Мраморные рельефы Парфенона восстановят с помощью робота

ЛОНДОН. Рожер Мишель, исполнительный директор Института цифровой археологии, считает, что мраморные рельефы Парфенона возможно воссоздать с помощью современных технологий, сообщает The New York Times. Его исследовательская группа из Оксфордского университета разработала робота, способного создавать точные копии исторических объектов большого размера.

В 2016 году на Трафальгарской площади в Лондоне исследователи представили сделанную из египетского мрамора в масштабе двух третей от оригинала копию утраченной Триумфальной арки Пальмиры, воздвигнутой в III веке н.э., во время правления римского императора Септимия Севера, и уничтоженной в 2015 году боевиками «Исламского государства».

29 июня в мастерской в ​​Карраре, Италия, робот начал вырезать точную копию одного из мраморных рельефов Парфенона, ныне выставленного в Британском музее – голову лошади в натуральную величину. Копия, изготовленная из местного мрамора, является прототипом копии, которая будет вырезана из блока мрамора, добытого на горе Пентеликус, являвшейся основным источником камня для строительства Акрополя.

Неделю спустя, как сообщает Мишель, робот вытесал копию второго рельефа Парфенона из собрания Британского музея: метопу (скульптурное панно), изображающую кентавромахию, мифическую битву между цивилизованными лапифами и звероподобными кентаврами на свадебном пиру Пирифоя и Гипподамии.

По замыслу Мишеля, копии предназначены для Британского музея, а оригинальные барельефы должны быть возвращены в Афины. «Наша единственная цель — поощрить возвращение мраморных рельефов на родину», — утверждает он. – «Когда два человека хотят один и тот же торт, одно из очевидных решений —испечь второй, идентичный ему торт».

Трудность, по его словам, заключается в том, что в этом контексте означает «идентичность». «Если следовать логике Британского музея, единственными характеристиками мрамора, которые имеют значение для музея, являются его физические свойства и его древность».

В марте, после того, как музей отказал исследователям в их просьбе отсканировать экспонаты, Рожер Мишель и Алекси Кареновска, технический директор Института, появились в галерее лорда Дювина в Британском музее под видом обычных посетителей и прибегли к партизанской тактике. Исследователи использовали iPhone и iPad, многие из последних моделей которых оснащены лидарными датчиками и программным обеспечением для фотограмметрии – создания трехмерных цифровых изображений.

Лидар — это тип времяпролетной камеры, которая посылает волны световых импульсов в виде брызг инфракрасных точек для измерения расстояний до долей миллиметра. Фотограмметрия извлекает геометрическую информацию из изображения и с помощью перекрывающих друг друга фотографий объекта преобразует данные в виртуальную компьютерную модель.

Трехмерные изображения мраморной головы лошади были загружены в базу данных робота, который затем изготовил ее копию за четыре дня. Рожер Мишель сообщил, что окончательные версии рельефов, выполненные из пентелийского мрамора, будут завершены к концу июля, после чего они будут выставлены в одном из музеев Лондона.

Также Мишель планирует, чтобы робот в течение лета 2022 года изготовил еще две копии и дополнил их таким образом, чтобы дать представление, как выглядели бы оригиналы, если бы все отсутствующие детали были восстановлены, а повреждения устранены.

В конце 1930-х работники Британского музея провели реставрацию нескольких мраморных рельефов. Во время некачественной реставрации верхний слой фигур был буквально соскоблен проволочными щетками, медными стамесками и разрушен карбидом кремния, жестким абразивным чистящим средством, которое даже в те времена считалось неподходящим для такого деликатного материала, как мрамор. Цель этих работ состояла в том, чтобы очистить пожелтевший от времени мрамор до белого цвета, каким он был изначально.

«Цвет наших репродукций будет максимально приближен к оригиналу, особенно тех элементов, где изображаются разные оттенки кожи», — утверждает Мишель. – «Краска будет наноситься вручную греческими специалистами, чтобы мы могли избежать критики с их стороны».

