Черкасова М. С. Жизнь и научно-педагогическая деятельность профессора Н. Ф. Красносельцева: Рецензия [1]

Заметной чертой современной историографии является пристальное внимание исследователей к становлению и развитию научно-исторического и духовно-церковного образования (семинарского, академического и университетского), профессиональным научным сообществам, процессу профессионализации и дисциплинаризации гуманитарных наук в ХIХ–ХХ вв. Вместе с тем отмечается «биографический поворот» в виде биографистики, биографизма как способа био-историописания[2]. Автор рецензируемой работы – доцент кафедры библейско-богословских дисциплин Вологодской духовной семинарии, кандидат богословия Алексей Владимирович Сартаков – подробно изучил жизнь, творчество, общественную, научно-организационную и педагогическую деятельность известного в 1870–1890-х гг. доцента (позднее – профессора) кафедры церковной истории Казанской духовной академии (с 1871 г.) и Императорского Новороссийского университета (с 1889 г.) Николая Фомича Красносельцева.

От него осталось значительное научное наследие – многочисленные статьи в журналах: «Православный собеседник», «Византийский временник» (дореволюционных годов издания), «Христианское чтение», «Прибавления к Трудам свв. Отцов», «Труды Археологических съездов (с 1874 г.); а также публикации открытых им источников по истории церкви, материалы зарубежных научных экспедиций на Афон, в Фессалоники, Афины, Иерусалим, Александрию, Каир, Смирну, Константинополь, Рим. За свои научные работы Красносельцев получил Макариевскую премию, а в 1893 г. по совокупности ученых трудов (onorecausa) ему была присвоена степень доктора церковной истории, утвержденная Святейшим Синодом. Вместе с тем до сих пор отсутствовало комплексное исследование вклада в богословскую и историко-церковную науку, многогранную просветительскую и научно-организационную деятельность этого человека. Поэтому выход в свет книги А. В. Сартакова является и актуальным, и вполне оправданным.

Монография состоит из Введения, Заключения, трех глав, трех Приложений и Библиографического списка. Работа выполнена на внушительной источниковой базе, которую, помимо опубликованных материалов, составила архивная документация, выявленная автором в фондах РГИА, РГАЛИ, ОР РНБ, ОР РГБ, Санкт-Петербургского филиала архива РАН, Государственного архива Республики Татарстан. Это разработанные Красносельцевым лекционные курсы по раннему христианству, богословию, литургике, церковной археологии, научные доклады, рефераты и отчеты, его собственные студенческие, но более всего – многочисленная переписка с десятками светских и церковных историков второй половины ХIХ в. (более 200 писем!). Она-то как раз и является наиболее продуктивным источником для реконструкции разнообразных горизонтальных связей внутри научного сообщества России того времени, дружеских, личностных контактов между светскими и церковными учеными разного ранга и статуса, их круга общения, обмена мнениями, идеями, научными новостями. В ней отражены практики и процедуры кандидатских и докторских диссертаций того времени, порядок их оппонирования, а еще – некоторые оценочные суждения о церковно-учебных реформах в России 1860-х гг.

Эпистолярные источники расширяют биографические сведения (порой уникальные) об ученых, добавляют штрихи к их личностным характеристикам, взаимоотношениям учителей/наставников/педагогов и их учеников, сообщают отдельные обстоятельства семейной жизни, судьбы их архивов и библиотек, организационные и внутрикорпоративные связи между разными научными институциями – прежде всего духовными академиями и университетами, научными обществами Казани и Одессы. Благодаря письмам, раскрывается деятельность Красносельцева как редактора и цензора одного из ведущих церковных журналов второй половины ХIХ в. – «Православного собеседника» в 1883–1886 гг. Важна также информация в письмах и других эго-документах[3] (воспоминаниях и некрологах) о посмертной памяти в этих образовательных учреждениях об ушедших преподавателях и ученых.

