Игумен Феофилакт (Моисеев). Святитель Иов.
2. Избрание, интронизация
Русская Церковь на исходе своего 600-летнего исторического бытия продолжала оставаться Митрополией и все еще сохраняла зависимость от Греческой Церкви. Однако положение православных Патриархатов на Востоке, находившихся под властью магометан, к XVI в. было настолько бесправным и бедственным, что они вынуждены были обращаться за милостыней к процветавшей Русской Церкви[29]. Это вносило дисгармонию в церковную иерархию православного мира. Кроме того, Русская Церковь была тем единственным оплотом Православия, который реально мог противостоять проискам папизма, ставшим особенно изощренными на Востоке в XVI в.[30]. Таким образом, Промысл Божий направлял исторические пути России к неизбежному учреждению в ней Патриаршества.
Мысль о патриаршем образе церковного управления была выражена царем Феодором Иоанновичем в разговоре с Антиохийским Патриархом Иоакимом, прибывшим в Москву за милостыней в 1586 г. Патриарх Иоаким положительно воспринял это сообщение и обещал посоветоваться с другими патриархами[31]. Через год в Москве пребывал некто «гречанин Миколай», который подтвердил, что дело об установлении Патриаршества на Руси готовится к обсуждению между Цареградским, Антиохийским, Иерусалимским и Александрийским патриархами[32]. Осуществление этого мероприятия было ускорено следующими обстоятельствами. В Константинополе при содействии султана был низвержен Патриарх Феолипт и возведен на престол Иеремия II, освобожденный из заточения. Ужаснувшись бедственному и безвыходному положению до основания разграбленной Церкви, Патриарх был вынужден обратиться за помощью в Москву[33].
Повествуя о возведении Митрополита Иова в сан Патриарха, следует отметить, что все факты, связанные с приездом Патриарха Иеремии в Москву, переговоры Бориса Годунова с ним, процедура наречения и посвящения русского Патриарха интерпретируются как церковными, так и светскими историками неоднозначно: одни усматривали в этих фактах некорректное поведение русского правительства, диктовавшего будто бы свои требования восточным церковным иерархам[34]; другие, напротив, не находили в них ничего, что не отвечало бы церковным канонам или не соответствовало границам гражданских законов[35].
Основной источник, на который опираются исследователи первого типа, — это воспоминания митрополита Монемвасийского Иерофея, спутника Патриарха Иеремии. В них автор с недовольством и предвзятостью пишет о нравах, порядках и обычаях современной ему России. Но если внимательней вчитаться в мемуары греческого митрополита, то нетрудно заметить, что он смотрел на всю ситуацию сквозь призму своего раздражительного отношения к самому вселенскому Патриарху. Вот, к примеру, образчик рассуждений митрополита Иерофея: «Патриарх со всех сторон был окружен подозрительными людьми, которые повсюду следили за ним по пятам, умели искусно льстить ему, выпытывали его мнения и, что выслушивали, все передавали потом драгоманам, а те доносили государю; Патриарх так был увлечен этими лицами, что неосторожно высказывал им свои думы и планы; он имел такую привычку, что не слушал ничьего доброго совета, даже от преданных ему лиц»[36]. Из этого отрывка видно, что воспоминания митрополита Иерофея не беспристрастны, в большей своей части — эмоциональны и личностны, далеки от объективности, а потому не могут быть определяющими в оценке событий.
Еще одно обстоятельство, требующее пояснения. Тот факт, что и Антиохийскому Патриарху Иоакиму и Константинопольскому Иеремии со всей его свитой во время их приезда в Россию преподносились подарки, причем настолько щедрые (огромное количество золота и серебра в изделиях и церковной утвари, иконы, деньги, меха и многое другое), что обычными подарками их даже трудно назвать, послужил поводом тем же историкам-скептикам предполагать, что Москва за подарки приобрела Патриаршество (?!). Это искусственное утверждение имело бы под собой почву, если бы дары русского правительства Восточным Церквам имели место только в тот период истории. Однако основанная на документах двухтомная книга А. Н. Муравьева «Сношения России с Востоком по делам церковным», к которой мы неоднократно обращаемся в работе как к авторитетному источнику, полностью развеивает упоминаемую гипотезу, имеющую под собой весьма зыбкую почву: помощь обнищавшим восточным патриархам, во-первых, никогда не имела личного адресата, но предназначалась той или иной патриаршей кафедре и народу в целом; во-вторых, пожертвования Русской Церкви и государева двора не носили единовременный характер, они были беспрерывны — как до утверждения Патриаршества в России, так и после него — и выражали акт христианского милосердия, а не своекорыстия. Строго фактологическая основа излагаемого материала позволяет исключить тенденциозность и наиболее объективно передать сущность одного из важнейших в истории Русской Церкви событий.
