Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о последних хиротониях и назначениях патриарха Сергия, его кончине и преемнике (1944 – 1955 гг.)(к 80-летию его избрания и кончины)

 

 



В сентябре 1943 г. Русская Православная Церковь вступила в период новых взаимоотношений с советским государством, когда гонения со стороны властей резко сократились, и можно было начинать ее восстановление.

Сонм задач, к решению которых Святейший Патриарх Сергий вместе со Священным Синодом приступил немедленно после проведения разрешенного властями Собора Преосвященных архиереев, кратко перечисленных архиепископом Саратовским и Сталинградским Григорием (Чуковым) в своем дневнике[1], когда в октябре–ноябре 1943 г.он исполнял должность управделами Московской патриархии, требовал их скорейшего решения, а для этого были нужны «делатели». В ситуации тотального истребления в предыдущие годы епископата и духовенства, первейшим вопросом, стоявшим на повестке после Собора 1943 г., оставался вопрос кадровый, и в первую очередь учебный. Об этом «от первого лица» говорил автор «учебного проекта»[2] в одном из первых номеров возобновленного «Журнала Московской Патриархии» и в своем дневнике[3].

Как известно, по предложению И. В. Сталина, высказанному во время приема трех митрополитов 4 сентября 1943 г., был создан особый правительственный орган, ответственный за осуществление связи между правительством Союза ССР и Русской Православной Церковью. 14 сентября 1943 г. вышло постановление Совнаркома СССР о создании Совета по делам Русской Православной Церкви (далее Совет), 7 октября 1943 г. было утверждено Положение о Совете, в 1945 г. сформирован его центральный аппарат, а в 1946 г. завершено утверждение уполномоченных на местах.

В настоящее время опубликованы материалы о том, как патриарх Сергий в течение 8 месяцев своего патриаршества 19431944 гг. согласовывал и решал стоявшие перед Церковью вопросы с председателем Совета Г. Г. Карповым[4].

По мнению архиепископа Саратовского и Сталинградского Григория, который уже почти год, с октября 1942 г., возглавлял кафедру, и ему приходилось лично общаться с местными властями разных городских учреждений и уровней и товарищами из НКВД (или НКГБ?)[5], создание Совета было явлением не только положительным, но и необходимым. Его дневниковые записи показывают достаточно внимательное отношение и центрального аппарата Совета, и его местных представителей к его личным обращениям практически по всем вопросам: «Плохо, что долго не назначают уполномоченных при облисполкомах: нет лица, которое бы специально было заинтересовано духовным делом», писал архиепископ о ситуации в Сталинградской епархии (см. публикацию, 1 марта 1944 г.)

Нельзя не согласиться со ставшей крылатой фразой И. В. Сталина 1935 г.: «Надо понять, что при нынешних условиях “кадры решают все”»[6].Его «кадры» НКВД–ГПУ к началу войны успешно «порешали» вопросы уничтожения как епископата, так и рядового духовенства. В ходе Великой Отечественной войны Сталин изменил свое отношение к Церкви и позволил провести Собор,который состоял всего из 19 правящих архиереев. Поэтому вопрос «кадрового голода» едва не уничтоженной Российской Церкви, согласно Священному Писанию, звучал как «Жатвы много, а делателей мало» (Мф. 9:36–38).

Поскольку изменение отношения власти к Церкви началось еще в первый год войны, в 1942 г. местоблюститель получил возможность призвать к епископскому служению «надежных старцев» – вдовых протоиереев Сергия Городцова, в монашестве Варфоломея (1866–1956 гг.), заслуженного вятского протоиерея Вениамина Тихоницкого (1869–1957 гг.), в монашестве Вениамина, Николая Чукова (1870–1955 гг.), в монашестве Григория, Владимира Градусова (1881–1956 гг.), в монашестве Димитрия.

Сразу после Собора патриарх в очередной раз[7] поставил перед властями вопрос обосвобождении 24 репрессированных архиереев и двух священников[8] и 11 января 1944 г. поинтесовался о результате своего запроса[9].Немногих уцелевших освободили. О многих в Патриархии так ничего и не узнали. Архиепископ Григорий писал: «17 октября [1943 г.] Патриарх надумал, если возможно, вызвать еп[ископа] Амвросия[10] для должности управделами. Я дал ему нужные сведения о нем; он обратился в Совет с ходатайством о возвращении из ссылки нескольких архиереев (кого неизвестно; может быть, если жив, освободят и еп[ископа] Амвросия»[11]. Из записей владыки Григория также следует, что в Патриархии не знали, что уже нет в живых ни бывшего члена Временного Синода при заместителе Местоблюстителя архиепископа Иувеналия (Масловского)[12] (см. публикацию, 12 апреля 1944 г.), ни многих других архиереев.

Поскольку до открытия духовно-учебных заведений, а тем более до их первых выпусков оставалось еще далеко, Святейший Патриарх продолжил начатое в 19411942 гг. замещение кафедр кандидатами из вдовых протоиереев и монашествующих. С назначениями духовенства на места тоже были большие проблемы, так как органами НКВД не допускались побывавшие в лагерях или в немецкой оккупации, хотя бы и бежавшие оттуда (см. публикацию, 28 февраля 1944 г.). «Кадровые бреши» Церкви латались повсеместно, особенно остро нуждались в духовенстве приходы, и Патриархия вынужденно дала разрешение на замещение должностей приходских священников богословами – самоучками из числа мирян[13]. Еще в 1942 г. архиепископ Григорий писал: «3 ноября [1942 г.] Блаженнейший озабочен увеличением количества епископов, но кандидатов очень мало»[14]. В лучшую сторону ситуация мало изменилась и в 1944 г., судя по тому, как владыка описывает некоторые хиротонии, в которых он участвовал: «Бог знает, кого поставляем. Кандидаты ниже среднего... Такие пошли архиерейские кадры, что приходишь в ужас от того, до чего это дойдет и к чему может привести!» (см.: публикацию, 29 и 31 марта, 1 апреля, 13 мая 1944 г.).

Кадры уцелевшего староцерковного духовенства и епископата были разные. Архиепископ Григорий, отправляясь в Ульяновск на хиротонию, писал митрополиту Сергию, что отдает себя в «полное его распоряжение»; также и в разговоре с архиепископом Андреем (Комаровым) в Саратове говорил, что готов принять назначение на любую епархию, куда его ни направят[15]. Назначенный на Саратовскую кафедру, владыка Григорий, очевидно, не знал (во всяком случае, в дневнике ничего об этом не писал), что патриарх Сергий в беседе Г. Г. Карповым 7 декабря 1943 г.«затронул вопрос о желательности скорейшего назначения епископа на Киевскую кафедру и предложил кандидатуру Саратовского архиепископа Григория Чукова, сказав при этом, что он считает Чукова подготовленным, культурным архиереем, имеющим возраст 70 лет, а на Киевскую епархию нужно назначить солидного руководителя»[16].Киевская кафедра, которую с 1941 г. занимал митрополит Николай (Ярушевич), была (и есть) наиболее проблемная по целому ряду причин. Вопрос о направлении на Украину владыки Григория, но уже со стороны Совета, вставал впоследствии еще не раз (см. публикацию, 23 мая 1945 г., 17 ноября 1948 г.), но в декабре 1943 г. владыка, совершенно очевидно, подчинился бы патриаршему пожеланию и указу.

Частые перемещения архиереев в военные и послевоенные годы (как и ранее, в годы активных репрессий), были естественны в связи с меняющейся геополитической обстановкой по мере освобождения захваченных фашистами областей, но, похоже, не всем архиерям это нравилось. Так, архиепископ Андрей (Комаров) согласно новому назначению сначала более полугода «ехал» из Куйбышева в Саратов, откуда «забрасывал» митрополита Сергия телеграммами об оставлении его уже в Саратове (будучи переназначен на Казанскую кафедру[17]). Бывший тогда в Ульяновске архиепископ Григорий писал: «16 октября [1942 г.]. Разговор об арх[иепископе] Андрее Комарове: оказывается, что он бомбардирует Блаж[еннейшего] Владыку телеграммами об оставлении его в Саратове (получены 3 телеграммы), где он указывает на какие-то "доброжелательные причины", а в последней телеграмме, вчера полученной, пишет, что "слабость сил и тяжелый путь в Казань заставляют его просить оставить его временно, до весны в Саратове для пользы дела"(!). Владыка сердится и нервничает, и говорил мне, что немного подождет, и категорически предложит ему ехать в Казань и не отказываться. Архиереи все возмущаются таким поведением а[рхиепископа ] Андрея, а мне – лишний крест… 19 октября. От пр[еосвященного] Андрея была вчера утром получена Блаженнейшим телеграмма: "На мои три телеграммы об ставлении в Саратове ответа нет. Выезжаю Казань". Блаженнейший вчера днем (18-го) ответил ему молнией: "Соборне приветствуем Ваше намерение. Казань Вас ждет. Митр[ополит] Сергий"»[18]. Когда архиепископу Андрею предложили перевод на Украину, в Днепропетровск, он этому вопротивился, поскольку сам хотел в Одессу, но все же вынужден был ехать по месту назначения (см.: публикацию, 23 марта 1944 г.). Биограф архиепископа пишет, что он «никогда не уклонялся в расколы и не отделялся от Патриаршего местоблюстителя митр[ополита] Сергия (Страгородского)», но «не всегда одобрял его решения, о чем сообщал ему при встречах и в переписке»[19].

В свое время, когда от митрополита Сергия откалывалась недовольная перемещениями так называемая правая оппозиция, о епископских капризах хорошо сказал сщмч. митрополит Серафим (Чичагов): «[12 марта 1928 г.]. Послушание и терпение – основа жизни и поведения монаха. Он [сам] назначался и переводился много раз церк[овной] властью и часто против желания, но не протестовал, видя всегда в свершающемся волю Б[ожью]. А теперь... недовольство, уход из Церкви – из-за чего? Тому не хватает белого клобука, тому хорошей епархии... “Благодати им не хватает, вот чего”, - закончил с сердцем м[итрополит]»[20].

В 1943 г. советское руководство сделало свой окончательный и вполне прагматический выбор в пользу Московской патриархии, полностью перестав поддерживать не пользовавшихся любовью верующего населения обновленцев, несмотря на их патриотическую деятельность и пожертвованияс началом войны. Когда в сентябре 1925 г., протоиерей Н. К. Чуков был у митрополита Петра (Полянского), Местоблюститель сказал, при каких условиях можно было бы принимать желавших того обновленцев: «Все дело сводится к тому, чтобы они сдали власть»[21]. Но «сдавать власть» «они» не собирались, подолжая сеять смуту среди духовенства, растерянность и раздор среди верующих. С переменой курса Церкви на воссоздание ее «мощи и целостности», советская власть, как ранее (в 1922 г.) дала обновленцам эту «власть», так в 1943 г. ее и взяла. А если бы Заместитель местоблюстителя владыка Сергий (Страгородский) в 1927 г. не пошел на легализацию патриаршей тихоновской Церкви, выбор у советской власти в 1943 г. вполне мог быть иной. Тем не менее на Соборе епископов 1943 г. обновленчество (и другие расколы) не были осуждены, поскольку это не входило в намерение много лет поддерживавших раскол властей.

Как известно, прием обновленцев начался сразу после освобождения Святейшего патриарха Тихона. Заместитель патриаршего местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский) и Временный патриарший Священный Синод определением от 25 июля 1929 г., ссылаясь на решения патриарха Тихона (постановление № 160 от 7/20 декабря 1923 г.), постановили, что «все священнодействия, совершенные обновленческими клириками после 15 апреля 1924 г., недействительны за исключением таинства Св[ятого] Крещения»[22].

В своей записке И. В. Сталину от 12 октября 1943 г. Г. Г. Карпов сообщил, что к этому времени о своем желании присоединиться к Русской Православной Церкви заявили «архиепископ» Тульский Петр (Турбин), заштатный «архиепископ» Михаил (Постников) и управляющий Московской епархией «архиепископ» Андрей (Расторгуев), и писал: «Совет по делам Русской Православной Церкви, исходя из того, что обновленческое течение сыграло свою положительную роль на известном этапе и в последние годы не имеет уже того значения и базы, и принимая во внимание патриотические позиции Сергиевской церкви, считает целесообразным не препятствовать распаду обновленческой церкви и переходу обновленческого духовенства и приходов в Патриаршую Сергиевскую церковь». На этом абзаце Сталин написал: «Тов. Карпову. Согласен с Вами»[23].

После этого начался массовый переход обновленцев в Патриаршую Церковь. 16 октября Совет разослал на места информационное письмо: «В тех случаях, когда обновленческое духовенство по своему желанию переходит из обновленческой ориентации в патриаршую сергиевскую Церковь, препятствовать не следует. Также не следует препятствовать переходу групп верующих или в целом приходов по желанию верующих из обновленческой в сергиевскую Церковь. Условия приема митрополитов, епископов и священников обновленческой ориентации устанавливает патриарх Сергий и на месте его епископат»[24].

Как «исправляющий должность» (и. д.) управделами, 5 ноября 1943 г. архиепископ Григорий присутствовал на заседании Синода и принятии первого представителя обновленческого «епископата» Михаила (Постникова)[25], которогопатриарх принял со «второго раза», только после принесения им искреннего покаяния. Архиепископ писал, что когда в октябре 1943 г. начался активный прием обновленцев, последним была дана соответствующая «директива». Однако «приезжал Введенский и старался затормозить это движение[26], был он и в Совете, где я случайно с ним встретился. Что дальше будет, трудно сказать, но: 1) ему не разрешили остаться в Москве, и 2) мне Зайцев, а Патриарху – Карпов говорили, что нельзя ли как-нибудь устроить “мост” для Введенского, чтобы дать ему возможность “ликвидироваться”... Патриарха это серьезно взволновало и обеспокоило»[27].

Очевидно, что для Совета вхождение в Русскую Православную Церковь главы обновленчества Александра Введенского епископом было бы желательным, и значило бы, что речь идет не о возвращении «покаявшихся» обновленцев, а о слиянии двух церквей в одну, поэтому патриарх сказал Карпову, что это невозможно[28]. После ухода на покой обновленческого «первоиерарха» Виталия (Введенского), его заместитель А. И. Введенский 10 октября 1941 г. был объявлен «святейшим и блаженнейшим первоиерархом Московским и всех православных церквей в СССР», и вместе с другими главами религиозных конфессий эвакуирован из Москвы в Ульяновск. Присвоив себе сан «патриарха», он инсценировал «патриаршую интронизацию», но из-за негативной реакции обновленческого духовенства вынужден был отказаться от этого сана и оставил за собой только титулы «первоиерарха» и «митрополита»[29].

Патриарх Тихон писал: «Что занимает наших обновленцев, что интересует их, к чему они стремятся? Прежде всего выгода, чины, награды. Не согласных с ними стараются устранить, создают себе должности и титулы, называют себя небывалыми митрополитами всея России, архипресвитерами всея России, из викарных поспешают в архиепископы… И пусть бы дело ограничивалось названиями. Нет, оно идет дальше и серьезнее. Вводится женатый епископат, второбрачие духовенства»[30]. Молился Сам Иисус, прося Отца: «Да будут все едино» (Ин. 17:21), и как «радетеля примирения»[31] владыку Григория интересовал вопрос, намерен ли этот «первоиерарх», его давний знакомый по Петрограду, который сначала был ближайшим соратником сщмч. митрополита Венимина (Казанского)[32], а затем пришел его арестовывать, принести покаяние в грехе учинения раскола. Небольшую зарисовку «семейной жизни» Введенского в эвакуации в Ульяновске, архиепископ Григорий сделал в дневнике 1942 г.[33] Агония же «обновленческого проекта» в лице его «первоиерарха» видна из записей архиепископа 1944 г. (см. публикацию, 26, 28 марта и 14 мая 1944 г.).

Биографы Введенского пишут, что он «отказался от предложения, переданного через протоиерея НиколаяКолчицкого, стать после покаяния мирянином с предоставлением места сотрудника«Журнала Московской Патриархии»[34]. Из публикуемого дневника архиепископа Григория 1944 г. следует, что патриарх предлагал ему принять монашество и побыть на епитимьи (см. публикацию, 26 марта 1944 г.). Однако сам Введенский до последнего надеялся, что власти разрешат существование обновленческой церкви хотя бы в минимальном объеме, продолжал являться в Патриархию и после кончины патриарха Сергия и настаивать на принятии его «непременно архиереем» (см. публикацию, 3 апреля 1945 г.). Скончался Введенский без покаяния в грехе учинения раскола и вне православной Церкви.

К концу 1920-х гг. многие обновленцы, именовавшие себя «Православной Российской Церковью», стали понимать непопулярность модернистских идей и постепенно отказывались от некоторых скандальных новшеств. Глава раскольников «митрополит» Виталий (Введенский)[35], рукоположенный еще до раскола, носил титул «Московского и Коломенского» и внешне ничем не отличался от архиереев тихоновского направления. Люди же нередко ориентировались не на каноническую чистоту, а на то, какой храм находился ближе к месту их проживания[36].

В ходе взятого курса на ликвидацию обновленческой церкви из ведения обновленческого Московского епархиального управления были изъяты кафедральный собор Воскресения Христова в Сокольниках и кладбищенские храмы Москвы, обеспечивавшие финансовую самостоятельность обновленческого руководства. После возвращения «митрополита» Александра (Введенского) из Ульяновска в его подчинении оставался только храм св. Пимена Великого в Москве[37]. Пасха в 1944 г. пришлась на 16 апреля, а 20 апреля патриарх Сергий писал архиепископу Молотовскому Александру (Толстопятову)[38]: «На второй день праздника я служил в Сокольниках, в бывшем гнезде обновленцев. В числе сослужащих был епископ Виталий, их первоиерарх »[39]. Архиепископ Григорий также рассказывает о посещении им этого «бывшего гнезда» – Воскресенского храма в Сокольниках, знакомстве с этим храмом и сослужении с бывшим «митрополитом», почетным настоятелем храма Виталием (Введенским)[40] и протоиереем Расторгуевым (см.: публикацию, 14 мая 1944 г .).

Но не все принятые из раскола бывшие обновленческие «архиереи» вели себя смиренно и достойно после покаяния, будучи понижены в сане. О некоторых таких лицах писал патриарху Сергию архиепископ Александр(Толстопятов), в том числе о иеромонахе Сергии (Ларине), знакомом архиепископу Григорию[41], поведение которого в Перми (Молотове) в 1944 г. свидетельствовало о его архиерейских амбициях и недовольстве скромным саном иеромонаха[42]. Вскореархиепископ Григорий записал в дневнике, что в Патриархии известно, что иеромонах Сергий (Ларин) «нагло требует посвящения в епископы не в Москве», и подобным же образом вел себя первый принятый «епископ» Михаил (Постников), не желавший принимать назначения в епархию, требуя себе викариатства в Москве и юрисконсульства в Патриархии (см. публикацию, 23 марта 1944 г.).

11 декабря 1943 г. архиепископ Григорий получил от протоиерея Н. Колчицкого телеграмму: «Вашему Преосвященству патриарх предлагает выехать Тамбов принять обновленческую Покровскую общину как настоятелю в каноническое общение, указ послан». Архиепископ ответил ему: «Предложение Патриарха выполню по получении указа... Предполагаю выехать после Николина дня… 18 декабря. Суббота… 16 декабря получил телеграмму из Тамбова от свящ[енника] Леоферова о разрешении прибыть в Саратов 20–22 декабря по делам службы. Это хорошо: заранее будет ясно, как и что там надо делать»[43].

В своем послании к пастве в октябре 1943 г. патриарх Сергий писал что после 20 лет обновленческого и других расколов, отсутствия духовных школ и репрессий в отношении епископата, надо быть очень внимательными при посвящении в сан, поскольку случалось иногда, что «под прикрытием хорошего чтения или пения к священству проникают и совсем никем не рукоположенные люди или рукоположенные какими-нибудь безблагодатными раскольниками»[44].

Еще хуже было бы, если бы люди неизвестного рукоположения проникали в епископат. А ведь такой случай имел место, и его последствия – Дело епископа Нежинского Бориса (Вика) – пришлось разбирать Святейшему патриарху Сергию на заседании Св. Синода 12 мая. В ходе последнего приняли решение «принять к сведению и, когда откроется возможность, проверить все данные по этому делу у архиепископа Ювеналия (Масловского). Впредь, не поручая ему самостоятельного управления Черниговской епархией, предоставить преосвященному экзарху определить круг его архиерейских полномочий»[45].

Дело с епископской хиротонией Бориса (Вика), описанное в дневнике архиепископа (см. публикацию 23, 27 марта 1944 г.), оказалось неординарным и случай безусловно чрезвычайным. Оно было закрыто на последнем в его жизни заседании Священного Синода и могло пагубно повлять на ухудшение без того слабого здоровья патриарха, став причиной его скоропостижной кончины. Кандидат на епископство Борис (Вик) скрыл свое пребывание в обновленчестве, а покаяние принес уже после хиротонии. Поскольку эта некрасивая история практически не нашла отражения в отечественной историографии и она непосредственно связана с архиепископом Григорием, приходится уделять ей внимание.

В послевоенный кадровый состав Московской патриархии входил и неоднократно репрессированный властями Мануил (Лемешевский; 1884–1968 гг.), митрополит Куйбышевский и Сызранский, историк Церкви[46]. Отечественная историография широко использует его каталог «Русские православные иерархи», и несмотря на то этот труд изначально получил отрицательный отзыв, он выдержал несколько изданий[47]. В частности, в «жизнеописании» митрополита Бориса (Вика)[48] автор упомянул всех лиц,причастных к этой неприглядной истории, в том числе, безусловно, и владыку Григория, с которым он познакомился еще в 1924 г., когда тот вышел из заключения, а Преосвященный Мануил был епископом Лужским, «духовным руководителем православных приходов Ленинградской епархии», который «разгромил обновленчество»[49], и тогда он рекомендовал протоиерея Н. К. Чукова как «опытного администратора с твердой волей»[50].

Публикуемый ниже дневник архиепископа Григория представляет действительную картину происходивших весной 1944 г. событий и действий их участников.О том, как появился Борис (Вик) в поле зрения и в дневнике о. Н. К. Чукова во время приезда в Саратов архиепископа Саратовского Андрея (Комарова) (перед его отъездом на наречение и хиротонию в Ульяновск в 1942 г.), было рассказано ранее[51] и дополнительно разъясняется в публикуемом дневнике (см. публикацию, 3 мая 1944 г.).

Когда владыка Григорий 4 ноября 1942 г. вернулся из поездки в Ульяновск, причт собора в Саратове уже был сформирован архиепископом Саратовским Андреем (Комаровым), который 8 октября 1942 г. совешил первую архиерейскую литургию, доложил об этом Блаженнейшему, получил за открытие собора благодарность и назначил о. Бориса Вика настоятелем. Последний сказал на открытии собора слово, о чем пишут и современные саратовские историки и краеведы[52]. Следовательно, едва ли владыка Григорий «назначил о. Бориса, настоятелем 1 ноября», как пишут другие его биографы[53], так как с 28 октября он находился в пути (на пароходе) и прибыл в Саратов только 4 ноября 1942 г.

Из биографии митрополита Бориса (Вика), составленной митрополитом Мануилом, в части, касающейся архиепископа Григория, действительности соответствует только «возведение в сан игумена», о чем архиепископ писал еще находясь в Ульяновске: «20 октября [1942 г.]. Сегодня утром после чая снес Блаженнейшему представление об о. Борисе – к игуменству за труды по оборудованию храма»; 6 ноября 1943 г. за первой литургией по приезду из Ульяновска в Саратов «за малым входом посвятил о. Бориса в игумена»[54]. В сан архимандрита о. Бориса (Вика) возвел митрополит Сергий в августе 1943 г. в Ульяновске, когда тот отвозил собранные в Саратове лекарства и шприц, поскольку будучи в июле на именинах Блаженнейшего, архиепископ Григорий убедился в плохом состоянии его здоровья[55].

Архиепископ Григорий, «вступив на Саратовскую кафедру после архиепископа Андрея в октябре 1942 года, оказал полное доверие молодому иеромонаху, поставил его настоятелем собора и способствовал его дальнейшему продвижению»[56], – писал митрополит Мануил. О том, как архиепископ Григорий не столько «способствовал продвижению», сколько пытался предостеречь патриарха (письмом и телеграммой) от ошибки относительно этого кандидата, и каким образом о. Борис (Вик) все-таки появился в рядах епископата «в Совете… намекали оч[ень] прозрачно, что можно Вику дать епископство», рассказывает публикуемый дневник (см. публикацию, 10, 17, 23 марта, 12 мая 1944 г.).

Здесь не представляется нужным и возможным перечислить все использования историками трудов митрополита Мануила, но дело в том, что есть примеры появления уже и неких «хрестоматийных» образов (т. е. без ссылки на этот «источник») «достойных архипастырей советского периода»: «Заслуживает внимания и тот факт, что архиепископ Андрей (Комаров), открывая в г. Саратове собор в октябре 1942 г., не хотел допускать иеромонаха Бориса до служения, предложив ему сначала покаяться»[57].

«Не хотел допускать», но допустил, а о своих «соображениях» не сообщил ни о. Н. К. Чукову, когда доехал до Саратова[58], ни позже, например, письмом, ни на Соборе 1943 г. Не сообщил он о своих сомнениях и патриарху, когда прибыл на сессию Синода весной 1944 г. (см. публикацию, 3 мая 1944 г.). Следовательно, если архиепископ Андрей хотел «подставить» Святейшего Патриарха и архиепископа Григория, то можно сказать, что у него это получилось. Перефразируя фразу о. Н. Ф. Колчицкого о том что, огромная заслуга почившего в том, что «обновленцы теперь не съедят» (см.: публикация 17 мая 1944 г. ), можно констатировать, что патриарх, более 20 лет противостоявший обновленчеству и не принявший Введенского в епископском сане, принял на себя и этот удар раскольников, оказавшийся смертельным (см.: публикацию, 17 марта 1944 г.).

В связи с кончиной Святейшего патриарха Сергия какого-либо разбирательства с архиепископом Андреем, похоже, не было, но, очевидно, патриарх Сергий успел провести с ним беседу (сделать «хорошую взбучку»), так как будучи назначенным на Днепропетровскую и Запорожскую кафедру, которую он занимал до своей кончины, архиепископ Андрей «встал на путь исправления», а именно «запретил в священнослужении клириков, имевших неканоническое поставление (от самочинных и раскольнических лжеархиереев), строго относился к выбору кандидатов на священные степени»[59].

Случай с Борисом (Виком) возможно был не единственным. Похожая история известна в отношении архиепископа Минского и Белорусского Василия (Ратмирова), который, пребывая в обновленчестве, снял сан, но скрыл это от митрополита Сергия[60]. Однако я считаю, что поскольку сведения взяты из труда митрополита Мануила об обновленческих архиереях, доверять этой информации не следует. Впрочем, судя по записям митрополита Григория, Василий (Ратмиров) был «способен на многое»[61].

Поведение «покаявшегося после хиротонии» новопоставленного епископа Бориса не изменилось. Он создал практически невыносимые условия для правящего архиерея, чего патриарх особенно в отношении архиепископа Григория допустить не мог. В итоге, последнее, очем говорил патриарх архиепископу, был скорейший перевод его на другую кафедру. 12 мая 1944 г. на том последнем злополучном заседании Синода патриарх Сергий,поднял вопрос о возможном назначении архиепископа Григория в Казань (см. публикацию, 2 июля 1944 г.).

15 мая 1944 г. патриарх Сергий скончался и был погребен в кафедральном Богоявленском соборе в Никольском приделе. По его духовному завещанию Местоблюстителем патриаршего престола стал митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (Симанский). Дневниковые записи о последних днях, кончине и погребении Патриарха Сергия и первых шагах Московской патриархии после его кончины архиепископ Григорий также, как и о событиях сентября 1943 г.[62], сделал «на двух бумажных носителях» в двух тетрадях. В тетради № 38 (см. публикацию, май 1944 г.) «по свежим следам»,и в № 39 (см. публикацию, 1 и 2 июля 1944 г.), где он еще раз описывает прошедшие уже события, с некоторыми уточненими (и местами, что естественно, с повторами)[63].

