1907. С. IV; ПСРЛ. Т. 35. М., 1980. С. 132.

[138] Улащик Н.Н. Предисловие // ПСРЛ. Т. 35. М., 1980. С. 12–13; ПСРЛ. Т. 35. М., 1980. С. 179–180. Тот же рассказ содержится в третьем своде белорусско-литовских летописей (по В. А. Чемерицкому) — Хронике Быховца, рукопись которой обрывалась на 1507 г. и была утрачена (ПСРЛ. Т. 32. М., 1975. С. 136–137).

[139] ПСРЛ. Т. 35. М., 1980. С. 95–96, 152–153, 179–180, 200–201, 221–222.

[140] Русина О.В. Украïна п iд татарами i Литвою. Киïв, 1998. С. 47–55.

[141] Kronika polska, litewska, żmódzka i wszystkiéj Rusi Macieja Stryjkowskiego. T. 1. Warszawa, 1846. S. 363–366.

[142] ПСРЛ. Т. 32. М., 1975. С. 36–38, 210–212.

[143] Чамярыцкі В. А. Беларускія летапісы як помнікі літаратуры... С. 153–154.

[144] РусинаО.В. Украïна п iд татарами i Литвою. С. 54–55.

[145] О положении князя Владимира Василковича в гроб 11 декабря сообщается уже под 6797 г., хотя в мартовском исчислении эта дата выпадает на 6796 г. К 6797 г. относится среда 6 апреля, когда его гроб был раскрыт и затем закрыт окончательно (ПСРЛ. Т. 2. М., 1998. Стб. 918–919, 927).

[146] См.: Беспалов Р. А. Сказание о крещении мецнян или о явлении иконы Николы Чудотворца во граде Мценске в 1415 г. // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. 66. СПб., 2019. С. 351–365; Беспалов Р. А. История Новосильско-Одоевской земли до начала XVI века… С. 224–232.

[147] См.: Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 7–8.

[148] ПСРЛ. Т. 20. М., 2005. С. 448, 451–452, 454–455, 459, 462, 463, 465, 467, 474, 552, 575, 605, 614. Вероятно, чествование прп. Сергия Радонежского начиналось с вечерней молитвы 24 сентября (в нашем современном понимании суток). Соответственно, вечерняя молитва 25 сентября посвящалась уже Иоанну Богослову.

[149] Клосс Б. М. Избранные труды. Т. I. Житие Сергия Радонежского. М., 1998. С. 35–36, 372–373.

[150] О датировке вклада Василия III осенью 1524 г. см.: Клосс Б. М. Избранные труды. Т. I. Житие Сергия Радонежского. С. 84–85. В составе миниатюр пелены: Благовещание, Рождество Христово, Зачатие и Рождество Богоматери, Зачатие и Рождество Иоанна Предтечи (Петров А. С. Иконографическая программа пелен Софии Палеолог и Соломонии Сабуровой и их место в убранстве Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры // Церковное шитье в Древней Руси: Сборник статей. М., 2010. С. 236–242).

[151] Степенная книга царского родословия по древнейшим спискам. Т. 2. С. 317–318.

[152] Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 121–122.

[153] Архимандрит Иерофей (Добрицкий) использовал краткую редакцию Свенского сказания, по окончании которой сообщалось о наличии в монастыре трех каменных церквей: в честь иконы Пресвятой Богородицы (должно быть, старая церковь, построенная к 1568 г., а к середине XVIII в. уже очень ветхая), церковь прп. Сергия Радонежского, а также — Успения Пресвятой Богородицы (построена к 1758 г.) (Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 4–5). Однако в других известных нам источниках каменной церкви прп. Сергия Радонежского в монастыре не отмечено. Так, в конце списка Сказания 1773 г. сообщается о существовании здесь Успенской церкви с двумя приделами, построенной «тщанием архимандрита Луки» (наместника Свенского монастыря в 1745–1750 гг., а затем архимандрита Киево-Печерской лавры), церкви Антония и Феодосия Печерских (с трапезой) и двух надвратных церквей — Преображенской и Сретенской (ИР НБУВ. Ф. 306. № 390. Л. 51 об.). Возможно, почитание Сергия Радонежского было установлено в каменной церкви Антония и Феодосия Печерских (построена к 1582 г.), во всяком случае, должно восходить к временам царя Ивана Васильевича.

[154] [Гладышева Е. В., Першин Д. С., Першина Д. С.] Богоматерь Печерская (Свенская)… С. 469. Благодарю Д. С. Першину за консультацию по этому вопросу.

[155] Поменник Введенської церкви… С. 18;Зотов Р. В. О черниговских князьях по Любецкому синодику… С. 26–27; Филарет (Гумилевский), архиеп. Историко-статистическое описание Черниговской епархии. Кн. 5. С. 42.

[156] См.: Беспалов Р. А. История Новосильско-Одоевской земли до начала XVI века… С. 76–77, 120–121, 139–149, 189–190.

[157] Беспалов Р. А. «Новое потомство» князя Михаила Черниговского… С. 93–94; Беспалов Р. А. История Новосильско-Одоевской земли до начала XVI века… С. 89–90.

[158] Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви. Кн. 4. Ч. 1. С. 428–444.

[159] С некоторой натяжкой можно допустить, что в источнике, близком к акту монастырской хроники о событиях 1543–1546 гг., все же имелось имя Мартемьяна, но было неразборчиво, из-за чего в Сказании превращено в «имрк». Однако это не отменяет нашего наблюдения о том, что сам автор-составитель Сказания не знал имени игумена Свенского монастыря.

[160] Буланин Д. М., Колесов В. В. Сильвестр // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Ч. 2. Л., 1989. С. 323–333.

[161] Евсеев И. Е. Описание рукописей… Вып. 2. С. 138–139.

[162] ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. СПб., 1904. С. 230–231, 523–526, 529–532; Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. Л., 1979. С. 32, 80–81; Флоря Б. Н. Иван Грозный. С. 67–72.

[163] Флоря Б. Н. Иван Грозный. С. 84.

[164] См.: Курукин И. В. Жизнь и труды Сильвестра, наставника царя Ивана Грозного. М., 2015. С. 108–134.

[165] Макарий (Веретенников), архим. Митрополиты Древней Руси (X–XVI века). С. 1108–1114.

[166] О датировке рождения Дмитрия (в иночестве Даниила) в Переяславле около 1454–1460 гг. см.: Беспалов Р. А. История Новосильско-Одоевской земли до начала XVI века… С. 316.

[167] Смирнов С. И. Житие преподобнаго Даниила, переславскаго чудотворца, повесть об обретении мощей и чудеса его. М., 1908. С. 6–10.

[168] Степенная книга царского родословия по древнейшим спискам. Т. 2. С. 317–318.

[169] В целом стоит отметить, что еще в XV в. и далее выходцы из Чернигово-Брянской епархии (в том числе из Верхнего Поочья), проживавшие на территории Великого княжества Московского, сохраняли между собой тесные связи, что видно на примере духовенства. В том числе эти связи смыкаются на монастыре прп. Пафнутия Боровского. Может быть, не случайно в 1582 г. и бежавшие от литовского насилия монахи Свенского монастыря искали укрытия именно в Пафнутьевом монастыре (см. приложение 2, л. 367).

[170] Усачев А. С. Степенная книга и древнерусская книжность времени митрополита Макария. М.; СПб., 2009. С. 459–465; Макарий (Веретенников), архим. Митрополиты Древней Руси (X–XVI века). С. 1123–1129.

[171] ПСРЛ. Т. 29. М., 2007. С. 51, 112.

[172] Смирнов С. И. Житие преподобнаго Даниила, переславскаго чудотворца… С. V–XV, 6–7, 16, 51, 60; Степенная книга царского родословия по древнейшим спискам. Т. 2. С. 327–328; Усачев А. С. Степенная книга и древнерусская книжность времени митрополита Макария. С. 189–191.

Приложение 1

 

ИР НБУВ. Ф. 306. № 389 (195)

 

Конволют, состоящий из двух рукописей середины XVI в. в ¼. Бумага с водяными знаками «кабан» — по Н. П. Лихачеву № 1775 (1556 г.), тип № 2989 (1563 г.). В правом верхнем углу листы имеют нумерацию цифрами с 1-го по 9-й, почерком XVIII в.

Переплет поздний. На лицевой стороне обложки в верхней части посередине надпись почерком XVIII в. малороссийской орфографией: «Книжица ѽ зачатїи монастира». В левом верхнем углу и слева посередине наклейки с архивными номерами: «389/195», «389п/195».

На форзаце лицевой стороны обложки в левом верхнем углу пометка карандашом почерком XIX в.: «№ 11/91»; слева внизу пометки черными чернилами почерком XVIII в.: «7268», ниже: «…6», ниже край горизонтальной черты, ниже «…2». Часть бумаги форзаца с этими пометками оторвана[1].

С форзацем лицевой стороны обложки спарен беловой лист, на его обороте внизу имеется надпись черными чернилами: «От явленiя Б(о)гоматерѣ Свѣнскiя 472 года по 1760 годъ». На форзаце задней стороны обложки внизу схожим почерком написано: «1288 года Свѣнскiй м(о)н(а)стир начался строитись». С задним форзацем спарен чистый беловой лист.

Основной текст рукописи написан в середине XVI в. двумя писцами. Первый из них исписал листы 1–7 не ранее, но и не многим позже 9 июня 1566 г. На 1-м листе первая строка заголовка написана вязью. В XIX в. манера последующего за вязью письма определялась архивистами как устав XVI в. О. А. Иванова относит ее к полууставу XVI в.[2], что, по мнению А. И. Груши, которого я благодарю за консультацию, является дискуссионным вопросом. Буквы прямые, убористые, выписаны тщательно. Для выделения заголовка использована киноварь. Ею также начертаны заглавные буквы в начале каждой синтагмы. Имеются знаки пауз, окончания синтагм и периодов. В некоторых случаях разбивка на синтагмы сделана неудачно. На нижнем поле листов 1 об., 2 об. виднеются затертые надписи тем же почерком, повторяющие слова нижних строк этих листов.

Второй писарь исписал листы 8–9 не ранее, но и не многим позже 30 июля 1567 г. О. А. Иванова относит этот почерк к скорописи XVI в. Также его можно определить как беглый полуустав. Буквы чуть крупнее, они приобрели небольшой наклон и округлость, использовано более толстое перо, что делает почерк более размашистым. Киноварь не применялась. Имеются знаки пауз, но уже нет знаков окончания синтагм и периодов.

На нижнем поле листов 1, 7 об. имеется надпись XVI в.: «к҄г» (число 23). На листе 1 нижняя часть этих букв срезана при обрезке полей. Очевидно, так указан номер тетради, которая была изъята из более объемной книги (кодекса). Прежние парные листы тетради были разъединены. Новые пары листов 1–2, 3–4, 5–6 по внутренним полям склеены между собой полосками бумаги, и прошиты через них нитями к корешку. В конце листа 6 об. фраза не окончена, что говорит об утрате дальнейшего текста. Если в тетради «к҄г» было восемь листов, то из нее изъят один лист, обозначим его X. Прежде последний лист тетради, теперь это 7-й нумерованный лист, склеен со спаренными листами 8–9, а через склейку листы 7–8–9 прошиты к корешку. В конце листа 9 об. последняя фраза не окончена, что также говорит об утрате последующего листа или листов с продолжением текста, обозначим их Y. На схеме показана брошюровка частей конволюта до (см. сверху) и после (см. снизу) настоящего переплета. Пунктиром показаны склейки.