Летом 1588 г. в Москву, где первенствующую кафедру уже в течение полугода возглавлял Митрополит Иов, прибыл Патриарх Иеремия. Еще до его прибытия в столицу приставу Семену Пушечникову было приказано во время сопровождения высокого гостя из Смоленска в Москву непременно узнать причины, побудившие Иеремию совершить столь дальний путь на Русь, и, самое главное, не привез ли он грамоты от других патриархов, утверждающей Патриаршество в России[37]. Тот факт, что желаемой грамоты у Иеремии не было, послужил поводом к некоторому недоверию к цареградской делегации со стороны Московского царя и его окружения[38]. Впрочем, внешне это недоверие никаким образом не проявлялось, напротив, встреча, прием, почести, подарки как самому Патриарху, так и его многочисленной свите были на самом высоком уровне.[39]
На следующий день после приезда константинопольской делегации в Москву Митрополит Иов направил своих представителей к Патриарху. В составе их были: архимандрит Чудова монастыря Феодосии, протопоп кафедрального собора Евфимий и митрополичий дьяк Тимофей Петров. Патриарх встретил пришедших, прочитав по-гречески «Достойно есть», и всех благословил. В ответ посланники Митрополита приветствовали его следующими словами: «Пресвятейший вселенский Патриарх Иеремей! Великого государя, Боговенчанного царя и великого князя Феодора Иоанновича, всея России самодержца, отец и богомолец, великий господин, Преосвященный Иов, Митрополит всея Великия России, у тебя благословение просит и свое благословение к тебе послал о Христе радоватися, и велел тебя о здравии вопросити, как тебя Всесильный Господь Бог сохраняет, и шествие твое путное здорово ли?» Затем посланники передали сожаления Митрополита Иова в связи с гонениями на Восточные Церкви и пожелания, чтобы Господь «всё на первобытное обратил и всему православному христианству устроил полезная»[40]. Патриарх благодарил за оказанное ему внимание и, благословив представителей Русской Церкви, направил с ними Митрополиту Иову свой ответ[41]. Русской стороной были приняты действенные меры: по городам России разосланы грамоты архиепископам, епископам, архимандритам и игуменам с наказом прибыть в Москву для оказания особого почета Константинопольскому Патриарху в Успенском соборе и главным образом — на случай решения вопроса об учреждении Патриаршества в России.
Вскоре состоялась встреча царя Феодора Иоанновича с Предстоятелем Константинопольской Церкви. Шествие Патриарха в царский дворец выглядело торжественно и красочно. Сам Иеремия ехал на осляти и благословлял многочисленный народ, а вслед за ним на лошадях ехала его свита: митрополит Монемвасийский Иерофей и друг Патриарха, архиепископ Елассонский Арсений. С большими почестями провели Патриарха и его спутников в Золотую палату, где их встречал государь в полном царском облачении. Патриарх Иеремия благословил царя и преподнес дары: золотую панагию, в которой находились часть Животворящего Древа, частица Крови Христовой и часть ризы Господней, серебряный киот с мощами святого равноапостольного царя Константина, мощи святого Иакова Севастийского, а также золотую панагию с камнем, на котором была изображена святая Марина, и часть мощей святых, среди которых были мощи святителя Иоанна Златоуста[42]. После аудиенции переговоры продолжил царский шурин Борис Годунов. Благодаря умелой дипломатии русского правительства Патриарх Иеремия дал свое согласие на установление Патриаршества в России. Поначалу Патриарху Иеремии было предложено «на Патриаршестве быти в нашем государстве на престоле Владимирском и всея Великия России». Мысльо возможности навсегда остаться в России и перенести сюда Патриархию из порабощенного турками Константинополя настолько овладела умом и чувствами Иеремии, что длительное время и упорно она отстаивалась во всех дальнейших переговорах его с Годуновым. Однако одно обстоятельство смущало Константинопольского Предстоятеля: почему ему предложили быть во Владимире, ведь Патриарх должен быть всегда при государе? На это ему ответили, что в Москве остается «отец наш и богомолец Митрополит Иов». Окружение Патриарха Иеремии советовало ему отказаться от идеи жить в России, так как он не знал языка и «здешняго обычая» и, кроме того, Владимирская кафедра далека от столицы. Иеремия отказался, однако не от самой мысли об учреждении Патриаршества в России, а от своей кандидатуры на эту кафедру[43].
17 января 1589 г. в Москве был созван Собор высших иерархов Русской Церкви. На Соборе присутствовали: царь. Митрополит Иов, архиепископы Новгородский и Псковский Александр, Казанский и Свияжский Иеремия, Ростовский и Ярославский Варлаам; епископы: Суздальский и Тарусский Иов, Рязанский и Муромский Митрофан, Смоленский и Брянский Сильвестр, Тверской и Кашинский Захарий, Коломенский и Каширский Иосиф, Сарский и Подонский Геласий, архимандриты московских монастырей: Новоспасского Сергий, Чудова Феодосий, Симонова Тихон, Иона из Владимира, Мисаил из Новгорода; игумены монастырей: Кириллова Марк, Хутынского Сильвестр, Волоколамского Левкий, Пафнутиевского Варлаам; соборные старцы: Леонид Ширшиков из Кириллова монастыря, Исмаил Сназин и Варсонофий Криницын из Иосифова монастыря[44].
Феодор Иоаннович открыл соборное заседание речью, в которой сообщил о предварительных переговорах с патриархами Иоакимом и Иеремией об учреждении Патриаршества в России, в результате которых этот вопрос был решен Патриархом Константинопольским положительно. Затем царь предложил Митрополиту Иову совместно с духовенством обсудить с отцами Собора конкретные пути осуществления этого великого для России дела. При участии Константинопольского Патриарха был составлен Чин поставления Патриарха в Русской Церкви[45]. 19 января совместный Собор духовенства и бояр, на котором присутствовали государь Феодор Иоаннович и Митрополит Иов, одобрил это чинопоследование и постановил отправить особых посланников к Патриарху Иеремии, чтобы тот назначил день избрания и наречения Московского Патриарха и день его посвящения. В состав представителей Русской Церкви входили архиепископ Ростовский Варлаам, епископ Смоленский Сильвестр; архимандриты монастырей: Новоспасского Сергий, Чудова Феодосий, Преображенского в Казани Гермоген; игумены монастырей: Пафнутиевского Левкий, Хутынского Сильвестр, Кириллова старец Леонид Ширшиков, Иосифова старец Исмаил Сназин, строитель Серапион Марков и царский дьяк Андрей Щелкалов.