Получение архиепископом Григорием разрешения на устройство Богословско-пастырских курсов в Саратове осложнило процесс его назначения 26 мая 1944 г. на Псковскую кафедру с поручением управления Ленинградской, Новгородской и Боровичской епархиямии проживанием в Ленинграде; с 5 сентября 1944 г. он временно управлял Олонецкой и Вологодской епархиями, с декабря 1944 до июня 1945 г. – Рижской. Если бы не скоропостижная кончина Святейшего Патриарха, то вторая после Богословского института в Москве (открыт 14 июня 1944 г.) духовная школа, возможно, открылась бы не в Ленинграде[64], а в Саратове, Ярославле или Казани (см. публикацию, 2 июля 1944 г.).

 

В октябре 1941 г., когда епископат Российской Церкви состоял из 4 архиереев и возможность соборного избрания преемника казалась нереальной, Блаженнейший и решил составить завещание о преемстве, как этов свое время сделали Святейший патриарх Тихон, а затем Местоблюститель митрополит Петр (Полянский). Вопрос о преемнике патриарха Сергия был давно известен его ближайшему окружению, а архиепископ Григорий узнал о существовании завещания Блаженнейшего во время своей поездки в Ульяновск на хиротонию. Он писал: «20 октября [1942 г.]. Днем заходил на квартиру о. А. П. Смирнова, где остановился Алексий Рязанский. Он заболел (грудная жаба). Завтракали. Много высказывались по поводу меня, выражали какие-то надежды, даже говорили о возможности каких-то перемен в завещании Блаженнейшего в связи с появлением меня в числе архиереев. Проскальзывает мысль о неудовлетворенности м[итрополитом] Николаем Ярушевичем. Мои воспоминания всех интересуют и у многих раскрываются глаза на иные события и иных лиц…[65] 27 октября. Вечером беседовал с о. Колчицким. Он рассказал что когда Блаженнейший был болен в Москве, он вызывал м[итрополита] Алексия Симанского и сделал завещание о передаче власти ему, м[итрополиту] Алексию[66]. Во время пути с Блаженнейшим находились м[итрополит] Николай и арх[иепископ] Сергий Гришин и очень беспокоились, когда Сергий заболел. Говорили об епископате: плохо, никого выдающегося и вообще, и для замены местоблюстительски. Лучше других Алексий Симанский, но и тому нужен какой-то помощник в вопросах глубоких (канонических, по сношениям с Церквами за границей и по управлению загран[ичными] церквами и епископатом). Из тех, что были при мне здесь, умнее других Алексий Палицын, но и тот не глубок и не широк; Стефан Проценко наивен, с лукавством, мелок… Алексий Сергеев "за бутылку вина все может сделать", выразился Колчицкий»[67].

3 ноября 1942 г. на обратном пути из Ульяновска в Саратов архиепископ вспоминал свои беседы с Блаженнейшим и рассказы бывшего там духовенства, в том числе о заграничных архиерееях[68], и записал в дневнике: «Таково положение в нашей Патриархии. Во всяком случае, надо желать, чтобы Блаженнейший еще пожил возможно долее, чтобы нынешнее положение нашей Церкви получило большую усточивось и упрочилось: без него может быть труднее, п[отому] ч[то] заменить его вполне, по-видимому, сейчас, из наличного епископата некем»[69].

В период междупатриаршества архиепископ Григорий принял самое непосредственное участие в подготовке Поместного собора, выборов патриарха и разработке «Положения об управлении Русской Православной Церкви». Начало работы над этим важнейшим документом, принятым Поместным собором 1945 г., положил патриарх Сергий, поскольку сразу после Собора епископов 1943 г. началась работа по его подготовке, разрабатывались несколько проектов, один из которых был представлен на заседании Священного Синода при Патриархе 28 октября 1943 г., одобрен и направлен и. д. управляющим делами Московской патриархии архиепископом Григорием (Чуковым) председателю Совета по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР для ознакомления. Данный рабочий проект имел своей целью «установить желательный строй взаимоотношений в деятельности всех органов, входящих в систему управления Русской Православной Патриаршей Церкви»[70]. В части положений о патриархе и Синоде этот документ не был взят за основу«Положения об управлении», однако в его IV раздел касающийся основной церковной единицы – прихода и правам настоятелей, много лет терпевших произвол «двадцаток», перешла половина пунктов «Проекта» 1943 г.

О деятельности архиепископа Григория и Местоблюстителя по подготовке к Собору и на предсоборном совещании расказывает публикуемый дневник лета–осени 1944 г. (см. публикацию, 31 июля – 23 октября 1944 г.). Архиепископ Григорий писал: «4 августа. Вчера был у владыки митрополита. Снес ему дополнительный доклад (2-й вариант) о порядке созыва Собора (без вызова всех архиереев на предварительное совещание). Он, по-видимому, вообще не хочет созывать архиереев для предсоборного совещания, особенно о лице избираемого. Предполагает послать прямо от Синода предложение архиереям обсудить на местах кандидатуру и с мнением епархии приехать на Собор епископов, где и обсудить вопрос и произвести выборы. Он хочет полного беспристрастия и никакого давления. Это очень хорошо. Но... все ли окажутся такими благородными, каков он? Я на случай заготовил и характеристику его, и мотивы к его избранию. Это может пригодиться для нашего епархиального совещания и мнения для представления Собору»[71].

На последнем заседании предсоборного совещания епископ Михаил (Постников) высказал пожелание, чтобы было предвыборное собрание с клириками и мирянами, а выборы «демократичными»; архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий) чтобы озвучили имена трех кандидатов и организовали жребий; епископ Димитрий (Градусов) призывал к соборности, «к единодушию, которое, естественно должно быть в отношении кандидата, указанного патриархом Сергием»[72].

Местоблюститель митрополит Алексийбыл старейшим по хиротонии и первым кандидатом в завещательном распоряжении патриарха Сергия, поэтому очевидно, что большинство епископата, в том числе и архиепископ Григорий, не могли согласиться на звучавшие на совещании предложения о проведении «демократических» выборов. Известно, что митрополит (тогда епископ) Алексий много лет подвергался остракизму и обвинениям в обновленчестве за снятие им как старшим викарием запрещения с Введенского, сделанного в надежде на освобождение митрополита Вениамина и других узников на процессе 1922 г. (в том числе и о. Н. К. Чукова), и протоиерейподдерживал его во время нападок «правой оппозиции»[73] . К тому же более чем 20-летний стаж их знакомства (настоятеля Казанского собора в 19201922 гг. и прикрепленного к собору викария) создал между ними род семейно-братских отношений, а посошник и иподиакон митрополита Алексия К. К. Федоров впоследствии стал старшим иподиаконом митрополита Григория[74]. Не поддержав «демократические выборы» предстоятеля, владыка Григорий, впрочем, не вполне был уверен в способностях митрополита Алексия стать хорошим «кормчим»: «Как и надо было ожидать, у него никаких особенных “планов” нет» (см. публикацию, 5 января 1945 г.).

Но ни владыка Григорий, ни другие епископы, очевидно, не знали, что еще до интронизации выбранный «на место Дедушки » новый патриарх писал своему бывшему в юности «камердинеру» Д. А. Остапову: «3 февраля 1945 г… Вчера состоялись выборы на место Дедушки. Все было очень торжественно, молитвенно, пышно. Но я, как тяжелое бремя, принимаю это послушание, которое я не просил и которого не желал»[75]. Если бремя тяжело, то мог ли митрополит Алексий не брать его на себя, или уйти на покой уже в сане патриарха?По словам о. Колчицкого (в записи архиепископа Григория), в 1941 г. Блаженнейший вызывал митрополита Ленинградского Алексия, чтобы поставить его в известность (или предложить) о том, что он пойдет первым (или готов ли он пойти первым) в его завещании. Если такой сюжет действительно имел место, то историческая наука едва ли когда-нибудь узнает, говорил ли митрополит Алексий тогда, что этого послушания он «не желает» и отказывается.

Также мы, наверно, никогда не узнаем и о том, думал ли патриарх Сергий, когда предлагал Карпову направить на Украину владыку Григория, о переменах в своем завещании (о чем шепталось окружение Блаженнейшего в Ульяновске в 1942 г. «в связи с появлением его в числе архиереев»), так как «по значимости» Киевский экзархат «выше» Ленинградской кафедры. Если патриарх и хотел включить архиепископа Григорияв свое завещание (особенно после скоропостижной кончины второго кандидата в завещанииархиепископа Сергия (Гришина)), то, как известно, не успел.

Для архиепископа же Григория начался новый период его архипастырского служения, на родном севере. Однако почти полтора года владыка был временно управляющим Ленинградской епархией, поскольку все это время ее стремился занять уже переведенный на Крутицкую кафедру митрополит Николай (Ярушевич). Об этом, а также об отношениях последнего с патриархом, говорят несколько дневниковых записей (см. публикацию, 20 января, 2 мая и 2 июня и 14 июля 1945 г). Скорее всего, в принятии решения об оставлении его в Ленинграде решающее слово оставалось за Г. Г. Карповым, а также учитывалось мнение уполномоченного Совета по делам Русской Православной Церкви по Ленинграду и области А. И. Кушнарева, с которым у владыки изначально сложились хорошие отношения (см. публикацию, 1 июля 1944 г., 23 мая 1945 г). 7 сентября 1945 г. архиепископ был назначен митрополитом Ленинградским и Новгородским, постоянным членом Священного Синода с оставлением временного управления Псковской и Олонецкой епархиями.

Пример владыки Григория, которому в 1944 г. приходилось управлять шестью епархиями, говорит о том, насколько был истреблен епископат, и Русской Церкви, по сути, пришлось заново воссоздавать свою иерархию из архиереев, прошедших лагеря и ссылки. Поэтому дальнейшее назначение архиереев на кафедры являлось первоочередной задачей, в том числе и в ходе подготовки к Поместному собору. «Наиболее заботит вопрос о кадрах – существующих и будущих», – писал архиепископ (см. публикацию, 1 июля 1944 г.). В Поместном соборе, избравшем митрополита Алексия патриархом, участвовали уже 50 архиереев.

Во время подготовки Собора «в поле зрения епископата» появился вышеупомянутый епископ Мануил (Лемешевский), который тогда, если бы хотел, имел возможность лично выяснить у архиепископа Григория, «как было дело» в части, касающейся епископа Бориса (Вика), но похоже на то, что он переговорил только с архиепископом Андреем (Комаровым) (см. публикацию, 6 октября, 7 ноября 1944 г.). Впоследствии патриарх Алексий за этот каталог архиереев присвоил митрополиту Мануилу степень кандидата богословия, хотя и непохоже, что он читал в нем свою биографию, в которой тоже есть неточности[76]. Проведенный выше небольшой анализ «жизнеописаний» (митрополита Григория, архиепископа Андрея, митрополита Бориса), представленных владыкой Мануилом в его каталоге в сравнении с реальными событиями, описанными в публикуемом дневнике владыки Григория, говорит о том, что к использованию этого труда следует относиться с большой осторожностью.

Когда в 1927 г. один из верующих высказал надежду однажды увидеть заместителя Местоблюстителя митрополита Сергия патриархом, тот ответил: «Нет, это не моя миссия, я призван только лишь спустить церковный корабль на тормозах, чтобы он не разбился вдребезги. Строить будут после меня»[77]. 14 октября 1942 г. в Ульяновске на торжественном обеде в Патриархии после епископской хиротонии о. Н. К. Чукова в своем ответном слове на здравицу митрополита Сергия за него, новопоставленный епископ Григорий: «как мог, высказал свои почтительные чувства к всегда мною глубокоуважаемому старцу, особенно отметив его огромную заслугу пред Церковию, ибо он в самые тяжелые времена, переживашиеся Церковью, сумел провести церковный корабль между Сциллой и Харибдой (его собственное выражение из писем ко мне) и благополучно вести его после»[78].

В 1947 г. Московская патриархия выпустила сборник статей «Патриарх Сергий и его духовное наследство», последняя глава которой названа «Патриарх Алексий как достойный продолжатель дела патриарха Сергия и его сподвижники», т. е. высшее церковное управление, постоянные члены Священного Синода митрополиты Крутицкий Николай (Ярушевич), Киевский Иоанн (Соколов) и Ленинградский Григорий (Чуков)[79]. Понятно, что «строить» предстояло «главному строителю», патриарху Алексию совместно с перечисленными «сподвижниками». Известно, что о. Н. К. Чуков (архиепископ Григорий) с давних пор был верной опорой патриарха Сергия, еще по совместной миссионерской деятельности в Православном Карельском братстве (19071917 гг.)[80], и сподвижником Местоблюстителя, избранного 2 февраля 1945 г. на Поместном соборе патриарха Алексия.

«Уходя в “путь всея земли”, Святейший Патриарх Сергий оставлял Русскую Православную Церковь в таком положении, которое не могло внушать глубокого опасения его преемнику»[81], но, к сожалению, опасения были у «сподвижника» архиепископа Григория (и не только у него), относительно самого «преемника». В отличие от патриарха Сергия, видевшего «непаханое поле» задач, стоявших перед ним как главой Российской Церкви, только часть которых он за восемь месяцев патриаршества успел обозначить и решить путем договоренностей и согласований с Советом, патриарх Алексий планов дальнейшего развития церковной жизни не имел, что и продемонстрировал на приеме у И. В. Сталина. Этого приема он усиленно добивался, для того чтобы тот… «дал какие-нибудь указания» (см. публикацию, 5 января, 26 и 30 апреля 1945 г).

Архиепископ Григорий, как видно из его комментариев, был крайне огорчен тем, что у Местоблюстителя и затем нового патриарха к главе государства не было практически никаких вопросов, кроме благодарностей и комплиментов Совету по делам Русской Православной Церкви, которому он изначально и добровольно предоставил практически всю инициативу по ведению дел Церкви, и «зная это, я сам подставлял ему вопросы о разных сторонах церк[овной] жизни в дальнейшем ее ходе» (см. публикацию, 5 января, 26 апреля, 2 мая 1945 г.). Но далеко не всегда патриарх к нему прислушивался. В 1945 г. в дневнике митрополита появляется фамилия Остапов (иногда Астапов) (см. публикацию, 29 октября 1945 г.), и скоро из дневниковых записей становится очевидно, к кому патриарх «прислушивался»[82] (см. публикацию, 1947, 1948, 1952 и 1953 гг.). В записи 29 октября 1945 г. говорится, что патриарх (очевидно, с подачи архиепископа Луки ( Войно-Ясенецкого)) поставил перед Сталиным вопрос о возвращении высланных архиереев. Поскольку информации о том, что патриарх поднимал эту тему на приеме его Сталиным нет, остается сделать предположение, что это было сделано им «заодно» в телефонном разговоре об освобождении Остапова, о котором поведал Левитин-Краснов[83].

Из слов И. В. Сталина «Надо вам расширяться... Московский патриарх, в сущности, важнее всех, он должен быть первым» (см. публикацию, 26 апреля 1945 г.), видно, что меняя свой курс по отношению к Церкви (с кнута на пряник), он хотел добиться «сильного православия»[84] для решения своих внешнеполитических вопросов, в том числе и в противостоянии с Ватиканом. А на поднятие патриархом подносимого в дар кубка « высокой художественной работы»[85] с портретами Сталина, Рузвельта и Черчилля, Верховный главнокомандующий победного воинства ответил фразой актуальной и в наше время: «Нам тут тесно будет» (см. публикацию, 26 апреля 1945 г.).

Владыка Григорий, безусловно, тоже хотел «сильного православия», однако он ясно представлял себе, что «теперь правительству нет дела до чисто церковных и религиозных дел, а имеются в виду только цели чисто государственные» (см. публикацию, 4 октября 1944 г.). «Сильное православие» он видел в восстановлении церковного организма, воспитании достойных кадров духовенства и в предоставлении верующим возможности молиться в храмах, которых было недостаточно. У владыки Григория не только имелось к главе государства много вопросов, но были и личные инициативы, одну из которых открытие полностью подготовленных Богословско-пастырских курсов в Саратове Сталин захотел санкционировать лично (не Карпов!)[86], что являлось событием чрезвычайным.«Сильное православие» владыка Григорий видел, в первую очередь, в молитве за патриарха Алексия, которую он сам составил и читал на интронизации, чин которой составлял вместе с о. Н. Ф. Колчицким (см. публикацию, 7 ноября 1944г., 20 февраля 1945 г.).

Митрополит Григорий не только руководил несколькими подведомственными епархиями и всем процессом подготовки кадров духовенства как председатель Учебного комитета, но и достойно представлял Русскую Церковь за рубежом (см. публикацию, 16 мая 1945 г. и др.) и принимал бесчисленные зарубежные делегации, выполняя все поручения патриарха и Совета в сфере дипломатической деятельности[87].

В епархиях организовывались епархиальные управления, открывались храмы и монастыри, жизнь постепенно налаживалась (см. публикацию, 31 августа 1945 г.). В сентябре 1945 г., согласно дневниковой записи митрополита Григория, церквей в Ленинградской и Псковской епархиях насчитывалось по 36, в Новгородской20[88] . В Ленинградской епархии митрополит Григорий в первые послевоенные годы добился возрождения 10 приходов: один был зарегистрирован в 1944 г., четырев 1945 г., три – в конце 1946 г. и два – в 1947 г.[89] Особое внимание владыка уделял вопросам ремонта и восстановления пострадавших во время войны храмов, для чего при Ленинградском епархиальном управлении им был создан специальный строительный комитет. Через пять лет после Собора 19 архиереев, избравшего патриарха Сергия, кадровый вопрос относительно епископата количественно был решен, и митрополит Ленинградский и Новгородский Григорий записал в дневнике: «5 сентября [1948 г.] Епархии сейчас все заняты. 76 человек архиереев»[90].

14 ноября 1948 г. Г. Г. Карпов устроил праздничный обед по поводу пятилетия организации Совета, и в своем слове «подчеркнул постоянное внимательное отношение правительства и Сталина к Церкви, к изменению которого нет никаких оснований» (см. публикацию, 14 ноября 1948 г.).В январе 1949 г. митрополит Григорий добился разрешения Ленгорисполкома на занятие Духовского корпуса лавры для размещения в нем Епархиального управления и покоев митрополита с Крестовой церковью[91]. Но тогда же он писал: «21 января [1949 г.] Начинается перемена отношений к Церкви со стороны власти: ставятся препятствия к участию любителей в церковных хорах. Уже предложено работникам Радиоцентра воздержаться от участия в пении церковного хора в Ник[ольском] соборе. О том же поговаривают в театре – Малом и Мариинском, и в Капелле, предлагая не совмещать работы с пением в церк[овном] хоре, а выбирать что-либо одно: или церк[овный] хор, или участие в учреждении»[92].

Начиная с 1949 г. открытие храмов также было прекращено. Историки объясняют это изменением отношения государства к Церкви[93]. При этом закрывались ветшающие храмы, которые власти не позволили открыть, несмотря на ходатайства верующих. В сентябре 1945 г. скончался архиепископ Молотовский Александр (Толстопятов), который всего за два года управления Пермской епархией добился открытия 38 храмов, в том числе кафедрального Свято-Троицкого собора, при 316 поступивших заявлений от верующих. По словам протоиерея А. Марченко, «власти всячески препятствовали созданию приходов, находили самые разные предлоги для отклонения прошений… Не хватало грамотных и благочестивых пастырей… Большинство были замучены в лагерях. Некоторые все еще находились в заключении. Не хватало достойных ставленников на вакантные места во вновь открытые приходы»[94].

Аналогичная ситуация сложилась и в северо-западных епархиях, и по всей стране. Поэтому еще в 1944 г., архиепископ Григорий поднял перед Местоблюстителем вопрос о том, что хорошо бы получить у властей разрешение на служение духовенства не только в своем, но иногда и соседнем (соседних) пустующем храме, где не было священника, в часовнях и сельских домах, особенно в праздники (см. публикацию, 31 июля, 23 сентября, 4 октября 1944 г., 30 августа 1948 г.). Во вверенных епархиях он решил этот вопрос с уполномоченным Кушнаревым, добившись разрешения посылать в такие храмы академическое и семинарское духовенство[95]. Когда же в 1953 г. митрополит Григорий получил такое разрешение и от Г. Г. Карпова[96], он с сожалением отметил, что патриарх Алексий, несмотря на его многочисленные просьбы, так и не счел нужным поставить этот вопрос для всех епархий, в общесоюзном масштабе. Закрытый храм, местами даже с частично сохранившийся утварью, в котором служб не проводилось даже в праздники, местные власти охотнозакрывали и превращали в склад. Несмотря на то что в 1948 г. некоторые семинарии уже сделали свой первый выпуск, а в Ленинградских школах митрополит открыл заочные отделения в Академии, и в семинарии для духовенства всех епархий, священников на приходах все равно не хватало. Имеющемуся же духовенству (кроме северо-западных епархий) официально так и не разрешали, за некоторыми исключениями, служить в соседних пустующих храмах. Народ постепенно отлучался от Церкви, особенно в селах, где поблизости действующих храмов не было. Через несколько лет, с очередной сменой курса властей по отношению к Церкви, патриарх услышал эти слова от Г. Г. Карпова[97].

В маеиюне 1947 г. митрополит Григорий находился в командировке в Румынии, а с июля по ноябрь в качестве полномочного представителя Патриарха в США. Целью были переговоры с Сан-францисским митрополитом Феофилом (Пашковским) относительно воссоединения с Русской Православной Церковью возглавляемого им Митрополичьего округа в Северной Америке и нормализация дел экзархата Московской патриархии в Северной и Южной Америке. Сопровождал митрополита в поездке личный секретарь патриарха (бывший секретарь сщмч. Вениамина (Казанского)), он же секретарь учебного и хозяйственного отделов при Священном Синоде, а также «чиновник по командировкам» Л. Н. Парийский. По возвращении из США митрополит обнаружил, что «в Патриархии творится что-то неладное. Патриархом завладел всецело Астапов» (см. публикацию, 19 декабря 1947 г.).

В 1948 г. владыка Григорий с внучкой Ириной отдыхал в Сочи, где у него состоялась беседа со студентом Московской духовной академииА. Мельниковым (будущим митрополитом Ленинградским и Новгородским Антонием): «29 августа [1948 г.]. Вечером зашли ко мне студент Моск[овской] академии Анатолий Мельников и Виктор – семинарист(?). Они на 2 недели приехали пожить здесьВсем интересуется, побывал в Л[енингра]де, в Почаеве, в Ташкенте у еп[ископа] Гурия; очень критически относится к обновленчеству; горит серьезной пастырской работой, много читает. Интересный и хороший юноша, идеалист»[98].

Разговор с А. Мельниковым подвиг митрополита к дневниковой записи с кратким перечислением проблем Церкви того времени и тех вопросов, которые ему как правящему архиерею через пять лет после Собора епископов, еще не удалось решить, со своим видением причин этого и возможных путей решения. Положение Церкви «только терпимое», констатировал владыка (см. публикацию, 30 августа 1948 г.).

Поскольку «кадровый состав» послевоенного епископата, пополненный бывшим обновленческим и частично григорианским контингентом, «оставлял желать лучшего», вся надежда у митрополита Григория была на подрастающее поколение таких неравнодушных выпускников открытых по его проекту духовных школ. Ленинградскими школами в 1945–1955 гг. митрополит руководил лично.

В 1953 г. первый из выпускников – священник Михаил Чуб – был призван к архиерейскому служению, и в итоге именно Ленинградские духовные школы дали Русской Православной Церкви двух патриархов XX–XXI вв. В Ленинграде картина подготовки митрополитом Григорием кадров образованного духовенства через 10 лет (после того как в сентябре 1943 г. патриарх Сергий благословил его представить доклад об учреждении духовно-учебных заведений), выглядела примерно так: «3 сентября 1953 г. в Академии – 63 чел[овек], в семинарии – 75, всего – 138 чел[овек], кроме заочников»; а число заочников (в Академии и семинарии) «перевалило за 300 человек»[99], как доложил владыке заведующий отделением профессор С. А. Купрессов. Заочники были со всех епархий. Просуществовал заочный сектор 20 лет, его постепенное закрытие началось в 1962 г. (в ходе так называемых хрущевских гонений) и закончилось в 1968 г.[100]

Летом 1952 г., когда митрополит приехал в Москву на сессию Синода, он описал в дневнике бывшую там ситуацию в Отделе внешних сношений, а также кто и как именно, препятствует открытию подготовленного Учебным комитетом заочного сектора в Московской духовной академии (см. публикацию, 16 июля 1952 г). Ситуацию с заочным сектором подтвердил и митрополит Николай (Ярушевич), а после состоявшегося через несколько дней совместного заседания Хозуправления и Учебного комитета митрополит Григорий уже сам хотел оставить пост его председателя (см.: публикацию 25 и 30 июля 1952 г.). В итоге заочный сектор в Московской духовной академии так и не был открыт при жизни владыки[101], но в течение года митрополит Григорий добился решения вопроса о достойных оплатах преподавателей обеих – Московской и Ленинградской духовных школ (см.: публикацию, 2 августа 1952 г., 16 октября 1953 г.).

Кстати, епископ Борис (Вик) все-таки стал, как того желал, епископом Саратовским и Вольским. Он продолжил начатое владыкой в Саратове дело, и в 1946 г. открыл Богословско-пастырские курсы (с 1947 г. – Саратовская духовная семинария). С владыкой Григорием (судя поего дневниковым записям) они более или менее нормально взаимодействовали в рамках общих дел. В октябре 1951 г. архиепископ Берлинский и Германский Борис был назначен временно управляющим экзархата Московской патриархии в Западной Европе и вернул многих эмигрантов в лоно Русской Православной Церкви (см.: публикацию, 5 сентября 1948 г., 16 июля 1952 г.).

Духовная академия в Киеве, разрешенная к открытию в апреле 1946 г.,в те годы так и не была открыта. В конце 1948 г. Г. Г. Карпов, недовольный деятельностью экзарха митрополита Иоанна (Соколова)[102], предлагал митрополиту Григорию все-таки возглавить Украинский экзархат,но он отказался (см. публикацию, 17 ноября 1948 г.). Следует отметить, что владыку Григория любили направлять «туда, где трудно». К примеру, он был очень удивлен, когда его оправили в Париж на отпевание и погребение митрополита Евлогия (Георгиевского), хотя это целиком являлось делом митрополита Николая (Ярушевича).

Помимо руководства духовными школами и епархиями и участия в дипломатической деятельности, еще в 1944 г. при разработке «Положения об управлении», владыка Григорий говорилМестоблюстителю, что считает необходимым для успешной деятельности высшего церковного управления обсуждение в Синоде годовых отчетов правящих архиереев (а после учреждения в 1946 г. отделов при Синоде – их председателей).

Положение «Об управлении Русской Православной Церкви» 1945 г. предполагало деятельность Священного Синода как отдельного органа высшего церковного управления. «Хотя Синод образца 1945 года и уступал своему предшественнику двадцативосьмилетней давности, но отличался в лучшую сторону от Синода 1923 и 1924 годов при Патриархе Тихоне и Временного Патриаршего Священного Синода 1927 года при заместителе Патриаршего местоблюстителя, а также Синода 1943 г. при Святейшем Патриархе Сергии. Качественные изменения в сравнении с периодом церковнойразрухи, по словам протоиерея С. Звонарева, касались наличия у Синода 1945 г. статуса органа высшего церковного управления, а не совещательного органа при предстоятеле»[103].

Шли годы, но такие отчеты в Синоде не обсуждались. Впрочем, не было и самих отчетов отделов, за исключением отчетов Учебного комитета. Деятельность Синода заключалась в основном в назначениях и переводах архиереев и разборах личных дел, а прочие поступающие материалы управделами о. Н. Ф. Колчицкий просто рассылал по епархиям «для ознакомления». И как в 1953 г. констатировал наиболее активный член Синода митрополит Григорий, Синод практически не работал[104]. Ранее эту мысль он озвучил в своем разговоре с Г. Г. Карповым (см.: публикацию 2 августа 1952 г.).