Как бы заманчиво ни звучала идея восстановления Парфенона, некоторые археологи, поддержавшие репатриацию оригинальных рельефов, выразили недоверие, отметив, что Институт цифровой археологии и его копия Пальмирской арки подверглись резкой критике со стороны ученых в отношении неясности с источниками финансирования, отсутствия консультаций с научной общественностью и даже подозрений в идеях так называемого «британского империализма».

«Кому именно нужна эта реплика?» – спрашивает Коллин Морган, эксперт по цифровой археологии и культурному наследию из Йоркского университета. – «Какова будет стоимость этой работы, и кто будет ее оплачивать? Каковы будут политические последствия? Когда артефакты становятся символами национализма и государственной власти, нам нужно быть очень осторожными в отношении того, с кем мы работаем и твердо знать, с какой целью мы делаем это», –добавила она.

Доктор Мендони из Министерства культуры Греции не ответил на просьбу прокомментировать работы по созданию копий. Греческое правительство продемонстрировало явное нежелание участвовать в проекте британских ученых. Бернард Минс, директор Лаборатории виртуального искусства в Университете Содружества Вирджинии (США) сказал, что он попытался бы осуществить такой проект только при полной поддержке Греции и консультации с местными специалистами. «В противном случае», — добавляет он, — «этот проект наводит на мысль о том колониальном мышлении, когда колонизаторы, незаконно присвоившие себе предметы искусства, считают, что имеют право делать с ними все, что им заблагорассудится, — часто с добрыми намерениями и под видом содействия мировой науке».

Андреа Берлин, профессор археологии Бостонского университета, заявила, что усилия института по восстановлению утраченных древностей могут привести к изменению отношения между созерцателями памятника и тем, что он первоначально символизировал.

Парфенон, созданный древнегреческим скульптором Фидием около 2500 лет назад, был образцом эллинистической архитектуры: идеальные линии, высокие дорические колонны по бокам и рельефные фризы, изображающие Панафинейскую процессию, древнегреческий праздник, посвященный празднованию богине-покровительнице города, Афине, а также четыре ионические колонны, поддерживающие крышу опистодомоса, задней части храма.

В течение более чем 1000 лет храм оставался в большей или меньшей степени нетронутым. Когда Христианство утвердилось в восточной части Римской империи, Парфенон стал церковью Девы Марии, затем, после захвата Афин турками он был превращен в мечеть, но, в конце концов, стал турецким пороховым складом.

В 1687 году во время осады города венецианцами внутри Парфенона разорвались боеприпасы, при этом погибли сотни людей, крыша здания была сорвана, взрывная волна разнесла вдребезги 28 колонн, части фриза и внутренние помещения. В течение следующего столетия обломки Парфенона использовались местным населением в качестве дверных порогов и камней для сооружения печей, в то время как турецкие воины использовали резные фигуры в качестве мишеней для стрельбы.

В начале 1800-х годов скульптуры и барельефы, датированные 447–432 годами до нашей эры, были сняты с Парфенона и других древнегреческих храмов на Афинском Акрополе и приобретены Томасом Брюсом, шотландским государственным деятелем, послом Британской империи в Османской империи и седьмым графом Элгин. Однако тому времени, когда граф Элгин занял свой дипломатический пост в Константинополе, около 40 процентов первоначального скульптурного убранства храма было уже уничтожено.

Граф планировал, что эти древние сокровища украсят Брумхолл, его родовое имение в Шотландии. Но одна партия мраморных изваяний на борту судна HMS Mentor не была доставлена в Шотландию вовремя, поскольку корабль затонул у греческого острова Кифера в 1802 году. Многие ящики с рельефами оказались выброшены за борт, на их поиски и поднятие со дна моря ушло более двух лет.