Патриарх Иеремия, посовещавшись с прибывшими к нему, вынес решение: на Московское Патриаршество будет возведен тот, кого изберет Бог, Пречистая Богородица и великие чудотворцы Московские Петр, Алексий и Иона. Избрание было им назначено на ближайший четверг, 23 января, а посвящение — на воскресенье, 26 января[46]. Согласно с этим решением, 23 января 1589 г. в полдень в Успенский собор в Москве съехалось все высшее духовенство России. Митрополит Иов оставался в своих палатах. За Патриархом Иеремией и сопровождавшими его митрополитом Иерофеем и архиепископом Арсением была послана почетная делегация, состоявшая из двух архиереев, трех архимандритов, пяти игуменов и семи старцев. С большой торжественностью, под звон колоколов следовала процессия от подворья, где останавливался Патриарх, к Успенскому собору. Впереди шли свещеносцы с лампадой и горящими свечами. На этом пути Патриарху были устроены три торжественные «встречи»[47]. Наконец, войдя в собор, Патриарх Иеремия благословил всех, встал на приготовленное для него место, произнес молитву и поклонился святым образам и гробницам Московских Святителей. Затем остановился у чудотворной Владимирской иконы Божией Матери и совещался с архиереями об избрании кандидатов на русское Патриаршество, а также кандидатов на две новые митрополии в Новгороде и Ростове. Состав избирателей, включавший греческого митрополита Иерофея, архиепископов Казанского Тихона и Елассонского Арсения, епископов: Суздальского Иова, Смоленского Сильвестра, Рязанского Митрофана, Тверского Захария, Коломенского Иосифа и Крутицкого Захария, удалился в придел в честь Похвалы Пресвятой Богородицы, где иерархи избрали трех кандидатов на Патриаршество: Иова, Митрополита Московского, Александра, архиепископа Новгородского, и Варлаама, архиепископа Ростовского; трех кандидатов на Новгородскую кафедру: Новгородского архиепископа Александра, Троицкого архимандрита Киприана и архимандрита Владимирского Рождественского монастыря Иону; трех кандидатов на Ростовскую кафедру: Ростовского архиепископа Варлаама, Новоспасского архимандрита Сергия и чудовского архимандрита Феодосия. Имена кандидатов были записаны в особые грамоты, каждая из которых была скреплена подписями избирателей[48]. С этими грамотами Патриарх в сопровождении всего священного собора направился в царские палаты. Государь Феодор Иоаннович встретил духовенство у входа в Золотую палату и, приняв благословение от Патриарха Иеремии, пригласил всех пришедших. Дьяк Андрей Щелкалов прочитал грамоту. Из числа трех кандидатов выбор государя остановился на Митрополите Иове. Ни для кого из присутствовавших этот выбор не был неожиданностью — более достойной кандидатуры на Первосвятительство в России в то время не было, и потому этот акт был воспринят современниками как выражение воли Божией. Тотчас были посланы духовные лица для приглашения Митрополита Иова во дворец. Русским представителям, с одной стороны, хотелось поддержать высокое достоинство русского Первосвятителя, с другой — нежелательно было обижать и Вселенского Патриарха, как это было, например, при встрече Митрополита Дионисия с Патриархом Иоакимом, во время которой Дионисий, не соблюдая иерархической субординации, первый благословил Иоакима[49]. Вопрос о том, как произойдет встреча Митрополита Иова с Патриархом Иеремией, видимо, очень тревожил русское правительство; ему придавалось большое значение: ведь для русских церковных и государственных деятелей совсем небезразличным было, каким будет статус русского Патриаршества по вселенскому диптиху. Не случайно церемониал этой встречи был подробно расписан самим царем: «И как приидет Иев Митрополит всея России к дверям палатным, и государь царь благочестивый встретит Митрополита Иева всея России в дверях палатных, в Митрополит Иев благословит царя благочестивого по чину по государьскому. Иеремей Святейший Патриарх Вселенский со царем благочестивым и со архиепископы и епископы и со всем освященным собором встретят Митрополита Иева всея России. А Митрополиту Иеву поити благословитися к Святейшему Патриарху Иеремею; а благословив Патриарх Иеремей Митрополита Иева всея России, и меж себя о Христе целование сотворят, как меж себя патриархи целуются в уста; а посох в ту пору Митрополит свой отдаст на тот час которому архиепископу, как пойдет к Патриарху благословитися; а Патриарх Иеремей вселенский свой посох по тому ж отдаст своему митрополиту. О том Патриарху приказати. А будет посоха Патриарх Иеремей отдати не похочет, и митрополиту Иеву своего посоха не отдав итти к Патриарху благословитися и поцеловатися во уста»[50].