Несмотря на попытку отстранения митрополита Григория от руководства основанного им Учебного комитета (см. публикацию, 15 декабря 1947 г.), ликвидацию епархиальных лесозаготовок в Новгородской области[105], описанную выше экономию на деле образования пастырей Церкви и другие «г онения от своих», ничто в жизни Церкви ему не было безразлично, особенно когда начинался очередной на нее натиск, и он всегда помнил и поминал Святейшего патриарха Сергия, пославшего его на епископское служение. Весной 1954 г. митрополит болел тяжелым гриппом, и в дневнике появилась запись: «15 мая 54 г. Суббота, 9 ч[асов] утра. Сегодня ровно 10 лет, как скончался Патр[иарх] Сергий. В Крестовой я просил в 11 у[тра] совершить панихиду»[106].

7 июля 1954 г. первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев выпустил постановление«О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения». Это стало началом так называемых хрущевских гонений на Церковь. Митрополит Григорий подготовил для патриарха Алексия докладную записку, где изложил факты нарушений законодательства при закрытии храмов, увеличения числа хулиганских выходок в отношении духовенства и верующих, вандализма и поджогов церквей и молитвенных домов и др., указав в целом на нежелательные результаты антирелигиозной пропаганды. 9 октября 1954 г. на годовом акте Ленинградской духовной академии владыка выступил с речью, резко критикующей действия властей и основные «научные» доводы атеистических публикаций: «Не следует смущаться этими нападками на религию, не надо падать духом; а то, что в этих нападках может быть полезно для еще большего укрепления нашей веры и для лучшего устроения нашей нравственной жизни, это надо с любовию принять»[107].

10 ноября 1954 г. ЦК КПСС принял другое постановление: «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения». Оно осудило администрирование в отношении верующих и религиозных обществ и временно остановило дальнейшее развертывание «воинствующей» антирелигиозной кампании[108]. На принятие этого постановления повлияла позиция Г. Г. Карпова, продолжавшего отстаивать свое мнение о необходимости сохранения прежней политики в отношениях с Церковью[109].

С. А. Сурков пишет, что «вместе с митрополитом Григорием (Чуковым) владыка… убеждал патриарха выступить с официальным протестом против антирелигиозной кампании перед советским правительством, но Святейший ограничился тем, что передал Карпову записку “О высказываниях патриарха Алексия по поводу антирелигиозной пропаганды’ и просьбу о приеме его председателем Совета министров СССР Г. Маленковым. 17 декабря 1954 г. на приеме в Совете митрополит Николай критиковал Святейшего за то, что тот не поставил на встрече с главой правительства 11 декабря принципиальных вопросов церковной жизни»[110].

Тем не менее до митрополита Григория дошли сведения, что некоторые вопросы на встрече удалось решить, и что прием 17 декабря 1954 г. был «очень внимательным, продолжался 1 ч[ас] 10 мин[ут]. Вопросы обсуждаемые: 1. О предоставлении давно ожидаемого дома для М[осковской] д[уховной] академии в Загорске… 2. Об открытии храмов в районах, удаленных от других храмов. 3. Об открытии часовен и храмов на кладбищах, где их нет. 4. О Троицком соборе в Ал[ександро]-Нев[ской] лавре. 5. Об обложении духовенства по ст. 19 (согласен на перевод на ст. 18[111]). 6. О торжественном праздновании 10-летия патриаршества Алексия»[112].

11 августа 1955 г. митрополит Григорий направил письмо со списком вопросов для доклада Карпову и правительству[113]. Очевидно, это были «принципиальные» вопросы: «Вопросы, ожидающие разрешения правительственной власти»[114]. К сожалению, ни в дневнике, ни в архиве владыки списка этих вопросов нет, а в статье О. Н. Копыловой имеется только название этого документа.

Из опубликованных писем патриарха в Совет за 1955 г. не следует, что патриарх передавал Г. Г. Карпову «эти вопросы» митрополита; также как отсутствуют и другие упоминания патриарха о владыке Григории, но есть письм о Карпова в ЦК КПСС: « С 7 по 28 октября 1955 г. в Румынии проходили церковные торжества в связи с 70-летием автокефалии Румынской православной церкви. Во время этих торжеств было канонизировано несколько святых. В праздновании принимали участие делегации Русской, Константинопольской, Болгарской и Элладской (Греческой) православных церквей. От Московской патриархии в Румынии находились митрополит Ленинградский Григорий (Чуков) (глава делегации), епископ Волынский Палладий (Каминский) и доцент Московской духовной академии священник Нечаев»[115].

5 ноября 1955 г. митрополит Григорий на 86-м году жизни ушел «в путь всея земли» прямо в помещении Московской патриархии, на обратном пути из командировки в Румынию, куда по статусумероприятия должен был ехать сам патриарх. Далее он уже не мог помогать ему в управлении церковным организмом ни советом, ни делом, а нынешней церковно-исторической науке своими дневниковыми записями. Так же как патриарх Сергий только месяц не дожил до открытия Богословского института в Москве, так и владыка Григорий всего полгода – до получения разрешения властей о возвращении собора Александро-Невской лавры…

6 ноября в Успенском храме московского Новодевичьего монастыря Патриарх Алексий с сонмом московского духовенства совершил панихиду над гробом владыки Григория. 8ноября тело митрополита было доставлено в Ленинград. 11 ноября в Николо-Богоявленском соборе состоялось отпевание, которое провел митрополит Минский и БелорусскийПитирим (Свиридов) в сослужении 5 архиереев и духовенства епархии.Похоронили владыку в Крестовой церкви Александро-Невской лавры. При выносе гроба телом владыки из собора вся площадь была заполнена верующими.

На соборе епископов в июле 1961 г.,изменившем раздел о приходе «Положения об управлении Русской Православной Церкви», принятогоПоместным Собором 1945 г., не было уже не только митрополита Григория, но и уволенных от всех должностей Г. Г. Карпова и митрополита Николая[116]. У многих, если не у большинства архипастырей решениео реформе приходского управления вызывало тяжелые чувства. Навязанная Церкви реформа по замыслу ее действительных инициатороввела к развалу приходской жизнии подрыву влияния Церкви в обществе, чего опасались«как участники Архиерейскогоcобора, так и все почти духовенство и сознательные миряне»[117]. Положение настоятеля храма вернулось к 1929 г. (и почти к 1918 г.) когда, согласно Постановления ВЦИК и СНК СССР «О религиозных объединениях», он находился в качестве наемного работника у религиозной общины, а административно-финансовые полномочияявлялись прерогативой ее исполнительного органа[118].. Главенствующие функции в жизни прихода были возвращены священникам-настоятелям приходов только через 27 лет Уставом об управлении Русской Православной Церкви, принятым Поместным собором Русской Православной Церкви 8 июня 1988 г. В ходе «хрущевских гонений» пострадали и два митрополита Григорий (Чуков) и Елевферий (Воронцов). Их прах ночью 27 августа 1961 г. был перезахороненв крипте Свято-Троицкого собора.

 

В дни 80-летия преставления ко Господу Святейшего Патриарха Сергия вспоминая слова владыки Григория 1942 г., о том что хорошо бы, чтобы Блаженнейший пожил подольше, остается только сожалеть что 15 мая 1944 г. Святейший патриарх Сергий поспешил «выйти из тела и водвориться у Господа» (2Кор 5:8). В этой связи вызывает удивление название книгиМ. И. Одинцова «Патриарх Победы»[119] о служении не патриарха Сергия, а его преемника патриарха Алексия. Да, победа в Великой Отечественной войне дала Русской Церкви двух патриархов, о чем рассказывают в том числе и публикуемые дневники владыки Григория (Чукова).Однако «День победы» для Российской Церкви наступил 8 сентября 1943 г., и победа эта означалавосстановление патриаршества и возможность восстановления церковной жизни, и в первую очередь она связана с именем Святейшего патриарха Сергия,проведшего полузатопленный церковный корабль между «Сциллой и Харибдой». К подвигу патриарха Гермогена приравнивал его святительский подвиг и архиепископ Григорий, и сам будущий патриарх Алексий, его многолетний верный соратник. В надгробном слове перед отпеваниемпатриарха Сергия 18 мая 1944 г. тогда еще Местоблюститель митрополит Алексий сказал: «Когда страну постигло испытание в виде вражеского нашествия… он призывал всех русских людей встать на защиту любимой Родины, он раскрывал ложь и сатанинскую мерзость фашизма, все величие подвига любви который совершают на поле брани наши доблестные воины… патриотизм и деятельность в Бозе почившего Святейшего Отца нашего ставят его в ряды продолжателей дела печальников русской земли – Патриарха Гермогена и преподобного Сергия»[120].

8 сентября 2023 г. Святейший Патриарх Кирилл совершил панихиду в Елоховском соборе на могиле Святейшего патриарха Сергия в день 80-летия избрания его Патриархом Московским ивсея Руси и попросил всех «помолиться о приснопамятном Святейшем Патриархе Сергии, который в самую, может быть, тяжелую годину всей истории Русской Православной Церкви выстоял в верности к Церкви, сумев преодолеть идеологические и политические преграды, которые стояли между Церковью и властью, и установить новый тип отношений, благодаря которому стали открываться храмы, монастыри, были выпущены заключенные священники и епископы, и возродилась наша Церковь»[121].

Закончу небольшой очерк истории Русской Православной Церкви советского послевоенного периода словами владыки Григория: «Не пишу здесь о значении Патриарха Сергия для Русской Церкви. Об этом будет много сказано в печати. Лично ко мне он всегда относился с вниманием и уважением, и он же призвал меня и к святительскому служению. Да будет ему вечная память!».

 

 


© Александрова-Чукова Л. К., 2023

 

[1] Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о Соборе епископов 1943 г. и ведущей роли патриарха Сергия в сохранении патриаршества и единства Русской Православной Церкви // Вестник церковной истории. 2023. № 1/2(69/70). С. 139–140.

[2] Григорий (Чуков), архиеп. Учреждение духовно-учебных заведений // Журнал Московской Патриархии. 1943. № 3. С. 22–24.

[3] Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о Соборе епископов 1943 г. и ведущей роли патриарха Сергия в сохранении патриаршества и единства Русской Православной Церкви // Вестник церковной истории. 2023. № 1/2(69/70) С. 137.

[4] Одинцов М. И. Русские патриархи ХХ века. Судьбы Отечества и Церкви на страницах архивных документов. М., 1999. С. 291316. В первую очередь 29 октября 1943 г. обсуждался вопрос учебный: Г. Г. Карпов принял патриарха Сергия, митрополитов Киевского и Галицкого Николая, Ленинградского Алексия и управделами патриархии архиепископа Григория (Чукова) для обсуждения и уточнения некоторых деталей в связи с представленными патриархом Сергием документами, относящимися к организации в Москве Православно-богословского института и Богословско-пастырских курсов в епархиях (положение об институте и курсах, учебные планы, инструкции и т. д.): какое количество студентов предполагалось установить для 1-го курса, какой контингент набирать, о помещении, общежитии и др. (Там же. С. 292294).

[5] В Саратове владыке все назначения и перемещения священников, диаконов, разрешения на открытие храмов, сборы пожертвований и свои перемещения приходилось согласовывать с «начальством» – своего рода «тройкой» (Молитва за победу. Архиепископ Саратовский и Сталинградский Григорий (Чуков). Дневники военных лет // Православие и современность. Саратов. 2010. № 15(31). С. 98; также см. публикацию, 28 февраля 1944 г.).

[6] Застольные речи Сталина. Документы и материалы / Вступ. ст., коммент. В. А. Невежина. М.; СПб., 2003. С. 69.

[7] Осенью 1927 г. митрополит Сергий предъявил ОГПУ список из 28 епископов для их амнистирования. Это было одним из условий подписания им Декларации 1927 г. (Васильева О. Ю.Февральская пресс-конференция митрополита Сергия – историческое осмысление и историческое наследие // История Русской Православной Церкви в XX веке (19171933 гг.): Материалы конференции в г. Сэнтендре (Венгрия) 1316 ноября н. ст. 2001 г. Мюнхен, 2002. С. 384–405; Александрова-Чукова Л. К., Звонарёв С., прот . Высшее управление Русской Православной Церкви по дневникам протоиерея Н. К. Чукова 1925–1930 гг. // Вестник церковной истории. 2021. № 1/2(63/64). С. 319.

[8] Заявление патриарха Сергия (Страгородского) в Совет: «27 октября 1943 г.: Прошу Вас возбудить перед Правительством СССР ходатайство об амнистии перечисленным в прилагаемом списке лицам. Я не беру на себя решать вопрос, насколько эти лица заслужили отбываемое ими наказание. Но я питаю уверенность, что оказанная им со стороны Правительства милость побудит их (и даст возможность) приложить все свое старание, чтобы показать свою лояльность Правительству СССР и без следа загладить прошлую вину. Сергий. Патриарх Московский и всея Руси». В списке указаны были фамилии 24 архиереев и двух священников (Одинцов М. И. Русские патриархи ХХ века… С. 291 292).

[9] Там же. С. 305–308.

[10]Амвросий (Полянский; 1878–1932 гг.), в октябре 1918 г. хиротонисан во епископа Винницкого, викария Подольской епархии, с 1922 г. правящий епископ Подольский и Брацлавский. В результате ложных доносов обновленцев, в 1923 г. выслан из Украины и поселился в Москве; в 1925 г. назначен управляющим Подольской епархией, но выехать не успел, поскольку в ноябре 1925 г. в Москве был арестован в числе архиереев, помогавших местоблюстителю митрополиту Петру в управлении («Даниловский синод»); отправлен на Соловки, принимал участие в составлении «Памятной записки соловецких епископов»». После ряда арестов и ссылок в 1931 г. оказался в г. Туркестане, где и скончался. Есть сведения, что владыка состоял в переписке с находившимся на Крайнем Севере Патриаршим местоблюстителем митрополитом Петром (Дамаскин (Орловский), иером. Мученики, исповедники и подвижники благочестия Российской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Кн. 5. Тверь, 2001. С. 442–453).

[11] Григорий (Чуков), архиеп.Дневник. Тетрадь 38. Фрагмент. Рукопись (Архив Историко-богословское наследие митрополита Григория (Чукова) © Л. К. Александрова. СПб., 2023 (далее — Архив митрополита Григория)).

[12] Иувеналий (Масловский 1878–1937 гг.), сщмч., архиепископ Рязанский и Шацкий; один из авторов Соловецкого послания 1926 г.; освобожден из заключения по ходатайству заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) и после возвращения из лагеря в марте 1928 г. выступил с заявлением от имени находившихся на Соловках архиереев в поддержку выраженного в «Декларации» курса на лояльность к советской власти; с августа того же года епископ Рязанский и Шацкий, член Временного Священного Синода при заместителе Патриаршего местоблюстителя; убедил митрополита Агафангела (Преображенского) примириться с митрополитом Сергием.

[13] Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в политике Советского государства в 1943–1948 гг. М., 2001. С. 117.

[14] Григорий (Чуков), архиеп. Дневник. Тетрадь 34. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[15] «Архиеп[ископ] Андрей все заговаривал, что м[итрополит] Сергий прочит меня куда-нибудь сразу архиепископом или митрополитом… в Куйбышев. Я на это совершенно искренно отвечал, что я весь и всецело отдал себя в распоряжение вл[адыки]-митрополита, и для меня совершенно безразлично, куда он меня пошлет» (Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о положении духовенства к началу войны, открытии собора в Саратове и приеме в Кремле 4 сентября 1943 г. // Вестник церковной истории. 2022. № 1/2(65/66). С. 110).

[16] На это предложение патриарха «тов[арищ] Карпов поинтересовался, приехал ли Киевский митрополит Николай, и, получив ответ, что нет, но ожидается, Карпов просил этот вопрос оставить открытым до получения доклада от митрополита Николая о положении дел в Киевской епархии» (Одинцов М. И. Русские патриархи ХХ века... С. 302–305). Митрополит Николай 28 января 1944 г. определением патриарха Сергия и Синода Русской Православной Церкви был освобожден от обязанностей экзарха Украины и назначен митрополитом Крутицким управляющим в качестве патриаршего наместника в Московской епархии. В подчинение ему не попали лишь храмы Москвы, оставшиеся в ведении патриарха. 12 февраля 1944 г. на Киевскую кафедру был назначен возведенный в сан митрополита архиепископ Ярославский и Ростовский Иоанн (Соколов).

[17] Указ патриарха Сергия от 10 октября 1942 г. «Преосвященному архиепископу Казанскому Андрею за труд устроения церковных дел в Саратове выразить от Московской патриархии благодарность и предложить незамедлительно отбыть во вверенную ему Казанскую епархию» (Галкин А. К. Указы и определения Московской Патриархии об архиереях с начала Великой Отечественной войны до Собора 1943 года // Вестник церковной истории. 2008. № 2(10). С. 85–86.

[18] Григорий (Чуков), архиеп. Дневник. Тетрадь 34. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[19] С. Л. К. Андрей (Комаров Анатолий Андреевич), архиеп. Днепропетровский и Запорожский // Православная энциклопедия. Т. 2. М., 2001. С. 359–360.

[20] Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о положении духовенства к началу войны, открытии собора в Саратове и приеме в Кремле 4 сентября 1943 г. // Вестник церковной истории. 2022. № 1/2(65/66). С. 100.

[21] Желавшие присоединения обновленцы вели переговоры с Советом епископов епархии через Н. Чукова и Н. В. Чепурина, позиция которых состояла в возможно скорейшей ликвидации раскола. В сентябре 1925 г. о. Николай посетил в Москве митрополита Петра, который «дал свое послание от 28 июля. Он смотрит на желание обновленцев объединиться с нами для Собора как на способ воспользоваться нашим “флагом” для признания Собора православными, а затем всех разослать, а самим остаться править и вершить свои реформы. Все дело сводится к тому, чтобы они сдали власть. Вот единственный путь к примирению. Тогда мы могли бы организовать Синодальное и Епархиальное управления. Что же касается Собора, то он не может быть созван, пока епископы в ссылке» (Александрова-Чукова Л. К., Звонарев С., прот. Высшее управление Русской Православной Церкви… С. 309).

[22] Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти, 1917–1943 / Сост. М. Е. Губонин. Ч. 2. М., 1994. С. 643–644.

[23] Одинцов М. И. Русская православная церковь стала на правильный путь: Докладные записки председателя Совета по делам Русской православной церкви при СНК СССР Г. Г. Карпова И. В. Сталину. 1943–1946 гг. // Исторический архив. 1994. № 3. С. 143–145.

[24] Там же.

[25] Акт о воссоединении обновленческого епископа Михаила (Постникова) // Журнал Московской Патриархии. 1943. № 3. С. 8–9.

[26]Александрова-Чукова Л. К. Архиерейский Собор 21–23 ноября 1944 года, его цели и задачи: свидетельства участника — архиепископа Григория (Чукова) // Церковь. Богословие. История2021. № 2. С. 52. В беседе с Г. Г. Карповым 25 ноября 1943 г. митрополит Сергий сказал, что обновленческие «архиепископы» Турбин и Расторгуев, выражавшие желание выйти из обновленчества, временно прерывали свои переговоры с ним в связи с приездом в Москву «митрополита» Александра (Введенского), который, по имеющимся у Сергия сведениям, категорически запретил выходить из обновленчества (Одинцов М. И. Русские патриархи ХХ века… С. 297–302).

[27] Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о Соборе епископов 1943 г. и ведущей роли патриарха Сергия в сохранении патриаршества и единства Русской Православной Церкви // Вестник церковной истории. 2023. № 1/2(69/70). С. 139.

[28] В беседе с Г. Г. Карповым 25 ноября 1943 г. на вопрос, подавал ли Введенский прошение о присоединении, патриарх ответил что нет, и указал «что он может говорить о всем обновленческом духовенстве, кроме Александра Введенского, который, при всем его желании, не может быть принят не только епископом, но и простым священником, т[ак] к[ак] Введенский трижды женат, и что он не видит никаких возможностей к его использованию в Церкви, хотя личных антипатий к нему не имеет» (Одинцов М. И . Русские патриархи ХХ века…С. 294–302).

[29] Ореханов Г., свящ., Шкаровский М. В. ВведенскийАлександр Иванович // Православная энциклопедия. Т. 7. М., 2004. С. 249–253.

[30] Послание Святейшего Патриарха Тихона верующим 28 июня 1923 г. (Первое после освобождения от заключения) // Акты Святейшего Тихона... Ч. 1. С. 284.

[31] Такой комплимент сделал владыке (о. Н. К. Чукову) о. А Мазырин, и с приведением цитаты пояснил что мотивом к ликвидации раскола в 1920-х гг. у него было исключительно «радение о просвещении»: «Главным побудительным мотивом искать примирения с обновленцами (примирения искали обновленцы. – Л. А.-Ч.) у протоиерея Н. Чукова была забота о нуждах богословского образования. Образ его мыслей хорошо передает описанный в дневнике разговор с одним из единомышленников: «Говорили о крайней необходимости наладить духовное образование, пот[ому] что нет кандидатов на священство подготовленных. Надо подумать о подготовке преподавателей во всероссийском масштабе. А для всего этого необходима сначала легализация ц[ерковного] управления, а для этого необходимо примирение с Красницким, без чего легализации не добиться» (Мазырин А. В. На какой компромисс с обновленцами соглашался Патриарх Тихон в 1923–1924 гг. Ч. 2. Переговоры с «Живой церковью» Владимира Красницкого. 1924 г. // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2022. № 37. С. 161–198. DOI: 10.24412/2224-5391-2022-37-161-198. С. 185).

[32] Александрова-Чукова Л. К. Петроградский процесс 1922 г. // Православная энциклопедия. Т. 56. М., 2019. С. 272–278.

[33] «23 октября [1942 г.] За чаем сейчас говорили о Введенском. Здесь у него 2 сына, оба священники, с митрами, пьянствуют и безобразят, дерутся друг с другом и будто бы даже с отцом. Тот назвал себя патриархом и блаженнейшим, и апологетом и т. п. По-видимому, со средствами дело слабо у них, так как продают вещи: патефон, меховые рясы и проч. Говорят, что у Введенского 4 жены; у последней недавно родился ребенок» (Григорий (Чуков), архиеп. Дневник. Тетрадь 34. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория)).

[34] Ореханов Г., свящ., Шкаровский М. В. Введенский Александр Иванович . С. 249–253.

[35] 25 ноября 1943 г. в беседе патриархом Сергием Г. Г. Карпов высказал мнение о желательности в интересах ускорения оформления перехода обновленческого духовенства не предъявлять жестких требований при их приеме, с чем патриарх согласился, сказав, что он будет принимать всех беспрепятственно, но он не может обходить основные канонические требования. В частности, он сказал, что совершенно беспрепятственно может принять и «митрополита» Виталия (Введенского) в сане епископа, несмотря на то что он до перехода в обновленчество был священником (Одинцов М. И. Русские патриархи ХХ века... С. 297–305).

[36] Кострюков А. А. «Строить будут после меня» //Журнал Московской Патриархии. 2019. № 6. С. 53.

[37] Соловьев И., свящ. Обновленчество // Православная энциклопедия. Т. 52. М., 2018. С. 257–263.

[38] Александр (Толстопятов; 1878–1945 гг.), архиепископ Молотовский и Соликамский; учился в руководимым о. Н. К. Чуковым Богословским институте в Петрограде (Александрова-Чукова Л. К. Богословский институт в Петрограде (1920–1923 гг.)как первый этап на пути восстановления духовных школ в виде академий и семинарий // Вестник церковной истории. 2020. № 3/4(59/60). С. 275).

[39] Сергий (Страгородский), патр. Письмо // Патриарх Сергий и его духовное наследство. М., 1947. С. 229.

[40] Виталий (Введенский; 1870–1950 гг.), обновленческий «архиепископ» Дмитровский.2 марта 1944 г. принес покаяние патриарху Сергию и был принят в общение с православной Церковью в сане епископа с оставлением на покое в должности почетного настоятеля храма Воскресения Христова в Сокольниках. Андрей Иванович Расторгуев (1894–1970 гг.), протоиерей; 20 лет пребывал в обновленчестве, был даже «епископом»; в декабре 1943 г., по принесении покаяния, был принят патриархом Сергием в общение в сане протоиерея и назначен настоятелем Воскресенского храма в Сокольниках, где прослужил 25 лет; в 1944 г. награжден митрой и принят в число преподавателей Богословского института; в 1951–1954 гг. служил в Берлинской епархии сначала как проповедник, а затем как настоятель Воскресенского храма в Берлине; с 1954 г. – благочинный храмов Преображенского благочиния.

[41] Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о положении духовенства к началу войны… С. 90.

[42] Марченко А. Н. Обновленческие «архиереи» в переписке епископа Молотовского и Соликамского Александра (Толстопятова) с патриархом Сергием (Страгородским) за 1943–1944 гг. // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2023. № 41. С. 236–255. DOI: 10.24412/2224-5391-2023-41-236-255.

[43] Григорий (Чуков), архиеп. Дневник. Тетрадь 38. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория). О возвращении владыкой Григорием «заблудших овец» Тамбовской епархии «на истинную пажить» см. публикацию, 12 января 1944 г.

[44] Послание патриарха Сергия пастве // Журнал Московский Патриархии. 1943. № 2. С. 4.

[45] Одинцов М. И. «Других завещательных документов не обнаружено». Журналы заседаний Священного синода от 12 и 15 мая 1944 г. // Отечественные архивы. 2019. № 4. С. 84–92.

[46] Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 гг. В 6 т. Erlangen, 1979–1989; Каталог русских архиереев-обновленцев (1922–1944) // «Обновленческий» раскол: (Материалы для церковно-исторической и канонической характеристики) / Сост. И. В. Соловьев. М., 2002. С. 607–981; Русские православные иерархи: 992–1892. В 3 т. М., 2002–2004; Шкаровский М. В. Мануил (Лемешевский Виктор Викторович), митрополит Куйбышевский и Сызранский // Православная энциклопедия. Т. 43. М., 2016. С. 379–383.

[47] Митрополит Минский и Белорусский Антоний (Мельников) в письме ректору Московской духовной академии писал: «Эта огромная по объему работа не доведена до конца и требует уточнений и всесторонних доработок. Сам стиль работы более чем оригинален и часто ненаучен. В сочинении отсутствует критический подход к источникам, а поэтому много неверностей и неточностей. В настоящем виде сочинение митрополита Мануила «Русские православные иерархи периода с 1893 по 1965 г.» не может рассматриваться как магистерская диссертация» (Письмо архиепископа Минского и Белорусского Антония от 7 октября 1967 г. о работе Преосвященного Мануила «Русские православные иерархи: 992–1892. [Каталог]. В 3 т. М., 2002–2004. Т. I) (Электронный ресурс:https://azbyka.ru/otechnik/Manuil_Lemeshevskij/russkie-pravoslavnye-ierarhi-992-1892-gg-tom-1/1_6; дата обращения – 1 сентября 2023 г.).

[48] Борис (Вик), митрополит, при архиепископе Борисе (Соколове; 1923–1928 гг.) служил диаконом в обновленческом храме Рязани, несколько лет состоял келейником у обновленческого «митрополита» Корнилия (Попова). «Несомненно, был и сам обновленцем. Неизвестно только, когда он принес покаяние и приносил ли его… Заслуживает внимания тот факт, что архиепископ Андрей (Комаров), открывавший в Саратове собор в октябре 1942 года, не хотел допускать иеромонаха Бориса до священнослужения и предложил ему сначала покаяться. Неизвестно, что имел в виду архиепископ под этим словом: участие ли в обновленческом расколе или же какие-нибудь другие, тайные грехи. Епископ (а затем и архиепископ)Григорий Чуков, бывший впоследствии митрополитом Ленинградским, вступив на Саратовскую кафедру после архиепископа Андрея в октябре 1942 года, оказал полное доверие молодому иеромонаху, поставил его настоятелем собора и способствовал его дальнейшему продвижению. В ноябре 1942 года иеромонах Борис был возведен в сан игумена, а в августе 1943 года в сан архимандрита» (Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные иерархи: период с 18931965 гг. [Каталог]. Ч. 2. Куйбышев, 1966 (Электронный ресурс:https://azbyka.ru/otechnik/Manuil_Lemeshevskij/russkie-pravoslavnye-ierarhi-perioda-s-1893-po-1965-gody-chast-1/; дата обращения1 сентября 2023 г.).