 

1 2 3 4 5 6 Х 7 8 9 Y

 

Схема брошюровки листов конволюта

Все листы конволюта XVI в. пробиты насквозь отверстием с рваными краями, которое расположено чуть ниже и правее центра. Обложка и беловые листы отверстием не затронуты, следовательно, до устроения настоящего переплета обе части конволюта уже некоторое время находились вместе.

Некогда рукопись была развернута, верхний угол листов 7–9 намок, отчего на них остались большие пятна. На соседнем беловом листе порча от влаги гораздо меньше. На листах 1–6 таких пятен нет. Наружные поля нумерованных листов проклеены полосками бумаги при реставрации, на них существенных пятен от влаги не имеется.

Время устроения переплета можно уточнить. На форзаце лицевой стороны обложки обнажилась бумага, исписанная характерным для конца XVII — начала XVIII в. почерком. Такие же буквы виднеются в обнажении задней стороны обложки и на склейках листов. Из надписей на склейках между листами 1–2, 5–6, 7–8 можно составить фрагмент текста, во второй и третьей строках которого читается: «[брянс]кои площаднои подяч[ии]», «[…]тѣевъ и руку прил[ожил]» (Рис. 1). Перед нами удостоверительная (нотариальная) запись на частноправовом акте. Поскольку с 1701 г. прежние площадные стали называться подьячими крепостных дел, то запись на склейках следует датировать концом, возможно, последней четвертью XVII в. Очевидно, к моменту уничтожения частноправовой акт успел утратить свою актуальность. Поэтому использование его бумаги для переплета и сам переплет следует относить ближе к середине XVIII в., возможно, именно к 1760 г. В этом году, 20 июля, наместником Свенского монастыря был назначен Ираклий Лятошевич, ранее бывший соборным старцем Киево-Печерской лавры[3]. Вероятно, памятные записи на беловых листах переплета сделаны при нем. Затем, 6 мая 1768 г., в год 480-летия явления Печерской иконы Божьей Матери под Брянском, по специальному предписанию свенский иеромонах Иустин отослал книгу в Киево-Печерскую лавру[4].

 

Рис. 1. Фрагмент надписей на склейках

Кроме описанных выше надписей XIX в. имеются и другие. На нижнем поле нумерованных листов надпись середины XIX в.: [1:] «1863 г. При-»; [2:] «над-»; [3:] «ле»; [4:] «житъ»; [5:] «Биб»; [6:] «лiо»; [7:] «текѣ»; [8:] «Кiево-Печерскiя»; [9:] «Успенскiя Лавры».

Между листами 3 об. и 4 на нижнем поле наклейка, на которой напечатано в две строки: «СКАЗАНIЕ О ЗАЧАТIИ СВѢНСКАГО МОНАСТЫРЯ ВЪ г. БРЯНСКѢ»; «РУКОПИСЬ уставная XVI ВѢКА».

В 1906 г. Сказание по данной рукописи было опубликовано И. Е. Евсеевым, сделано это с заменой устаревших букв алфавита на современную ему орфографию[5]. В настоящей публикации текст печатается с сохранением старой орфографии. В начале листов (страниц) в квадратных скобках указывается их номер. В таких же скобках по возможности реконструирован утраченный текст. Выносные буквы, в том числе паерок, вносятся в строку и выделяются курсивом. Опущенные буквы раскрываются в круглых скобках. Текст по смыслу разбит на слова, предложения и абзацы, расставлены знаки препинания. Также печатаются оригинальные знаки препинания: «ң» — знак паузы или разделения значимых частей фразы; «ҥ» — знак окончания синтагмы или фразы, как ее понимал переписчик; «Ҥ» — знак окончания периода в тексте. Киноварь на листах 1–7 и заглавные буквы на листах 8–9 выделяются полужирным шрифтом. В сносках отмечаются утраты текста и значимые разночтения со списком 1641/42 г.

 

 

[Л. 1] Сказан iє ѽ зачатиi[6] Пр(е)ч(и)стые[7] Печеръскые ң i великыхъ чюд(о)творъцов Ѡнътонiе и Феѽдосиє Печеръских Свинскаго манастырѧ въ градє Брѧнскѣ, пѧт(ь) поприщь ѿ града на низ Десъны рекы. ҥ Ҥ

 

Перъвое знаменiе послѣд[ств]ҕет[8] семү бывъшемҕ чюдесi, ң написано быс(ть) на чюдотворъном ѡбразѣ ҕ Пр(е)ч(и)стои въ съвитъкѣ. ҥ[9]

В лѣто ҥ ҂җ҃ и семсотное ң ч҄җ ң ѽкладывана быс(ть) сѧ икона бл(а)говѣръным великимъ кн(ѧ)ҙѧм Романом ң Михаиловичѧм ң Черъниговъскым ң и бл(а)говѣръною [Л. 1 об.] великою кнѧгинею Настасею, ҥ м(е)с(ѧ)ца сентѧбърѧ въ к҄җ[10], на памѧть с(вѧ)т(о)го ап(о)с(то)ла Iѡанъна Б(о)гослова. ҥ

Тои ж(е) бл(а)говѣръныи кнѧз великии Роман Михаилович, ң живҕще емҕ въ то въремѧ въ своеи ѡдчинѣ въ градѣ Брѧнскѣ, ң по[11] Б(о)жiю изволенiю ѡтемнеша ѡчима ң и слышащҕ ж(е) емҕ чюдеса бываем[аѧ][12]исъцѣленiе ң ѿ чюдотъворнаг(о) ѡбраҙа Пр(е)ч(и)стые Печ(е)р(с)кые и великих чюдотъворъцов Ѡнътоние и Феѡдосiѧ Печеръских, ң и ж(е) есть въ Киевѣ въ Печеръском манастырѣ. ҥ И нача кнѧз великии помышълѧти посълати въ Печеръскои манастырь посъла съвоег(о) по чюд(о)творъныи ѡбраҙъ [Л. 2] и м(и)л(о)стинү аръхиманъдритү зъ братею тако и сътъвори. ҥ

И приде посланныи ж(е) въ манастыр ң и въдасть ѿ кн(ѧ)ҙѧ[13] аръхимандритү и братии[14] м(и)л(о)стинү ң и пъросиша Пр(е)ч(и)стые чюдотъворнаг(о) ѡбраҙа ң кн(ѧ)ҙю[15] Романѵ Михаиловичю на исцѣленiе. ҥ Аръхимандрит же сотвориша съвѣт зъ братею ң и не ѡстав[иш]а[16] прошенiє кн(ѧ)же[17] и ѿпҕст[и][18] чюд(о)творн[ои][19]ѡбраз и послаша с(вѧ)щ(ен)н(и)ка своег(о) съ посланъным. И попълы[20] в ладх рекою Десною къ горѣ ко градү Брѧнъскү ҥ с радостiю великою. И приплыша пр[о]тивү[21] реки Свини, ҥ i сташа лад(и)ѧ на единомъ месте среди реки Десны, ң [Л. 2 об.] гърѣбъци ж(е) не могҕща зъгрести ни вгорѣ, ни въниз. ҥ Посланъныи ж(е) реч(е): «Ѡблѧжемо нощ(ь) сiю здѣ въ Свини рѣце». Лад(и)ѧ же поидоша съ мѣсъто и присъташа ко брегҕ на деснои странѣ. ҥ И пребыша нощ(ь) тү, на ҕтрие ж(е) восъташа и поидоша на ладию, восхотѣ помолитис(ѧ) Пр(е)ч(и)стои чюдотворънои, итти въ пүть съвои. ҥ И [не ѡ]бретоша[22] ѡбраҙа Преч(и)стои на ла[дие][23]. Посъланъныи ж(е) со дрѫжиною[24] начаша скоръбѣти и слезы излиѧти, ҥ искати по горам и по дебрем и по пүстыни. ҥ И, преѣхавъ за Деснү рекѫ противъ Съвини реки, и поидоша по горам. ҥ И ѡбретоша Пр(е)ч(и)стые чюдотворнои ѡбраз, стоѧща [Л. 3] на дѫбѣ высоцѣ межѫ вѣтии. ҥ Ѽни ж(е) не съмѣша коснҕтис(ѧ) сънѧтiю.

И посълаша вѣстъника къ великомҕ кн(ѧ)зю Романү Михаиловичю ң исъповѣдати бывъшеє чюдо Пр(е)ч(и)стые Б(огороди)цы чюд(о)творъные. ҥ Вѣстъникъ ж(е), пришед, возъвести великомҕ кн(ѧ)зю[25] все по редҕ. ң Кн(ѧ)з великии ж(е), ң ҕслышавъ ѿ вѣстьника таковое чюдо, съко[ро][26] въсъпрѧнүв с одра своего с радости[ю в]еликою[27]. ҥ Iи пролиѧша слеҙы, и повелѣ въскорѣ звонити ҥ по всѣм Б(о)жiим ц(е)рквамъ, по въсемҕ градҕ, и собратис(ѧ) соборү въсемү: ң еп(и)с(ко)пҕ ң и архимандритомъ, и iгҕменом, и с(вѧ)щ(ен)н(и)ком, i диѧкономъ, и въсемү народҕ града тог(о) ң ѿ мала [Л. 3 об.] и до велика, ң и ѡкр(е)стъ его всѣм людемъ живҕщим. ҥ