Встреча прошла благополучно. Царь произнес знаменательную речь: «По изволению Божию и Пречистый Богородицы и великих чудотворцев Московских и по нашему совету со Святейшим Иеремеем Патриархом вселенским и со архиепископы и епископы и со всем освященным собором нашего Российского царствия и со всеми бояры приговорили есмя быти тебе, Иову Митрополиту всея России, на велий престол в Патриархи в Московское государство Российского царствия. И ты бы, отец наш и богомолец Иов Митрополит, нареченный Патриарх Московский и всея России, молил Бога и Пречистую Богородицу и великих чудотворцев Московских Петра, Алексия и Иону и всех святых о нашем многолетнем здравии, и о нашей благоверной царице великой княгине Ирине, и о нашем чадородии, и о христолюбивом воинстве, и о всем православном христианстве»[51].
Патриарх Иеремия благословил святителя Иова, как «нареченного» в Патриарха Московского и всея Руси, после этого подал царю две другие грамоты об избрании кандидатов на Новгородскую и Ростовскую кафедры. Ознакомившись с ними, царь определил: «Пригоже быти в Великом Новеграде архиепископу Александру, а в Ростове быти в митрополитах архиепископу Варлааму; те оба добры и тута готовы»[52]. Патриарх Иеремия благословил избранных на митрополии и определил совершить их посвящение в митрополиты будущему русскому Патриарху. Чин наречения был окончен, патриархи прошли в собор, где, прочитав молитвы, поклонились святыням, братски о Христе поцеловались и расстались.
Через три дня, 26 января, в еще более торжественной обстановке было совершено посвящение святителя Иова в Патриарха Московского и всея России. В соборе заранее приготовили возвышение, на котором поставили три кресла — для царя, Константинопольского Патриарха Иеремии и новонареченного Патриарха Московского Иова. Кресла были обиты дорогими тканями. По обе стороны от возвышения поставлены были скамьи для высшего духовенства. В первом часу дня начался благовест и к собору стала стекаться духовная и светская знать. Первым прибыл святитель Иов и, поклонившись святым иконам и мощам, направился в придел Похвалы Пресвятой Богородицы для облачения. Затем, повторив тот же церемониал шествия в собор, что и при наречении, прибыл Патриарх Иеремия, который торжественно облачался в центре собора. При облачении Патриарха певчие пели по-гречески славник Кресту «Глас пророка Твоего Моисея исполнися, глаголюще». Затем открылось торжественное шествие государя Феодора Иоанновича. Певчие встретили его входным многолетием, и после поклонения иконам он принял благословение от Патриарха и сел на своем традиционном месте. По патриаршему благословению соборный протопоп Евфимий и греческий архидиакон Леонтий были посланы в алтарь для приглашения архиепископов, епископов, архимандритов, игуменов и протопопов. Все они подходили по двое и усаживались на приготовленные места «по чину соборному и обычаю». Затем названные протопоп и архидиакон ввели святителя Иова и поставили перед орлецом, расположенным у амвона. Поклонившись в пояс царю и Патриарху, новонареченный Патриарх прочел вслух свое исповедание православной веры и присягу[53]. По окончании чтения текста Патриарх Иеремия произнес молитву, благословляя святителя Иова: «Благодать Пресвятаго Духа нашим смирением имеет тя Патриархом в Богоспасаемом граде царствующем Москве и всея Великия России». После этого царь, Патриарх и все сослужившие сели на свои места. Соборный протопоп и архидиакон подвели Патриарха Иова к Святейшему Иеремии. Константинопольский Патриарх благословил его, принял от него благословение, оба совершили братское целование. Затем Патриарх Иов приветствовал прочих архиереев, стал у орлеца и поклонился. Патриарх Иеремия вновь благословил его со словами: «Благодать Пресвятаго Духа да будет с тобою». После этого новонареченный взошел на уготованное для него место на возвышении и встал близ царя и Патриарха. Оба патриарха приветствовали царя, а царь приветствовал патриархов. Святитель Иов поклонился всему священному собору до земли и был отведен в придел Похвалы Пресвятой Богородицы, где оставался до времени посвящения.
Началась Божественная литургия. Во время пения Трисвятого он стал пред Царскими вратами, затем был введен архиереями и протопопом в алтарь и, по благословению Патриарха Иеремии, трижды обошел вокруг престола при пении тропаря святым мученикам. У престола Патриарх возложил на его главу Евангелие, сослужившие архиереи возложили свои руки на его главу и трижды благословили новонареченного святителя Иова. Святейший Иеремия прочитал положенные при архиерейском рукоположении молитвы. Затем оба патриарха совместно продолжали службу. После Евхаристического канона Патриарх Иеремия произнес имя Патриарха Иова: «В первых помяни, Господи, Святейшаго Патриарха нашего Иова Московского и всея России». Святейший Патриарх Иов произнес аналогичный возглас с именем Патриарха Иеремии.