[49] Роль митрополита Мануила (Лемешевского) в разгроме обновленчества в Петрограде / Вступ. ст. и примеч. Н. А. Кривошеевой; публ. Н. А. Кривошеевой и Т. И. Королевой // Вестник ПСТГУ. Сер. 2. История. История Русской Православной Церкви. 2009. № 4(33). С. 101–143. Можно было бы полностью согласиться с мнением авторов, если бы не широкое цитирование ими неправомерной публикации дневников о. Н. К. Чукова 1924 г., изданных под заглавием «Один год моей жизни» неким В. В. Антоновым, который не имел разрешения на публикацию этого источника. К тому же к 2009 г . уже вышла биографическая статья с публикацией дневников о. Н. К. Чукова, и цитированные записи о епископе Мануиле в ней присутствуют (см.: Александрова-Чукова Л. К. Митрополит Григорий. С. 75).

[50] Николай (Чуков), прот. Дневник. Тетрадь 25. Запись 27 января 1924 г. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[51] Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о положении духовенства к началу войны… С. 109–110.

[52] Гришанина О. Взгляд через десятилетия: Саратовская епархия в 1941–1945 годах// Межрегиональные Пименовские чтения. 2020. № 17. С. 12–21; Воронихин А. В., Воронихина И. В. Свято-Троицкий собор г. Саратова в годы Великой Отечественной войны // Культурное наследие г. Саратова и Саратовской области: Материалы IX Международной научно-практической конференции, Саратов, 14–17 октября 2020 года. Саратов, 2020.

[53] Копылова О. Н. Борис (Вик Борис Иванович), митр. Херсонский и Одесский) // Православная энциклопедия. Т. 6. М., 2003. С. 35–36.

[54] Григорий (Чуков), архиеп. Дневник Тетради 34 и 35. Фрагменты. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[55] «23 августа. Сегодня приехал о. Борис Вик, как я и предполагал, Блаженнейший посвятил его в сан архимандрита с возложением палицы и митры. Он сказал, что здоровье Блаженнейшего неустойчивое: температура колеблется» (Григорий (Чуков), архиеп. Дневник. Тетрадь 37. Фрагмент. Рукопись. (Архив митрополита Григория)).

[56] В биографии «митрополита Ленинградского Григория (Чукова), в титуле которого пропущено «и Новгородского», митрополит Мануил писал: «Не порывая с православной Церковью, внутренне был близок к обновленцам и душой тянулся к ним. Отсюда понятно, что иосифляне и другие раскольники из числа правых не пользовались его симпатиями». Кроме того, автор выделил в тексте специальный раздел «Отношение митрополита Григория к обновленчеству», в котором классифицировал его как «левого тихоновца», а также поведал, что митрополит в свое время якобы добивался примирения с обновленцами, вопреки прямым указаниям своих епископов (Электронный ресурс: https://azbyka.ru/otechnik/Manuil_Lemeshevskij/russkie-pravoslavnye-ierarhi-perioda-s-1893-po-1965-gody-chast-2/128; дата обращения –1 сентября 2023 г.).

[57] Шубкин В. М. Эволюция государственно-церковных отношений на территории Оренбургской (Чкаловской) епархии в 1943–1958 гг. // Вестник ПСТГУ. Сер. 2. История. История Русской Православной Церкви. 2012. № 2(45). С. 51.

[58] Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о положении духовенства к началу войны… С. 109–110.

[59] С. Л. К. Андрей. (Комаров Анатолий Андреевич)…С. 359–360.

[60] Василий (Ратмиров Василий Михайлович), бывший архиепископ Минский и Белорусский // Православная энциклопедия. Т. 7. М., 2004. С. 93–94.

[61] «14 мая [1947 г.] Вчера на заседании [Синода] архиепископ Питирим делал большой доклад о деяниях б[ывшего] архиепископа Василия Ратмирова – пьянстве с уполномоченным, выкачивании денег из епархии себе и бездеятельности. Он “по болезни” ушел и... скрылся... Постановлено запретить в священнослужении, вызвать в Синод для объяснений» (Григорий (Чуков), митр.Дневник. Тетрадь 43. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория)).

[62] Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о положении духовенства к началу войны… С. 106.

[63] В публикуемых фрагментах дневника архиепископа (с 7 сентября 1945 г. митрополита) Григория 1944 – 1953 гг. из тетрадей 38 – 41, 45 – 47 и 53 для удобства восприятия материала не указаны сноски на некоторые их части, опубликованы ранее в статьях: Молитва за Победу. Архиепископ Саратовский и Сталинградский Григорий (Чуков): страницы военного дневника / Сост. Л. К. Александрова-Чукова // Православие и современность. 2010. № 15(31). С. 90–90; Александрова-Чукова Л. К.Митрополит Григорий (Чуков): служение и труды. К 50-летию преставления // Санкт-Петербургские епархиальные ведомости. СПб., [2007]. Вып. 34. С. 17 – 131; Александрова-Чукова Л. К. Северо-Западные епархии Русской Православной Церкви после освобождения от немецко-фашистских захватчиков. День Победы в Ленинграде (Электронный ресурс:https://ruskline.ru/analitika/2015/05/12/severozapadnye_eparhii_russkoj_pravoslavnoj_cerkvi_posle_osvobozhdeniya_ot_nemeckofashistskih_zahvatchikov_den_pobedy_v_leningra /; дата обращения – 1 октября 2023 г.); Александрова-Чукова Л. К. Архиерейский Собор 21–23 ноября 1944 года, его цели и задачи: свидетельства участника – архиепископа Григория (Чукова) // Церковь. Богословие. История. 2021. № 2. С. 49–67; Митрополит Григорий (Чуков). Деятельность учебного комитета Св. Синода 1946–1955 гг.: к 70-летию основания / Публ., вступ. ст. и коммент. Л. К. Александровой-Чуковой. 2010 (Электронный ресурс:https://bogoslov.ru/article/4888315; дата обращения – 1 октября 2023 г.).

[64] Александрова-Чукова Л. К., Галкин А. К. «От первого лица»: Богословско-пастырские курсы в Ленинграде в дневниках, резолюциях и письмах митрополита Григория (К двум 75-летним юбилеям открытия духовных школ: 22 ноября 1945 г. и 14 октября 1946 г.) // Христианское чтение. 2021. № 3. С. 68–89.

[65] По приезде в Ульяновск о. Н. К. Чуков передал Блаженнейшему свои «Воспоминания», послужные списки и Сборник документов и статей. «Воспоминания», однако, были украдены, когда владыка возвращался из Ульяновска с именин Блаженнейшего: «27 июля 1943 г. Выехал я из Ульяновска 17-го вечером (простился с Блаж[еннейшим] 18-го вечером, но сутки ждал на вокзале). При отъезде у меня украли чемодан с вещами, книгами, печатью и документами. Заявлено в милицию, но трудно думать, что что-либо найдется» (Григорий (Чуков), архиеп. Дневник. Из тетрадей 34 и 36, Фрагменты. Рукопись (Архив митрополита Григория)).

[66] Если верить сообщению о. Н. Ф. Колчицкого, то выехать из осажденного Ленинграда в Москву в районе 12 октября 1941 г. (дата завещания Блаженнейшего) митрополит Алексий едва ли мог, так как 8 сентября замкнулось кольцо блокады; известно, что он выезжал в Москву в августе.

[67] Григорий (Чуков), архиеп. Дневник. Тетрадь 34. Фрагменты. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[68] Данный формат не позволяет привести полностью дневниковую запись: «Что касается заграничных епископов, там сейчас какая-то неразбериха, по кр[айней] мере, для меня непонятная». Далее архиепископ кратко перечисляет положение дел у митрополита Вениамина (Федченкова) в Америке, «дела» митрополита Сергия (Воскресенского) в Риге и епископа Поликарпа (Сикорского) в Бессарабии, а также архиереев в Сербии и во Франции во главе с митрополитом Евлогием (Там же).

[69] Там же.

[70] Звонарев С., свящ. Проект «Основных положений управления Русской Православной Патриаршей Церкви» 1943 г. – малоизвестный документ по истории высшего церковного управления // Вестник церковной истории. 2008. № 2(10). С. 271–278.

[71] Там же. С. 56.

[72] Там же. С. 63–64.

[73] Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о Соборе епископов 1943 г… С. 98.

[74] «Костю как самого маленького из иподиаконов владыка иногда укладывал спать на свой диван в кабинете, накрывая своим подрясником, подбитым мехом колонка с красивыми кисточками. Сам Владыка при этом ложился спать в ванной, накрытой досками. Сестра митрополита, жившая с ним, А. В. Погожева спала в кухне. В войну Никольский собор не отапливался» (Александрова-Чукова Л. К. Блокадные воспоминания моего отца К. К. Федорова (Опубл. в сокращении: Шкаровский М. В. Церковь зовет к защите Родины. СПб., 2005. С. 33).

[75] Электронный ресурс:https://www.pravmir.ru/prinimayu-eto-poslushanie-unikalnyie-fotografii-pomestnogo-sobora-1945-goda/; дата обращения 1 сентября 2023 г.

[76] Письмо митрополита Мануила от 21 января 1967 г. о магистерской диссертации и резолюция Святейшего Патриарха Алексия (Русские православные иерархи… (Электронный ресурс:https://azbyka.ru/otechnik/Manuil_Lemeshevskij/russkie-pravoslavnye-ierarhi-992-1892-gg-tom-1/1; дата обращения –1 сентября 2023 г.).

[77] «В 1927 году иерарха посетил Стефан Ляшевский, впоследствии протоиерей. Пастырь вспоминал, что высказал тогда надежду когда-нибудь увидеть владыку Патриархом. Однако митрополит возразил: «Нет, это не моя миссия, я призван только лишь спустить церковный корабль на тормозах, чтобы он не разбился вдребезги. Строить будут после меня» (Кострюков А. А. «Строить будут после меня». С. 52).

[78] Григорий (Чуков), архиеп.Дневник. Тетрадь 34. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[79] Патриарх Сергий и его духовное наследство. М., 1947. С. 402–411.

[80] Григорий (Чуков), архиеп. Финляндский период деятельности Святейшего Патриарха Сергия: 1905–1917 гг. // Имперский курьер. 2002. № 2. С. 36–37; Александрова-Чукова Л. К. Двести лет рядом с Финляндией или русский дух православного Карельского братства (Электронный ресурс:https://ruskline.ru/analitika/2011/03/21/dvesti_let_ryadom_s_finlyandiej_ili_russkij_duh_pravoslavnogo_karelskogo_bratstva/; дата обращения1 сентября 2023 г.).

[81] Патриарх Сергий и его духовное наследство. С. 167.

[82] В 1951 г. в дневнике митрополита появилась даже такая запись: «16 июля 1951 г. На днях была получена откуда-то бумага с адресом: «Патриарху Остапову» (Григорий (Чуков), митр. Дневник. Тетрадь 52. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория)).

[83] Левитин-Краснов А. Э.«Рук твоих жар»: (1941–1956). Тель-Авив, 1979. С. 200–201.

[84] Слова И. В. Сталина, сказанные митрополиту Гор Ливанских Илии (Карам) (Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в политике Советского государства в 1943–1948 гг. М., 2001. С. 150).

[85] Николай (Ярушевич), митр. Прием у И. В. Сталина // Журнал Московской Патриархии. 1945. № 5. С. 25–26.

[86] Постановление СНК СССР от 10 мая 1944 г. № 524 об открытии курсов в Саратове (Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в политике Советского государства… С. 123–124).

[87] Как известно, внешними церковными сношениями в Московской патриархии (Отделом ОВЦС) руководил митрополит Николай (Ярушевич). В то же время именно владыка Григорий возглавил первую заграничную делегацию Московской патриархии в апреле 1945 г. в Болгарию, затем у него была командировка в Финляндию (с последующим управлением русскими приходами) и в Париж; с ответственными миссиями он дважды совершал поездки на Ближний Восток и в Румынию; в 1947 г. более трех месяцев митрополит провел в Америке ( Александрова-Чукова Л. К. Григорий (Чуков Николай Кириллович, митр. Ленинградский и Новгородский // Православная энциклопедия. Т. 12. М., 2006. С. 592–598; Васильева О. Ю. «Я хочу сильного православия» (Электронный ресурсhttps://pravoslavie.ru/5253.html; дата обращения1 сентября 2023 г.).

[88] Александрова-Чукова Л. К. Митрополит Григорий. С. 112.

[89] В Ленинграде, кроме двух открытых приходских храмов, службы возобновились в одном домовом храме и одной часовне. В районах области, не подвергшихся оккупации, был открыт один собор – в г. Новая Ладога (два храма – зимний и летний), 4 приходских храма (три каменных – в Рогоже, Сомине и Черном и деревянный – во Всеволожске). В Тихвине прихожанам пришлось довольствоваться рассчитанным лишь для служения молебнов да изредка заказных литургий храмом в башне монастырской ограды. На территории, которую в 1941 1944 гг. занимали финские войска, и в Выборгской районе, отошедшем к СССР от Финляндии, удалось открыть по одному храму.Стоит отметить, что в Москве в эти годы было открыто тоже толькодва приходских храма – Всехсвятский в районе Сокол и Преображенский на улице Большой Ордынке (не считая Малого собора Донского монастыря с гробом Патриарха Тихона, не получившего прихода, и Антиохийского подворья с двумянебольшими храмами.(Галкин А. К. Митрополит Григорий (Чуков): открытие храмов в Ленинградской епархии в 1945–1948 гг. (Электронный ресурс: https://bogoslov.ru/article/4790276; д ата обращения 1 сентября 2023 г.).

[90] Григорий (Чуков), митр. Дневник. Тетрадь 47. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[91] Там же.

[92] Там же.

[93] Частичным отпадением необходимости использования Церкви во внешнеполитический деятельности после Совещания 1948 г., не ставшего центром мирового православия, «Вселенским собором» (Васильева О. Ю. Русская Православная Церковь в политике Советского государства… С. 207). На государственно-церковных отношениях отразилось также и изменение фактического статуса Совета по делам Русской Православной Церкви, так как в 1949 г. в Отделе пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) был подготовлен проект постановления «О неправильной работе Совета по делам РПЦ при Совете министров СССР», в котором на Совет возлагалась ответственность за «оживление деятельности церковников и религиозной идеологии и было предложено вынести Карпову выговор «за грубое нарушение директив» и «превышение предоставленных прав». И несмотря на то что Сталин не поддержал начало новой антирелигиозной кампании и выступил против внесения проекта постановления о Совете по делам Русской Православной Церкви на утверждение Политбюро, контроль за его деятельностью был передан Отделу пропаганды и агитации ЦК (Чумаченко Т. А.Карпов (Георгий Григорьевич), советский гос. деятель, председатель Совета по делам РПЦ при Правительстве СССР в 1943–1960 гг. // Православная энциклопедия. Т. 31. М., 2013. С. 325–328).

[94] Марченко А., прот.Защитник отечества и веры Христовой (жизнеописание епископа Александра Толстопятова) // Журнал Московской Патриархии. 2005. № 9. С. 58–75.

[95] «21 ноября [1949 г.]. Понедельник. Вчера служил; посвятил в иерея Л. Л. Полякова... Сегодня еп[ископ] Симеон (ректор. – Л. А-Ч.) сообщил, что вчера вечером в собрании воспитанников по моему указанию сделали доклады о своих поездках в вакантные приходы священники-семинаристы и академисты. Доклады вызвали большое впечатление, особенно от радушия народа, ярко проявленного приехавшими пастырям за их духовную заботу» (Григорий (Чуков), митр.Дневник. Тетрадь 49. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория)).

[96] «Совет по делам РПЦ. № 28 от 6 янв[аря] 1953 г. Патриарху Московскому и всея Руси Алексию. Сообщаю, что по затронутому в письме митрополита Григория от 28.12.52 г. № 3960/2 вопросу не может быть препятствий. Уполномоченному Совета в г. Ленинграде мною лично будут даны указания, а уполномоченным в Новгородской и Псковской областях посылаются письменные разъяснения. Г. Карпов. Копия верна: П. Алексий» (Митрополит Григорий (Чуков): вехи служения Церкви Божией. Ч. 8. Слово в день интронизации Святейшего Патриарха Сергия и докладная записка к 10-летию вторичного восстановления патриаршества в Русской Православной Церкви / Публ., вступ. ст. и коммент. Л. К. Александровой-Чуковой (Электронный ресурс:https://bogoslov.ru/person/482393; дата обращения1 сентября 2023 г.).

[97] За 1958 г. количество церквей и молитвенных домов уменьшилось на 91, а за 1959 г. с регистрации было снято еще 305. 10 декабря 1959 г. «Тов. Карпов разъяснил патриарху несостоятельность их тезиса о том, что закрытие недействующих храмов является доказательством нового курса государства по отношению к церкви. Тов. Карпов сказал, что закрываются, во-первых, церкви недействующие год и больше, во-вторых, церкви, приходящие в упадок. Мы не можем, – сказал т. Карпов, – согласиться с тем, чтобы не закрывать недействующие церкви и не использовать их под культурные и иные цели. Искусственно поддерживать приходящие в упадок храмы не следует, а такие храмы сейчас есть, будут и впредь, ибо государство проводит огромную работу по атеистическому и коммунистическому воспитанию народа. Вследствие этого верующие граждане отходили и будут отходить от церкви и, следовательно, будут налицо такие храмы, которые постепенно будут приходить в упадок. Тов. Карпов сказал, что снятие с учета недействующих храмов проводится и будет проводиться лишь с согласия правящих архиереев; при этом снятием с учета недействующих церквей Совет не преследует никакой специальной кампании» (Письма патриарха Алексия I в Совет по делам Русской православной церкви при Совете народных комиссаров / Отв. сост. Ю. Г. Орлова . Т. 2. 1954–1970 гг. М., 2010. С. 14, 294) .

[98] Григорий (Чуков), митр. Дневник. Тетрадь 47. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[99] Григорий (Чуков), митр. Дневник. Тетрадь 56. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[100] Шкаровский М. В. Санкт-Петербургские духовные школы в XX–XXI вв. Т. 2. СПб., 2016. С. 146.

[101] Н. Ю. Сухова пишет, что «огромное значение приобрело возобновление в 1964 г. деятельности заочного сектора при МДА» (Сухова Н. Ю. Московская духовная академия // Православная энциклопедия. Т. 47. М., 2017. С. 153–187). Правильнее же будет назвать это «началом деятельности» (перенесенного, согласно «церковному преданию») закрытого заочного сектора в Ленинградской духовной академии в стены Московской духовной академии.

[102] Иоанн (Соколов), митрополит Киевский и Галицкий, Патриарший экзарх всея Украины // Православная энциклопедия. Т. 23. М. 2010. С. 453–454.

[103] Звонарёв С., прот. Высшая власть и управление в Русской Православной Церкви в XX — начале XXI века. Сергиев Посад, 2023. С. 539–540.

[104] Митрополит Григорий (Чуков): вехи служения… Ч. 8 (Электронный ресурс:https://bogoslov.ru/person/482393; дата обращения 1 сентября 2023 г.).

[105] По требованию Хозяйственного управления в 1949 г. были ликвидированы признанные «нерентабельными», организованные в 1948 г. митрополитом в Новгородской области собственные епархиальные лесозаготовки. Первые полученные 180 вагонов дров обеспечили все нужды епархии по ценам ниже рыночных, а на ликвидацию лесозаготовок ушло немало средств (Александрова-Чукова Л. К. Митрополит Григорий. С. 114)

[106] Григорий (Чуков), митр. Дневник. Тетрадь 56. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[107] Журнал Московской Патриархии. 1954. № 12. С. 63–64.

[108] Александрова-Чукова Л. К. Григорий (Чуков Николай Кириллович, митр. Ленинградский и Новгородский). С. 592–598; 11 ноября 1954 г. митрополит записал в дневнике: «В “Правде” появилось постановление “Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения”. Впечатление большое и значение громадное. Это, по-видимому, прямой ответ на представленный патриархом правительству (Карпову) мой доклад от 31 августа. За ужином у Карпова были разговоры общего характера по этому поводу. Во время ужина молчал по этому поводу только м[итрополит] Николай… 12 декабря 1954 г. Сегодня по радио сообщили, что патриарх был на приеме у Маленкова. Это хорошо, я усиленно настаивал ему на этом, когда подал ему доклад по поводу травли газетной на Церковь и религию» (Митрополит Григорий (Чуков): вехи служения… Ч. 12. Поездка на Ближний Восток, совещание глав и представителей Православных Церквей 1948 г. и дальнейшие контакты с Восточными патриархами. История учреждения ордена святого равноапостольного князя Владимира 1947–1958 гг. / Публ., вступ. ст. и коммент. Л. К. Александровой-Чуковой (Электронный ресурс:https://bogoslov.ru/article/4642910; дата обращения1 сентября 2023г.).

[109] Чумаченко Т. А.Карпов. С. 325–328.

[110] Сурков С. А. Митрополит Николай (Ярушевич). М., 2012. С. 538–539. «Оба митрополита ожидали, что патриарх согласится с ранее высказанным предложением митрополита Григория и других епископов и будет более настойчиво добиваться приема у главы правительства товарища Маленкова, с тем чтобы на этом приеме рассказать о допустимых нарушениях, выяснить отношение правительства к Церкви (об освобождении помещений Троице-Сергиевой лавры, об открытии собора в Ленинградской Александро-Невской лавре и церквей в некоторых пунктах, о подоходном налоге с духовенства и др.» (Письма патриарха Алексия… Т. 2. С. 11).

[111] С меньшим налогообложением, чем ст. 19 Указа Президиума Верховного совета СССР от 30 апреля 1943 г. «О подоходном налоге с населения».

[112] Григорий (Чуков), митр. Дневник. Тетрадь 58. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[113] Там же. Тетрадь 59. Фрагмент. Рукопись.

[114] 10 августа 1955 г. Рапорт митрополита Ленинградского и Новгородского Григория (Чукова) на имя Патриарха Московского и всея Руси Алексия I о подготовленных им вопросах, необходимых, по его мнению, довести до сведения правительственной власти, по поводу взаимоотношений между Церковью и государством. Заверенная копия. Машинопись; Вопросы, «ожидающие разрешения правительственной власти», подготовленные митрополитом Ленинградским и Новгородским Григорием (Чуковым). Заверенная копия. Машинопись (Копылова О. Н. Личный архив митрополита Григория (Чукова) в ГА РФ // Вестник церковной истории. 2006. № 1. С. 208); Григорий (Чуков), митр. Дневник. Тетрадь 59. Фрагмент. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[115] Письма патриарха Алексия I… Т. 2. С. 134.

[116] В феврале 1960 г. постановлением Совета министров СССР Г. Г. Карпов был освобожден от должности председателя Совета по делам Русской Православной Церкви, на нее назначили В. А. Куроедова. Последний указал на ошибки предшественника, который «непоследовательно проводил линию партии и государства в отношении церкви» и «скатывался зачастую на позиции обслуживания церковных организаций». В июне 1960 г. Куроедов вызвал в Совет патриарха Алексия I и, сославшись на неудовлетворительную внешнецерковную деятельность Церкви, потребовал уволить митрополита Николая (Ярушевича) с поста председателя ОВЦС и от руководства Издательским отделом с переводом его на Ленинградскую кафедру. В ответ митрополит подал прошение об увольнении на покой по состоянию здоровья.

[117] Цыпин В., прот., Кравец С. Л. Архиерейский собор 18 июля 1961 г. // Православная энциклопедия. Т. 3. М., 2003. С. 544–546.

[118] Марченко А. Н., Марченко Н. А. Архиерейский Cобор 1961 года по материалам церковной печати и воспоминаниям его участника архиепископа Павла (Голышева) // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2022. № 39. С. 292–303. DOI: 10.24412/2224-5391-2022-39-292-303

[119] Одинцов М. И. Патриарх Победы. Жизнь и церковное служение патриарха Московского и всея Руси Алексия (Симанского). История сталинизма. М., 2015.

[120] Патриарх Сергий и его духовное наследство. М., 1947. С. 171–172.

[121] Слово Святейшего Патриарха Кирилла в Богоявленском кафедральном соборе в Елохове в 80-ю годовщину избрания митрополита Сергия (Страгородского) Патриархом Московским и всея Руси (Электронный ресурс: http://www.patriarchia.ru/db/text/6057619.html; дата обращения – 9 сентября 2023 г.)

Из дневника архиепископа (митрополита) Григория (Чукова) 1944–1953 гг.

 

1944 г.

11 января. Приезжал о. И. Леоферов из Тамбова. Написал отречение от обновленчества, исповедался и после моего разрешения причастился. Так[им] обр[азом], была совершена духовная сторона; дело оставалось за официальной-формальной.

23 дек[абря] мы выехали с ним в Тамбов на поезде № 85 вечером. Прибыли в Тамбов в 3 ч[аса] 45 м[инут] по моск[овскому] времени. На приготовленной лошади проехали на квартиру к ктитору храма Мар[ии] Лав[рентьевне] Григорьевой (ул. Тельмана, 14). Причт протодиакон Добров Мих[аил] и диакон Петров Мат[вей] Ник[андрович], а также священники Н. И. Несмелов и С. Баранов подали отречения от обновленчества. 24-го я приехал ко всен[ощному] бдению в 6 ч[асов] При встрече (по моему указанию) о. И. Леоферов произнес приветств[енную] речь, в которой повторил снова публично свое отречение и просил принять в общение с Патриархией его причт и общину.

Взойдя на солею, я ответил приветствием от Патриарха и радостью его от возвращения заблудших овец на истинную пажить и преподал назидание «блюсти единение духа в союзе с миром». После этого началось всен[ощное] бд[ение]. Народу было порядочно. Храм небольшой, каменный, обстановка дов[ольно] убогая; облачений мало. Пели громко, но плохо. Присоединяемые причтбыли исповеданы и за литургией на другой день приобщены. Так было совершено принятие общины (которая в большинстве так же исповедывалась и приобщалась) в общение с Патриархией; о чем я из дому потом послал донесение Патриарху.

Накануне, в субботу, и во вторник 28-го я был в Облисполкоме и виделся с уполномоченным от Совета при Совнаркоме Медведевым Ник[олаем] Дмитр[иевичем] и секретарем Тарабариным Влад[имиром] Вас[ильевичем], которые оба были оч[ень] внимательны и, в частности, Тарабарин обещал всякое содействие в смысле отправки обратно, предлагал гостиницу и т. п.

Так как горфининспектор Баяков проявлял много несуразностей в деле взимания налогов с причта и старосты с просфорней, то я обратил на это внимание Уполномоченного и секретаря. Последний сразу же позвонил Завгорфо, а потом оба они вызывали Баякова и приняли меры к обузданию его. Я назначил о. Леоферова благочинным прав[ославных] приходов Тамб[овской] епархии, обсудил с ним вопрос о новых пунктах и поручил переговорить и обсудить вопрос с Уполномоченным.

Являлись ко мне староцерковники Каргашинский, Аристарх Кедров, Добронравов, игумен Антоний Боровков. Ознакомил их с документами и изложил способ и порядок приема. Удовлетворены, обещали служить. Просили открыть второй храм и определить. Являлись также свящ[енник] П. Бузаев, диакон В. Пешков.

Приходила жена прот[оиерея] В. Лебедева, служившего в с[еле] Боголюбове Ивановс[кой] обл[асти], которого хорошо знает Патриарх. Он во второй ссылке, и она просила напомнить о нем Патриарху.

Уехал я 29 дек[абря] в 5 ч[асов], приехал в Саратов 31-го утром в 7 часов. Вечером служил ночной молебен под Новый год, но о. Борис не предупредил верующих, не желая ночного молебна, и собралось мало. Я сказал слово. Начали за полчаса раньшечасы соборные так показывали. Все это меня крайне удивило, и настроение создалось скверное.