И поидоша пѣшъ ң кнѧз великии Роман Михаилович и еп(и)с(ко)пъ, и аръхимандриты, и игҕмены, и и[28] с(вѧ)щ(е)нникы, и диѧконы, и въси людие града тог(о) ѿ мала и до велика со свещами и с кандилы. ҥ И гдѣ же стоѧша Пр(е)ч(и)стые чюд(о)творъные ѡбраз на дрѣве, ң и приходѧщѫ ж(е) [им][29] ң близ мѣста того. ҥ Кн(ѧ)зь велик[ии ж(е)][30] Роман Михаиловичь воздохнҕвъ изъ глѫбины с(е)рдца своег(о) со слеҙами и реч(е): ҥ «Ѽ, Пречюднаѧ Вл(а)д(ы)ч(и)це Б(огороди)це, М(а)ти Х(ри)с(т)а Б(о)га н(а)шег(о), ң даи же ми, Г(о)с(по)же, прозренiе ѡчима и ҕзрѣти свѣт и твои чюдотъворъныи ѡбраз. ҥ Єлика въдале ҕзрю с мѣста сего на въсѣ че [Л. 4] тыре страны, ҥ талико и придам къ домѫ твоемҕ и созижду, Г(о)с(по)же, храм и ѡбител(ь), гдѣ ж(е) ты возлюби мѣста». И въ тои ж(е) час ҕвидѣша[31] мало стезю предъ собою. ҥ И повѣле на том месътѣ кр(е)стъ поставит(и), ң и по сѧ въремена на том мѣсте кр(е)стъ. ҥ И ѿ тог(о) мѣста прiидоша къ дрѣвҕ, на нем же стоит чюдотворънаѧ икона. ҥ Кн[ѧ]з [ве]ликiи[32] же возопи вели гл(а)сом: ң «Ѽ, Пр[(е)ч(и)ст]аѧ[33] Вл(а)д(ы)ч(и)ца Г(о)с(по)же Д(ѣ)во Б(огоро)д(и)ца, ҕслыши глас м(о)л(и)твы моеа со слезами». ң Гл(аголю)ще: «Даи ж(е) ми, Г(о)с(по)же, прозрѣние ѡчима моима». И[34] съборъ и всѣ людие тако ж(е) молѧщес(ѧ) єдинеми ҕсты. ҥ И въ тои час прозрѣша кнѧз великии Роман Михаилович, ң ноипач(е) ҏснѣиша и пе [Л. 4 об.] ръвых ѡчеи. И повелѣ еп(и)с(ко)пҕ и аръхимандритом, игҕменом и въсемҕ причтҕ ц(е)рк(о)вномҕ ҥ снѧти зъ древа ѡбраз Пр(е)ч(и)стые чюдотворъны. ң И приложишас(ѧ) и целова Пр(е)ч(и)стые чюд(о)творъны ѡбраз и нача молебны пѣти. ҥ

По ѿпѣтии ж(е) нача сам кнѧз великии Роман Михаилович своима рҕкама на храм Б(о)жiи Преч(и)стои бре[в]ъ[н]а[35] рҕбити и всѣм людем повелѣ т[а]кожде[36]. ҥ И соверъшив храм въскорѣ ҥ во имѧ Пр(е)ч(и)стые Вл(а)д(ы)ч(и)ци н(а)шее Б(огороди)цы, ч(е)стнаг(о) и славнаг(о) Еѧ Ҕспенiе. ҥ И, ѡс(ве)щавъ, повѣле слҕжитi собором б(о)ж(е)ственҕю литоѵръгѣю и ѿправивъ въсе по редҕ с(вѧ)тое пѣниє. ң I огради манастыръ ҥ и постави [Л. 5] ша игҕмена и повелѣ братию собирати, и дав довольно злата и сребъра на созиданiе манастырѧ. ҥ Потомъ же поидоша во град с радостию великою. ҥ И нача манастыр строити, и чюдотворънҕю иконү ҕкрасив, ѡблажи златом единым и сребром. ҥ

И ѿтолѣ и до н(ы)нѣ великаѧ м(и)л(о)сть и исъцѣленiе бывает ѿ ч[ю]до[т]ворънаго[37] ѡбраза Пр(е)ч(и)стые всѣм п[р]иходѧщим[38] с вѣрою. ҥ И мъножестъва плененых ѿ безвѣрных изъбавълѧет и съвобождаетъ, те ж(е) плененые людие, приходѧща, молѧщес(ѧ) и работающе въ манастырѣ по ѡбѣщанiю своемҕ. ҥ Тако бысть и до сего днѧ. ҥ И на коем же [Л. 5 об.] древѣ сътоѧ Пр(е)ч(и)стые ѡбраз, на предреченъном мѣсъте, ҥ и то древо съ вѣтьемъ и с коренiемъ раҙотроша пилами, ѡви на иконы на писмо, ң ѡви на крѣстъ. ҥ

Многҕ ж(е) въремени минҕвшү, ѡкладҕ чюд(о)творнаг(о) ѡбраза ҙълато и съребро ѡбламишас(ѧ). ҥ I тог(о) же манастырѧ Свинскаго игҕмен ҥ iм(ѧ)р(е)кҥ зъ братею в[оз]ъвѣстиша[39] г(о)с(ү)д(а)рю великомѫ кн(ѧ)зю [Iв]анү[40] Василевичю въсеѧ Рүси самодеръжъцѫ съ моленiемъ великим, чтоб г(о)с(ү)д(а)рь повелел ѡклад ҕ Пр(е)ч(и)стые чюдотворные[41] передѣлати. ҥ А г(о)с(ү)д(а)рю тогда еще сҕщү мъладү. ҥ И вълажiсѧ Пр(е)ч(и)стаѧ г(о)с(ү)д(а)рю въ с(е)рдце бл(а)гүю мысль. ҥ Скора г(о)с(ү)д(а)рь повеле Пр(е)ч(и)стые [Л. 6] чюдотворъные ѡбраз принести къ себѣ въ ц(а)рствҕющи(и) град Москвү. ҥ И помоливсѧ г(о)с(ү)д(а)рь Пр(е)ч(и)стои, въскорѣ повелѣ ѡклад предѣлати. ҥ И еще г(о)с(ү)д(а)рь повѣле зълато и съребъра, и жемчюгѫ, и каменiе драгаго прибавити къ старому ѡкладү. И дѣлахѫ мастеры по трi лѣта. ҥ И ҕкрасивъ г(о)с(ү)д(а)рь чюдотворныи ѡбраз Пр(е)ч(и)стые Б(огороди)ци [и][42], пѣвъ молебъны, ѿпҕсъти Пр(е)ч(и)стые[43] ѡбраз въ манасътыръ Съвинесъкъ[44]. ҥ

Давъ г(о)с(ү)д(а)рь м(и)л(о)стинҕ и рүгѫ гадовҕю, ҥ i грамоты таръханъные на ҕтверьженiе манастырю. ҥ И ѡбъщее жит(и)е повелѣ г(о)с(ү)д(а)рь ҕстроити старъцѫ Iевү Комынинү по ег(о) челобит(и)ю. ҥ И Пр(е)ч(и)стою [Л. 6 об.] м(и)л(о)стию i великих чюдотворъцовъ Ѡнътонiе и Феѡдосiѧ Печ(е)рьских ҥ строишасѧ ѡбител, и бъратие собрашас(ѧ) чисълом ң до ң о҃[45]. ң И соборы ц(е)рк(о)вные, и слүжбы ң въседневъные исполънишас(ѧ), ң ҏк(о) же и в прочиих с(вѧ)тых великих ѡбителех. ҥ

И молѧт въсем(и)л(о)стиваг(о) Б(о)га и Пр(е)ч(и)стүю Его М(а)т(е)рь, и чюдотворъцов, и всѣх с(вѧ)тых ҥ ѽ здравiи [г(о)с(ү)д(а)р]ѧ[46] н(а)шег(о) бл(а)гочестиваг(о) ц(а)рѧ i великог(о) кн(ѧ)зѧ[47] Iвана Василевичѧ въсеѧ Рүсi самодержца[48], ҥ и ѡ ег(о) бл(а)гочестиваи ц(а)р(и)ци великои кн(ѧ)г(и)не М(а)рьи[49], ҥ i ѡ ег(о) г(о)с(ү)д(а)ри б(о)годарованъных чѧдех, ѡ ц(а)р(е)вiчах кн(ѧ)зѧ Iвана и кн(ѧ)зѧ Ѳедора Iвановичах[50], ҥ и за кн(ѧ)ҙѧ Владимера Ѡндрѣевич(а), и ѡ кн(ѧ)гине, и чад их, ҥ и за архiеп(и)с(ко)па […][51]

 

[Л. 7] Лѣта ң ҂з҄о ң д҃ ң -гѡ ң маѧ ң въ ң ѳ҅i[52], ң на памет с(вѧ)т(а)го с(вѧ)щ(е)нном(ү)ч(е)н(и)ка Патрекѣҏ Прҕскаго, ң почат быс(ть) ровъ копати на ц(е)рк(о)въ Пр(е)ч(и)стые Печерьскiе ң i великих чюдотворъцовъ Анътониѧ ң и Ѳеѡд(о)сиѧ Печеръских Свинскаго манастырѧ. ҥ Ҥ Того ж(е) м(ѣ)с(ѧ)ца ң въ ң к҄а[53], ң на памѧт равъноап(о)с(то)лъ ц(а)рѧ Костенътина и матери ег(о) Елен[ы][54], почеты съваи бити на под(о)шъво[ѵ ҥ][55] Ҥ Того ж(е) м(ѣ)с(ѧ)ца ң въ ң к҄з[56], ң на памет с(вѧ)т(а)го с(вѧ)щ(е)нном(ү)ч(е)н(и)ка Ѳерапонта, почали бҕт бүтити на под(о)шве под ц(е)рковъ. ҥ Ҥ

Июнѧ ң въ ң ѳ҃ ң д(е)н[57], на всѣх с(вѧ)тых ң и на памѧт иже во с(вѧ)тых ѿца н(а)шего Кирила аръхиеп(и)с(ко)па Алеѯандрѣискаг(о) ң и въ тои [Л. 7 об.] же д(е)нь на памѧт пр(е)п(о)добнаго ѿца н(а)шег(о) Кирила Белозеръскаго новаг(о) чюдотворъца, ѡбложена быс(ть) Пр(е)ч(и)стые Печеръские ц(е)рк(о)въ, ң а под ҕглами многих мощеи Печеръскаго манастырѧ Пр(е)ч(и)стые из Киева. ҥ Ҥ

А ѡбложена быс(ть) ң при бл(а)говѣръномъ и бл(а)гочестивым ц(а)ремъ великимъ кн(ѧ)зе Ив[ано]м[58] Васильевичем въсеѧ Рҕси, ң при бл(а)г[ов]ѣрънои[59] ц(а)р(и)це великои кънегине Мар(ь)е ң и при бл(а)говѣрных ц(а)р(е)вичех — ц(а)р(е)виче Iване и ц(а)р(е)виче Ѳеѡдоре, ҥ и прес(вѧ)щ(е)нно[60] еп(и)с(ко)пе Семиѡне Съмоленъским ң и Брѧнъским, ҥ i при iгҕменѣ Серъгiе, ң iже ѡ Х(ри)с(т)е з братею. А дѣлал мастер Гаврiло Дъмiтреев сын Макова, тверитин[61]. ҥ Ҥ

 