После литургии оба патриарха вышли из алтаря. Архиереи возвели нового Патриарха на его первосвятительское место посреди собора и трижды посаждали в патриаршее кресло с пением многолетия по-гречески. Затем святитель Иов снял богослужебное облачение, Патриарх Иеремия возложил на него «золотую воротную икону», а также переданную от государя золотую панагию, украшенную драгоценными камнями, «да клобук вязан шолк бел с камением с яхонты и с жемчюги; на верху (клобука) плащ золот чеканен, а на нем крест; по клобуку же дробницы по золоту чеканены; у клобука ж три полицы, а на них плащ, по них писаны святые, а по концам у полиц каменье яхонты червчаты и лазоревы и жемчюги великие; да манатью бархат таусинен рытый со источники, а по источникам низан жемчюг»[54]. После взаимных здравствований патриархи и царь сели на свои места. Царь Феодор Иоаннович произнес поздравительную речь: «Всемогущая и Животворящая Святая Троица, дарующая нам всея России и самодержавство Российского царствия, подобает тебе сей великий престол великого чудотворца Петра архиерейства Патриаршества Московского и всего Российского царствия, рукоположением и освящением вселенского Патриарха Иеремии Цареградского и святых отец митрополита греческого и архиепископов и епископов нашего самодержавного Российского царствия; и жезл пастырства, отче, восприйми и на седалище старейшинства во имя Господа Иисуса Христа и Пречистыя Его Богоматери на того великого чудотворца Петра взыди, и моли Господа Бога и Пречистую Богородицу Его Матерь и великих чудотворцев Петра, Алексея и Иону и всех святых о нас и о нашей царице и о всем Православии, яже на пользу нам и всему православному христианству душевно и телесно, и подаст ти Господь Бог здравие и долголетствие во веки, аминь»[55]. По окончании речи государь подал Патриарху Иову посох святого Митрополита Петра, украшенный позолотой и драгоценными камнями, для управления русским Патриархатом. На царское слово Патриарх Иов ответил речью, в которой обещал молиться Богу о Русском государстве. В заключение патриархи благословили народ на четыре стороны при пении многолетия.
В тот же день царь пригласил обоих патриархов к праздничному столу в Золотой палате. За великим столом с государем сели патриархи, за другими столами — духовные и светские лица и находившиеся в то время в Москве послы из Иверии. Патриарх Иеремия благословил трапезу. Греки были поражены убранством, богатством и разнообразием яств, вин и посуды . Во время третьей «яствы» Патриарх Иов встал, запели «Достойно есть», и он отправился со святой водой и воздвизальным крестом в руках совершить объезд на осляти вокруг Кремля и Китай-города в сопровождении духовенства, дворян, бояр и гостей. На Фроловском мосту он сошел с осляти, произнес молитву о благоденствии города, царя и Русского государства, благословил крестом врата, окропил их святой водой и продолжил путь к дворцу. Во время шествия пелись избранные стихиры праздников и великих святых. При въезде Патриарха Иова в Кремль раздался звон всех колоколов. У лестницы Грановитой палаты его встретили Борис Годунов и бояре, которые вновь отвели Патриарха к столу. Здесь были подняты чаши, по русскому обычаю, во имя Богородицы, в память Святителя Московского Петра, произнесены заздравные тосты в честь царской четы и новопоставленного Патриарха Иова[56]. После обеда государь щедро одарил обоих патриархов и греческую свиту. Святитель Иов получил в подарок от государя «кубок двойчат в 7 гривенок, два бархата рытый и гладкий, две объяри, камки и два атласа разноцветных и 40 соболей в 50 рублей»[57]. Вечером Патриарх Иов послал Патриарху Иеремии с сопровождавшими приглашение с просьбой посетить его на следующий день.
27 января Патриарх Иов служил Божественную литургию в своем дворе, после чего он отправил трех епископов и царских приставов за греческим Патриархом. У входа в палаты Московского Патриарха Святейшего Патриарха Иеремию встречали архиереи и бояре, а когда гости вошли, их приветствовал Патриарх Иов. Оба патриарха произнесли слова молитвы «Достойно есть». Патриарх Иеремия первый просил благословения у Святителя Иова, но тот смиренно заметил: «Ты мне великий господин и старейший отец; от тебя аз восприял благословение и поставление патриаршеское, и теперь нам от тебя нужно благословляться». На эти слова Иеремия ответил: «Во всей подсолнечной один благочестивый царь, а впредь это Бог изволит; здесь подобает быть вселенскому Патриарху, а в старом Цареграде, за наше согрешение, вера христианская изгоняется от неверных турок»[58]. По настоянию русского Первосвятителя вначале Иеремия благословил Московского Патриарха, затем сам принял от него благословение, и после братского приветствия они проследовали в палаты. На этот раз впереди шел Патриарх Иов.
Вскоре патриархи и архиереи были приглашены в царский дворец. В Золотой палате, где уже собрались бояре и духовенство, их принял царь Феодор Иоаннович. Патриарх Иов поднес государю образ Пресвятой Богородицы, «обложенный золотом, с яхонтами, и пелену атласную, саженую жемчугом, и кубок двойной серебряный, бархат и камни и сорок соболей и десять угорских червонных, и такие же дары царице Ирине»[59]. Царица Ирина, приняв благословение от патриархов, произнесла речь, в которой благодарила Патриарха Иеремию за подвиг пришествия в Россию, чем, по ее словам, доставлено «великое украшение Русской Церкви, ибо отныне возвеличением достоинства Митрополита ея в сан Патриарший умножилась слава Русского царства во всей вселенной; этого давно желали князья русские и этого, наконец, достигли ныне с пришествием вселенского Патриарха»[60]. В этой речи впервые было высказано то историческое значение, которое получило учреждение Патриаршества в России. Затем царица щедро одарила Патриарха Иеремию и его спутников, сама также получила в дар от Патриарха Иова образ Пресвятой Богородицы, обложенный золотом.