Наутро я неожиданно для причта явился в храм и служил молебен, перед которым открыто сказал, что собралось ночью мало, п[отому] ч[то] не были предупреждены. Настоятель почувствовал и посредине молебна «из-за сердца» ушел в алтарь. Вечером служил, но показывал вид больного (лежал с компрессом в сторожке), а утром не служил совсем. Но во время причастия попросил разрешения «побеседовать» в сторожке после литургии. Здесь выложил все свои «обиды», указав на свои заслуги и старания. Я выслушал и ответил спокойно и прямо, что я обижен неисполнением моего предложения, а что вообще, если я и писал ему из Москвы о том, что он выделывал тут с архиерейскими выкличками и прочее, так исключительно в его интересах, потому что все это может дойти до Патриархии через того же архиеп[ископа] Андрея, и тогда его шансы там могут быть поколеблены, а он человек молодой, вся будущность впереди, и он должен дорожить своей репутацией. Смирение и послушание наш монашеский лозунг, и его нам обоим надо держаться...

3 января я был в облисполкоме, познакомился с секретарем А. В. Кузнецовым, исполняющим обязанности уполномоченного по делам цер­ковным; а он познакомил меня со всей «головкой» заместителем председателя Сотниковым, Трушко и др. Беседовали о Москве, о приеме Патриарха в Кремле, об английских гостях и пр[оч].

Сегодня я снова был в исполкоме. Снес свои отношения по поводу ходатайств верующих об открытии храмов в Балашове, Ртищеве, Петровске и Пугачеве и свое отношение о помещении для курсов в связи с помещением для меня и о библиотеке. Кузнецов обещал созвониться со мной в конце недели.

Показал мне предложение из центра, указывающее им поторопиться с выбором уполномоченного и начать действия. Это, очевидно, побудит их поскорее рассмотреть поставленные вопросы, из которых вопрос о курсах меня особенно беспокоит, главным образом из-за кадров преподавателей и помещения слушателей. Вообще, заботы с организацией курсов будет много: дом, оборудование, обзаведение инвентарем спальным, столовым, учебным, прислугой, наблюдение и проч. т. п., не говоря уж о кадрах, учебниках, программах и т. п.

14 января . Арх[иепископ] Алексий пишет, что на сессии (8 дек[абря]) занимались больше вопросами приема обновленцев, причем Святейший высказал пожелание (устно), чтобы прием был возможно более легкий[1]. Арх[иепископа] Луку переводят поближе к Москве, м[ожет] б[ыть], во Владимир.

Отец Борис хлопочет, чтобы в Крещение освящать воду на улице или даже на Волге. Едва ли разрешат. Поговорю...

16 января . Сегодня служил. Говорил слово. Получил сегодня письмо от… м[итрополита] Алексия Симанского… Пишет, что меня «недостает» в Москве, так как вопрос об институте и курсах не двигается... Сессия прошла под флагом приема обновленцев. Приняты: московский архиеп[ископ] Андрей Расторгуев протоиереем, еп[ископ] Сергий Ларин иеромонахом в Новосибирск…

Борису хочется съездить в Москву по хозяйственным церковным делам. Я послал Колчицкому телеграмму о предполагаемой командировке Бориса и просил разрешения Святейшего. Колчицкий телеграммой сообщил, что указ об Астрахани будто бы послан; посылает вторично.

19 января . Крещение. Вчера вечером и сегодня служил и проповедывал. Народу очень много. Освящение воды сегодня после литургии совершал на галерее; плохо сильный сквозняк... Колчицкий сегодня телеграфировал, что Святейший благословляет Бориса приехать в Москву, но остановиться в Патриархии нельзя. Вероятно, прибыли ожидавшиеся из Украины архиереи, и помещение занято. Тем не менее я заготовил все необходимые для поездки ему документы на пропуск и просил самому действовать через горсовет.

20 января . Сегодня по радио передавали сообщение о наступлении нашей армии на Ленинградском фронте. Посылаю телеграмму митрополиту Алексию с благодарностью за подарок облачений и с приветствием об успехах фронта.

24 января . Понедельник. Сегодня день рождения Патриарха; ему исполнилось 77 лет. Послал «молнию»: «Приношу почтительнейшее сердечное поздравление Вашему Святейшеству от себя паствы молитвенно благожелаем. А. Г.». В Сталинградской части моей епархии сумбур в отношении причтов и храмов: открывались самотеком, с местным разрешением; теперь выясняю официальную сторону через благочинных.

25 января. Написал подробное письмо свящ[еннику] Васильеву в Урюпинск; он обновленец, посвящен, по-видимому, неправильно. Прошу выяснить и приехать ко мне для приема в общение. Отец Суров из Фролова также сообщает и о диак[оне] Еругине и о Ларионове, который тоже, по-видимому, не принят еще в общение. Тоже надо потребовать объяснения. Борис сегодня уезжает в Москву.

31 января . Написал в Сталинградский облсовет о том, чтобы они сделали сношение с местными властями, дабы те не регистрировали священников по заявлению приходского совета, если те не имеют указа епархиального архиерея. А то получил сведения из Камышина о каком-то хулигане, будто бы священнике, и письмо Заклинского о пьянстве и кощунстве обновленца Васильева в Урюпинске.

1 февраля . Был о. В. Спиридонов. Просил его дать сведения о сектантах и раскольниках по Саратовской области… Сообщил о каком-то здесь священнике Иринархе Введенском, который не посещает наш храм и распространяет сведения о Патриархе Сергии как о «марионеточном патриархе»...

2 февраля . Был Ф. А. Дерюгин. Беседовали о курсах. Он написал статью о методической стороне преподавания, о чем я уже думал и писал выше. Просил его показать мне. Надо разработать это. Сейчас обдумываю план занятий на курсах и думаю о перераспределении числа уроков по предметам и годам.

6 февраля . Сегодня приехал из Москвы о. Борис. Привез два облачения и митру. Купил мне там рясу да забыл в Москве. Привез привет от архиепископов Куйбышевского и Ленинградского. Там архиепископ Лука, переведенный в Тамбов, не понравился почему-то о. Борису. О Колчицком говорит, что «дипломатничает», никого не подпускает к Патриарху, никого особенного и в канцелярию, боясь конкуренции. Мне пишет, чтобы я не торопился с открытием курсов, чтобы сначала открылись в Москве… Ректора все еще нет. Митрополит Николай назначается Крутицким.

12 февраля . Из облсовета отправлены ходатайства в Москву об открытии храмов в Балашове, Ртищеве, Петровске и Пугачеве. Кадры удачно продвинуты в беседе с начальством. Командирую Жога в Сталинград для ревизии и переговоров с облсоветом. Патриарху послал доклад о пожертвованиях на военные нужды за весь 1943 год (2 138 776 руб. в Саратовской, Сталинградской и Тамбовской епархиях). Послал также статью Дерюгина о методах преподавания на Богословско-пастырских курсах, а раньше его «Социологический этюд». Видимо, что Дерюгина не пускают в Москву: не то это исходит от Совета, не то от Колчицкого, боящегося, чтобы никто нигде «не затмил» его и хотя косвенно не повлиял в чем-либо на Патриарха.

15 февраля . Вчера исполнилось уже 74 года! Слава Богу за все! Но груст­но, что нет со мной детей, погибших в Ленинграде. Теперь, когда Ленинград освободился от блокады, и эвакуированные возвращаются туда, как-то особенно тоскливо, что мои бедняги не могли пережить этого ужасного голода и погибли...

17 февраля . Мои мирские именины. Бывало светло и торжественно праздновали... Сейчас только воспоминания и... очень грустные: нет ни жены, ни детей, кроме Анечки... Утром дома отслужил молебен. В полдень пришел о. Борис, принес просфору, от приходского совета 5000 руб. в подарок и от себя хорошие четки. Пили чай с пирогом, печеньем, сыром.

28 февраля . Чистый понедельник. Вот и пост. Время летит быстро. Вчера служил утром и вечером. Народу было очень много. Проповедывал утром и вечером перед чином прощения. Благословлял народ почти до 9 часов. Общее впечатление довольство всех службами.

От Колчицкого вчера получил телеграмму: «Прошу прощения». Это ответ на мое письмо, где я выяснял многое, что по письму ко мне Колчицкого как будто вменялось мне «в вину». Несколько дней жил под неприятным впечатлением беседы с начальством, которое высказало недовольство за то, что я направил архим[андрита] Бориса Толстоногова к архиепископу Антонию в Ставрополь, а Выресова(?) в Красную Слободу, чтобы они оставили меня в покое, так как здесь определить их я бессилен. Вообще с назначениями на места большие осложнения: не пропускаются побывавшие в лагерях или побывавшие в оккупации немцев, хотя бы и убежавшие оттуда из-под расстрела и лишившиеся всего. К тому же из Сталинградской епархии трудно до меня добраться и приходится заочно иметь с ними дело.

1 марта . Сегодня послал Патриарху большой доклад с перипетиями по делу передачи здания церкви в Урюпинске то обновленческой двадцатке, то православной. Вверху говорят о «ликвидации» обновленчества, а на местах поддерживают обновленцев... Вообще плохо, что долго не назначают уполномоченных при облисполкомах: нет лица, которое бы специально было заинтересовано духовным делом.

4 марта . В 3 часа дня был у В. В. Кузнецова в облисполкоме. Там узнал, что в Москву направились дела об открытии храмов только в Ртищеве, Петровске и Пугачевске. В Балашове и в других мелких отклонено… Об этом я сегодня уже написал Патриарху и официально, и в письме к Колчицкому. Написал и еще два доклада о снижении обложения с двух священников в Сталинградской области и об отчислении на подарки воинам и в Фонд обороны…

5 марта . Татьяна Дмитриевна[2] принесла сообщение от о. Бориса Вика, который, извиняясь и волнуясь, говорит, что был вчера в горсовете и там какие-то «большие партийцы заставили» его подать телеграмму Сталину о сделанном отчислении собором и духовенством в Фонд обороны 200 тыс. руб[лей], что он не мог дозвониться ко мне по телефону и т. п. Конечно, и о партийных, и о телефоне вранье, просто хотелось выставиться. Надо поговорить. Помимо епископа нарушение дисциплины: о личных взносах сколько угодно мог сообщать, а о церковных я управляю епархией, и от меня должно исходить сообщение в верхние инстанции. Он привык к самоуправству. Этому надо положить конец. Попрошу представить рапорт и доложу Патриарху о своеволии и самоуправстве.

10 марта . Пятница. Борис приходил в понедельник с виноватым видом. Я строго сказал ему о нарушении дисциплины, выяснил и потребовал предста­вить рапорт об этом. Попутно сказал ему и о преувеличенных штатах, и окладах по собору, о родственниках за свечным ящиком и пр[оч]. На другой день он представил рапорт, где тоже наврал о «своей инициативе».

Я препроводил все это, как и текст телеграммы, Патриарху, при своем частном письме к сведению и полному осведомлению о личности о. Бориса, тем более, что он своим требованием и льстивым обращением мог подкупить отношение к себе у Патриарха, и тот в дальнейшем может допустить ошибку при мысли об его дальнейшем назначении. Получил вызов в Москву на летнюю сессию…

13 марта . Отец Борис «заболел». Подозреваю, опять нежелание служить со мной литургию из-за моей проборки… Цурикова вчера рассказала подробности о телеграмме. На возражения Цуриковой, «как же помимо Вла­дыки?», Вик сказал, что «отчисление дело собора, а не всей области».Таким образом: 1) Вика «никто не принуждал», 2) экстренности не было, дело тянулось два дня; 3) сношение со мной было сознательно отклонено (ни к какому телефону не обращались), и 4) кругом ложь и самоуправство.

17 марта. Были из Вольска о. А. Шереметьев и с ним сестра милосердия Анна Сергеевна Гвоздева, большая церковница (из Саратова). Принес­ли ходатайство приходского совета Вольской церкви о назначении к ним о. Бориса Вика настоятелем и викарным епископом. Мотивы: хорошо устроил приход, из старообрядческой семьи, в Вольске всегда были архиереи и даже самостоятельные».

Дело тут в председателе Дешанове, с одной стороны, и в настоятеле Агрескове с другой. Агресков бездеятелен, небрежен, плохо ведет служение, допускает уклонения от устава и потому не привлекает народ, особенно единоверцев и старообрядцев, которых много и которые задают тон. На этой почве и возникло желание «наладить приход». Председатель Дешанов, старик, был большой обновленец, и в тесных сношениях с еп[ископом] Михаилом Постниковым, с которым и теперь поддерживает письменные и телеграфные сношения, обращаясь к нему о церк[овных] нуждах. Он и добивается назначения в Вольск епископа. Высказывает даже мысль о возможности отделения к Введенскому с епископом Михаилом, если не удовлетворят его ходатайства о епископе (и Борисе?).

23 марта . Приехал вчера в Москву в 8 утра. На метро в Патриархию. С чемоданом устал. В парадной встретился с о. Иоанном, который оч[ень] приветливо сейчас же сообщил о проделках Бориса Вика во время приезда в Москву в январе. К этому потом добавил Колчицкий, также встретивший меня очень приветливо и поделившийся со мной здешними секретами.

Патриарх встретил тоже оч[ень] приветливо. Накануне Патриарх получил мой доклад о Вике и его телеграмме и написал резолюцию: «Печально». И со мной сразу заговорил об этом. Я сказал, что из Вольска просят Вика викарием. (Колчицкий тоже добавил, что телеграммы об этом получены и в Патриархии, и в Совете, и что там намекали оч[ень] прозрачно, что можно Вику дать епископство.) Патриарх сказал, что лучше его взять из Саратова и назначить в Орел или Сталин... «Подумаем». После, узнав от меня через Колчицкого о выкличке архиерейской, которую устроил себе за литургией Вик, Патриарх весь вечер был оч[ень] расстроен, как передавал мне по телефону Колчицкий.

И Иоанн, и Колчицкий передавали, что Вик здесь старался чернить меня: говорил о том, что я в проповеди (на Нов[ый] год) коснулся его, что он не мог служить со мной из-за этого, что я окружен женским кружком, с кем-то сожительствовал, что ничего не делаю, не езжу на акафисты, только пишу свои «мемуары»... Говорил Иоанну, что Колчицкий его оч[ень] холодно принял, уделил всего 10 м[инут], и что он отплатит тем, что уменьшит ассигнования на Патриархию, что и сделал, передав мне вм[есто] 1520 т[ысяч] только 10 тысяч. Иоанн возмущен его брехней обо мне, и говорит, что он и слышать о нем теперь не хочет.

Мне придется побывать в Совете по делу о курсах, о доме и проч.

Узнал здесь только, что в Киев назначен митрополитом Иоанн Соколов из Ярославля, но удивляется Патриарх, что он до сих пор не едет... Сергий Ларин нагло требует посвящения в епископы не в Москве, чтобы не унизить себя перед знакомыми, а где-нибудь на окраине потихоньку, чтобы явиться в Москве уже епископом... С Колчицким у него была стычка на этой почве.

Хорош и Постников: ни за что не хотел принимать назначения в Архангелъск, требуя викариатства в Москве и юрисконсульства в Патриархии... Таков же будет, несомненно, и Вик.

Интересен перевод Андрея Комарова в Днепропетровск. Будучи на сессии, он побывал в Совете и там, желая, очевидно, заготовить себе дополнительное повышение (к белому клобуку), в разговоре заметил, что из Казани ход только в Одессу, так всегда было... Это приняли в соображение и, когда зашла речь о подыскании архиереев на Украину, в Днепропетровск, в Совете предложили Патриарху направить туда Андрея Комарова, «потому что он сам заявлял желание ехать в Одессу, но она еще занята». Когда указ вручили Андрею «согласно его желанию», Андрей воспротивился, но... д[олжен] был ехать. «Я же шутя говорил», оправдывался он. Вот и «по­шутил!.. Хотел все-таки остаться в Казани, а туда ехать временно, но на это Патриарх не согласился.

Сегодня 1-е заседание нынешней сессии Синода. Приехали: архиепископ Алексий Казанский и м[итрополит] Иоанн (Соколов) Киевский. Заседание началось в 12 ч[асов], кончилось в 2 ч[аса]. Первым вопросом Патриарх поставил открытие новой епархии из областей Ворошиловградской и Сталинской с местоблюстительством в Ворошиловграде, где имеется, кажется, 7-8 храмов и квартира для епископа. В г. Сталино[3] только 3 молитв[енных]дома.

На эту кафедру Патриарх предложил назвать кандидатов и обратился ко мне. Я указал на Бориса Вика, рассказал, что он от роду 37 л[ет], отец лютеранин, мать б[ывшая] старообрядка; окончил среднюю школу (уточняли, не получал богосл[овского] образования), но почитывал богословскую литературу, приучался говорить проповеди; обладает даром слова; человек бойкий, энергичный, хорошо служит и этим очень нравится (с налетом старообрядческих приемов). Между прочим, верующие из Вольска (где 50% старообрядцев), приезжали, видели и слышали его, понравился, и стали просить его к ним викарием. По характеру человек властный, само­любивый, честолюбивый и решительный. «А книгу правил знает?», спросил о. Н. Ф. Колчицкий. «Вероятно, да, сказал я. М[ожет] б[ыть], некоторые правила забыл, добавил я. Ну, киевский митрополит ему их подскажет, напомнит».

На этом характеристика кончилась. Патриарх поднялся; по обычаю помолились перед голосованием. Голоса отбирали, начиная с младших по хиротонии,с меня. Единогласно согласились. Итак, о.Борис - избранный епископ[4]. После, между м[итрополитом] Алексием Ленинградским и арх[иепископом] Алексием Казанским был разговор, к которому подошел я: очень возмущались нынешними монахами, которые, не смущаясь, просятся в епископы, высказывают нежелание идти туда или сюда и т. п. Тут вина и во мне, что я вовремя его не одергивал. Но о. Колчицкий говорил, что в Сталино есть 2 протоиерея-академиста, которые спуска ему не дадут, и это для него будет полезно.

Я написал ему телеграмму-молнию: «Сегодня состоялось назначение Вас епископом Ворошиловградским. Поздравляю. Хиротония в Москве. Приезжайте незамедлительно. А. Г.».

Но о. Н. Ф. Колчицкий после заседании по телефону стал согласовывать это с Советом, и получилось недоразумение: там сказали, что речь была вообще о посвящении Бориса, но не было указано место; по их мнению, наиболее желательно прежде всего назначить в Чернигов. О. Колчицкий хотел лично побывать в Совете и переговорить: если они не особенно настаивают на Чернигове, то лучше бы не расстраивать «дедушку» и оставить Ворошиловград. Колчицкому не хочется пускать Бориса в свою (Колчицкого) родную епархию.

24 марта . С утра получил деньги 20 т[ысяч] по аккредитивам и отвез Патриарху. Тот сообщил, что с Виком положение несколько изменилось. Совет настаивает на замещении прежде всего кафедры Черниговской. Поэтому порешили назначить Вика в Нежин викарием Черниговским и поручить ему временное управление епархией. Ленинград[ский] митрополит предлагал не упоминать об управлении епархией, чтобы это управление поручил ему экзарх, а то, пожалуй, Борис при его самоуправстве и считаться не будет с экзархом, но все-таки решили написать о поручении управления, а в указе упомянуть о том, что Экзарх укажет пределы...

Поэтому моя телеграмма пошла только сегодня и без указания места назначения: «Состоялось назначение Вас епископом. Поздравляю. Приезжайте незамедлительно». Также и о. Колчицкий официально сообщил, что предлагается явиться в Патриархию, захватив клобук, митру, мантию и панагию.

25 марта .В Патриархии. За обедом были: Ленинград[ский], Киевс[кий], Уфим[ский], Рязан[ский] и я. Перед этим познакомился с новым еписк[опом] Дмитровским Иларионом (Ильин). Заговорил было я с Рязанским и Уфимским о Введенском, но ничего определенного они не сказали о возможности и спо­собах приема его в общение; все вертятся около вопроса о монашестве и покроет ли оно его грехи женитьбы...

26 марта. Воскресенье. Утром служили: Патриарх с Ленингр[адским] Алексием и Николаем Крутицким в Преображенском, а Киевский Иоанн с Уфимским Стефаном и со мной – в Елохове. Я проповедовал. Потом в Патриархии обед с Иоаннами, поскольку сегодня день Иоанна Лествичника, а Патриарх в мире носил его имя.

Г. П. Георгиевский в соборе говорил о Введенском, что он много вреда сделал для Церкви вообще, для духовенства, произвел раскол среди верующих, и что прием его в общение недопустим. Рассказал он, что Введ[енский] через м[итрополита] Николая передал Патриарху, что он готов присоединиться, но на след[ующих] условиях: 1) остаться архиереем и 2) кажется, профессором. Мотивы его: 1) он принял архиерейство уже после того, как официально развелся с женой; 2) других зарегистрированных браков у него не было; 3) в допущенном сожительстве с разными женщинами он кается как в грехе прелюбодейства.

Патриарх на это ответил, что если бы Введ[енский] принял монашество, то после этого могла бы идти речь и о дальнейшем (предполагая некоторое время держать его на епитимии).

Думаю, что на этом условии, в конце концов, присутствовавшие архиереи, всегда оч[ень] прислушивающиеся к мнению Патриарха, согласятся, потому что, собственно, канонич[еской] стороной (в отношении Введен[ского] как начальника раскола) большинство присутствующих епископов (кроме Ленинградского) не останавливаются; Ряз[анский] и Уфимск[ий] говорят гл[авным] обр[азом] только о многоженстве Введен­ского...

28 марта. Днем в Патриархии. Познакомился с прот[оиерем] А. Расторгуевым, недавно перешедшим из обновленчества. Также и с Д. И. Боголюбовым, б[ывшим] миссионером. Расторгуев рассказал, что на днях встретился с Введенским в метро. Тот был «с мухой» и расхвастался, что на днях будет большой важности событие. «Со мной ведут разговоры о присоединении. Что ж, я – первоиерарх, значит равный с равными. С институтом у них затерло. Поэтому-то они заговорили обо мне»... В какой-то концепции Введенский заговорил, что он будет «обновленческим патриархом всего мира». Расторгуеву он сказал: «Я по-прежнему считаю Вас архиепископом, Вы снова скоро будете нашим». Виталий поторопился немного уйти. Что все это значит? Какая-то мания величия...

Завтра постригают о. Л. Поспелова[5]. О. Борис Вик прислал о. Н. Ф. Колчицкому телеграмму с благодарностью Патриарху, Синоду и Колчицкому лично; «днями выезжает». А на мою телеграмму ничего не ответил... Хамство.

29 марта . Утром в Патриархии литургия, за которой епископ Иларий Ильин[6] постригал прот[оиерея] Л. Поспелова в монахи с именем Кирилла. Присутствовали Патриарх и м[итрополит] Алексий. Подошел и я. Пострижение прошло очень нескладно. Иларий путался, не разбирал текста, постригаемый тоже. Вообще, эти мгновенные пострижения первого попавшегося производят и впечатления неприятные, и последствия чреваты. Бог знает, кого поставляем. Кандидаты ниже среднего...

От Бориса телеграммы мне так и нет доселе. Все изумляются наглости и хамству… В час дня был в Совете, сначала у Зайцева, потом у Карпова. Подал представление о разрешении открытия курсов. Карпов прочел и сказал, что он согласен, и вопрос будет представлен правительству на разрешение. По вопросу о здании (для курсов и Епархиальногоуправления с моей квартирой) сказал, что когда вопрос о курсах будет принципиально разрешен, тогда, конечно, разрешится и вопрос о доме. Я должен заранее наметить подходящее здание и написать Карпову письмо об этом, с указанием размеров, кубатуры и проч., переговорить с председателем Горсовета, а они из центра укажут.

Что же касается транспорта, то вопрос о предоставлении каждому архиерею машины не поднимался. Но лучше договориться с уполномоченным, чтобы по мере и в случае нужды («на вокзал» и т. п.) мне давали машину. Надо об этом поговорить с Кузнецовым. Я представил выписку из своего отчета о пожертвованиях за год, это очень понравилось, и Карпов сказал Зайцеву, что хорошо бы этот порядок завести по всем епархиям. Обо всяких конфликтах на местах он советовал сноситься с уполномоченным. О налогах надо как-то подойти котысканию норм. Просил подумать и проекты представлять как опыт для определенного решения. Я сказал, что просил сталинградского уполномоченного регистрировать только тех священников, у которых будут указы о назначениях. Такое распоряжение Совет уже сделал всем уполномоченным. Это хорошо… Вообще прием был любезный. Митрополит Алексий очень заинтересовался моим отчетом и попросил копию себе для образца. Вечером сегодня в Елохове читал Великий канон один.

31 марта . Вчера было последнее заседание Синода нынешней сессии. Следующая 12 мая. После заседания было наречение Кирилла (Поспелова) во епископа Пензенского и Саранского. Кандидат неважный. Приготовил было целую проповедь да патриарх перечеркнул ее и велел ограничиться несколькими словами, обычными. В общем говорил он довольно свободно. По внешности самый заурядный сельский батюшка...

Во время наречения явился и наш Борис. Вручили ему указ. Он был смущен и, по-видимому, струсил от предстоящей большой ответственности от громадной епархии... Хитрый, притворяется послушным и т. п. Льстит всем. Помещение ему отвели в нашей гостинице.

1 апреля . Вчера было наречение о. Бориса. Прошло чинно. Все интересо­вались Борисом. Вечером мы с а[рхиепископом] Стефаном были у него. И он оскандалился, поставил на стол сыр и масло, забыл, вероятно, что пригласил епископов. Сегодня мне и м[итрополит] Иоанн говорил об этом, и архиепископ Стефан...

Сегодня посвящали во епископы Кирилла Поспелова. Старик, плохо служит, плохо говорит (язык сбит). Протеже арх[иепископа] Андрея. Вчера в его одежде нашли массу вшей, и за обедом все архиереи набросились на него, чтобы он сходил в баню.

Завтра хиротония о. Бориса. Сегодня он служил старшим, и, видимо, это восхитило его. Однако м[итрополит] Иоанн сообщил мне, что уже сузил его право: ни благочинных, ни священников в городе чтобы он не поставлял: это прерогативой экзарха будет; и еще что-то... Завтра хиротония Бориса. Служат много архиереев. Борис озаботился к обеду шампанским.

2 апреля . Сегодня состоялось торжество посвящения Бориса в архиереи. Служил он хорошо, все вышло вполне как следует. Общее довольство. На обеде о. Колчицкий сказал, что сегодня напоминало прежнее время, когда ставленника не надо было толкать. Обед на славу, с большим…[7] и шампанским.

12 апреля . [Саратов] Прошло 10 дней, а событий масса. 3 апреля я выехал из Москвы с поездом 86 (с Казанского вокзала), вместе с еп[ископом] Борисом. Ехал благополучно. Прибыл в 1 ч[ас] ночи на среду. Встретили меня Анечка[8] и Нина Павловна.

Еп[ископ] Борис с нахрапом заявил мне, что хочет служить в среду литургию, вечером служил (уже без спроса) акафист; в четверг вечером всенощное бдение на Благовещение служим вместе, в пятницу раннюю он, позднюю я. В пятницу вечером он уехал, не зайдя ко мне попрощаться, только по телефону заявив, что он не успеет зайти. Проводы его были грандиозны: человек 50, перед этим обед , где были из причта отец Спиридонов, которому он подарил свой крест, члены совета. На перроне масса…[9] Я послал Анечку, чтобы быть до конца деликатным, на вокзал, и она в последний момент пришла передать мой привет. Так состоялся отъезд.

3-го, в понедельник, здесь поднялась вакханалия, когда узнали, что Борис назначен в Нежин. Забегали почитательницы собирать подписи к телеграмме Патриарху, чтобы Бориса оставить в Саратове…

Между тем 10-го вечером (в понедельник) я получаю молнию от о. Колчицкого: «Сообщите, пожалуйста, срочно, известно ли Вам было, что Борис Вик имел рукоположение обновленческое диакона, священника? Предъявлял ли документы о перерукоположении? Он сознался в обновленчестве, но утверждает перерукоположение Ювеналием. Документов нет. Патриарх наложил запрещение. Ждем Ваших сообщений. Управделами прот[оиерей] Колчицкий». Я ответил сразу (10-го): «Обновленческое рукоположение Вика диакона священника мне неизвестно. Документа перерукоположения не предъявлял. Неоднократные вопросы об обновленчестве он сообщал, что был только иподиаконом, и пострижен и посвящен Ювеналием тридцатом году. Послужном списке об обновленчестве умолчано. А. Г.».