[Л. 8][62] Лѣта ҂з҃ ң о҄е -го ң июл(я) ң въ ң к҄и д(е)н[63], на паметь с(вѧ)тыхъ ап(о)с(то)лъ Прохора и Никонора, и Тимона, и Пармена, ң дѣлали ц(е)рьковь каменү ң Пр(е)ч(и)стыѧ Свинъскаг(о) моностырѧ ң прi игүмене Серъгеи. ң И по грехомъ на тотъ д(е)нь въ въторыи час дни ѡбломилъсѧ мостъ с к[а]менемъ[64] и с кирпичом, ң сверхү [до зе]мли[65] шесть сажен ѳрѧзскыхъ, ң да тү ж(е) на том мостү ѡбломилсѧ Тихон, старецъ, бывшеи игүменъ того монастырѧ, а с ним ѡбломилос(ѧ) шестьнадесѧть ч(е)л(овѣ)къ ң церъковных мастеровъ [Л. 8 об.] каменьщиковъ ң и дѣлавъцавъ, каторыѧ носили въверхъ камень и киръпичь, и малыѧ робѧта, которыѧ носили водү ң и известь къ ц(е)рковнамү дѣлѹ. ң И старца игүмена бывшаго Тихона изгнетоша, ң ѡсыпашае его камен и кирп[ич]ь[66] по поѧсъ стоѧчег(о), а тѣх [всѣх][67] штинадесѧть ч(е)ловѣкъ ц(е)рковных мастеровъ и дѣлавцавъ, ң и малых робѧтъ ң ѹ ѡ всих главы испробиша, ң а ү иных скүл(ь)е испробиша, и самих изгнетоша, ң а иным рүки и ноги переломаша. ң [Л. 9] И Б(о)жьимъ м(и)л(о)с(е)рдьемъ ң и м(о)литвами Пр(е)ч(и)стые Печеръские ң Вл(а)д(ы)ч(и)цы н(а)шеѧ Б(огороди)це Пр(и)сно Д(ѣ)вы Мариѧ ң и пр(е)п(о)д(о)бных и бог(о)носных ѿ(е)цъ н(а)шихъ ң Ѡнтоние и Ѳеѡдосиѧ Печеръских Свинъскаго моностырѧ, бывшаг(о) игѹмена старца Тихона и тѣх всѣх ѹбивш[и]х[с]ѧ[68] людеи въ ц(е)ркви ң ни едина[г]о[69] ихъ ң см(е)ртною ѧзвою не ҍѧзвиша, ң ѡвии ѹбившаѧсѧ ң сами изъ ц(е)ркви изыдоша, ѽвiихъ ж(е) изведоша, ң а иныхъ из ц(е)ркви изнесоша. ң А камень и кирпичь въдребезги изби [Л. 9 об.] шася. ң

И того ж(е) м(ѣ)с(ѧ)ца ң и(ю)л(я) ң въ ң л҃ д(е)н[70] ң игүменъ Сергеи повелѣлъ тот камень и кирпичь ң и збившиисѧ весь из ц(е)ркви вычистить, ң и повелѣл его изсыпати вес(ь) под оврагъ, ң а в ц(е)рковноѧ дѣла тѣмъ кирпичомъ и каменемъ ң не бл(аго)с(ло)вилъ никатораг(о) дѣла ц(е)[р]ковнаго[71] дѣлати. ң И таг(о) д[ни][72], пѣвъ молебны въверхү над ѡлтаремъ. ң И светивъ водү и кропивъ стѣны ц(е)рковныѧ ң и кр(е)стомъ ѡсенивъ, ң и бл(аго)с(ло)вилъ ц(е)рковных мастеровъ ң и дѣлавъцавъ ц(е)рковь дѣлати, ң аки […][73]

 

 

Приложение 2

 

ИР НБУВ Ф. 8. № 123 (75). Л. 358 — 368 об.

 

По описанию С. И. Маслова, «Сказание о зачатии Свинского монастыря, что в Брянске» находится в конце сборника из собрания М. О. Судиенко, состоящего из 372 листов в ¼ и написанного севернорусской скорописью XVII в. Сборник имеет переплет из досок, обтянутых кожей и также содержит в себе: 1) родословцы великих князей и бояр русских; 2) десятню денежной раздачи окольничего князя П. И. Татева и дьяка Сапуна Абрамова детям боярским Московского уезда 7086 (1577/78) г.; 3) верстальную десятню детей боярских того же Московского уезда 7094 (1585/86) г. верстанья боярина князя И. В. Сицкого и дьяка Василия Шарапова; 4) разрядную книгу 7090–7135 (1581/82–1626/27) гг.[74]

Состав рукописи на листах 358 — 368 об. необходимо уточнить. Она написана одним почерком, скорописью XVII в. Текст «Сказания о зачатии Свенского монастыря» читается на листах 358 — 361 об. В конце него имеется памятная запись, которая датирует список 7150 (сентябрьским 1641/42) г. На листах 362–368 содержатся статьи монастырской хроники о событиях: 1543–1546, 1566–1568, 1579–1582, 1582–1583 гг.

Текст Сказания и монастырской хроники печатается с сохранением старой орфографии. В начале листов (страниц) в квадратных скобках указывается их номер. Выносные буквы вносятся в строку и выделяются курсивом. Опущенные буквы раскрываются в круглых скобках. Текст по смыслу разбит на слова, предложения и абзацы, расставлены знаки препинания. В сносках отмечаются пропуски слов и значимые разночтения со списком 1566–1567 гг. Отдельные перестановки слов, не влияющие на содержание (такие как «реки Десны» — «Десны реки»), не отмечаются.

 

 

[Л. 358] Сказание о зачатиi Пре(чи)стѣи Б(огоро)д(и)цы Печерския и великих чюдѡтворцовъ Антония и Ѳеодѡсия Печерских Свинского м(о)н(а)ст(ы)ря, что во Брянске, пять поприщ от града на низ Десны реки[75]

 

Лѣта ҂җѱ҄чҗ ѽкладывана бысть ся икѡна бл(а)говѣрнымъ великимъ кн(я)зем Романом Михаилѡвичом Черниговъскимъ и бл(а)говѣрною великою кн(я)г(и)нею Настасею, м(е)с(я)ца сенътября въ к҄җ де(нь)[76], на память с(вя)т(о)го ап(о)с(то)ла Иѡанна Б(о)гослѡва.

Тои же бл(а)говѣрныи великиi кн(я)зь Рѡман Михаилович, живүщү емү в вотчине своеи в то время во граде Брянске, по Б(о)жию изволению отемнѣша очима и слышащү же емҍ чюдеса бываемаяисцѣление[77] чюдѡтворнаго образа Пре(чи)стѣи Б(огоро)д(и)цы Печерския и великих чюдѿворцов Антония и Ѳеодосия Печерских, иж(е) есть в Киевѣ в Печерскомъ м(о)н(ас)т(ы)рѣ. И нача кн(я)зь великиi помышляти [Л. 358 об.] послати в Печерскои м(о)н(ас)т(ы)рь посла своего по чюдотворнои образ и м(и)л(ос)тиню архима(нд)ритү з братьею тако и сотвори.

И прииде посланныи же в м(о)н(ас)т(ы)рь и вдасть от великого кн(я)зя архима(нд)ритү з братьею м(и)л(ос)тиню и просиша Пре(чи)стые Б(огоро)д(и)цы чюдотворног(о) образа великомү кн(я)зю Романү Михаиловичю на исцеление. Архима(нд)рит же сотвориша совѣт з братьею и не оставиша прошения великого кн(я)зя и отпүстиша чюдотворнои образ и послаша священника своего (с) посланым. И поплыша в лодиях Десною рекою к горе ко градү Брянскү с радостию великою. И приплыша противү реки Свини, и сташа лод(и)я на единем мѣсте среди Десны реки, гребцы же не могүще згрести ни к горе, ни вниз. Посланныи же реч(е): «Обляжи нощь сию здѣ въ Свине рецѣ». Лодия же поидоша с мѣста и пристүпиша ко брегү на деснои странѣ. И пребыша нощь тү, на үтрие ж(е) восташа и поидоша на лод(и)ю, восхотѣ помолитис(я) [Л. 359] Пр(е)ч(и)стые Б(огоро)д(и)цы чюдотворнои, итти в пүть свои. И не обрѣтоша образа Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы на лод(и)ѣ. По(с)ланныи же со дрҍжиною своею начаша скорбѣти и слезы излияти и искати по горам и по дебрям и по пүстыни. И, переѣхав за Деснҍ рекҍ против Свини реки, и поидоша по горам. И обрѣтоша Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы чюдотворнои образ, стояще на дүбе высоце меж вѣтвиi. Они же не смѣша коснүтися снятию.

И послаша вѣстника к великомү кн(я)зю Романү Михаиловичю исповѣдати бывшее чюдо Пр(е)ч(и)стые Б(огоро)д(и)цы чюдотворные. Вѣстник же, пришед, возвѣсти великомү кн(я)зю все по рядҍ. Кн(я)зь великиi же, ҍслышал от вѣстника таковое чюдо, скоро воспрянүв с одра свѡегѡ с радостию великою. И пролияша слезы, и повелѣ въскоре звонити по всѣмъ Б(о)жиiм церквам, по всемү градү, и собратися соборү всемү: епископү и архима(нд)ритом, и iгүменом, и священникомъ, и дияконом, [Л. 359 об.] и всемү народү града тово от мала и до велика, и окр(е)стъ егѡ всѣмъ людем живүщим.

И поидоша[78] кн(я)зь великиi Роман Михаилович и еп(и)с(ко)пъ, и архима(нд)риты, и игүмены, и священники, и дияконы, и вси людие града того от мала и до велика со свѣщами и с кандилы. И гдѣ же стояще Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы чюдѡтворнои образ на древѣ, и приходящү же им близ мѣста того. Кн(я)зь великиi же Романъ Михаилович воздохнҍв из глүбины сердьца своего со слезами i реч(е): «Ѽ, Пречюдная Вл(а)д(ы)ч(и)це Б(огоро)д(и)це, М(а)ти Хр(и)ста Б(о)га нашего, даи же ми, Г(о)с(по)же, прозрѣние очима и үзрѣти свѣт и твои чюдотворнои образ. И елико в домү[79] үзрю с мѣста[80] на всѣ четыре страны, толико и предам к домү[81] и созиждү, Г(о)с(по)же, храм и обитель, гдѣ же ты возлюби мѣсто». И в тои час үвидя стезю малү пред собою. И повелѣ на том мѣсте кр(е)стъ поставити, и по ся времена на том мѣсте кр(е)стъ стоит. И от тог(о) мѣста приiдоша к дрѣвү, на нем же стоит чюдотворная икона. [Л. 360] Кн(я)зь великиi же возопи гласом велиим: «Ѽ, Пре(чи)с(т)ая Г(о)с(по)же Вл(а)д(ы)ч(и)це Д(ѣ)во Б(огоро)д(и)це, үслыши глас м(о)л(и)твы моея со слезами». Гл(агол)юще: «Даи же ми, Г(о)с(по)же, прозрѣние очима мѡима». И вес(ь) собор и вси людие тако же молящеся единеми үсты. И в тои час[82] кн(я)зь великиi Роман Михаилович, наипаче ҏснѣиша и первых очеи. И повелѣ еп(и)с(ко)пү, архима(нд)ритом и iгүменом, и всемү причтү церкѡвномү сняти з древа образ Пр(е)ч(и)стые Б(огоро)д(и)цы чюдѡтворнои[83], и нача молебны пѣти.

По отпѣтиi же начат самъ кн(я)зь великиi Роман Михаилович своима рүкама на храм Б(о)жиi Пре(чи)стые Б(огоро)д(и)цы бревна рѡнити и рүбити и всѣмъ людемъ повелѣ такожде. И свершивъ храм въскоре во имя Преч(и)стые Вл(а)д(ы)ч(и)цы нашея Б(огоро)д(и)цы, честнаго и славнаго Ея Үспения. И, освещав, повелѣ слүжити собором б(о)жественнүю литоргию и отправив все по рядү с(вя)тое пѣние. И огради м(о)н(а)ст(ы)рь и поставиша игүмена и повелѣ братию собрати, и дав довольно злата и сребра на создание м(о)н(а)ст(ы)ря. Потом же поиде во град [Л. 360 об.] с радостию[84]. И нача м(о)н(а)ст(ы)рь строити, и чюдотворнүю иконү үкрасивъ облѡжив златом единым и сребромъ.