После устроенного приема Предстоятели Церквей возвратились на патриарший двор к праздничному обеду. Здесь Патриарх Иеремия произнес речь, поясняющую степень и значение участия главы Русского государства в содействии учреждению Патриаршества в Русской Церкви: «Се Господь Бог за чистое его житие, и за моление, и за великую милостыню, и за молитву благочестиваго государя царя и великаго князя Феодора Ивановича, всея России самодержца, совершитися Патриарху в соборную и апостольскую церковь Пречистые Богородицы честнаго и славнаго Ея Успения и великих чудотворцев Русских Петра, Алексия и Ионы, занеже во всей подсолнечной един благочестивый царь и к Создателю тепл верою, и к церковником и к нищим милосерд безо лести, со опасением благим, и к воинству и ко всему православному християнству благоприветлив»[61]. При прощании Святитель Иов передал свои дары Патриарху Иеремии, митрополиту Иерофею, архиепископу Арсению и другим их спутникам[62].
Утром Патриарх Иеремия прислал русскому Патриарху в дар осленка для предстоявшей в тот день церемонии нового объезда города. Непрекращавшимся потоком приходили на патриарший двор с поздравлениями и подарками бояре и духовенство, дворяне и простой народ. После Божественной литургии в Успенском соборе, совершенной Святейшим Патриархом Иовом, был устроен праздничный обед для русского духовенства. После третьего блюда Патриарх в сопровождении новонареченных митрополитов и архиепископов, при пении молитвы «Царю Небесный» совершил на осляти торжественный объезд города. По пути он благословлял крестом народ и кропил стены города святой водой. Колокольный звон возвестил о выезде Предстоятеля в Кремль.
Через несколько дней, 30 января, Патриарх Иов совершил первое возведение в сан митрополита на Новгородскую кафедру архиепископа Александра, а еще через несколько дней — архиепископа Варлаама на Ростовскую митрополию. Этими актами было завершено торжество установления Патриаршества в Москве.
Русское государство теперь и в церковном отношении стало совершенно самостоятельным и независимым, юридическая подчиненность Константинополю была отныне упразднена. Оставалось, правда, канонически утвердить русское Патриаршество признанием Православного Собора. На достижение канонического оформления осуществившегося акта и были направлены действия русской церковно-государственной власти в последующие годы.
В мае 1589 г., ко времени отъезда Патриарха Иеремии из Москвы, русской стороной была подготовлена «уложенная грамота», в которой обстоятельно излагалась история приезда Константинопольского Предстоятеля, переговоры с ним, наречение и поставление на Всероссийскую кафедру Патриарха Иова. В этом документе от лица Патриарха Константинопольского была дана характеристика царя Феодора как самого благочестивого православного правителя, в котором «пребывает Дух Святый» и которому Богом послана мысль об утверждении в России Патриаршества, ибо «древний Рим пал Аполинариевою ересью», а второй Рим — Константинополь — находился во власти безбожных турок, «внуков агарянских»; третий же Рим — Москва — превзошел всех в благочестии: именно здесь по Божию Промыслу, по милости Богородицы, по молитвам чудотворцев Петра, Алексия и Ионы, у «единственного христианского царя во всей вселенной» исполнилось великое дело — учреждение Патриаршества. Далее в грамоте приводится соборное определение о количественном увеличении и возвышении епископских кафедр, о праве Русской Церкви поставлять в будущем своих патриархов Собором русского епископата. В заключении изложено соборное определение: считать уложение навеки непреложным[63]. Грамота была подписана двумя патриархами, русскими митрополитами, архиепископами, епископами и другими членами Собора, в том числе греческим духовенством: митрополитом Иерофеем, архиепископом Арсением и другими. Всего под грамотой стояло 32 подписи[64].
Примерно через год Патриарх Иеремия возвратился в Константинополь[65]. В 1591 г. в Россию прибыл посланник восточных патриархов митрополит Тырновский Дионисий. Он привез грамоту об утверждении Святителя Иова Всероссийским Патриархом в ряду других православных патриархов. Каноническое оформление этого акта обсуждалось на Соборе восточных иерархов 1590 г. Грамоту подписали патриархи: Константинопольский Иеремия, Антиохийский Иоаким, Иерусалимский Софроний (Александрийская кафедра вдовствовала из-за смерти Патриарха), 42 митрополита, 19 архиепископов и 20 епископов[66]. Собор определил русскому Патриарху пятое место в диптихе Патриархатов — после Иерусалимского Первосвятителя.
Правда, в Москве не очень были довольны определением Собора восточных иерархов, полагая, что пятое место Русской Церкви в ряду других Православных Церквей не отображало реального соотношения сил и положения Церквей в православном мире. Надеялись на усвоение русскому Патриарху, учитывая традиции и исторический путь восточных Патриархатов, третьего места, после Константинопольского (Вcеленского) и Александрийского Патриархов[67]. Восточным Предстоятелям Церквей были адресованы грамоты[68]. В феврале 1593 г. в Константинополе состоялся новый Собор восточных иерархов, на котором было подтверждено решение Собора 1590 г.: Патриаршество в Русской Церкви утверждалось, по диптиху Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси определено пятое место[69]. Решения Соборов1590 и 1593 гг. подтверждены соответствующими юридическими актами[70].