В это время граф Элгин был арестован во Франции и провел в заключении три года, потеряв все свое состояние, а также жену и кончик носа (предположительно, из-за лечения астмы ртутьсодержащими средствами либо из-за сифилиса). В 1816 году, чтобы поправить свои финансовые дела, обнищавший граф продал мраморные рельефы британскому правительству за 35 000 фунтов стерлингов, что эквивалентно как минимум 3,6 миллионам современных фунтов стерлингов или 4,35 миллионам долларов, что составило примерно половину суммы, которую граф потратил на сохранность и транспортировку артефактов. Рельефы оказались в собрании Британского музея в 1817 году.

Разговоры о целесообразности возвращения рельефов в Грецию начались почти сразу после вывоза последних из Афин, и одними из первых недоброжелателей графа Элгина стали его современники. В 1811 году поэт Джордж Гордон Байрон высмеял его в поэме «Проклятие Минервы»: «Не Англия владеет тобой. Нет, Афина! Твой похититель был шотландцем».

Греческие активисты неоднократно призывали Великобританию репатриировать рельефы, утверждая, что турки были иностранной силой, действовавшей против воли населения страны, в которую они вторглись.

Работы Фидия планируют выставить в Афинах в специально построенном музее у подножия Акрополя. В мае этого года министр культуры Греции, известный археолог Лина Мендони, заявила в интервью Guardian: «Граф Элгин незаконно и несправедливо захватил, и вывез скульптуры Парфенона без законного разрешения на это, совершив вопиющий акт серийной кражи».

Но официальные представители Британского музея категорически отклонили запросы Министерства культуры Греции. При поддержке британского правительства музей оправдал сохранение коллекции в своем собрании на том основании, что граф Элгин приобрел их в соответствии с законами Британской империи. Также администрация музея утверждает, что доставка артефактов в Лондон помогла уберечь их от уничтожения турками и разрушительного воздействия кислотных дождей в Афинах, и что рельефы являются частью всемирного наследия и, таким образом, не являются собственностью Греции. В ответ Греция отказалась признать артефакты собственностью Британского музея.

Мэри Бирд, профессор Кембриджского университета, специалист по античности и попечитель Британского музея, сомневается в целесообразности сохранения коллекции в собрании Британского музея. «Я вижу веские аргументы в пользу их возврата Афинам, но также имею аргументы в пользу их сохранения в собрании Британского музея», — сказала она. В своей книге «Парфенон», опубликованной в 2002 году, она писала, что храм стал символом разделения и утраты.

«На мой взгляд», — утверждает доктор Бирд, — «ситуация со скульптурами Парфенона подняла одни из самых серьезных вопросов о культурных ценностях, правах собственности и о том, кому произведения искусства должны «принадлежать»».

Расплывчато сформулированный османский документ давал право людям графа Элгина удалять «некоторые фрагменты камня со старыми надписями и рисунками». Хотя четкого разрешения удалять скульптуры с Парфенона не было дано, граф Элгин, по-видимому, дал тексту документа свое, имеющее более широкий смысл толкование, увезя около половины уцелевших скульптур Парфенона из Греции. Его коллекция включала в себя 17 фигур в полный рост, снятых с фронтонов храма, 15 из 92 метоп, украшавших фасад здания, и примерно половину (247 футов) скульптурного фриза, некогда располагавшегося внутри храма.

Рожер Мишель является одним из наиболее откровенных и едких критиков администрации Британского музея. Временами его противостояние с руководством музея напоминают фарс.

«Грустно смотреть на то, как руководство Британского музея отчаянно пытается цепляться за эти последние остатки колониального величия, как мисс Хэвишем из романа Диккенса не может расстаться со своим свадебным платьем», — сказал он в интервью The New York Times. – «Эти потрепанные и разбитые куски выбеленного камня мало что могут рассказать посетителям музея об искусстве Древней Греции. В то же время они обладают такой же ностальгической эмоциональной силой для греков, как и любая хранящая многочисленные воспоминания, но ветхая семейная реликвия, каким-то образом попавшая в чужие руки».