И оттоле и до н(ы)нѣ велика милость и исцеление бывает от чюдѡтворнаго образа Пре(чи)стые Б(огоро)д(и)цы всѣмъ приходящимъ с вѣрою. И множество иноплеменных[85] от безвѣрных избавляет и свобожаетъ, тѣ же плененные люди, приходяще, молящеся и работаша в м(о)н(а)ст(ы)рѣ по обѣщанию своемү. Тако бысть и до сегѡ дни. И на коем же древѣ стоя Пре(чи)стыя образ, на преждереченном мѣсте, и то древо с вѣтвием и с корениемъ разотроша пилами, ови на иконы на писмо и ови на кресты.

Многү же времени минүвшү, окладү чюдѡтворного образа злато и сребро обломаша[86]. И того ж(е) м(о)н(а)ст(ы)ря[87] игүмен им(я)р(е)кз братею возвѣстиша великомү г(о)с(ү)д(а)рю кн(я)зю[88] Iванү Васильевичю всеа Рҍсиi самодержцү с молением великим, чтоб г(о)с(ү)д(а)рь повелѣл оклад ү Пре(чи)стыя чюдотворныя иконы передѣлати. А г(о)с(ү)д(а)рю еще тогда [Л. 361] сүщү младү. И вложися Пре(чи)стая г(о)с(ү)д(а)рю в сердъце бл(аг)үю мысль. Скоро г(о)с(ү)д(а)рь повелѣ Преч(и)стыя чюдѡтворнои образ принести к себѣ во ц(а)ръствүющиi град Москвү. И помолися г(о)с(ү)д(а)рь Пре(чи)стои, г(о)с(ү)д(а)рь[89] въскорѣ повелѣ оклад передѣлать. И еще г(о)с(ү)д(а)рю[90] злата и сребра, и жемчюгү, и камения драгаго прибавити к старомҍ окладҍ. И дѣлали мастеры по три лѣта. И үкрасив г(о)с(ү)д(а)рь чюдотворнои образ Пре(чи)стые Б(огоро)д(и)цы и, пѣв молебны, отпүсти Пре(чи)стыя образ в м(о)н(а)ст(ы)рь Свинескъ.

Дав г(о)с(ү)д(а)рь милостыню и рүгү годовү(ю), и грамоты тарханные на үтвержение м(о)н(а)ст(ы)рю. И общежитие г(о)с(ү)д(а)рь повелѣ үстроити старцү Иевү Камынинү по ево челобитью. И Пре(чи)стые м(и)л(о)стию i великих чюдотворцов Антония и Ѳеодосия Печерских строишася обитель, и братия собрашася числом до семидесят. И собор(ы) церковныи, и слүжбы повседневные исполнишася, ҏко ж(е) и в прочих св(я)тых великих обителе(х).

И молят всем(и)л(о)стиваг(о) Б(о)га и Пре(чи)стүю Его Матер(ь), и чюдотворцов, и всѣх св(я)тых о здравиi[91] [Л. 361 об.] бл(а)гочестиваг(о) ц(а)ря i великого кн(я)зя Iвана Васильевича всеа Рүсиi самодержца, и о его бл(а)гочестивои ц(а)р(и)це и великои кн(я)г(и)не Настас(ь)е[92], и о ег(о) г(о)с(ү)д(а)ря б(о)годарованных чадѣх, о ц(а)ревиче(х) кн(я)зе Iване Iвановиче и кн(я)зе Ѳедоре Iвановиче[93], и за архиеп(и)с(ко)па им(я)р(е)к, и за еп(и)с(ко)па им(я)р(е)к, и за вес(ь) вселенскиi собор, и за бл(а)говѣрных кн(я)зеи и кн(я)гин(ь) и чад их, и за боляр, и за все бл(а)говѣрнаго ц(а)ря i великого кн(я)зя воинства, и за все православное хр(и)стиянство, во вѣки аминь.

 

Списано бысть для памяти ради в с(вя)том сем монастырѣ, а творец семү писанию Г(о)с(по)дь Б(о)гъ вѣси, а ҍкрасил г(о)с(ү)д(а)рь ц(а)рь i великиi кн(я)зь Iван Васил(ь)евич всеа Росиi самодержецъ и отпүсти в дом Пре(чи)стыя Б(огоро)д(и)цы чюдотворнои еѣ образ. Лѣта ҂зр҃н -г(о) гѡдҍ[94].

 

[Л. 362] Лѣта ҂зн҃а -г(о)[95] бил челѡм Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы Печерския и великих чюдотворцов Антония и Ѳеодосия Печерских чюдотворцовъ Свинского м(о)н(а)ст(ы)ря игүмен Мартемьян да старецъ Иев Камынин г(о)с(ү)д(а)рю и великомү кн(я)зю Иванү Васильевичю всеа Рүсиi самодержцү, что Пречистои Б(огоро)д(и)цы чюдотворнои образ обещал[96] и оклад старои золотои и серебрянои обламался.

И православныи г(о)с(ү)д(а)рь ц(а)рь i великиi кн(я)зь Iванъ Васильевич всеа Рүсиi приказал велѣл игүменү Мартемьянү да старцү Иевү подводы дат(ь), а велѣл с Пречистою Б(огоро)д(и)цею образом быт(ь) к Москвѣ. И как Пречистая Б(огоро)д(и)ца пришла к Москвѣ, к г(о)с(ү)д(а)рю к великомү кн(я)зю, с Преч(и)стою Б(огоро)д(и)цею образом пришел игүменъ Мартемьян да старецъ Иевъ з братьею к Бл(а)говѣщению[97]. И г(о)с(ү)д(а)рь встрѣтил чюдотворнои образ и молился, и приложился. И, молебны пев, приказал г(о)с(ү)д(а)рь казначею Iванү Третьяковү да дьякү Одинцү Никиѳоровү и велѣл чюдотворнои образ Пречистыя Б(огоро)д(и)цы починити и оклад золотнои и серебрянои [Л. 362 об.] передѣлат(и), и золота прибавити, i венъцы чеканены золотные велѣл подѣлать, и камение драгое велѣл покласти, и жемчюгомъ большим венцы и около венъцов велѣл обложити.

А дѣлали оклад на чюдотворнои образ два гѡды. И как оклад золотои и серебренои передѣлали и обложили чюдотворнои образ, и по г(о)с(ү)д(а)р(е)вү наказү прибавлено к чюдотворномү образү гривенка золота[98], а стараг(о) золота, что с чюдотворнаго образа снято и сливано и ожигано, итого двѣ гривенки и три золотники без двү денег[99]. И венъцы чеканены подѣлали, и камение драгое, и жемчюг(ҍ) поклали, и к г(о)с(ү)д(а)рю принесли чюдотворнои образ.

И бил челомъ г(о)с(ү)д(а)рю старецъ Иев Камынин о м(о)н(а)ст(ы)ръских нүжах по общем житиi, чтобы в м(о)н(а)ст(ы)рѣ общее житие үчинити. И г(о)с(ү)д(а)рь православныи i великиi кн(я)зь Iванъ Васильевич всеа Рҍсиi всѣм чѣмъ пожаловал приказал для Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы чюдотворнои i великих чюдотворцов Антония и Ѳеодосия Печерских велѣл старцү Иевү общее жит(и)е [Л. 363] ү Пречистые Б(огоро)д(и)цы чюдотворнои i великих чюдотворцовъ Антония и Ѳеодосия Печерских велѣл старцү Иевү общее житие[100] ү Пречистые Б(огоро)д(и)цы в домү үчинити и үстроити. И велѣл дати свою г(о)с(ү)д(а)ръскүю грамотү тарханнүю на всю отчинү м(о)н(а)ст(ы)ръскүю и в монастыри, и в монастыри[101] аброк торговои и свою г(о)с(ү)д(а)ръскүю милостыню — хлѣб и денъги.

И молился г(о)с(ү)д(а)рь, и молебны пѣвъ, и отпҍстил чюдѿворнои образ во Брянескъ в м(о)н(а)ст(ы)рь. А в тѣ поры был во Брянскҍ намѣс(т)ник Данило Романович Юр(ь)евъ, и встречал чюдотворнои образ с архима(нд)ритом и со игҍмены, и всѣ священницы града Брянска, и вес(ь) народ от мала и до велика со свѣщами и с ѳимияном. И проводили чюдотворнои образ в дом еѣ в Свинскои м(о)н(а)ст(ы)рь, гдѣ Преч(и)стая Б(огоро)д(и)ца чюдѡтворноя очи дала прозрѣти великомҍ кн(я)зю Романҍ Михаиловичю Черниговъскомҍ.

 

[Л. 363 об.] Лѣта ҂зн҃а -г(о) июня во и҅ҋ де(нь)[102]. Привез изо Брянска из Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы Печерския из Свинского м(о)н(а)ст(ы)ря игүмен Мартемьян да старецъ Иев чюдотворнои образ Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы воплощение со младенцом. Мѣра чюдотворномҍ образҍ в длинҍ три пяди, а поперег двҍ пядеи[103]. А ҍ нее с обѣ стороны написаны с правҍю сторонҍ и с лѣвҍю Антонеи и Ѳеодосеи Печерские чюдотворцы. Обложена чюдотворная икона басмою золотою, и вѣнъцы ҍ чюдотворного образа золотые ж(е), а венцы и оклад прибиван золотыми ж(е) гвоздми. А ҍ младенъца в венцѣ три жемчҍжины. А ҍ Пр(е)ч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы в венцѣ три жемчҍжины ж(е) да три червца. А ҍ чюдотворцовъ ҍ обоих в венцѣ по две жемчюжины да по три камышка плохих. А кҍзни ҍ чюдотворного образа прилажены в҃ гривны золота да з҃ золотых ҍгорских, да л҃ золотых зерен крҍглых, да перстень золотои, в҃ пҍговки жемчюжины. А серебреные кҍзни ҍ Пр(е)ч(и)стыя: две [Л. 364] запонки серебреные сканые с каменьем и з жемчюги, пят(ь) гривен не золочены испорчены, колтҍк зерночат, кр(е)стъ серебрян. А назади чюдотворного образа дцка серебрена басмена, а прибивана гвоздми серебряными. А въ гл(а)вѣ ҍ Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы въ сконе кольцо серебряное.

И тот оклад с чюдотворнаго образа золотои и серебренои сняты, и в золотом окладе в басмѣ, да в д҃ -х венцах, да в з҃ золотых и въ л҃ зернах крҍглых, и в перстне, и в золотом гвоздье, чѣмъ басма прибита, вѣсҍ во всем в҃ гривенки[104]. И все с Пр(е)ч(и)стые Б(огоро)д(и)цы снято серебра гривен и мѣлкие кҍзни и з заднею (д)цкою и в гвоздья вѣсҍ было во всем серебрѣ до пожиганья и до плавҍ пол д҃ гривенки[105]. И то все серебро отжигано и плавлено и слито все вмѣсте и н(ы)нѣ того всего серебра чистаго в сливанья стало въ слитке и в гвоздьях г҃ гривенки и пол десята золотника[106].