К сказанному можно добавить удачную подборку А. В. Сартаковым фотографий людей, с которыми главный персонаж книги переписывался, и вообще широко известных церковных деятелей России конца ХIХ – начала ХХ в.: архимандрит (позднее – митрополит) Антоний (Храповицкий), архимандрит Антонин (Капустин), епископ (позднее митрополит) Антоний (Вадковский), епископ Борис (Плотников); светские ученые – знаменитый канонист А. И. Алмазов, не менее знаменитый византинист Ф. И. Успенский, искусствовед Н. П. Кондаков и др. «Эффект присутствия» усиливается и рядом других фото – учебных зданий, библиотек и кабинетов Казанской духовной академии, Новороссийского университета, коллективных снимков студентов-выпускников и преподавателей; приведены фотокопии некоторых рукописных источников.

Одна из фотографий сделана у могилы Красносельцева на православном кладбище Шишли в Стамбуле. Здесь, 11 сентября 1893 г., находясь в научной командировке, он окончил свой земной путь и был похоронен. Достаточно сказать, что именно византинист Ф. И. Успенский со своей супругой организовали похороны Николая Фомича. Успенский, учредитель и руководитель Русского Археологического института в Константинополе, многие годы состоял с Красносельцевым в дружеских отношениях, работал вместе с ним в византийском отделении Историко-филологического общества Новороссийского университета.

Книге Сартакова присущ целостный взгляд на историографию проблемы, в которой органично сочетаются работы светской и богословской направленности. Это относится и к заслуженным классикам (И. К. Смолич, А. В. Карташов), и к современным авторам (Н. Ю. Сухова, С. Ю. Акишин, С. И. Панова, Т. И. Шаблова, М. В. Корогодина, М. Г. Бабалык, И. Л. Кызласова), а также недавно ушедшим (Я. Н. Щапов, Н. Н. Лисовой, П. Н. Зырянов). Рассматривая проблематику статей Красносельцева, Сартаков прослеживает дальнейшие разработки ряда сложных вопросов современными исследователями – священниками Михаилом Желтовым и Ильей Шугаевым, иеромонахом Филаретом (Бердниковым), Т. И. Афанасьевой и др. Такой подход имеет принципиальное значение для понимания преемственности науки, ее исследовательской непрерывности на протяжении разных эпох, школ и поколений, присущего ей диалога дисциплинарности и междисциплинарности. Несомненная эрудиция, начитанность автора книги отразились в широком привлечении зарубежной научной литературы практически на всех европейских языках. Можно только посетовать на чрезвычайно мелкий набор подстрочных сносок в данной книге, но, возможно, это объясняется условиями и обстоятельствами ее издания.

А. В. Сартаков удачно применяет разные методы исследования – нарративный, историко-биографический, просопографический, историко-генетический, сравнительный, типологический. История жизни конкретного ученого и история науки в индивидуально-личностном измерении в контексте истории Церкви, церковной археологии и богословского образования органично переплетены и дополняют друг друга. Несмотря на лаконизм источников, автору удалось проследить детский и юношеский периоды жизни Красносельцева – его происхождение из семьи скромного сельского священника Бугульминского уезда Самарской губернии, традиционное «трехступечатое» образование – духовное училище в Бугульме, семинария в Уфе, академия в Казани. На основе «отраслевого» принципа Сартаков делит все научное наследие Красносельцева на три группы: труды по литургике, церковной археологии, исторические и историко-литературные работы.

Специалистам хорошо известно, что с началом Крымской войны (1853–1856 гг.) обширная библиотека Соловецкого монастыря в целях безопасности была перевезена в Казань и размещена в духовной академии. Много лет преподавая там, Красносельцев не мог не обратиться к изучению многочисленных соловецких рукописей, прежде всего канонического и богослужебного содержания. По ходу их изучения он публиковал статьи в «Православном собеседнике» и выступал с докладами на Археологических съездах. Статьи эти в своей совокупности внесли заметный вклад в изучение истории русского богослужения до начала ХVIII в. Им был проанализирован Чиновник из Спасо-Преображенского собора в Холмогорах – резиденции первого Преосвященного открытой в 1682 г. епархии, знаменитого просветителя и книжника Афанасия Холмогорского. В одной рукописи с Чиновником оказалась летопись епархии с 1683 по 1723 г., что позволило проследить ее историю при преемниках Афанасия – Сильвестре и Рафаиле.