Дальше стали раскрываться подробности… Сегодня отец В. Спиридонов раскрыл еще больше: в разговоре с ним Борис говорил, что «он боится, как бы Ювеналий не оказался жив и не опроверг бы его, а он ссылается всем на Ювеналия»... Даже больше; близкие Спиридонова сомневается даже, имеет ли он вообще посвящение... Надо точнее выяснить у Спиридонова, чего именно боялся Вик в отношении Ювеналия. Все это дало мне основание послать сейчас же Патриарху телеграмму: «Есть основания предполагать, что перерукоположения Вика Ювеналием не было. Подробно письмом. А. Г.».

В отношении меня Вик вел вообще определенную интригу: Спиридонов подготовил было для меня машину, Вик запретил: «Ни в коем случае: получает деньги, пусть платит сам»... «Вот, когда я буду архиереем, я буду не как Григорий, а приезжать на машине прямо в церковь, в клобуке, в рясе».

13 апреля . Аня сегодня беседовала с о[тцом] Владимиром, и тот подробно рассказал о Вике. По-видимому, вообще ни о каком перерукоположении и о рукоположении Бориса Ювеналием не могло быть и речи, п[отому] ч[то] он говорил Владимиру, когда я поехал в Москву: «Теперь там Григорий будет рыться обо мне в архиве и ничего не найдет. Боюсь я только, как бы на горизонте Патриархии не появился живой Ювеналий, на которого я все ссылаюсь, а он и сном дела не знает». Ясно, что Ювеналий его не рукополагал, значит, и не перерукополагал.

Когда еще в январе Вик вернулся из Москвы, он, потирая руки, говорил; «Все, что я задумал, теперь пойдет хорошо... Я там так настроил Колчицкого против Григория, что все будет отлично»... По-видимому, он хотел подвести против меня интригу и как-нибудь спихнуть меня. Вот негодяй-то! Сегодня получилась телеграмма от Колчицкого: «Дело уладилось, Борис уехал в Саратов»! Как все это там «уладилось»? – интересно. Поживем увидим.

26 апреля . Заходила Л. А. Смирнова… Сообщила, что в беседе с ней Вик говорил, что его рукополагал в Рязани еп[ископ] Борис[10] (б[ывший] ректор Сарат[овской] сем[инарии]), между тем как мне в Патр[иархии] он говорил, что рукополагал его арх[иепископ] Ювеналий. Спиридонову на его вопрос «кто рукополагал», Вик ответил, что «это было так давно, что уж и не помню»… Относительно пострига Смирнова не прочь сомневаться в этом, ибо говорили о «целибастве ». То же подтверждает и о. И. Дьяконов.

3 мая. После службы прошел по Покровской и снаружи осмотрел здание (дом № 14): хорошее, основательное, обширное, вполне подходящее для курсов и Еп[архиального] управления… Сегодня же послал письмо делопроизводителю горисполкома О. И. Маловой для передачи секретарю Остапенко, чтобы выяснить принципиальное отношение горсовета к этому предположению, для того чтобы иметь возможность доложить об этом в Москве т. Карпову. Сегодня получил письмо от еп[ископа] Бориса, в котором он описывает московские события с ним. На него донес еп[ископ] Постников и писал арх[иепископ] Андрей. Когда Андрей приехал в Москву, Патриарх предъявил ему вопрос, почему он, зная об обновленческом рукоположении Бориса, не сообщил тогда же Патриарху; и потом неоднократно видевшись с Патриархом и Борисом также ничего не говорил об этом, а поднял вопрос тогда, когда Борис был уже посвящен в епископы и т[аким] о[бразом] поставил в странное положение всех епископов, посвящавших Бориса. Что же кас[ается] меня, то я, приехав в Саратов (из Ульяновска.Л. А.-Ч .) уже нашел весь причт сорганизованным арх[иепископом] Андреем, и имел возможность знать о причте лишь по представленным послужным спискам, ничего не говорившем об обновленчестве Бориса[11].

12 мая . [Москва] 9 мая выехал из Саратова на Москву. Поезд 85, вагон мягкий, по брони из облисполкома. Проехал хорошо. Встретил Слава Алексе­ев. Дорогой сообщил о нескольких предстоящих хиротониях. В 9½ ч[асов] утра был уже в патриархии и виделся с Патриархом. Он сразу сообщил мне о хиротониях. Я ему о своих переживаниях вследствие обложения налогом с 20 тыс[яч] и о моральной тяготе при вопросах об открытии храмов и назначении кадров. Он мне сразу же предложил подумать о Ярославской кафедре и просил переговорить об этом с Карповым. Я рассказал о Борисе Вике и его проделках. После в беседе с Колчицким выяснилось, что ни моя телеграмма о Борисе (ответ на запрос), ни мои письма о нем Патриарху и Колчицкому здесь не получены. Я захватил с собой копии и вручил их по принадлежности. Патриарх хотел говорить об этом сегодня в Синоде.

13 мая . Сегодня служили в Елохове; хиротония епископа Максима Бачинского в Луцк. Человек с высшим образованием, был преподавателем, полтора года уже священником, а читал сегодня исповедание по складам, неразборчиво, запинаясь на каждом слове, перевирая ударения и т.п. Видимо, совсем не знаком с Свящ[енным] Писанием, с историей Церкви, мало читал по-славянски. Перевирал самые простые слова и всем нам знакомые выражения богословские... Такие пошли архиерейские кадры, что приходишь в ужас от того, до чего это дойдет и к чему может привести! После обеда ко мне зашел пить чай киевский митрополит.

14 мая. Воскресенье. Сегодня служил в Сокольниках с арх[иепископом] Виталием у прот[оиерея] А. И. Расторгуева. Очень внимательны все. Храм большой, светлый. Проповедовал. Народу много. Сегодня там праздник «Нечаянной Радости». Расторгуев приглашен читать Св. Писание Ветхого Завета в Богословском институте. Просил меня в нужных случаях помочь ему, если он обратится ко мне письменно. Рассказал, что вчера арх[иепископ] Виталий встретил в парке гуляющего А. И. Введенского, который конфиденциально сообщил, что ему сказали в Совете по делам православной Церкви, что они (Совет) никакого отношения к нему, Введенскому, не имеют, таким образом, не считают его православным, что все «лимиты» ему прекращены, т. е. никакими привилегиями он больше не пользуется. Это и понятно: он имел значение, когда у него было целое движение обновленческое, и он являлся его представителем, а как индивидуальная личность, за которой нет больше никого, он не представляет никакой ценности. Таким образом, песенка его спета, как будто уже спохватился, что упустил момент, когда мог обратиться и воссоединиться с Патриархией с предъявлением каких-то «условий», а теперь с ним считаться не будут.

16 мая. Вторник. Вчера был тяжелый день, с утра в волнении и печали. В 7¾ утра позвонил Колчицкий и сообщил о смерти Патриарха. Приехали в Патриархию с м[итрополитом] Алексием и м[итрополитом] Иоанном, за нами сразу и Колчицкий. Там уже был м[итрополит] Николай. Тут и Карпов приехал, осмотрел стол, вскрыли завещание. Экстренное заседание Синода, вступление м[итрополита] Алексия в должность Местоблюстителя и проч. Это описано уже будет в «Журнале» (вчера составляли с м[итрополитом] Алексием). Потом облачение, панихида и прочее. Осматривали место погребения. У всех неподдельная скорбь.

17 мая. Среда. Сегодня служу литургию в Елохове… Вчера вечером начал писать, а сегодня утром закончил слово на завтрашний день. Не особенно нравится мне: мало лиризма... Вчера Колчицкий подвел итог общего настроения по поводу кончины Патриарха сравнительно с кончиной Патр[иарха] Тихона: тогда царила паника у всех – «что будет дальше с Церковью? Обновленцы съедят!». Теперь чувствуется полное спокойствие, уверенность в прочности положения. И это создано почившим...

19 мая . Пятница. Вчера был день больших трудов. В церкви – с 9 ч[асов] утра до 5 часов вечера: литургия (служили 3 митрополита), мое слово во время причастного стиха и с 1 часу дня отпевание и погребение. Было все в порядке, крестный ход около храма. Длинная лента духовенства, архиереев, гроб, несомый митрофорными протоиереями и даже представителями иностранных миссий (франц[узской] и греч[еской]). Погребение в левом приделе.

В патриархии – заупокойный обед, пред которым лития (с кутьей) (служил м[итрополит] Алексий), за обедом ок[оло] 35 ч[еловек] (архиереи, 3 благоч[инных] Москвы, делегации из Горького и Арзамаса, канцелярия и редакция, и знакомые). Закончилось пением «Зряще мя...», «Со святыми упокой» и «Во блаженном успении». Устал страшно.

Сегодня в 10 ч[асов] поехали на могилу, потом в патриархию. Заседание Синода. Дела мелкие. Назначили Чуфаровского и Петина. Вечером пострижение обоих. Завтра наречение.

Колчицкий испросил мне в Совете аудиенцию на завтра. О налоге снова успокаивает. На меня возложено поручение – составить для печати подробную биографию м[итрополита] Алексия.

20 мая . Суббота. Сейчас приехал из собора, служил всенощное бдение, потом принял ванну. Сегодня было наречение иерея Николая (Чуфаровского) и иерея Никона (Петина) во епископов Полтавского и Ворошиловградского. Завтра их хиротония.

Был сегодня в Совете у Зайцева и Карпова. Подал докладную записку о Бог[ословско]-паст[ырских] курсах (здание, библиотека, питание) и о предположении обложить меня налогом с 20 тыс. руб[лей]. Карпов сказал, что в понедельник напишет в Наркомфин об этом и в Саратовский горсовет. Говорил и с Наркомторгом о питании. Снесутся с Наркомпросом о библиотеке для курсов. Просили обсудить в Синоде вопрос о средствах на епархиальное управление – об однообразии, чтобы не было разнобоя.

Карпов сообщил, что сегодня провели вопрос об открытии храма в Камышине и касался известия о Ртищеве и Петровске. Записал он и об Урюпинске. Что касается дела обложения священников, то здесь надо в каждом отдельном случае уяснять сумму доходности и с нее высчитывать налог.

22 мая . Вчера служил в Елохове с м[итрополитом] Алексием и м[итрополитом] Иоанном. Хиротония еп[ископа] Николая Чуфаровского. Вечером служил всенощное бдение у Николы в Кузнецах. Народу - масса. Сегодня утром литургию там же. Проповедовал. Всех до последнего благословлял. Обед у о. А. П. Смирнова. Потом у Колчицкого обед с м[итрополитом] Алексием и м[итрополитом] Иоанном и архим[андритом]. Иоанном. За обедом сначала пили за здоровье именинника, потом м[итрополита] Алексия, затем м[итрополита] Иоанна, а потом за мое, причем Алексий сообщил, что я перемещаюсь архиепископом Псковским и Порховским, управляющим Ленинградской епархией. Было совершенно неожиданно такое быстрое назначение. Владыка предлагает в воскресенье уже поехать вместе в Ленинград, чтобы там устроиться, а затем вернуться в Саратов и окончательно переехать в Ленинград, поместиться во Владимирском соборе.

23 мая . Сегодня с утра (9-й день кончины Патриарха) служил митрополит Иоанн. На панихиду вышли: м[итрополит] Алексий, м[итрополит] Николай, м[итрополи]т Иоанн, арх[иеископ] Лука, я, епископ Елевферий, епископ Николай Чуфаровский, еп[ископ] Никон Петин и еп[ископ] Михаил Постников. Потом поминальный обед в патриархии… Идет ряд архиерейских перемещений: Рязанский Алексий Сергеев – в Ярославль, Полтавский епископ Николай Чуфаровский – в Луцк, Стефан Уфимский – в Полтаву. Куда Луцкий Максим – пока не знаю. Завтра утром телеграммой извещаю Анечку: «На днях с Местоблюстителем выезжаю Ленинград. После Троицы, вероятно, приеду в Саратов». Вот удивится-то![12]

1 июля. Гостиница «Москва» в Москве. События идут с «ужасающей скоростью»… Давно ли избирали Патриарха? А вот уже и нет его, и речь идет о созыве нового Собора и выборе нового Патриарха!.. Еще не так давно я назначался в Саратов архиереем, а вот я уже назначен на родной север, архиепископом Псковским и Порховским, с временным управлением епархиями Ленинградской, Новгородской и Боровичской, и уже побывал в Ленинграде, и снова собираюсь туда!..

Пробыл я на Саратовской кафедре 1 год и 8 месяцев и ничего еще толком сделать не успел. Правда, я принял всего четыре церкви: 1 – в Саратове и 3 – в Сталинградской области, а оставляю 22: четыре в Сарат[овской] епархии и 18 – в Сталинградской; но это совершалось без особого моего труда. Сам я предполагал открыть в Саратове Бог[ословско]-паст[ырские] курсы на основании выработанного мною общего Положения о Бог[ословском] институте и Бог[ословско]-паст[ырских] курсах, принятого правительством и уже осуществленного Синодом в открытии Бог[ословского] института в Москве.

Но в Саратове из-за моего ухода во Псков вопрос о курсах отложен. А уже был подготовлены и кадры квалифицированных преподавателей, и подходящее здание; можно было и воспользоваться библиотекой… Все это пока отлагается до более благоприятных обстоятельств, когда будет назначен туда подходящий архиерей и когда он захочет заняться этим довольно сложным делом... Насколько я познакомился (за несколько дней), в Ленинграде аппарат управления налажен, уполномоченный А. И. Кушнарев показался мне очень внимательным, серьезным и заботливым. Как будто с внешней стороны условия благоприятны. Наиболее заботит вопрос о кадрах – существующих и будущих. Надо хорошо познакомиться с ними и отыскивать новых… Пока еду на несколько дней, так как 14 июля – сессия Синода, а потом Собор и придется постоянно отрываться от дел епархии.

2 июля. (в Москве). Возвращаюсь, однако, к описанию событий по порядку. Начну с дела еп[ископа] Бориса. Как я узнал здесь, в Москве, после нашего с еп[ископом] Борисом отъезда в Саратов, в начале апреля, еп[ископ] Мих[аил] Постников при встрече с Патриархом поблагодарил его (с умыслом) за то, что он ставит во епископы его, Постникова, учеников. «Каких?», – спросил Святейший. «Да еп[ископа] Бориса Вик, ведь он – мой ставленник во священники». «Во время обновленчества?», – спросил Святейший. «Да». Не поверив сначала Постникову, Святейший запросил арх[иепископа] Андрея Комарова и тот подтвердил, но на заседание Синода по этому вопросу не явился, «запоздав по делам» (Патриарх так и предсказывал, зная арх[иепископа] Андрея).

Еп[ископ] Борис был запрещен; мне послана телеграмма с запросом, знал ли я об обновленческом рукоположении Бориса Вик и его перерукоположении. Тем временем Вик возвратился. Патриарх принял его сурово, потребовал через Управделами от него письменного ответа на ряд вопросов. Вик сознался, но уверял, что его перерукоположил а[рхиепископ] Ювеналий Масловский в Рязани. Так шло полутора суток. К обеду в Патриархии Вика не приглашали. Наконец, чтобы выйти из положения, Патриарх потребовал от него клятвенного заверения, что он принял перерукоположенне от а[рхиепископа] Ювеналия, после чего Патриарх снова разрешил его, возложив на него панагию по чину приема обновленцев. Синод принял к сведению доклад Патриарха обо всем этом деле, оговорив, что при благоприятных обстоятельствах все это дело проверить у Преосв[ященного] Ювеналия, когда представится к тому возможность.

Предполагая, что он назначен викарием в Вольск, Борис принял меры к тому, чтобы остаться в Саратове самостоятельным, выпроводив меня оттуда. А так как никаких поводов к моему уходу не было, то он постарался их создать, сказав в горсовете заведующему финансовым отделом, что я получаю не 5000 р[ублей][13], с которых идет налог, а 20 000 р[ублей], так как 15 т[ысяч] от Церк[овного] совета также идет в мое личное вознаграждение, и, следовательно, налог д[олжен] идти с 20 000 р[ублей]. Получилось так, что я д[олжен] платить налог не только с личной зарплаты (5 т[ысяч] р[ублей]), но и с суммы, идущей на Епархиальное управление, которая шла на все мои разъезды в Москву и расходы там по службе и представительству, на выписку для всех церквей епархии «Журнала М[осковской] Патриархии», на оплату всей телеграфной и почт[овой] корреспонденции, на содержание канцелярии, на благотворит[ельную] помощь и пр[оч]. т. п.

Мне это передал прот[оиерей] Спиридонов, заменивший Бориса в настоятельстве, и председательница Церк[овного] совета Цурикова, получившие соответствующие директивы в этом отношении в горсовете. Их разъяснения там ни к чему не привели. Вследствие такого положения вещей я написал в Патриархию доклад и просил представить вопрос в Совет по делам Р[усской] Прав[ославной] церкви при СНК СССР.

Уезжая к 12 мая на сессию Синода, я уже решил просить Патриарха о переводе меня в к[акую]-л[ибо] другую епархию вследствие создавшейся в Саратове неблагоприятной и для меня морально тяжелой атмосферы, тем более, что почитательницы Бориса будировали верующих и даже присылали в Патриархию ходатайства об оставлении у них Бориса, бросая грязные обвинения и на меня, что я нахожусь в каком-то женском окружении и т. п.

По приезде я просил Патриарха об уводе меня куда-либо из Саратова, и он предложил мне подумать об Ярославской епархии, а на другой день, 12 мая, на заседании Синода поднял было речь о Казанской епархии, но вопрос так и остался открытым пока.

13-го мая было служение с Патриархом и хиротония еп[ископа] Максима, обед в патриархии. 14-го я служил в Сокольниках с архиеп[ископом] Виталием и в патриархии не был. Патриарх хиротонисал еп[ископа] Макария Даева; в патриархии обед оч[ень] оживленный. Патриарх, по общему отзыву, чувствовал себя прекрасно. Вечером гулял в саду и намечал с управделами вопросы для заседания Синода на следующий день. А утром 15 мая (2. V), в 6 ч[асов] 50 м[инут] скончался от кровоизлияния в мозг.

Сразу о. архим[андрит] Иоанн известил м[итрополита] Николая, м[итрополита] Алексия, меня и о. Н. Ф. Колчицкого. Мы с м[итрополитом] Алексием прибыли в конце восьмого часа, за нами о. Колчицкий. М[итрополит] Николай уже был там и отслужил панихиду. Патриарх покоился на кровати, в подряснике, как уснул утром в 6 часов, побродив по кабинету, и в ожидании приезда врача (ежедневный утренний визит). В 8 утра отслужил панихиду тут же в кабинете, около кровати Патриарха, м[итрополит] Алексий.

Известили председателя Совета по делам Русской Православной Церкви Г. Г. Карпова. Он немедленно явился и с м[итрополитами] Алексием и Николаем осмотрели письменный стол Патриарха, нашли завещание и вскрыли в присутствии членов Синода. «Завещание (от 12 октября 1941 г[ода]) назначало Патриаршим местоблюстителем м[итрополита] Алексия Симанского, а в случае невозможности для него – арх[иепископа] Сергия Гришина, а затем м[итрополита] Киевского Николая Ярушевича.

Было постановлено: считать м[итрополита] Алексия вступившим в должность Патриаршего местоблюстителя, опубликовать пункт 1-й завещания об этом (причем Николай особенно решительно настаивал, чтобы о вторых кандидатах не упоминалось «во избежание разговоров»; м[итрополиту] Иоанну поручено было подсчитать все деньги и выяснить ценности. Для сохранения тела почившего от быстрого разложения пригласили врача, который влил в организм почившего формалин (процедура продолжалась часа 4); после чего тело Патриарха помазали маслами, одели в белье и подрясник, облачили по положенному чину в одежды при чтении архидиаконом молитв и пении «Да возрадуется». При ектении я держал трикирий в правой руке почившего, еп[ископ] Макарий – в левой. Затем тело отнесли в соседнюю с домовой церковью комнату, установили на катафалк, и я совершил панихиду, после чего началось непрерывное чтение над усопшим Евангелия в течение всего времени до погребения.

Мы занялись обсуждением вопроса о месте погребения. Были варианты: на кладбище Новодевичьего монастыря, в Черкизове и, кажется моя мысль, в храме Елоховском. Поехали осматривать, сообщили Карпову, и по обсуждении и осмотре, решили остановиться на последнем варианте – у левого придела Елоховского собора.

Тут, в соборе, Карпов сообщил мне, что получена подписанная Сталиным бумага о разрешении устройства Бог[ословско]-паст[ырских] курсов в Саратове, о чем я возбуждал ходатайство в марте, а теперь докладывал о приискании здания и подготовленной корпорации преподавателей. Пошли грустные, тяжелые и хлопотливые дни.

16-го днем перевезли тело почившего в собор. 17-го я служил с еп[ископом] Иларием заупокойную литургию и панихиду в соборе. Вечером –парастас, участвовали все архиереи.

18-го, в четверг, погребение. Литургию служили 3 митрополита. Я говорил за причастным стихом речь. На погребение вышли все архиереи (3 митрополита, арх[иепископ] Лука, я, Виталий, еп[ископы] Елевферий, Иларий, Макарий и Михаил Поспелов – 10 человек) и до 100 священников. Присутствовал дипломатический корпус, представитель правительства Карпов и громадная масса народа в соборе и около. Служба продолжалась с 10 утра до 4 дня. Обносили гроб около собора и похоронили в соборе в склепе, у стены левого придела. Перед отпеванием говорил речь м[итрополит] Алексий, пред «Со святыми упокой» – прот[оиерей] Н. Ф. Колчицкий; накануне вечером – м[итрополит] Николай.

4 июля. В 9-й день, 23 мая, служил литургию м[итрополит] Иоанн и говорил речь. В 20-й день я служил литургию и панихиду по почившем уже в Ленинграде, в Никольском соборе. В 40-й день был в Саратове и служил там, а в Москве служил м[итрополит] Алексий, речь говорил а[рхиепископ] Куйбышевский Алексий Палицын.

Все описание смерти и похорон Святейшего помещено в № 6 «Журнала Московской Патриархии»; кроме того, этому событию, как и вообще лицу Патриарха, будет посвящен особый сборник.

Не пишу здесь о значении Патриарха Сергия для Русской Церкви. Об этом будет много сказано в печати. Лично ко мне он всегда относился с вниманием и уважением, и он же призвал меня и к святительскому служению. Да будет ему вечная память!

21–22 мая я служил у А. П. Старка в церкви Николы в Кузнецах, а 24–25 мая – у прот[оиерея] Цветкова в церкви Ильи Пророка в Сокольниках.

За эти дни вечером часто ужинали в гостинице вместе с м[итрополитом] Алексием. В один из таких вечеров он спросил меня, не пойду ли я в Ленинград Псковским с временным управлением Ленинг[радской] еп[архией] и жительством в Ленинграде, так как ему Карпов предлагает перебраться в Москву для ближайшего управления делами Церкви. Я ответил согласием. Но думал, что это дело еще не близкого будущего и сам раздумывал об устройстве в Саратове Бо[гословско]-паст[ырских] курсов, только что разрешенных. Однако случилось иначе.

22 мая, в Николин день, нас пригласил к себе на именинный обед о. Н. Ф. Колчицкий. Были: м[итрополит] Алексий, м[итрополит] Иоанн, архим[андрит] Иоанн, семья отца Николая и я. М[итрополит] Николай обещал, но не приехал. Речь зашла о моем скором отъезде в Саратов и об открытии курсов. Кто-то (кажется, архим[андрит] Иоанн или отец Николай) заметил вскользь: «А Вы все-таки хотите в Саратов ехать?». «Ну да, конечно», – ответил я, чувствуя, что вопрос заключает в себе известный намек. Тогда м[итрополит] Алексий (кажется) уже прямо сказал: «Кажется, Вам придется ехать в Ленинград. Вы назначаетесь Псковским с управлением Ленинградской, Новгородской и Боровичской епархиями». М[итрополит] Иоанн и Колчицкий добавили, что в дальнейшем, кажется, и митрополитом Ленинградским.

26 мая на заседании Синода состоялось официальное назначение мое. М[итрополит] Алексий как-то сказал мне, что согласие Совета на мое назначение последовало не сразу. Вопрос осложнялся из-за разрешения мне открытия в Саратове Бог[ословско]-паст[ырских] курсов. По словам м[итрополита] Алексия, стали рассматривать список архиереев и не нашли, на ком остановиться для назначения в Ленинград, кроме меня.

29-го мая с м[итрополитом] Алексием выехали в Ленинград на «стреле» принимать дела епархии. Пробыли мы там до 9 июня. 3-го июня, в 20-й день кончины Патриарха, я служил заупокойную литургию и панихиду в Никольском соборе. Вечером, накануне Троицы, всенощное бдение служили вместе с м[итрополитом] Алексием, как и на другой день литургию и вечерню Троицкую. Я читал воззвание м[итрополита] Алексия как Патриаршего местоблюстителя, а он потом держал речь и благословлял весь народ. Нашлось много старых знакомых, которые высказывали удовольствие снова видеть меня в Ленинграде. В Духов день я был в Шувалове, на кладбище, на могиле сына Александра. На месте погребения сына Бориса… в следующий приезд. О месте погребения дочери Верочки – никаких следов.

9 июня выехали с м[итрополитом] Алексием обратно в Москву. 10-го прибыли и на вокзале была «торжественная» встреча: кроме о. Колчицкого, иподиаконов и шоферов – сам м[итрополит] Николай Крутицкий.

8 июля. Продолжаю о совершившемся дальше.

14-го июня в Москве было открытие Бог[ословского] института и Бог[ословско]-паст[ырских] курсов. Присутствовал К. А. Зайцев (помощник председателя Совета по делам прав[ославной] Ц[еркви] при Совнаркоме). Говорил речь и я. Состав преподавателей мне неизвестен, студентов – на вид – очень серенький. В общем, помещение очень тесное. Если бы я остался в Саратове и мне предоставили бы намеченный мною дом (Покровская, 14), то это был бы дворец сравнительно с зданием в Новодевичьем монастыре. Обращает на себя внимание церковный характер, который старается ввести о. Н. Ф. Колчицкий среди студентов, это очень хорошо.

15 июня я выехал в Саратов и хотел там побыть очень недолго, чтобы вернуться в Москву на 40-й день смерти Патриарха, но масса дел заставили пробыть больше недели и выехать только 25-го вечером. За это время служил там 18-го, 22 – молебен по случаю годовщины войны, 23 – литургию и панихиду по Патриарху и 24 – всенощную, 25 – литургию прощальную и молебен. Простился с паствой, сказал слово…. В Москве узнал, что врем[енное] упр[авление] Саратовской еп[архией] передано Куйбышевскому а[рхиепископу] Алексию, которому я сообщил все нужное об епархии, а Сталинградская поручена Астраханскому а[рхиепископу] Филиппу, которому все сообщит о. Днепровский.

31 июля. [Ленинград] Сегодня был у Владыки-митрополита, снес ему небольшой доклад: 1) о порядке созыва Церковного собора для избрания Патриарха и 2) о необходимости разрешения священникам совершать богослужения в пустующих (не имеющих священников) соседних храмах. Последнее вызывается странным здесь (в Ленинградской области) запрещением этого рода. Владыка хотел воспользоваться тем и другим докладом. Затем снимались с ним в разных видах и смотрели снимки, сделанные 28 июля во Владимирском соборе.

21 августа. В субботу и накануне (праздник Преображения Господня) служил в Преображенском соборе. Проповедовал и вечером, и утром. Собор переполнен. Благословлял всех минут 45. Вечером всенощное бдение и 20-го – литургию служил в Владимирском соборе, без диакона. Днем являлся ко мне прот[оиерей] А. Кибардин, с 1930 года бывший в удалении (иосифлянин); принят[14], служит в Козьей Горе; на предложение перейти ближе ответил: «после войны» (жена больна).

23 сентября. В праздник Рожд[ества] Бог[ородицы] служил в Ник[ольском] соборе всен[ощное] бд[ение] и литургию. Посвящал диак[она] П. Игнатьева в иерея. Слышал, что плохо служит, ничего не знает, а 16 лет был диаконом!