А окладывал тѣмъ золотом и серебром старинным Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы чюдотворнои еѣ образ еще брянскои кн(я)зь великиi Роман Михаилович Черниговского [Л. 364 об.] в лѣто ҂җ҃ семьсотное ч҄җ[107], гдѣ емҍ Пр(е)ч(и)стая Б(огоро)д(и)ца чюдотворная очима дала прозрѣти.

 

Лѣта ҂зо҃д -г(о) маия въ ѳ҅ҋ де(нь)[108] почат бысть ров копати на каменнүю церков(ь) Пр(е)ч(и)стые Б(огоро)д(и)цы Печерские i великих чюдотворцовъ Антониѧ и Ѳеѡдосия Печерских Свинского м(о)н(а)ст(ы)ря.

Июля въ ѳ҃ де(нь)[109] обложена бысть церковь каменная Пречистыя Б(огоро)д(и)цы ис Киева при бл(а)говѣрномъ и бл(а)гочестивом ц(а)рѣ i великомъ кн(я)зе Iване Васильевичѣ всеа Рүсиi и при бл(а)говѣрнои ц(а)р(и)це i великои кн(я)гине Мар(ь)е и при бл(а)говѣрных ц(а)р(е)в(и)чах — ц(а)р(е)в(и)че Iване и ц(а)р(е)в(и)че Ѳеодоре, и при освященном[110] епискҍпе Симеоне Смоленским и Брянским, i при игүм(е)не Сергiе з братьею.

 

Лѣта ҂з҃ о҄з -г(о) сентября въ г҅ҋ де(нь)[111] совершена бысть и освящена церковь каменная Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы i великих чюдотворцовъ Антония и Ѳеодосия Печерских Свинского м(о)н(а)ст(ы)ря при ц(а)рѣ i великом кн(я)зе Iване Васильевичѣ всеа Рүсиi и еп(и)с(ко)пе Симеоне и iгүмне Сергие з братьею. Дано мастерҍ церковномҍ от дѣла рѯ҃в рҍбля[112], а дѣлал церковь Гаврила [Л. 365] Колмаков тверитин[113] три городы[114]. А от кирпичю дано наимҍ о҄г рҍбли[115], кирпичю пошло въ церковь пятсот тысечаи, а от извести дано мастерҍ восмь рҍблевъ, а выжжено болших печеи извести г҅ҋ печеи, а малых семь печеи[116], а мѣлкого росхода желѣза немецкого на кр(е)сты и на яблоки и черного желѣза на решетки и окладҍ и наимҍ от камени, итого шестьдесят рҍблевъ бес трех рҍблевъ. И всего по смѣте стала Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы церковь каменная т҃ рҍблевъ[117].

И положен кирпич по две денги в стенѣ, и что мастерҍ и от дѣла от церкви и за кирпичъ, и за известь, и за желѣзо, и за всякое дѣло церковное, и за хлѣб, и за сол(ь), и за вологҍ, и за дѣловцы лѣтҍ с коньми и с телѣгами, а зимою саньми в три годы, итого по смѣте стала Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы церковь каменная пят(ь) тысечеи рҍблев. А желѣза немецкого пошло на пят(ь) верхов полтрет(ь)ятцать бочек[118], а в бочкѣ по триста листов, и всѣх немецких листов пошло по сщетҍ на церковь пол осмы тысещи[119], а дано за желѣзо сто дватцат(ь) пять рҍблевъ, а от дѣла дано и за гвоздья [Л. 365 об.] пол третьятцать рҍблевъ[120], и всего по счетҍ пол трет(ь)яста рҍблевъ[121].

 

Лѣта ҂з҃ п҄з -г(о), маия во в҅ҋ де(нь)[122] и начаты рвы копати въ Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы домҍ въ Свинскомъ м(о)н(а)ст(ы)рѣ на каменнҍю церков(ь) на теплҍю с трапезою во имя преподобнаго отца нашего Антония и Ѳеодосия Печерских чюдотворцовъ.

Того ж(е) лѣта июня въ д҃ де(нь)[123] на память иж(е) во св(я)тых отца нашего Митроѳана патриарха Ц(а)ряграда обложена бысть церковь каменная теплая с трапезою Антониi (и) Ѳеодосиi Печерских чюдотворцов при бл(а)говѣрномъ ц(а)ри i великом кн(я)зе Iване Васильевичѣ всеа Рүсиi и при его ц(а)р(е)в(и)чех — ц(а)р(е)в(и)че Iванне и ц(а)р(е)в(и)че Ѳеодоре, и при освященном епискҍпе Селиверстре и при игүмене Митроѳане з брат(ь)ею.

 

Лѣта ҂з҃ ч҄а -г(о), октября въ к҄җ де(нь)[124] здѣлана и осв(я)щена бысть теплая церковь каменная во имя от(е)цъ наших Антония и Ѳеодосия Печерских въ Свинском м(о)н(а)ст(ы)рѣ при бл(а)говѣрном ц(а)ри i великом кн(я)зе Iване Васильевиче всеа Рүсиi и при его ц(а)р(е)в(и)чех — кн(я)зе Iване и кн(я)зе Ѳеодоре [Л. 366] и при еп(и)с(ко)пе Селивестре Смоленским и Брянским и при игүмене Варламе з брат(ь)ею. А дѣла церковь четыре годы[125], а мастер дѣлал Iван Колмаков, тверитин.

Дано мастерҍ от дѣла от церкви двѣсти тритцать рҍблевъ, а от кирпичю дано кирпичником два девяностадесят рҍблев, а от извести дано извес(т)ным мастером в҅ҋ рҍблев[126], а казаком и наимитом и на желѣза на черное, и на ҍклад и на всякое строенье церковное в пять лѣт розошлося сл҃и рҍблев[127]. И всего по счетҍ и по смѣте стала церков(ь) каменная теплая с трапезою шестьсот рҍблевъ[128].

А кирпичю пошло в церков(ь) с трапезою шестьсот тысечеи, а извес(т)ных печеи выжжено на церков(ь) больших и҅ҋ, а малых җ҃ печеи[129], и положен кирпич по двѣ денъги въ стенѣ. И что мастерҍ дано от дѣла от церкви, и что дано за кирпич и за извѣстные печи, и за всякое дѣло церковное, и за хлѣб, и за дѣловцы лѣтам с коньми и с телѣгами, зимою лошади с саньми, в пять лѣт, итого по смѣте стала церков(ь) теплая с трапезою шесть тысечеи рҍблевъ.

 

[Л. 366 об.] Чюдѡ в҃ -е[130] Пр(е)ч(и)стые Б(огоро)д(и)цы Печерскиѧ i великих чюдѡтвѡрцѡв Антѡния и Ѳеѡдѡсиѧ Печерских Свинскогѡ м(о)н(а)ст(ы)рѧ.

В лѣта ҂з҄ч -г(о), февраля въ а҃ де(нь)[131], канѡн Стрѣтеньева дни, пришли литовские люди мнѡгие к гѡродҍ кѡ Брянскҍ безвѣстно на зарѣ на ҍтреннеи[132] и город осадили, и посад вес(ь) обняли, по всѣм двором многие люди стали литовские. А в тҍ порҍ во Брянске воевода кн(я)зь Iван Лыков. И почели литовские люди ко градҍ пристҍпати и по городҍ бити ис пҍшек и из затинных пищалеи, и примет метати смоловои с огнем. И город Брянескъ взяли и сожгли, и воеводҍ со княгинею и з детми взяли, и всѣх людеи, которые в городе, в полон взяли, а иных пожгли и посѣкли. И посад пожгли, и людеи всѣх в полон поимали, а иных посѣкли и пожгли. И волости воевали и выжгли, и людеи многих и жен и детеи в полон взяли, а иных посѣкли и пожгли[133].

И үслышал игҍмен Варлам з брат(ь)ею Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы Печерския Свинскогѡ м(о)н(а)ст(ы)ря приход литовскои ко Брянскү многих людеи, и взем Б(о)га на помощь, а чюдотворнои образ Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы взяв на рҍки, побежали, и үтекли [Л. 367] д(ү)шею и тѣлом за рекү за Деснү на лес. А казнү монастырскүю всю литовские люди в городе и в м(о)н(а)ст(ы)рѣ поимали.

И как үслышав игүмен Варлам з брат(ь)ею, что литовские люди, воевав, пошли из земли вон, и, взяв Б(о)га на помощ(ь), возвратися с Пр(е)ч(и)стою Б(огоро)д(и)цею с чюдотворным образом в манастыр(ь). Да мало пожив в монастырѣ и от страхү литовских людеи, что нѣгдѣ ся дѣти, игүмен з братьею совѣт сотворил: «Соборне отнесем де Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы в пресловүщиi град Москвү». Да совѣтовши и понесли. Да, не доходя за девяносто поприщ до Москвы, в городе Боровске, Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы чюдотворнои образ поставили в Поѳнүт(ь)евѣ м(о)н(а)ст(ы)рѣ. И Б(о)жиiм м(и)л(о)с(е)рдием и Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы милостию и великих чюдотворцов возложи Б(о)гъ ц(а)рю и г(о)с(ҍ)д(а)рю на сердъце о чюдотворномъ Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы образе воспросити старца Иосиѳа. А старецъ Иосиѳъ того ж(е) м(о)н(а)ст(ы)ря постриженик[134]. И үвѣдав, что принесен чюдотворнои образ и стоит ү Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы в Поѳнүтьевѣ м(о)н(а)ст(ы)рѣ, и тот час въскоре ц(а)рь и г(о)с(ҍ)д(а)рь послал и велѣл дати подводы старцү [Л. 367 об.] по Преч(и)стүю Б(огоро)д(и)цү по чюдотворнои еѣ образ и велѣл к Москвѣ принести.

И принесен бысть Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы образ к Николе к чюдотворцү к Старомү. И велѣл г(о)с(ҍ)д(а)рь всемү вселенскомү соборү: митрополитү и архиеп(и)с(ко)пом, и еп(и)с(ко)пом, и архима(нд)ритом, и игүменом, и всемү причтү церковномү, и всѣмъ православным кр(е)стьяном со кр(е)сты въстрѣти Преч(и)стыя Б(огоро)д(и)цы Печерские чюдотворнои еѣ образ и поставити в Бл(а)говѣщен(ь)е против ц(а)ръского мѣста.

И молился ц(а)рь и г(о)с(ҍ)д(а)рь Преч(и)стои Б(огоро)д(и)цы, и пѣли молебны, и водү святили, и литоргию б(о)жественнүю слүжили всѣм собором. И приказал ц(а)рь, г(о)с(ҍ)д(а)рь Пр(е)ч(и)стүю Б(огоро)д(и)цү үкрасити, и велѣл здѣлати верхъ чюдотворнаго образа каранү златү з драгим камением и з жемчюгом.