Патриаршество, введенное в России, имело огромное значение и последствия. Еще на одну ступень оно возвысило нашу страну в восприятии западных Церквей и иностранных держав, в еще большей степени заставило их считаться с интересами России. Киевская митрополия, доведенная внутренними раздорами и внешними западными притязаниями до бедственного состояния, не только фактически, что было и раньше, но и юридически отныне потеряла равные права с Московской кафедрой и постепенно вошла в состав Московского Патриархата. В самой России возвышение Митрополита до сана Патриарха качественно изменило взгляд гражданских властей на духовенство. Если прежде Митрополит Московский в глазах царского двора представлялся зависимым иерархом, то теперь самостоятельность Патриарха побуждала относиться к нему не только с уважением, но нередко — в государственных интересах— пользоваться его авторитетом, а в некоторых случаях — не позволять себе в глазах Патриарха действовать вопреки мнению Церкви и христианским законам.
Примечания
[29] См. о положении восточных Патриархатов: Терновский Ф. Изучение Византийской истории и ее тенденциозное приложение к Древней Руси. Киев, 1875; Лебедев А. П. История Греко-Восточной Церкви под властью турок. От падения Константинополя (в 1453 году) до настоящего времени. Изд. 2-е. СПб., 1903; Каптерев Н. Ф. Характер отношений России к Православному Востоку в XVI и XVII вв. М., 1885; Шпаков А. Я. Государство и Церковь в их взаимных отношениях в Московском государстве. Ч. I. Одесса, 1912, ее. 165—244.
[30] Пассевино А. Исторические сочинения о России XVI в. М., 1983, с. 5—19; Самарин Ю. Ф. Иезуиты и их отношение к России. М., 1866; Губер И. Иезуиты, их история, учение, организация и практическая деятельность в сфере общественной жизни, политики и религии. СПб., 1898; Греков И. Б. Очерки по истории международных отношений Восточной Европы XIV—XVI вв. М., 1963.
[31] Николаевский П. Учреждение Патриаршества в России. — Христианское чтение, 1879,№ 9—10, с. 369—382.
[32] Грек Николай сообщил в Посольском приказе, что он был «отпущен из Царьграда от двух Патриархов — Константинопольского и Антиохийского, которые писали о нем грамоты, касательно милостыни, и велели на словах сказать царю о том, что приказывал к ним государь касательно учреждения Патриарха на Руси. Оба они, соборовав между собою, послали по Александрийскаго и Иерусалимскаго и велели им быть в Царьграде, чтобы с ними соборовать; с Собора же Патриархи хотят послать в Москву и наставить, как соборно поставитьПатриарха на Руси» (Муравьев А. Н. Сношения России с Востоком по делам церковным. Ч. I. СПб., 1858, с. 184).
[33] Патриарх Иеремия так впоследствии объяснял причину своего приезда в Россию: «Мне церкви Божией строити и келей ставити нечем, что было казны и всякого церковного строеня, и яз о том бил челом салтану, чтобы мне поволил имети милостыни ради на церковное строене в хрестьянские государства, и турской салтан меня отпустил и поволил мне ехати для милостыни во все хрестьянские государства. И яз слышав про такова государя благочестиваго и христолюбиваго государя вашего великого государя царя и великаго князя Федора Ивановича всеа Русии, пошел есми сюда видети его государьские очи и православную веру хрестьянскую и для ради милостыни» (Шпаков А. Я- Указ. соч., с. 277—278).
[34] См. об этом: Николаевский П. Цит. соч., № 9—10; Шпаков А. Я- Пит. соч.; Скрынников Р. Г. Борис Годунов. М., 1983 (глава «Учреждение Патриаршества», с. 51—60) и др.
[35] См. об этом: Муравьев А. Н. Цит. соч.; Зернин А. Учреждение в России Патриаршества. —В кн.: Архив историко-юридических сведений, относящихся до России. Кн. 2, ч. 1. М., 1855; «Учреждение Патриаршества в России в 1589 году». — В кн.: Прибавления к изданию творений святых отцов. Ч. 18. М., 1859, с. 288—338; Макарий, митрополит. История Русской Церкви. Т. 10. Патриаршество в России. Кн. 1. СПб., 1881, с. 3—135.
[36] Николаевский П. Цит. соч., № 9—10, с. 395.
[37] Семену Пушечникову, посланному встретить и проводить Патриарха в Москву, был дан приказ тайно, «стороною» подробно расспросить «у старцов его и у слуг», «кроме своей нужды, что едет за милостыней, ото всех ли с ним патриархов ко государю есть какой приказ» или нет (Шпаков А. Я- Указ. соч., с. 279).
[38] На подворье, где размещались Иеремия со свитой, приставам, охранявшим гостей, повелевалось никого, особенно иностранцев, не пускать и о любых разговорах Патриарха немедленно докладывать правительству (Макарий, митрополит. Цит. соч., с. 16).
[39] Николаевский П. Цит. соч., № 9—10, с. 388.
[40] Там же, с. 389.
[41] Там же.
[42] Ответные дары Патриарху и его свите подробно описаны в кн.: Муравьев А. Н. Цит. соч., с. 195.
[43] Шпаков А. Я- Цит. соч., с. 288—295, 319—324; Макарий, митрополит. Указ. соч., с. 24—27.
[44] Николаевский П. Цит. соч., № 11 — 12, с. 555.