Вчера снова был у уполномоченного, продолжали рассмотрение дел. Некоторая неприятность: я говорил Владыке-митрополиту о желательности принципиального разрешения вопроса в Москве о служении прих[одскими] священниками и в соседних (приписных) церквах всл[едствие] отсутствия сейчас во многих приходах священников, и чтобы это было проведено во всесоюзном масштабе от имени Владыки, так как здешний уполномоченный не разрешает этого. А митрополит не нашел ничего лучшего, как представить в Совет мой к нему рапорт. А Совет переслал его к нашему уполномоченному с запросом его мнения. Получилась неладность. Я, конечно, объяснил, что это не жалоба, а желание выяснить вопрос принципиально и во всесоюзном масштабе, но все-таки получилось неладное. На будущее время не надо полагаться на митрополита в подобных случаях…

4 октября. Среда. [Москва] 9½ ч[асов] у[тра].

Вечером было заседание Синода. С утра приехали и Киевский митрополит Иоанн и Полтавский архиепископ Стефан.

На заседании Владыка-митрополит предложил:

1) Чтобы архиереи, препровождая ходатайства с мест в Патриархию на рассмотрение, давали и свое заключение. Это, конечно, надо, и относится прежде всего к Киевскому, который вчера занял почти все заседание своими «докладами» о кандидатах архиерейства и всяких склоках тамошних, без всякого своего заключения заставляя Колчицкого прочитывать целиком целый ряд бумаг по одному и тому же делу, вместо краткого собственного резюме и особенно по делу, которое с первых слов уже было ясно, что его необходимо отклонить.

2) Заслушано было предложение митрополита об отчетах архиереев, поручено мне составить однообразную форму отчетов, которые должны представить епископы к 14 ноября.

3) Предложение митрополита о созыве и составе Собора, причем тоже не окончательно сформулированное; не проведен до конца принцип представительства от каждой епархии и есть несогласованность: о клириках непременное условие, чтобы не был никогда в расколе, а об епископах?., а их – несколько…[15]

4) Предложение митрополита о деятельности епископата в отношении церковных сборов и помощь детям и семьям воинов.

5) Намечали кандидатов по рекомендациям архиереев (Филиппа, Владыки-митрополита, Киевского митрополита и др.).

В Синоде тоже нет решительного и твердого руководства: все прислушиваются, что скажет Карпов. То же, что в прежнем Синоде при властном обер-прокуроре. Но тогда была иная ситуация: и правительство, и Синод были заинтересованы в одном, а теперь правительству нет дела до чисто церковных и религиозных дел, а имеются в виду только цели чисто государственные.

В кулуарах со мной беседовал м[итрополит] Николай о кандидате в Патриархи – о м[итрополите] Алексии. Он уже говорил со многими епископами (до 25), чтобы было единодушное на избрании Патриарха, но в беседе с арх[иепископом] Лукой встретился с возражением, что ведь возможно, что к[акая]-н[ибудь] епархия выставит своего кандидата, имя которого-де должно баллотироваться также. По-видимому, архиепископ Лука сам не прочь от выставления своей кандидатуры...

В Патриархии появился и, по-видимому, составляет предмет увлечения митрополита Алексия протоиерей А. А. Осипов[16], эстонец, приехавший из эвакуации из Молотова, магистр богословия Юрьев[ского] университета, по-видимому, очень тщеславный (так и выпирает своими «опусами»).

А[рхиепископ] Стефан рассказывал, как и архиепископ А[лексий] Сергеев, опять о еп[ископе] Борисе Вике, что он меня все «не забывает»: что я и не…[17] и чуть ли не неверующий и что без него в Саратове и в церковь никто не стал ходить, что он мне благодетельствовал: и одевал, и кормил, и т. п. Не унимается человек... Прислал в редакцию статью о том, как справляли в Чернигове его именины. М[итрополит] Иоанн показывал доклад еп[ископа] Михаила Постникова, уточняющий данные о Борисе Вике в отношении его «диаконства» и «священства».

4 октября. Среда. Вечером, 11 ч[асов].Утром занимался: просмотрел проект «Положения об управлении Церкви» и обратил внимание на некоторые пункты, требующие уточнения, о чем и сказал сегодня Колчицкому: об управлении Патриархом г. Москвой; п. 12 – о старейшем по хиротонии; п. 19 – о группах для вызова на сессии; п. 30 – об «упрощенности» курсов; п. 42 – об «избрании» исполнительного органа, а не о назначении. Написал форму отчета епархиального архиерея Патриарху, рассмотрел порученные мне бумаги и дал заключение. Все это для завтрашнего заседания Синода.

Сказал Колчицкому о несогласованности в указаниях митрополита по вопросу об избрании клириков на Собор: требуются не бывшие в расколах. А как же с епископами из обновленцев?! Беседовал с митрополитом о том, что он «подвел» меня с вопросом о служении священников в соседних церквах. Вечером дома продолжал заниматься… Ужинали. Меню: салат «оливье», белуга жареная, чай, мадера, белый хлеб. И за это – 940 рублей.

6 октября. На вчерашнем заседании Синода рассматривались мелкие дела, главным образом ходатайства священников о разрешении от запрещения. Появился на горизонте еп[ископ] Мануил, но его прием митрополитом был отложен на сегодня… Сегодня на заседании заслушивали «Положение об управлении Русской Православной Церкви»; сделали некоторые редакционные поправки. Внесли по моему предложению § 23 о возможности организации особых отделов (учебном, издательском, хозяйственном и др.) при Синоде для заведывания отдельных отраслей управления Патриархии и по предложению митрополита (в моей редакции) – параграф о монастырях.

Еп[ископ] Мануил опять явился со своими сновидениями (видел митрополита Алексия, и в том самом подряснике, в котором встретил). Митрополит ему выговорил об его прежних «видениях»[18] и «пугал» трудностью нынешнего архиерейского управления. Однако после заседания, совещаясь с членами Синода, как будто склонился послать его под руководство архиепископа Варфоломея. Сессия наша закончилась, а новых членов на следующую не назначили.

8 октября. Воскресенье. 9 ч[асов] вечера. Наконец, разрешился вопрос о рясе: Патриаршую драповую взял Вл[адыка]-митрополит (вернее, настоял на этом арх[иепископ] Иоанн), а свою он подарил мне. Н. Ф. Колчицкий советовался со мной о чине посвящения Патриарха: как устроить, чтобы он проходил на глазах народа, что внести, что изменить; особенно имея в виду возможность приезда восточных патриархов? Подумаю и напишу записку об этом. Но предварительно наметили: встречу, как было с Патр[иархом] Сергием; архиереи в мантиях (или облачениях) выходят навстречу к облач[альному] амвону. Встреча патриархов сначала (как и куда поставить до приезда избранного?). Управделами читает определение Собора. Два патриарха или (если их не будет) два митрополита подносят куколь и посох, кто-либо из них говорит речь. Входное, облачение и прочее по чину. Затем начало. Если восточных не будет, служит избранный; по входе – каждение с посохом, тропари обычные и «Благословен еси, Хр[истос], Б[ог] наш»; молитву посвящения «Бож[ественная] благодать» читает м[итрополит] Киевский над коленопреклоненным избранным. «Господи, помилуй» – 3. Киевский возглашает «Аксиос», собор архиереев и певчих поют тоже. Кондак. «Егда снисшед». Многолетия патриаршие. Кондак дня, Трисвятое и проч.

При восточных патриархах служит старейший; по входе он кадит; в свое время читает молитву. При многолетиях осеняет новопосвященный(?); он же(?) говорит: «Призри с небеси». Дальше – обычно.

7 ноября. [Ленинград] Вчера митрополит служил литургию в Преобр[аженском] соборе. Я накануне служил там всенощное бдение. Сегодня он служил литургию, а я и еп[ископ] Мануил выходили на молебен, куда собрались батюшки со всех церквей. Вл[адыка] говорил слово пред молебном. Хорошее, но сказано сухо. Молебен соединенный – о победе и благодарственный. После литургии завтрак у митрополита. Еп[ископ] Мануил интересовался бывшими священниками и вообще теми, кто выслан и где находится, и все, что узнавал, записывал. Остановился у брата, но еще его не видел... бродит по городу; уедет 12-го.

После его ухода занялись чтением: я прочитал составленный мною чин интронизации, он – составленный им чин порядка Предсоборного совещания, Собора и настолования. У меня предусмотрено присутствие восточных Патриархов, у него – нет. Моя молитва ему понравилась. У него несколько иная конструкция «настолования» и введена молитва от лица самого Патриарха. Содержание ее взято из первой молитвы св. Василия Вел[икого] на вечерне Пятидесятницы. По его проекту я д[олжен] читать «Положение об управлении» на Предсоборном совещании, а на Соборе должен прочесть (и составить) «Обращение Собора ко всей Русской церкви». Все это уже прошло через цензуру Совета.

23 ноября. Среда. 11 часов вечера. С утра литургия и панихида в Соборе по Святейшему Патриарху. Обед. Вечером – заседание. Доклады: мой об управлении Церкви, Владыки-митрополита о патриотической деятельности духовенства, ректора о Богословском институте, А. П. Смирнова об издании журнала и календаря. Положение об управлении принято почти без исправлений. Внесенные архиепископом Филиппом поправки о вызове на сессии по старшинству иерархии не прошли. Предложение архиепископа Луки о прекращении награждения митрою священников тоже не прошло. Впечатление, что оба эти архиепископа не имеют симпатий в архиереях.

 

1945 г.

5 января. Был у митрополита Алексия. Завел с м[итрополитом] Алексием речь о планах и перспективах его о дальнейшем развитии церк[овной] жизни в России. Как и надо было ожидать, у него никаких особенных «планов» нет. Это видно, напр[имер], из следующей переданной им мне сегодня беседы его с Г. Г. Карповым. М[итрополит] Алексий как-то высказал Карпову, что, м[ожет] б[ыть], хорошо бы было, если бы его принял И. В. Сталин. Карпов на это спросил его: «а что, у Вас есть к[акие]-н[ибудь] вопросы?». М[итрополит] Алексий ответил: «Нет, вопросов нет, но, может быть, И. В. Сталин даст к[акие]-н[ибудь] указания». Тогда Карпов ответил: «Ведь И[осиф] В]иссарионович] очень занят; может быть, потом к[ак]-н[ибудь], в связи с приездом патриархов». «Не хотят», – заключил м[итрополит] Алексий свой рассказ. Этот разговор довольно показателен: если бы м[итрополит] Алексий был серьезно занят вопросом о плане дальнейшего развития русской церк[овной] жизни, у него при вопросе Карпова о цели свидания митрополита со Сталиным вырвалась хотя бы общая фраза об этом, как одной из целей свидания с главой правительства, но этого не было.

Как и вообще в характере м[итрополита] Алексия, он погружен больше в ежедневную жизнь, без больших принципиальных рассуждений, если кто-либо их не затрагивает, озабочен больше событиями дня, предоставляя, однако, им течь «своим порядком», не усиливаясь особенно направлять их по твердо намеченной цели. Человек минуты, м[итрополит] Алексий даже и при намеченной цели может под тем или иным впечатлением или советом дать совершенно другое направление делу, о котором он раньше иначе думал. Конечно, это не в принципиальных вопросах. Зная это, я сам подставлял ему вопросы о разных сторонах церк[овной] жизни в дальнейшем ее ходе. Сам он сказал только, что «вот вопрос об открытии церквей. Да, туго очень идет: то разрушены церкви, то заняты другими учреждениями» (и только; о к[аких]-л[ибо] проектах мероприятий речи нет). Я сказал ему, что сильно озабочивает проблема кадров: ведь у нас состав клира ниже среднего, «некого в руки взять». Он на это только ответил: «Выслано много; если бы вернулись», а о подготовке и характере ея дальнейших кадров – ни слова; заметил только, что «обещали через месяц найти нам более обширное помещение для Бог[ословского] института в Москве, а до сих пор не нашли..

Я заговорил о нашем давнишнем (с XVII века) больном вопросе: о расколе старообрядства, который стоит из-за «клятв» Собора 1666–[16]67 гг., на котором присутствовали патриархи Алекс[андрийский] и Антиохий[ский], и до сих пор разделяет русскую Ц[ерко]вь. Почему бы не поднять вопрос о снятии этих «клятв», тем более что на предстоящем Соборе будут присутствовать как раз патриархи тех стран, представители которых были на соборе 1666–[16]67 гг. – Алекс[андрийский] и Антиохий[ский]. Теперь, когда идет вопрос объединения всех отколовшихся от Прав[ославной] Р[усской] Церкви в те или иные расколы, было бы своевременно подумать и об этом. Патр[иарх] Сергий старался (пока лично) сблизиться со старооб[рядческим] епископом, живя в Ульяновске. На это м[итрополит] Алексий заметил только, что «для этого ведь надо кому-нибудь поручить представить докладную записку»[19].

Наконец, я указал на имеющееся среди верующих течение к углублению рел[игиозного] настроения через монашеское устроение жизни; надо как-то подойти к этому вопросу и подумать о наиболее целесообразном направлении этого течения, психологически естественного в отдельных лицах, но могущего принимать неправильные или нежелательные в том или другом отношении формы, в частности, о строе жизни монастырей – мужских и женских. М[итрополит] Алексий согласился с этим, заговорив даже о примерах практического направления жизни некоторых из монастырей, напр[имер], прежнего Соловецкого.

Неоднократные в посл[еднее] время приезды м[итрополита] Алексия из Москвы в Ленинград начали вызывать среди верующих недоумения о причинах этого. Сейчас он как будто нигде не бывает, дома, все время занят подбором остальных книг и вещей для отправки в Москву, для чего привез с собой несколько сундуков. По-видимому, как будто это именно и является причиной его приезда; затем и его привязанность к Ленинграду вообще, а также и желание несколько отдохнуть от напряженной работы всего этого полугода после смерти п[атриарха] Сергия, также вероятно…[20] Ему пришлось исключительно много работать по сношению с вост[очными] и зап[адными] церквами, по приему представителей разных церк[овных] и политич[еских] групп, по подготовке к Помест[ному] собору. Он не раз указывал на усталость от этой напряженности; в Ленинграде же он отдыхает от всего этого.

20 января. Уполномоченный сообщил, что он также имел разговор с митрополитом на эту тему (кто будет митрополитом Ленинградским. – Л. А.-Ч.) и получил в ответ, что еще ничего не решено, что м[итрополит] Николай очень хочет в Ленинград, м[итрополит] Иоанн не прочь попасть в Москву Крутицким, но что в конце концов будет, пока неизвестно.

Так образом, вопрос решается не с точки зрения интересов Церкви, а по личным желаниям отдельных лиц, идущим даже в разрез с интересами Церкви (м[итрополит] Николай нужен для Москвы, а стремится в Ленинград, м[итрополит] Иоанн едва ли заменит м[итрополита] Николая, тем не менее стремится в Москву, а м[итрополит] Алексий, обязанный, казалось бы, наблюдать интересы Церкви, не имеет решимости поставить всех на свои места. Печально!

23 января. Воскресенье, 9 ч[асов] у[тра]. Обстоятельства изменились, и вместо понедельника англ[ийская] парл[аментская] делегация захотела побывать в [Никольском] соборе в воскресенье, в 5 ч[асов] вечера, за богослужением. Сказали об этом после литургии. Все разошлись, и пришлось спешно искать и собирать и клир, и певчих, и подготовлять храм. Однако все успели. В 6 ч[асов] приехала делегация. Я отправил благочинного вниз встретить их, а сам с остальным духовенством в малом облачении ожидал в верхнем храме. По прибытии я вышел на солею и приветствовал гостей краткой речью, как представителей великой, союзной с нами страны, вместе с нами испытывающей тяготы военного времени от коварного и хитрого врага, подвергающего нападению и разрушению наши страны... Упомянул о тяжелой блокаде, как и о быстром восстановлении его в прежней красоте и величии. Сказал о нашей всегдашней молитве о помощи Божией и твердой вере в конечной победе общими усилиями, и пригласил помолиться вместе об этом. Затем был совершен молебен о даровании победы. Певчие прекрасно исполнили «С нами Бог» и «Тебе Бога хвалим». Диак[он] провозгласил многая лета «нашему и союзных стран воинству». Разоблачившись, я показал им Собор, рассказав об его архитектуре, времени постройки, строителях, особенностях историч[еских] иконостаса. Получил телеграмму из Москвы с предложением прибыть 25-го.

20 февраля. Не приходилось писать все это время, а событий много. 4 февр[аля] интронизация. Встреча. Чтение определения Собора об избрании, поднесение куколя и посоха с речами. Молитва (моя) о Патриархе; молитва патриарха о себе. На молебен вышли все. После разоблачения на солее приветствия: Карпов от правительства, я от Собора с подношением панагии, м[итрополит] Николай от моск[овского] духовенства сказал, и приветствия делегаций. Вечером общий обед в зале гост[иницы] «Метрополь». Речи, плакаты.

3 апреля. Приехали в Москву сегодня утром. Новости таковы: вчера был в Патриархии А. И. Введенский, рекомендовал себя всячески, только чтобы его приняли, но непременно архиереем, чтобы он оставался служить у себя, а нам был бы полезен как преподаватель и проч. Словом, все по-прежнему и бесполезно.

16 апреля. [Болгария] Вчера в Плевне литургия. Служили все митрополиты. Я возглавлял. Говорил краткое слово за литургией. Обедали у экзарха. Он встретил меня приветствием, что моя поездка, за которой внимательно следил он, как и все власти, прошла блестяще, что она имела оч[ень] важное для всех них значение, что оч[ень] удачно выступал с речами, что вся местная пресса помещала о моей поездке сообщения как о важном церковно-политическом событии, что здесь, в Софии, заговорили о России совсем иначе, чем их информировали немецкие газеты, что в России есть еще духовенство – и просвещенное.

26 апреля. 8 ч[асов] у[тра]. [Москва]. Вчера утром быстро написал доклад о поездке в Болгарию. В 4 ч[аса] часа были с п[атриархом] Алексием у Г. Г. Карпова. Дал ему доклад о поездке. Характеристику м[итрополита] Стефана[21] нашел «совершенно правильной»; вообще остался совершенно доволен и предполагал вечером уже докладывать правительству. Одновременно представил записку и о Константинопольском деле. Также вечером хотел доложить правительству.

Между прочим о Константинопольском деле. Сущность его – в проекте – секретно немедленно взять на себя субсидию Патриархату Константинопольскому (от 20 тысяч турецких лир), которому Афинское правительство отказало в ней из-за недовольства за снятие схизмы с болгар. П[атриарх] Алексий заметил на приеме, что это очень дорого, да и зачем нам наше влияние в Константинополе? Карпов на это отвечал: «Как зачем?!» и т. д. Вообще п[атриарх] Алексий показал себя в этом вопросе удивительно негосударственным человеком, не широко смотрящим на дело. То же оказалось и при приеме его Сталиным (10 апр[еля]), как рассказал мне вчера вечером сам он.

Прием был в 8 ч[асов] вечера. Были три: п[атриарх] Алексий, м[итрополит] Николай, прот[оиерей] Колчицкий. П[атриарх] Алексий поблагодарил Сталина за созыв собора. Ответ: «Государственное дело». «Надо вам расширяться. Московский патриарх, в сущности, важнее всех, он должен быть первым...». Разговор затем об историческом значении кафедр. Сталин опять «надо расширяться»... П[атриарх] Алексий поднес кубок с портретами Сталина, Рузвельта, Черчилля. Сталин: «Нам тут тесно будет». И опять: «Надо расширяться». П[атриарх] Алексий сообщил о предположении строить большой дом для Патриархии. Сталин: «Надо не дом, а дворец». «Надо расширяться», и «ну, что еще?». П[атриарх] Алексий, «что больше ничего». Сталин: «Я к вашим услугам». П[атриарх] Алексий: «У вас такой прекрасный аппарат – Совет, что все идет хорошо». Сталин опять, чтобы не стеснялись обращаться когда нужно по-просту. Так и тут обнаружилась неподготовленность к приему, несерьезность. Вообще нет широкого кругозора. Вот приедет м[итрополит] Стефан, мы нарассказали ему о Москве многое. А приедет и – показать нечего: Институт – жалость, монастырей нет. О Сергиевой лавре не думают, а ее устроить это было бы показом всему миру[22]. Так и во всем. Жаль, что нет ни глубины, ни широты мысли; лишь забота о мелочах и шествие по трафарету.

2 мая. Когда 30 апреля мы с ним[23] ездили осматривать здание дух[овной] семинарии для Бог[ословских] курсов, то заговорили о порядках в Патриархии «Кто в Москве ведает духовными школами вообще?». Да никто, в сущности, ответил я и сообщил свой проект распределения функций между членами Синода. Тогда каждый следил бы за своей отраслью и докладывал бы Патриарху, и тот знал бы нужды и поднимал пред правительством вопросы, которых сейчас у него нет(!). На это Кушнарев заметил, что, очевидно, мне придется проталкивать это дело в Москве, так как отношения между Патриархом и м[итрополитом] Николаем не особенно близки, и последний, м[ожет] б[ыть], намеренно ничем не помогает Патриарху в общем управлении. По-видимому, так.

10 мая. В пятницу Великую служил вечерю в Ник[ольском] соборе. Впечатление ужасное: у духовенства нет ни капли любви к храму и устройству богослужения. Плащаницу поставили мизерную без подставки, она затерялась пред большим архиер[ейским] амвоном. Читала Катя своим замогильным голосом, хотя был отличный тенор, чтец, его не подготовили. Вообще никакого интереса к наиболее назидательной обстановке. И не умеют служить, и не хотят.

К утрене приехал в Ник[ольский] собор в 8 ч[асов] вечера. Народу было масса: всех радовало: 1) разрешение крестных ходов, 2) ночное богослужение. Была масса молодежи. Служба окончилась в 4 часа (духовенство думало окончить в 2 часа). Вообще Патр[иарх] Алексий приучил духовенство к спешке, торопливости и небрежности. Сам никогда не приобщал народ, избегал благословлять и заботился только о собственной внешности; духовенство распустил. Вчера в Пасху служил в Владимирском соборе; народу была масса, говорил слово.

Вчера в среду… служил в 1 ч[ас] дня торжественный молебен по случаю капитуляции немцев, говорил слово (в Ник[ольском]соборе). Молебен совершил по чину молебна Филаретовского об избавлении от нашествия галлов. На всех произвело большое впечатление. При возглашении «вечная память» многие рыдали.

23 мая. После обеда я был у уполномоченного А. И. Кушнарева. Он хотел меня видеть. Оказывается, ему сделано предложение перейти в Киев. И он спрашивал, не соглашусь ли я, если бы он переговорил с Карповым, также перейти туда, так как у нас с ним все время был полный контакт в работе, а в Киеве предстоит ее очень много. Я предоставил все воли Божией и начальства. Все это, конечно, пока в секрете.

2 июня. 6 ч[асов] вечера. Сейчас была сестра Патриарха. Привезла сообщение от самого Патриарха, что я буду назначен в Москву Крутицким, и что отделывается уже половина Бауманского особняка для меня. Ну, поживем – увидим.

14 июля. Сегодня приехал наконец домой в Ленинград[24]. Болгары уехали 12-го в четверг вечером в 11 ч[асов] 30 м[инут]. Я проводил до конца, усадил в поезд. Прощались горячо. С ними поехал м[итрополит] Иоанн Киевский и Г. Г. Карпов. Последний, прощаясь на вокзале, сказал мне «Все очень хорошо. Спасибо». На другой день, 13-го, я был в Патриархии, беседовал с Патриархом о Бог[ословско]-паст[ырских] курсах в Ленинграде и попутно завел, наконец, речь о себе. Патриарх сказал, что м[итрополит] Николай съездит в Париж (присоединить м[итрополита] Евлогия) и тогда состоится назначение его в Ленинград, а мое – в Москву[25]; квартира уже готова. Я заговорил о материальной стороне, так как м[итрополит] Иоанн мне сказал, что м[итрополит] Николай, как Крутицкий, не управляет Москвой, а только Московской областью. Патриарх ответил, что содержится Крутицкий на средства, получаемые от служения по церквам, и, «кажется, 10 тысяч дают из Патриархии». Довольно оригинально. А если м[итрополит] Крутицкий заболеет и месяца два служить не будет, тогда что?! Я сказал Патриарху: «А разве он не получает кружку от какой-либо церкви?». «Нет, но это можно сделать. Удивительно, как все там неустойчиво, неопределенно, а сам получает из Патриархии 100 т[ысяч] руб[лей] в месяц при всем готовом! «Барское» отношение во всем видно. М[итрополит] Николай сказал мне, что числа 23–24 (после «Казанской») «сугубо частным образом приедет дня на два в Ленинград и непременно зайдет ко мне «для переговоров». Беседовал с о. Иоанном (архимандритом) и тот страшно возмущается порядками вообще и в частности о. Колчицким, который «сидит на всем и ничего сам не делает, всему вредит, вертит все по-своему, страшно медлителен; от этого в Патриархии ничего и не и делается». Машинистки мне жаловались тоже, что Колчицкий даже бумаг сам не читает, заставляет печатать к каждой бумаге резюме, и только кричит на них, доводя до слез.

31 августа. [Ленинград]. Сообщает также вл[адыка] Алексий, что нам дают Серг[иеву] лавру, предоставляются юридич[еские] права церк[овным] органам на приобретение транспорта, производство утвари, продажу предметов религ[иозного] культа, аренду, строительство и покупку домов; разрешается колок[ольный] звон, содействие в снабжении строит[ельными] материалами и т.п. Дело расширяется и крепнет. Слава Богу. Теперь вопрос об открытии монастырей на очереди.

29 октября. Понедельник. В субботу, 27, я был у всенощного бдения в Патриархии. В воскресенье Патриарх служил с другой партией архиереев. Обед там. Вечером у меня были архиепископ Варфоломей, архиепископ Лука. Первый – за записками о митрополите Сергии, второй – по вопросу о возвращении высланных архиереев. Оказывается, как сегодня сказал Патриарх, он уже возбудил об этом вопрос, говорил даже и со Сталиным об этом. Дело в ходу.

25 декабря. Вчера приехал с Анечкой в Москву и сразу поместились в люксе № 427 в гостинице «Москва». Дорогой в купе заходил зам. финляндского посланника Разин и поговорили о финских делах[26].

Был сразу у Патриарха, представил ему доклады о Б[огословско]-п[астырских] курсах (открытии), об архитекторе Копылове, письмо Валаамских монахов. Поговорили о передвижениях ленинградских. Патриарх одобрил проект назначения о. И. Богоявленского ректором, об утверждении ректоров Патриархом. Вообще атмосфера в Патриархии довольно неспокойная: сын Дан[иила] Андр[еевича] Остапова переселяется в Патриархию; для него отделали б[ывшую] библиотеку, которая переведена в б[ывший] кабинет П[атриарха] Сергия, предполагавшийся быть «музеем». Там все уже разорено, поставлены шкафы с книгами. По-видимому, предполагается переезд в Патриархию и самого Дан[иила] Андр[еевича]. Думают, что тогда или о. Иоанн Разумов или Парийский д[олжны] уйти.

 

1947 г.

16 мая. Пятница. Вчера литургия и панихида по Патриарху Сергию. Мы все выходили только на панихиду, на которой был С. К. Белышев. Затем в Патриархии – лития, обед с Карповым и Белышевым (пред киселем – «вечная память»).

3 декабря . Вечером – всен[ощное] бдение и на другой день – литургия в Елох[овском] соборе, служили Патриарх со мной, митрополитом Илией Карам и архиеп[ископом] Питиримом. В тот же день (4-го) выехали в Л[енингра]д на поезде вместе с Г. Г. Карповым, который заходил ко мне в купе и между прочим сообщил, что в Каз[анском] соборе нам отказали.