И молился г(о)с(ҍ)д(а)рь, и красив Преч(и)стҍю Б(огоро)д(и)цҍ чюдотворнои еѣ образ, и подавал в м(о)н(а)ст(ы)рь свою ц(а)рскҍю м(и)л(о)ст(ы)ню хлѣб и деньги, и образы, обложеные серебром, и книги, и колокол большои бл(а)говѣстнои двѣсте пҍд, и грамотҍ тарханнҍю дал на всю отчинҍ Б(огоро)д(и)цы, [Л. 368] да и отпҍстил Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы в дом свои въ Свинскои монастыр(ь) во Брянескъ.

И велѣл ц(а)рь и г(о)с(ҍ)д(а)рь всемҍ вселенскомҍ соборҍ: митрополитү и архиеп(и)с(ко)пом, и еп(и)с(ко)пом, и архима(нд)ритом, и игүменом, и всемү священническомҍ чинҍ и иноческомҍ Пр(е)ч(и)стҍю Б(огоро)д(и)цҍ проводити со кр(е)сты до Николы Чюдотворца до Стараг(о). И самъ самодержецъ ц(а)рь и г(о)с(ҍ)д(а)рь православныи Iван Васильевич всеа Рҍсиi проводил с своим ц(а)р(е)в(и)чем Ѳеодором и кн(я)зи, и боляры. И пѣв молебны и литоргию б(о)жественнҍю, митрополит сам слҍжил соборне, да отпҍстили в пҍть свои с радостию и з бл(а)гословением въ Свинскои м(о)н(а)ст(ы)рь во Брянескъ.

 

Лѣта ҂з҃ ч҄а -г(о), м(е)с(я)ца марта въ к҃ де(нь)[135]. А в тѣ поры был во Брянскҍ намѣсник кн(я)зь Володимер Iванович Ростовскои, и встрѣчал чюдотворнои образ Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы с архима(нд)ритом и со игҍмены, и с протопопом и всѣ священницы града Брянска, и вес(ь) народ от мала и до велика со свѣщами и с кандилы, и с ѳимияном. [Л. 368 об.] И проводили чюдотворнои образ Преч(и)стые Б(огоро)д(и)цы с архима(нд)ритом и со игҍмены в дом еѣ въ Свинскои монастыр(ь). А рек, сирѣч(ь), аминь.

 

Приложение 3

 

РГАДА Ф. 1200. Оп. 1. № 1363. Л. 1–3

 

Фрагмент рапорта казначея Свенского монастыря иеромонаха Анании от 20 мая 1792 г. с описанием икон соборной Успенской церкви, носивших на себе надписи. Он был известен игумену Иерофею (Добрицкому), однако использовался им в очень скромном объеме. Полный рапорт включает в себя описание 23-х предметов с надписями, выписку из вкладной книги монастыря и написан на 9-и листах[136].

В начале листов (страниц) в квадратных скобках указывается их номер. Выносные буквы и надписанные над строкой слова и фразы вносятся в строку и выделяются курсивом. Опущенные буквы раскрываются в круглых скобках. Зачеркнутые в документе слова, так же перечеркнуты в публикации. Текст по смыслу разбит на слова, предложения и абзацы, расставлены знаки препинания.

 

 

[Л. 1] Орловской дүховной консистор iи присудствующему и Сѣвской семинарiи ректору, Брянскаго Успенскаго Свѣнскаго м(о)н(ас)т(ы)ря его высокопреподобiю господину отцү игумену Модесту оного ж м(о)н(ас)т(ы)ря отъ казначея iеромонаха Ананiи

 

Репортъ о дѣйствител(ь)номъ указа исполненiи

Присланный ея и. в. изъ Орловской дух. консисторiи указомъ отъ 6-го маiя подъ № 980, а мною полученный 12 числа, съ прописанiемъ высочайшего ея и. в. синодал(ь)ному господину оберъ прокурору и ковалеру Алексею Ивановичу Мусину Пушкину повелѣнiю, о истребованiи отъ всехъ преос(вя)щенныхъ епархiал(ь)ныхъ архiереевъ и ставропигiал(ь)ныхъ м(о)н(ас)т(ы)рей извѣстiй, не окажется ли гдѣ въ м(о)н(ас)т(ы)ряхъ и при приходскихъ церквахъ, на кладбищахъ или на стенахъ церковных и другихъ мѣстахъ, о знатнѣйшихъ особахъ, а особливо изъ государской фамилiи, по случiю погребенiя ихъ тамо или по другим обстоятельствамъ, надписей или записокъ мѣжду протчих. Велѣно, снявъ таковые надписи и въ ономъ монастыре, прислать при репортахъ къ его преос(вя)щенству Аполлосу, еп(ис)к(о)пү орловскому и сѣвскому, а какъ приписано было отъ Васъ, оные списки [Л. 1 об.] прислать къ Вашему высокопреподобiю. По чему, во исполненiе ея и. в. указа, оказавшiеся съ прописанныхъ въ приобщенной при семъ выписки на церковныхъ разнаго званiя вѣщахъ и другихъ тому подобныхъ записокъ съ протчего надписи сняты, для чего на разсмотренiе Вашему высокопреподобiю и препровождаются. Естьли ж что окажется непренадлѣжащiе, то изволте отменит(ь). О чемъ Вашему высокопреподобiю симъ съ покорностiю репортую, маiя 20 дня 1792 года.

[Л. 2] Выписка, учиненная въ силу указа Орлов. дух. конс., снятая въ Брянском Успенском Свѣнском м(о)н(ас)т(ы)рѣ, на оказавшихся съ надписями укладчиковъ съ разныхъ церковных вещей и съ другихъ тому подобныхъ записокъ[137].

А имянно:

[Л. 2 об.] 4. Образъ чудотворной Пречистыя Богородицы съ предстоящими Антонiемъ и Феодосiемъ Печерскими. На ономъ образе риза — поля и венцы щиро златные, большими и меншими дорогими камушками насаженныя и жемчюгомъ украшенныя, а камушковъ и жемчюгу щетомъ блакитныхъ большихъ три, зеленыхъ больших три, красных больших три, да малыхъ красныхъ, белых и зеленых дватцать, жемчугу большого двесте пятнатцать зеренъ, да меншого двѣсте одно зерно. А блятъ округъ той иконы весь украшенъ шатою серебреною пестро позлащенною, а икона обложена со всехъ четырехъ сторонъ карункою серебреною, на бляте жъ въ шате двенатцать финифтовыхъ штучекъ со изображенiемъ на нихъ пророковъ. Въверху на той шате Богоотецъ, распятiе Христова и успенiе Богоматере чеканной работы пестро позлащенные. На которой ризе вънизу подписано тако: «Въ лѣто 7178 году м(еся)ца декабря въ 25 день построены къ сему образу Пресвятыя Богородицы и преподобнымъ отцемъ Антонiю и Феодосiю златыя ризы при игуменѣ Никодимѣ».

5. При входѣ въ соборную[138] Успенiя Богородицы церков, въ трапезе, по правую сторону образъ Богородичной мѣрою и подобiемъ чудотворной Свѣнской Богородицы иконы. Въ окладѣ по краямъ сребропозлащенномъ, а на Богоматерней и на преподобныхъ главахъ венцы сребропозлащенныя з девятью камушками — четырьмя бѣлыми и пятьми зелеными и двумя жемчугами. При той иконѣ на бляте [Л. 3] въверху и вънизу табличекъ серебреныхъ съ словами шесть и седьмая чеканной работы. Во округ же оной иконы написаны разные оной же иконы хваленiя. На которомъ образе въ держимой[139] преподобным[140] Феодосиемъ молитве при концѣ написано тако: «Окладывана икона въ лѣто[141] җ҃ сотное ч҃ шестое, то есть 6196-е, княземъ великимъ Романомъ Михайловичемъ и благоверною княгинею великою Анастасiею м(еся)ца сентября въ 26 день на память святаго Iванна Богослова».

6. По леву сторону образъ Усекновенiе главы Iоанна Крестителя большой меры вѣтхой съ тремя коронам(и) сребропозлащенными на немъ. Написано тако: «Лѣта 7138 марта въ 1-й день сiй образъ Усекновенiе честныя главы святаго Iоанна Предтечи построилъ въ домъ Пресвятыя Богородицы Печерскiе во Брянескъ въ Свинской м(о)н(ас)т(ы)рь Троицкаго Сергiева м(о)н(ас)т(ы)ря казначей старецъ Сергiй Рожественской».

 


[1] Судя по надписи на беловом листе, вероятно, здесь — вычитание столбиком. Первое число может означать 1760 год в летоисчислении от сотворения мира, затем предположительно «[679]6», затем «[47]2».

[2] Іванова О. А. Слов’янська кирилична рукописна книга XVI ст… С. 351, 717. № 200.

[3] Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 56, 61, 197–198.

[4] Там же. С. 80. Очевидно, предписание было составлено еще накануне 3 мая (в связи с днем памяти прп. Феодосия Печерского), когда в Свенском монастыре отмечалось Явление чудотворной иконы.

[5] Евсеев И. Е. Описание рукописей… Вып. 2. С. 258–262.

[6] Первая строка текста от начала до сих пор написана вязью, затем до конца 7-го листа следует уставное письмо первым почерком.

[7] В данном списке Сказания (не считая монастырскую хронику) словосочетание «Пречистая Богородица» встречается лишь дважды. Еще трижды слово «Богородица» встречается в более пространных ее именованиях. Десять раз употребляется только слово «Пречистая», тогда как в списке 1641/42 г.: «Пречистая Богородица». Далее разночтения в этих местах не отмечаются.

[8] В середине слова дыра, восстановлено по смыслу.

[9] В списке 1641/42 г. предисловие «Первое знаменiе… у Пречистои въ свиткѣ» отсутствует.

[10] Дата: 6796 (мартовский 1288) г., 26 сентября. В списке 1641/42 г. здесь еще слово: «день».

[11] Первоначально буква «п» была написана строчной, коричневыми чернилами, а затем переправлена на заглавную киноварью.

[12] В этом месте дыра, восстановлено списку 1641/42 г.

[13] В списке 1641/42 г.: «от великого князя».

[14] В списке 1641/42 г.: «з братьею».

[15] В списке 1641/42 г.: «великому князю».

[16] В середине слова дыра, восстановлено по смыслу.

[17] В списке 1641/42 г.: «великого князя».

[18] В конце слова дыра шириной менее одной буквы. Виднеется часть буквы «и», за ней без пробела идет следующее слово, хотя ожидается множественное число: «отпустиша», как в списке 1641/42 г.

[19] Конец слова заклеен бумагой при реставрации полей, восстановлено по смыслу.

[20] В списке 1641/42 г. множественное число: «поплыша».

[21] Первая часть слова находится в конце строки, бука «о» частично заклеена бумагой при реставрации полей.

[22] В начале словосочетания дыра, восстановлено по списку 1641/42 г.

[23] В конце слова дыра, восстановлено по смыслу.

[24] В списке 1641/42 г. здесь еще слово: «своею».