[45] Чин поставления, предложенный Патриархом Иеремией, не понравился царю, так как он не отличался торжественностью, присущей поставлению на Руси Митрополита. Государь поручил дьяку Щелкалову составить чинопоследование избрания и поставления Патриарха из двух текстов чинов — греческого и русского (Николаевский П. Указ. соч., с. 556—558). Рукописный список «Избрание Патриаршеское на Москве» хранится в сборнике: ОР ГИМ, № 974 (Син. 850), XVII в., полуустав, 4°, лл. 651—661.
[46] Николаевский П. Указ. соч., с. 559.
[47] Когда Патриарх Иеремия подъехал к собору, у «передних дверей» митрополичьих покоев его встречали епископ, восемь архимандритов, несколько игуменов и старцев. У соборных дверей была устроена вторая «встреча», в которой участвовали три епископа, два архимандрита и три игумена. Третья «встреча» была при входе в собор, здесь Иеремию встречали три архиепископа, архимандрит и соборные старцы (Шпаков А. Я- Цит. соч., с. 328).
[48] Макарий, митрополит. Цит. соч., с. 32.
[49] Такой поступок митрополита Дионисия был прямым нарушением формы отношений к лицам церковной иерархии, которые издавна установлены на востоке. Патриарх Иоаким, как повествует документ, «поговорил слегка, что пригожее было бы от него митрополиту принять благословение прежде, да перестал о том» (Николаевский П. Указ. соч., № 9—10, с. 374).
[50] Там же, № 11 — 12, с. 564.
[51] Там же, с. 565.
[52] Шпаков А. Я. Цит. соч., с. 331.
[53] Текст присяги опубликован в издании: Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией. Т. I. СПб., 1819, № 184, с. 161—162.
[54] Николаевский П. Цит. соч., № 11 — 12, с. 571.
[55] Муравьев А. Н. Цит. соч., с. 211.
[56] Там же, с. 212.
[57] Примерно то же самое получил Патриарх Иеремия, но плюс к этому еще и 300 рублей денег. От царицы оба Патриарха получили в дар по «вызолоченному кубку», бархата, атласа, 40 соболей на 60 рублей и по 100 рублей денег. В тот же день щедро были одарены все спутники Патриарха Иеремии (Николаевский П. Цит. соч., № 11 —12, с. 573—574).
[58] Шпаков А. Я. Цит соч., с. 338.
[59]Муравьев А. Н. Цит. соч., с. 214. Несколько отличающиеся сведения о дарах Патриарха Иова государю и царице приведены у Николаевского. Здесь же — описание –ответных подарков от царицы патриархам и греческой свите (Николаевский П. Цит. соч., № 11 —12, с. 577).
[60] Там же, с. 576.
[61] Шпаков А. Я. Цит. соч., с. 339.
[62] «После чаш Иов явил Патриарху Иеремии свое благословение — образ Богородицы, обложен серебром, большая рядница, венец сканой, а около венца обнизано жемчугом, да дары». Греческим архиереям Иерофею и Арсению также подарены образа Богоматери, обложенные серебром со сканым венцом (Николаевский П. Цит. соч., № 11 —12, с. 578).
[63] Текст грамоты опубликован в кн.: Шпаков А. Я. Государство и Церковь. Ч. 2. Приложения, с. 39—48.
[64] В тексте грамоты поименовано 76 членов Собора, однако 44 из них выехали к маю из Москвы в свои епархии и практически не смогли подписать этот документ (Николаевский П. Цит. соч., 1880, № 1—2, с. 132).
[65] Муравьев А. Н. Цит. соч., с. 223.
[66] Николаевский П. Цит. соч., 1880, \№ 1—2, с. 135—140; Шпаков А. Я. Цит. соч., ч. 1, с. 351—360; Макарий, митрополит. Цит. соч., с. 43—45.
[67] Там же: Николаевский П., с. 142—144; Шпаков А.Я. ., с. 367—372; Макарий, с. 46.
[68] От имени царя посланы две грамоты Патриарху Иеремии и три грамоты другим восточным патриархам; от имени Святителя Иова — обширная грамота Патриарху Иеремии. Борис Годунов направил особые послания Константинопольскому Патриарху Иеремии и Иерусалимскому Софронию (Николаевский П. Цит. соч., 1880, № 1—2, с. 146—147).
[69] Деяние Константинопольского Собора 1593 года, которым утверждено Патриаршество в России. — ТКДА, 1865, т. 3, с. 237—248. Текст Деяния обнаружен и переписан в 1850 году в библиотеке Синайского монастыря архимандритом Порфирием Успенским (†1885). В собрании рукописей Синодальной (Патриаршей) библиотеки хранится текст Деяния Собора 1593 г., присланный в Россию восточными патриархами. В нашем распоряжении находится фотокопия этого документа — «Акт подлинный Константинопольского Собора 7101 (1593) февраля 12 об учреждении в России Патриаршества» (ОР ГИМ, Син. № 339 (198/CXCIX), 1593 г., 16 л.).
[70] Вместе с грамотой Патриарх Мелетий послал Святителю Иову от себя посох и письмо, в котором писал: «Да имеет твой высочайший Патриарший Престол в дар от нас этот посох, который имел доселе у нас великую цену, впрочем не дороговизною вещества своего, а почтенною древностию... Это посох преблаженного Иоакима Александрийского, который патриаршествовал 79 лет, живши сто лет, и который, испив яд, остался, по благодати Христовой, невредим» (Макарий, митрополит. Цит. соч., с. 49).