15 декабря. Уже в Ленинграде. Приехал сегодня. Вчера в 7 ч[асов] был у меня в номере патриарх с Д. А. Астаповым и С. В. Троицким[27]. Окончательно проштудировали послание по американцам. Решили широко огласить его: всем Главам Церквей, и всем приходам и Феофилу с его епископами и в американские газеты. В Патриархии творится неладное. Патриархом завладел всецело Астапов, на всех наговаривает, все прежнее критикует, и П[атриар]х обезволел и творит все, что подстроит он. Анну Вл[адимировну] (сестра патриарха. – Л. А.-Ч.) выселили в Киев в монастырь. Здесь в Москве затравили М. Ф. Русакова и «ушли» его из Патриархии в Акад[емичесую] библиотеку. Начали травить Л. Н. Парийского и сняли с него казначейство. П[атриар]х, как и бывало в Л[енингра]де, действует под влиянием минуты и нисколько не считается с людьми, с их работой и полезностью для Церкви. Парийский вложил много труда в упорядочение финансово-канцелярской части Патриархии, все делал с распоряжений П[атриар]ха, и его же обвинили якобы в самост[оятельном] распоряжении деньгами; направо и налево. П[атриар]х говорит о большом жалованьи Парийского, когда сам же назначал его (в связи с открытием новых должностей по Отделам); «усмотрел» «громадное» жалованье машинисткам, когда сам же приказывал время от времени увеличивать им. Меня поразило его обращение ко мне как-то после заседания Синода по поводу совершившегося без меня назначения еп[ископа] Гермогена членом и зам[естителем] председателя Уч[ебного] к[омите]та. «Ведь он сможет быть и председателем, если Вам неудобно». Я раскрыл глаза и ответил, что я не отказываюсь и не затрудняюсь.

Сегодня мне Парийский сообщил, что и с ним П[атриар]х говорил об этом и тот возразил ему. Этакая аристократическая легкомысленность и плевательское отношение к людям, небрежное отношение к их работе и полное отсутствие заботы об общем деле!

Еп[ископ] Гермоген, м[ожет] б[ыть], и дельный будет человек, но еще пока нам мало известный. Все время работал…[28] в обновленчестве. Кто-то его выдвигает (Николай м[итрополит]? Колчицкий?), и вот — готово: снять м[итрополита] Григория и заместить еп[ископом] Гермогеном. Легко, быстро и просто.

 

1948 г.

7 января. [Ленинград] Прошел сочельник и первый день. Служил вчера и утром, и вечером; сегодня литургию. Народу много очень, и даже на улице. Первый раз служил вчера вечером в преднесении креста. 3-го числа получил почтой указ Патриарха от 25 декабря 1947 г.: «Во внимание к понесенным Вашим Преосвященством трудам по выяснению положения церковных дел в Америке, положившим основу для дальнейшего их упорядочения, и архипастырским заботам о вверенной Вам епархии, мы признали справедливым ко дню Праздника Рождества Христова присвоить Вам предношение Св. Креста за богослужениями. П. А.».

30 августа. [Сочи]. Вчерашняя беседа с юношей Мельниковым, остро воспринимающим недостатки нашей церковной жизни, навела снова на целый ряд вопросов, которые было бы необходимо разрешить, но которые задерживаются иногда по причинам законодательного порядка, и с этим необходимо считаться, конечно; иногда же по причинам малопонятным, и которые можно бы тем или иным способом устранить, договорившись с кем следует. Так, организация хорошей церк[овно]-прих[одской ] жизни (братства, забота о помощи больным, больницы – частного порядка, о чем рассказывал Мельников, говоря о еп[ископе] Гурии в Ташкенте), устройство рел[игиозно]-просв[етительных] бесед по вопросам апологетики, богослужения и т. п. – регулярное и последовательное – в храмах; печатание «Богосл[овского] вестника», о чем разговор ведется уже не один год, вообще печатание церк[овных] книг — богослуж[ебных] и Св. Писания; отбирание храмов, напр[имер] в Ленинграде (Казан[ский], Лавр[а][29], Сампсон[иевский] и др.), запрещение параллельн[ых] классов в Л[енигра]де[30], восстановление «музея с мощами» в Л[енингра]де.

Все эти вопросы надо бы для пользы общего дела разрешить положительно, а они стоят и оттягиваются, или даже замалчиваются. К этому можно добавить вопрос о налогах и способах его выколачивания фининспекторами, причем никакие жалобы не действуют; запрещение служения по селам в часовнях и домах, где нет храмов; длительная задержка в разрешении открытия храмов в селах. Наконец затягивание вопроса о помещении для митрополита в Л[енингра]де, хотя это было бы полезно в видах самой гражд[анской] власти. Все это невольно приходит на мысль, когда заговорят о церкви, ее положении – только терпимом, и в то же время, весьма и весьма небезполезном для государства[31].

Нам не надо господствующего положения, оно даже вредно, но только бы не было препятствий в самом необходимом для религии и Церкви и совершенно безопасном для государства. В этом я виню во многом нашу центральную церковную власть, которая сама замалчивает многие вопросы, м[ожет] б[ыть], не желая поднимать их из личных мотивов. Я думаю, что по многим вопросам можно было вполне договориться с госуд[арственной] властью, строго установив пределы возможного.

5 сентября. [Сочи]. Еп[ископ] Борис сообщает о своей семинарии и жалуется, что соседние архиереи не участвуют в содержании семинарии. Надо приискивать меры.

12 сентября. [Сочи]. Воскресенье. 3 ч[аса] дня. Сегодня я служил литургию по-праздничному, в алтаре присутствовал Патриарх. После молебна я сказал небольшое слово об Александре Невском и благословил весь народ. Потом Патриарх с Остаповыми и Колчицким были у меня на завтраке. Служба была с 9 до 12 1/2 ч[асов] дня. Было жарко, но терпимо, хотя подрясник был мокрый. Говорил об отказе м[итрополита] Иоанна принять Гринченко[32]. Патриарх предлагает Учебному комитету назначить его в Ставрополь, т[ак] к[ак] киевский митрополит все равно не согласится. Все-таки надо ему дать понять необходимость считаться с общими нуждами; а он только занят коплением денег на затягивающийся ремонт и под этим предлогом уклоняется от дела. Семинария всего 24 чел[овека](!), а ведь предполагалось через год открыть академию. Жалуется на отсутствие помещения, а лаврские помещения давно можно отремонтировать на те же миллионы…[33] которые он затратил на ремонт своего дома. Надо все-таки попросить его осведомить, идет ли и в чем подготовка к открытию Академии?

Патриарх сегодня шутливо предложил такой вариант: открыть академию в Одессе (где помещение имеется), назвать ее Киевской, и предложить киевскому митрополиту содержать ее на средства Киевской епархии. Было бы оригинально.

15 сентября. [Сочи]. 2 ч[аса] дня. В полдень у меня были с визитом оба Колчицкие. Сидели долго. Он посылает со мной завтра письма и снова просил служить 21-го в Елохове. Поговорили о Моск[овской] Академии, о Савинском, который нахватал много денег, и отстроил прекрасную дачу; такую же – его главбух по строительству, о Ведерникове, прекрасно себя обставившием, о «спайке» в Академии; о бессилии Гермогена что-либо поделать при непоследовательности Патриарха, об арх[имандрите] Вениамине[34], которого едва ли пропустят в инспекторы, и еще менее в начальника Иерус[алимского] подворья, хотя был бы, по словам Колчицкого, желательный человек. В Моск[овской] ак[адемии] необходима полная ревизия как по учебной, так и по хозяйственной части. Об этом надо подумать. Заговорили об Остапове, об отношении Патриарха к нему… о названии его «тайный советник».

14 ноября. [Москва]. В 6 ч[асов] был ужин у Г. Г. Карпова по случаю пятилетия (8 октября) со дня организации Совета. Присутствовали из наших только Патриарх, мы с м[итрополитом] Иоанном (м[итрополит] Николай в отпуске в Сухуми), арх[иепископ] Гермоген, архим[андрит] Иоанн и только. Со стороны Совета — Г. Г. Карпов, С. В. Белышев, Г. Т. Уткин… секретари… завхоз, юристконсульт — всех было около 25 человек.

Ужин хороший, с винами и шампанским. Г. Г. Карпов и Патриарх обменялись речами, причем Карпов, упомянув о начале организации Совета, подчеркнул постоянное внимательное отношение правительства и Сталина к Церкви, к изменению которого нет никаких оснований при том взаимоотношении и характере деятельности, которые установились при п[атрирхах] Сергии и Алексии и главных сотрудниках — м[итрополитах]Николае, Григории и Иоанне. Патриарх также начал с воспоминаний о 4 сент[ября] [19]43 г., встрече у Сталина и его решительных мерах в установлении «должного места Церкви» в государстве и закончил тостом за здоровье Г. Г. Карпова. Беседа велась непринужденно, но вращалась в нашем конце стола: среди служащих Совета разговоры были, но тихие.

17 ноября. [Москва] Вечером после ужина гуляли с Патриархом. Между разговором Патриарх сообщил, что в Совете не особенно довольны митр[ополитом] Киевским Иоанном, и Г. Г. Карпов спрашивал, как посмотрел бы м[итрополит] Григорий на Киевский экзархат. Патриарх ответил, что по значимости Киевский экзархат выше, но м[итрополит] Григорий «прирос» к Ленинграду всей прошлой службой. Независимо от всего другого… незнание языка хохлов, неладный состав архиереев, много батюшек, перебывавших в разных расколах, неопределенность в средствах, идущих в большом количестве на восстановление разрушенного, а главное распущенность архиереев вследствие нетвердой политики экзарха. Все это осложняет дела, и переходить от налаженного к неустроенному нежелательно, да и силы уже не те у меня.

 

1952 г.

16 июля. [Москва]. Отдел внешних сношений, по отзыву а[рхиепископа] Бориса [Вика] и по моим наблюдениям, бездействует, на запросы не отвечают, руководства нет, м[итрополиту] Николаю некогда, по словам Бориса, [он] уже отчаивается в возможности работать в Отделе внешних сношений, там все поручено какому-то юнцу Буевскому, да Филиппову. А Патриарху до всего этого нет дела. Его водят хитроумно за нос то Остапов, то Николай, то Колчицкий. Сибаритство только на уме и в жизни. Неожиданные решения, несогласованность.

О заочном секторе. Остапов подтасовывает цифры и преувеличивает стоимость расходов, и уже настраивает Патриарха в сторону отклонения завести его в Московской духовной академии. А мысль об этом высказал сам же Патриарх. В общем — безобразие.

25 июля. [Ленинград]. Был с визитом м [итрополит] Николай. Беседовали о делах. Он сообщил, что по поводу резолюции Патриарха об отсрочке открытия Заочного сектора в Москве Патриарх, скрывая, что инициатива этого дана была Остаповым (пресловутая экономия!) сказал, что будто бы я стоял за отклонение этого вопроса! О восстановлении прежних окладов преподавателям м[итрополит] Николай согласен со мной, что необходимо восстановить это, и что это возможно: средства есть.

По поводу вмешательства Остапова (и «подручного» ему Филиппова) м[итрополит] Николай вполне солидарен со мной и также удивляется неустойчивости Патриарха в своих решениях, добавив, что на изменения в составе Московской духовной академии «влияет студент II курса» (разумеется сын Остапова — Леня). По поводу открытия собора Ал[ександро]-Невск[ой] лавры я просил м[итрополита] Николая намекнуть в сферах об этом: собор разрушается, нужда в нем большая, а средства у Патриархии имеются; надо бы восстановить.

30 июля. Вечером выехал в Москву с Костей[35]. Вчера, во вторник, было заседание Уч[ебного] ком[итета]. Заслушали переработанное «Положение об академиях и семинариях» и произвели назначение на преподавательские должности… Сегодня был «бой», п[отому] ч[то] вчера мне вручили резолюцию Патриарха на «Журнале хоз[яйственного] управления», в сущности закрывающую возможность обсуждения вопроса об оплате преподавателей. Колчицкий по телефону мне сообщил, что третьего дня вечером «тройка» (Остапов, Филиппов и Корнилов) была у Патриарха и, очевидно, повлияла на такую резолюцию.

Я поэтому подготовился, и когда открылось соединенное заседание Уч[ебного] к[омитета] и Хоз[яйственного] управления, и секретарь Корнилов зачитал мою докладную записку Патриарху от 21.06 с пояснениями моими об изменении нынешнего положения об оплате… я прочитал заготовленное мною «объяснение» с своими замечаниями и пожеланиями. Больше ничего не оставалось делать. Записку свою я передал для приобщения к Журналу сегодняшнему. Затем я предложил высказаться. Выступил прот[оиерей] Савинский и ясно изложил безусловную необходимость установить указываемый мною порядок. Тут выступил Филиппов С. И. (нынешний «деятель», подголосок Остапова) и ссылался на указания светских школ; ему вторил Остапов, не отставал поддерживать и Корнилов.

Таким обр[азом], от Уч[ебного] к[омитета] остались только мы с Савинским и политично держал себя Колчицкий. Остальные твердолобо стали в оппозицию, и никакие доказательства справедливого порядка оплаты не могли пробить эту толщу ничего не понимающих в учебном деле «защитников» пресловутой экономии «во что бы то ни стало». Так и осталось все по-прежнему. Я сказал, что остаюсь при своем мнении и подал составленное мною заявление.

По вопросу о стаже я персонально протаскивал каждого претендента и тут тоже упорно те же лица, особенно Корнилов, провалили и Макаровского, и Парийского, и Федорова. После заседания Колчицкий был у Патриарха (я нарочно не пошел к нему), рассказал все, что было. Патриарх, видимо, был сконфужен сообщением Колчицкого, что я оч[ень] удручен происшедшим, и что-то толковал о местных средствах, очевидно, для того, чтобы удовлетворить ленинградских профессоров, и о 2-х тыс. Савинскому, который тоже был обижен решением «твердолобых». За обедом никто не касался вопроса об этом. Я Колчицкому сказал, что так работать невозможно, вести дело нормально нельзя и я намерен уйти из У[чебного] комит[ета]. Колчицкий уговаривал не делать этого, чтобы не давать этой кучке «козыря в руки» и провести Ружицкого вместо меня, как покорного слугу Остапова. Подумаю, и посмотрю.

2 августа. Я заготовил Патриарху доклад о создавшемся положении с оплатой наставникам и прошу предоставить мне право по прежнему оплачивать преподавателей, не касаясь средств Патриархии…

Был у Г. Г. Карпова. Представил пересмотренные «Положения» об ак[адемиях] и сем[инариях] и цифровые данные за учебный год. Сообщил положение вопроса о заочном секторе и оплате труда. Подробно рассказал о совместном заседании Уч[ебного] к[омите]та и Хоз[яйственного] управления; сообщил об Остапове и Филиппове как вдохновителях оппозиционного отношения к правильному решению вопроса. Сказал об общем впечатлении от всего характера деятельности этих лиц, влияющих на Патриарха. Отметил необходимость «спасать положение», ибо «подрывается авторитет Патриарха» в обществе… На замечание Г. Г. Карпова о вмешательстве Синода в это дело я ответил, что при установленном порядке у нас это почти невозможно (Патриарх неустойчив в решениях и поддается влиянию окружающих).

У Патриарха я представил рапорт о разрешении оплаты труда преподавателей[36] по-прежнему. Он согласен. Сообщил о неудачном совместном заседании с Хоз[яйственным] управлением. Он просил подумать об урегулировании этого вопроса (в котором он сам «мало понимает»).

 

1953 г .

16 октября. 11-го приехали с Патриархом в Москву. Здесь полдня я отдал изготовлению Журнала заседания; в 7 час[ов] снес Патриарху, который и утвердил все постановления Уч[ебного] комитета. Таким образом, наконец, утверждены оклады наставников академии – Ленингр[адской] и Московской (по варианту № 3 – общая месячная сумма оплаты преподавателей у нас 114 450 руб[лей, включая заочное отделение], в Моск[овской] дух[овной] академии – 75 850 руб[лей]). Утверждены мои предложения разослать по библиотекам всех семинарий и в Моск[овскую] дух[овную] академию по 22 номера изданий «Творений Св. Отцев», в избытке находящиеся в Ленингр[адской] академии и отсутствующие в других. Разрешена и выписка из заграницы богословских изданий, вышедших с 1917 года. Характерно, что вопрос об окладах в конце концов осознан и даже на желание С. И. Филиппова опять возражать против моего проекта последовало от Патриарха указание «прекратить ввязываться не в свое дело». А вопрос о реорганизации канцелярии Уч[ебного] к[омите]та, поднятый мною, нашел твердых защитников и в Остапове, и в Патриархе... Наконец-то! Весь прием мой у Патриарха и в Загорске, и в Москве был очень внимательный.

 


[1] Правила чиноприема обновленческого духовенства Синод утвердил на очередной сессии 10 декабря 1943 г., что стало результатом компромисса между Карповым, во время их бесед 25 ноября и 7 декабря 1943 г., добивавшимся наиболее безболезненного для обновленцев порядка приема в Русскую Православную Церковь, и патриархом Сергием, стремившимся к тому, чтобы прием обновленцев не выглядел как простое объединение.

[2] Татьяна Дмитриевна Козьмина, друг семьи Чуковых, которая отправилась за ними в ссылку в Саратов.

[3] В 1961 г. в ходе борьбы Н. С. Хрущева с «культом личности», г. Сталино был переименован в Донецк.

[4] В следующей дневниковой тетради архиепископ вспоминает эту ситуацию: «2 июля 1944 г. В Саратове с марта создалась для меня неблагоприятная атмосфера. Борис Вик, побуждаемый ненасытным честолюбием, захотел быть епископом, принял соответствующие меры, и ко мне явились ходатаи из Вольска о назначении к ним Бориса викарием. В числе ходатаев был и свящ[енник] Шереметьевский. Я взял это ходатайство с собой в Москву. В это время разыгралась история с телеграммой на имя т. Сталина, которую Борис послал помимо меня, об отчислении 250 тыс. р[ублей] на армию. Я сделал ему выговор, предупредив, что должен об этом самоуправстве донести Патриарху, что и сделал. Когда я приехал в марте в Москву, Патриарх уже накануне получил мое письмо и при первом же разговоре со мной сказал мне: “Надо Вас от него освободить” и на другой же день провел в Синоде назначение Бориса, но не в Вольск, а в Ворошиловград (с переменою потом в Нежин). Об избрании в епископы я и о. Колчицкий сообщили Борису, не указав города назначения».

[5] Кирилл (Поспелов; 1876–1953 гг.), архиепископ Пензенский и Саранский. Недолго участвовал в обновленческом движении и состоял членом Саратовского обновленческого епархиального управления; в 1923 г., принес покаяние и вернулся в патриаршую Церковь; в 1934–1937 гг. подвергался арестам, последний срок отбывал в одном из лагерей Казахстана; весной 1944 г. был вызван в Патриархию и пострижен в монашество, хиротонисан во епископа Пензенского и Саранского; с 1951 г. в сане архиепископа.

[6] Иларий (Ильин; 18681951 гг.), 5 марта 1944 г. хиротонисан во епископа Дмитровского, викария Московской епархии; с мая 1944 г. епископ Ульяновский и Мелекесский, одновременно управляющий Казанской епархией, в декабре 1945 г. возглавил Чебоксарскую и Чувашскую кафедру, с февраля 1950 г. архиепископ.

[7] Далее неразборчиво.

[8] Анна Николаевна Фэдор (1900–1967 гг.), старшая дочь владыки Григория; в 1943 г. ему удалось вызволить ее в Саратов из ссылки (г. Бишкек), куда она с малолетней дочерью Ириной была «в течение 48 часов» выслана из Ленинграда в январе 1938 г. после расстрела мужа Р. П. Фэдор.

[9] Далее следует перечисление провожающих.

[10] Борис (Соколов; 1865–1928 гг.), в 1919 г. хиротонисан во епископа Юрьевского, викария Владимирской епархии; с 1923 г. архиепископ, и назначил на Рязанскую и Зарайскую кафедру; в 1926 г. приговорен к 3 годам ссылки в Нарымский край; в 1927 г. меру пресечения заменили на ссылку в Ярославскую губ.; по состоянию здоровья был перемещен в подмосковный поселок Перловка, откуда продолжал управлять Рязанской епархией посредством циркуляров, указов и распоряжений.

[11] В «жизнеописании» архиепископа Андрея митрополит Мануил писал: «Подбирая священнослужителей, заботился больше о качестве, чем о количестве их… В суждениях о них имел свою точку зрения, не всегда совпадающую с точкой зрения Святейшего Патриарха и некоторых других иерархов. Нередко случалось, что людей, которых он не допускал до священнослужения, другие иерархи потом сочли возможным допустить и даже возвысить. Самые яркие примеры этого: Питирим, митрополит Крутицкий, бывший настоятель Покровской церкви г. Куйбышева протоиерей Петр Свиридов и Борис, митрополит Одесский, бывший иеромонах Вик в г. Саратове» ( Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные иерархи: период с 18931965 гг. [Каталог]. Ч. 1. Куйбышев, 1966 . С. 237–243).

[12] Дневниковых записей в июне 1944 г. архиепископ не вел, следующая 39-я тетрадь начинается 1 июля.

[13] Епископ получал зарплату, в разы меньше настоятеля и диакона, и был достаточно бесправен в финансовых вопросах. Самоуправству о. Бориса Вика способствовало то, что все финансы храма были в его руках, как настоятеля. Такая же система была в Москве; в Ленинграде же финансами храмов распоряжался Горсовет, отдавая им 9% выручки. На Патриархию собор в Саратове посылал 5 тыс. руб. ежемесячно, в то же время, от «двадцатки» зависело, устраивать ли второй хор, платить, и сколько, певчим и за ремонтные работы, и др. «Положение об управлении» 1945 г. урегулировало права архиерея, настоятеля и исполнительного органа.

[14] Протоиерея Алексия Кибардина, который во время войны находился в зоне немецкой оккупации, владыка принял через покаяние и оставил в сане протоиерея; иосифлян (протоиерея Петра Белавского и др.) – без покаяния. В 1945 г. о. А. Кибардин был назначен настоятелем церкви Казанской иконы в поселке Вырица; в первые же дни служения он сошелся с бывшим насельником Александро-Невской лавры схимонахом Серафимом (Муравьевым), и пастыри окормляли друг друга. Владыка Григорий часто навещал старца и «жаждущих» принятия монашества направлял к нему. 1 апреля 1949 г. он писал: «Сегодня ездил в Вырицу, навестил болящего о. Серафима, дал указания о. А. Кибардину относительно похорон. Старец живет только духом, потому что доктора еще 2 недели назад приговорили к смерти... говорит слабо... ежедневно причащается. На днях соборовался». Прп. Серафим отошел ко Господу 3 апреля; митрополит послал гроб, облачение и отменил занятия в духовных школах. 6 апреля епископом Лужским Симеоном (Бычковым), ректором Академии в сослужении с городским и академическим духовенством монашеским чином было совершено отпевание старца и погребение в ограде церкви (Александрова-Чукова Л. К. Митрополит Григорий. С. 107). Схимонах Серафим был причислен к лику святых на Архиерейском собореРусской православной церкви в августе2000 г.

[15] Так в оригинале.

[16] А. А. Осипов, протоиерей, с 1946 г. инспектор и профессор Ленинградских духовных школ; с 1959 г. профессиональный пропагандист атеизма, автор ряда книг и статей антирелигиозного содержания.

[17] Далее неразборчиво.

[18] В молодые годы, во время учебы на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета, будущий митрополит занимался литературной деятельностью, в частности написал роман в оккультно-мистическом жанре «На пути к иному миру» (СПб., 1908) (Шкаровский М. В. Мануил (Лемешевский Виктор Викторович), митрополит Куйбышевский и Сызранский // Православная энциклопедия. Т. 43. М., 2016. С. 379–383).

[19] Снятие «клятв» осуществил Поместный собор 1971 г. (Поместный собор Русской Православной Церкви 30 мая – 2 июня 1971 года. Документы, материалы, хроника. М., 1972. С. 129–131).

[20] Далее неразборчиво.

[21] В 1945—1948 гг. митрополит Стефан (Шоков) был экзархом Болгарской Православной Церкви. В 1948 г. он принял участие в Московском совещании глав и представителей Автокефальных православных церквей. Сторонник экуменизма, он безуспешно пытался не допустить осуждения Совещанием экуменических контактов. Однако Советское руководство стремилось к созданию в Москве центра мирового православия в противопоставление Константинополю, находившемуся под влиянием США и Великобритании и одобрявшему экуменическое движение (Кострюков А. А. Экзарх Болгарской Церкви митрополит Стефан и Московская Патриархия // Вестник ПСТГУ. Сер. 2. История. История Русской Православной Церкви. 2013. № 5(54). С. 31–43).

[22] Учебные занятия студентов Московской духовной академии и воспитанников духовной семинарии открылись в Троице-Сергиевой лавре 15 октября 1948 г.

[23] С уполномоченным Совета по делам Русской Православной Церкви по Ленинграду и области А. И. Кушнаревым.

[24] В апреле 1945 г. архиепископ Григорий совершил первый заграничный визит Московской патриархии по снятию с Болгарской Церкви схизмы. После этого он радушно принимал болгарскую делегацию во гласе с экзархом митрополитом Стефаном у себя в Ленинграде, затем вместе с делегацией был в Москве, откуда болгары и отправились домой.

[25] Митрополитом Крутицким и Коломенским.

[26] Митрополит Григорий незадолго до этого вернулся из Финляндии.

[27]Сергей Викторович Троицкий (18781972 гг.), богослов-канонист и церковный историк, автор работ по церковному праву, доктор церковного права (1961 г.); в 1947–1948 гг. читал лекции в Московской духовной академии, являлся членом ОВЦС.

[28] Далее неразборчиво.

[29] Начиная с 1945 г. митрополит Григорий регулярно поднимал перед Советом по делам Русской Православной Церкви вопрос о возвращении Церкви собора лавры; открыт в 1957 г. (Александрова-Чукова Л. К., Шкаровский М. В. Митрополит Григорий (Чуков): возвращение Церкви храмов Александро-Невской Лавры // Санкт-Петербургские епархиальные ведомости. СПб., [2007]. Вып. 34. С. 134–146).

[30]Вопрос был решен, но не в виде параллельного класса, а в форме разрешения Советом увеличить прием до 50 человек, и в 1948 г. на первый курс Ленинградской семинарии было принято 46 человек (Митрополит Григорий (Чуков). Деятельность учебного комитета Св. Синода 1946–1955 гг.: к 70-летию основания / Публ., вступ. ст. и коммент. Л. К. Александровой-Чуковой. 2010 (Электронный ресурс:https://bogoslov.ru/article/4888315) (дата обращения — 1 сентября 2023 г.).

[31] Кир Григорий, как обращались в нему восточные патриархи, прекрасно понимал, что Церковь оказывает государству большую услугу в осуществлении дипломатических контактов.

[32] Л. А. Гринченко после революции эмигрировал в Югославию, учился в Белградском университете, в Париже окончил Свято-Сергиевский институт, изучал римо-католическое богословие в Риме; после войны вернулся в Россию. 7 января 1948 г. митрополит Григорий писал: « Гринченко приехал из Москвы без всякого со мной согласования, и не знаем, что с ним делать, так как предметы в Академии все заняты»; 22 июня 1948 г. он написал митрополиту отчет о прочитанном им в Академии курсе канонического права, но уже 25 июня был вызван в милицию ввиду окончания срока временной прописки в Ленинграде.

[33] Далее неразборчиво.

[34] Вениамин (Милов; 1889–1955 гг.), в 1920–1922 гг. учился в Высшей богословской школе при Даниловом монастыре, удостоен степени кандидата богословия. В 1923 г. возведен в сан архимандрита с поручением управления Покровским монастырем в качестве наместника, где приобрел известность как талантливый проповедник. В 1929 г. арестован по обвинению «в обучении на дому Закону Божию детей», посещавших богослужения в монастыре, осужден на 3 года лагерей. В 1938 г. вновь арестован, приговорен к 8 годам лагерей. В 1946 г. был освобожден по состоянию здоровья и принят в братию Троице-Сергиевой лавры, зачислен преподавателем в Московскую духовную академию. С 1948 г. профессор, с 15 октября 1948 г. инспектор; 10 февраля 1949 г. вновь арестован по старым делам. С 1 февраля 1955 г. епископом Саратовский и Балашовский (Антоний (Мельников), иером. Летопись церковной жизни: епископ Саратовский и Балашовский Вениамин (некролог) // Журнал Московской Патриархии. М., 1955. № 9. С. 10–12).

[35] Старший иподиакон митрополита Григория К. К. Федоров (1930–2005 гг.).

[36] В Ленинградской духовной академии.




Форумы