[25] Слово пропущено, а затем написано над строкой.

[26] В конце слова дыра, восстановлено по списку 1641/42 г.

[27] Между словами дыра, виднеется часть буквы «в», восстановлено по смыслу.

[28] Повтор буквы «и». Так в рукописи.

[29] В этом месте дыра, восстановлено по списку 1641/42 г.

[30] В конце слова дыра, восстановлено по частично сохранившимся буквам и по списку 1641/42 г.

[31] Так в рукописи. Здесь ожидается единственное число. В списке 1641/42 г.: «увидя».

[32] Между словами дыра и утрата двух букв, но сохранилась выносная «з», восстановлено по смыслу.

[33] В слове дыра, восстановлено по смыслу.

[34] В списке 1641/42 г. здесь еще слово: «весь».

[35] В слове дыра, восстановлено по смыслу. В списке 1641/42 г. здесь еще слова: «ронити и».

[36] В слове дыра, восстановлено по смыслу.

[37] В слове дыра и утрата двух букв, но сохранились выносные буквы «до», восстановлено по смыслу.

[38] В слове дыра и утрата одной буквы, восстановлено по смыслу.

[39] В начале слова дыра и утрата двух букв, восстановлено по смыслу.

[40] В начале слова дыра и частичная утрата двух букв, восстановлено по смыслу.

[41] В списке 1641/42 г. здесь еще слово: «иконы».

[42] В этом месте дыра и частичная утрата киноварной буквы, восстановлено по смыслу.

[43] В этом слове на букве «т» разрыв бумаги.

[44] В конце слова разрыв бумаги.

[45] Число 70.

[46] В этом месте дыра, восстановлено по смыслу.

[47] В начале слова на букве «к» разрыв бумаги.

[48] В начале слова на букве «а» разрыв бумаги.

[49] В списке 1641/42 г.: «Настасье».

[50] В списке 1641/42 г.: «царевиче(х) князе Иване Ивановиче и князе Федоре Ивановиче».

[51] Здесь заканчивается 6-й лист, за которым следует утрата одного листа. В списке 1641/42 г. далее идет окончание литургической части Сказания и памятная запись, датирующая список.

[52] Дата: 7074 (1566) г., 19 мая.

[53] Дата: [7074 (1566) г.], 21 [мая].

[54] В конце слова дыра, восстановлено по смыслу.

[55] В этом месте дыра, в конце слова буквы сохранились частично. Далее по смыслу здесь помещался знак окончания синтагмы.

[56] Дата: [7074 (1566) г.], 27 [мая].

[57] Дата: [7074 (1566) г.], 9 июня.

[58] В слове дыра, восстановлено по смыслу.

[59] В слове дыра, виднеется нижняя часть букв, восстановлено по смыслу.

[60] В списке 1641/42 г.: «при освященном».

[61] Согласно списку 1641/42 г. — Гаврило Колмаков, тверитин.

[62] Отсюда и до конца текст написан вторым почерком.

[63] Дата: 7075 (1567) г., 28 июля.

[64] В слове дыра, восстановлено по смыслу.

[65] Здесь дыра, виднеется часть букв, восстановлено по смыслу.

[66] В слове дыра, восстановлено по смыслу.

[67] Здесь дыра, виднеется нижняя часть первой буквы «в». Восстановлено по смыслу и по аналогии с таким же словосочетанием ниже.

[68] В слове дыра, видна выносная литера «х», восстановлено по смыслу.

[69] В слове дыра, восстановлено по смыслу.

[70] Дата: [7075 (1567) г.], 30 июля.

[71] В слове дыра, восстановлено по смыслу.

[72] В слове дыра, восстановлено по смыслу.

[73] Здесь оканчивается 9-й лист, за которым следует утрата листа.

[74] Маслов С. И. Обзор рукописей библиотеки Императорского университета св. Владимира. С. 25. Десятни опубликованы: Сташевский Е.[Д.] Десятни Московскаго уезда 7086 и 7094 гг. С. 1–50.

[75] Ниже заголовка на свободном месте справа пометка карандашом — вычитание столбиком: 6796–5508=1286. В результате математической операции (в разности) в разряде единиц содержится ошибка вычитания.

[76] Дата: 6796 (мартовский 1288) г., 26 сентября.

[77] Здесь пропущено слово «от», см. список 1566–1567 гг.

[78] В списке 1566–1567 гг. здесь еще слово «пешъ».

[79] Так в рукописи. В списке 1566–1567 гг.: «вдали».

[80] В списке 1566–1567 гг. здесь еще слово «сего».

[81] В списке 1566–1567 гг. здесь еще слово «твоему».

[82] В списке 1566–1567 гг. здесь еще слово: «прозреша».

[83] В списке 1566–1567 гг. здесь еще фраза: «И приложишася и целова Пречистые чюдотворныи образ».

[84] В списке 1566–1567 гг. здесь еще слово: «великою».

[85] Так в рукописи. Должно быть: «пленных», см. в списке 1566–1567 гг.

[86] В списке 1566–1567 гг.: «обламишася».

[87] В списке 1566–1567 гг. здесь еще слово: «Свинского».

[88] Здесь перестановка слов. В списке 1566–1567 гг.: «государю великому князю».

[89] Здесь повтор, слово «государь» лишнее.

[90] Так в рукописи. Должно быть: «государь повелел», см. в списке 1566–1567 гг.

[91] В списке 1566–1567 гг. здесь еще: «государя нашего».

[92] В списке 1566–1567 гг.: «Марье».

[93] В списке 1566–1567 гг. здесь еще: «и за князя Владимера Ондреевича, и о княгине, и чад их».

[94] Дата: 7150 (сентябрьский 1641/42) г.

[95] Дата: 7051 (1543) г., см. далее.

[96] Так в рукописи. Должно быть, в протографе было слово «обветшал». В русском языке слово «обвет» могло иметь значение: обет, обещание. Видимо, отсюда ошибка в списке (см.: Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып. 12. М., 1987. С. 15).

[97] Имеется в виду не дата (25 марта), а храм Благовещения Пресвятой Богородицы Московского Кремля, который являлся домовой церковью великокняжеской семьи. В 1582 г. икону тоже помещали «в Благовещении, против царского места» (см. далее).

[98] Вес прибавленного золота = 204,76 г.

[99] Вес снятого с иконы золота = 421,6 г.

[100] Так в рукописи — повтор фразы при переходе на новую страницу.

[101] Так в рукописи — повтор фразы: «и в монастыри».

[102] Дата: 7051 (1543) г., 18 июня.

[103] Пядь — мера длины, равная расстоянию между концами растянутых большого и указательного пальцев руки. Размеры иконы могли быть измерены приблизительно. В Москве верхнее и нижнее поля иконы были спилены и надставлены более широкими шпонками. В современном состоянии размеры составляют 67х42 см; без надставленных шпонок вертикальный размер — 59,5 см.

[104] Итого в снятом с иконы золоте: в окладе (в басме и четырех венцах), семи угорских золотых, 30 зернах круглых, в перстне и золотых гвоздях веса две гривенки (приблизительно 409,5 г).

[105] Итого в снятом с иконы серебре до переплавки веса 3,5 гривенки — 168 золотников, 716 г.

[106] Итого в серебре после переплавки веса 3 гривенки и 9,5 золотников — 153,5 золотников, 655 г.

[107] Дата: 6796 (1288) г.

[108] Дата: 7074 (1566) г., 19 мая.

[109] Дата: [7074 (1566) г.], 9 июля. Здесь ошибка, в списке 1566–1567 гг.: 9 июня, на день всех святых.

[110] В списке 1566–1567 гг.: «пресвященно».

[111] Дата: 7077 (1568) г., 13 сентября.

[112] Сумма: 162 рубля.

[113] В списке 1566–1567 гг.: «Гаврило Дмитреев, сын Макова, тверитин», но Колмаков, кажется, верно. Следующую каменную церковь в монастыре делал его родственник (сын?) — Иван Колмаков, тверитин.

[114] Так в рукописи. Здесь ошибка, следует подразумевать «три годы». При этом вычисления 7077–7074=3 года не точны. От закладки до освящения церкви прошло 2 года и почти 4 месяца (без 6-и дней).

[115] Сумма: 73 рубля.

[116] Количество выжженых печей: 13 больших и 7 малых.

[117] Сумма: 300 рублей.

[118] Количество: 25 бочек.

[119] Количество: 7500 листов.

[120] Сумма: 25 рублей.

[121] Сумма: 250 рублей.

[122] Дата: 7087 (1579) г., 12 мая.

[123] Дата: [7087 (1579) г.], 4 июня.

[124] Дата: 7091 (1582) г., 26 октября.

[125] Вычисления 7091–7087=4 не точны. От закладки церкви до ее освящения прошло 3 года и 5 с половиной месяцев.

[126] Сумма: 12 рублей.

[127] Сумма: 238 рублей.

[128] В перечне сумм не ясно выражение «два девяностадесят». Если здесь счет на 90, то ожидается 180. Однако из расчета 230+Х+12+238=600 рублей, искомое (Х) дает 120. Может быть, в оригинале было «двадесят на сто», т. е. двадцать, положенные на сто (по аналогии с двенадцатью)?

[129] Количество выжженых печей: 18 больших и 6 малых.

[130] Второе по счету чудо в рукописи 1641/42 г. не учитывает события 1567 г., которое читается в рукописи-конволюте 1566–1567 гг.

[131] Дата: 7090 (1582) г., 1 февраля.

[132] От слова «Чюдо» и до сих пор написано более убористым почерком, чем остальная рукопись.

[133] Об этом событии см.: Бантыш-Каменский Н. Н. Переписка между Россиею и Польшею по 1700 год. Ч. 1. 1487–1584. М., 1862. С. 178–179.

[134] Иосиф Неелов стал постриженником Свенской обители еще 1557/58 г., а в 1582–1583 гг. уже был пожилым человеком (см.: Евсеев И. Е. Описание рукописей… Вып. 2. С. 229, 235; Арсеньев В.[С.] Вкладная книга Брянского Свенского монастыря. С. 399, 424; Иерофей (Добрицкий), архим. Брянский Свенский Успенский монастырь… С. 180–181). Должно быть, в 1582–1583 гг. он занимал положение соборного старца и находился в должности келаря, т. е. заведывал административными делами монастыря. В 1543–1546 гг. в таком же положении находился старец Иев Камынин.

[135] Дата: 7091 (1583) г., 20 марта. Перед началом данного абзаца пропуск строки. Однако, исходя из построения текста, также можно думать, что в протографе дата могла обозначать время, когда икона была отпущена из Москвы.

[136] Благодарю С. В. Полехова за организационную помощь, оказанную при подготовке данной публикации.

[137] Заголовок во многих местах переправлялся, строчные слова перечеркивались, новые надписывались сверху строк, наконец, все было перечеркнуто и новый заголовок написан на верхнем поле листа.

[138] Далее зачеркнуто: церковь.

[139] Слово исправлено из: держащей.

[140] Далее зачеркнуто: Антонием.

[141] Далее зачеркнуто: 6196-е.

Последние публикации раздела
Форумы