Стремление западных стран вернуть культурные артефакты в страны их происхождения набирает обороты. Этой весной музей в Палермо (Италия) навсегда вернул в Афины фрагмент рельефа из Парфенона, на котором изображена нога древнегреческой богини Артемиды.

Хотя на британское правительство оказывается все возрастающее давление с целью вернуть артефакты, администрация Британского музея избегает открытого разговора на эту тему. Сторонники действий музея утверждают, что реституция создаст тревожный прецедент, и что крупные музейные фонды во всем мире окажутся под угрозой существования.

«Этот спор будет продолжаться и продолжаться», — считает Дейзи Данн, британский историк. –«Трудно представить, как будет найдено решение, удовлетворяющее обе стороны».

Хотя Британский музей вряд ли пойдет на уступки, многие археологи считают, что доводы в пользу возвращения артефактов Афинам более веские и убедительные.

«Здание, из которого они были вывезены, все еще стоит», — утверждает Тим Шадла-Холл, археолог из Университетского колледжа Лондона, последнее время специализирующийся на социологических исследованиях общественного понимания археологического наследия. – «Я считаю, что они должны быть возвращены в Грецию».

Он также добавил: «Более расслабленный подход к подлинности и аутентичности музейных экспонатов сегодня приемлем и уже принят большинством из нас, созерцателей прошлого».

Изготовление качественных копий скульптурных произведений античности и эпохи Возрождения было навязчивой идеей викторианской эпохи, и лондонские музеи буквально забиты гипсовыми слепками классических оригиналов. Наиболее известные из них – это полномасштабные копии Колонны Траяна, Давида Микеланджело и гробницы Генриха VII Люксембургского, которые хранятся в Музее Виктории и Альберта.

Доктор Кареновска считает, что музеи бесполезны, если они заполнены прекрасно сохранившимися объектами, которые служат только интересам закрытого меньшинства. «Забота о материальных следах прошлого — это лишь малая часть сохранения памяти о нем и культурной сферы современного общества», — сказала она. – «Когда вы смотрите на древний предмет или даже прикасаетесь к нему, вы устанавливаете связь с чем-то, что является физическим свидетелем более древнего времени». По словам доктора Кареновской, европейская культура склонна отдавать предпочтение оригинальным объектам в собрании музеев в основном из-за желания установить физическую связь с прошлым.

По этой причине доктор Данн сомневается, что когда-либо будет достигнуто решение, которое удовлетворит и Британский музей, и правительство Греции. По ее словам, самое большое препятствие заключается в том, что слова «копия» и «реплика» по-прежнему подразумевают нечто худшее, чем оригинал, хотя это далеко не всегда бывает так. «Каким бы сильным ни был интеллектуальный аргумент, преобладает семантика», — сказала она.

«Производство замечательных копий вряд ли положит конец тупиковой ситуации с рельефами Парфенона», – добавила Данн. – «Трудно представить, чтобы кто-то, кто хочет, чтобы рельефы остались в Британском музее, был удовлетворен копиями, изготовленными роботами, когда оригиналы представляют собой для них вершину человеческого мастерства».

Можно ли убедить широкую британскую общественность в том, что точные копии не хуже или даже лучше оригиналов? Доктор Кареновска предположила, что британцы думают о репродукциях как о трехмерных фотографиях: «Они существуют не для того, чтобы «притворяться» оригиналами, а, подобно колониальному Вильямсбургу в Соединенных Штатах, для того, чтобы привлечь внимание к самим оригиналам».

Рожер Мишель процитировал отрывок из «Вельветового кролика», английской детской книги 1922 года о плюшевом кролике, который превратился в живого благодаря любви своего хозяина. «Настоящим не рождаются», — говорится в книге. – «Им становятся. Когда ребенок любит тебя долго-долго, не просто для игры, а по-настоящему любит тебя, тогда ты становишься настоящим».