Красносельцев также изучил Чиновники (архиерейские «обиходники») московского Успенского, ростовского Успенского и новгородского Софийского соборов. Это позволило установить местные особенности в обрядовой практике архиерейских кафедр. В результате получилась целостная работа о различных богослужебных чинопоследованиях в Русской Православной Церкви Х–ХVII вв. – Летопровождения, Воздвижения Креста, Пещного действа, Шествия на осляти, женского пострига, погребения архиереев и священников. Ученым были также обследованы греческие и славянские литургические рукописи из Ватиканской библиотеки. Значение этой стороны его научной работы Сартаков видит в том, что ученый раскрыл многогранность и богатство обрядовой жизни, которая нередко выходила за пределы устава и не ограничивалась только храмом. Идя в дальнейшем по его стопам, профессор Московской духовной академии А. П. Голубцов уже более подробно рассмотрел эти Чиновники и опубликовал их.

Рукописные книги канонической и богослужебной направленности выявлялись и изучались Красносельцевым в монастырских библиотеках Иерусалима и Афона, других культурных центрах христианского Востока. Что же касается его собственно исторических работ, то они выстраивались по линии рассмотрения миссионерской деятельности Церкви. В магистерской диссертации, защищенной в Казани в 1872 г., изучена христианская миссия среди татар-язычников и татар-мусульман. Исследовал Красносельцев и распространение христианства в форме несторианства в Персии в первые века нашей эры.

Работая в Новороссийском университете, Красносельцев, наряду с Ф. И. Успенским, участвовал в открытии византийского отделения. Здесь, находясь в должности профессора кафедры истории Церкви, он читал курс по истории христианского искусства[4]. В 1891 г. он выступил с актовой речью на собрании Историко-филологического общества по случаю 1000-летия памяти Константинопольского патриарха Фотия и коснулся вопросов богослужения в ту далекую эпоху. Сартаков отметил вклад Красносельцева в изучение Типика (Устава) Великой церкви (в Константинополе) и истории текста литургии Св. Иоанна Златоуста. При анализе научного наследия Красносельцева автор учитывает также его многочисленные рецензии и некрологи, которые отличались глубоким содержанием, были согреты живым человеческим чувством. Во всей совокупности рецензий Красносельцева Сартаков выделяет группы написанных по случаю присвоения ученых степеней и заказанных редакциями журналов.

К числу замечаний я бы отнесла неуместность сплошной нумерации сносок по всей книге (до 1127!). Правильнее было бы нумеровать сноски по главам. Вызывает возражение и определение автором истории России до ХVIII в. как Древней Руси. Это приемлемо для домонгольского перида, а далее корректнее было бы говорить, скажем, Средневековая Русь, но никак не древняя. В Выводах по 3-й главе и Заключении продуктивной кажется мысль автора о возможности дальнейшей разработки прежде всего эпистолярного наследия Красносельцева, в изучении которого последняя точка еще не поставлена. Представляла бы интерес и публикация его ранних работ – времени студенчества, по которым можно проследить его становление как будущего незаурядного ученого.

В целом же с выходом книги А. В. Сартакова наша новейшая историография обогатилась высококачественным комплексным исследованием, показывающим плодотворность подхода, исходящего из близости церковно-исторической и историко-богословской наук, их взаимной «распахнутости» друг к другу, взаимного притяжения и междисциплинарного статуса. Для последующих работ такого рода будет полезен авторский опыт источниковедческой разработки комплекса разнообразных письменных и визуальных документов, получившийся в результате коллективный социокультурный портрет научного и преподавательского сообщества дореволюционной России конца ХIХ в. в конкретном преломлении вертикальных и горизонтальных связей между учреждениями и учеными. Это издание, безусловно, будет с благодарностью принято нашей педагогической и научной общественностью, востребовано как в светском, так и духовном образовании.

[1] Сартаков А. В. Жизнь и научно-педагогическая деятельность профессора Н. Ф. Красносельцева (1845–1898). Вологда, 2025. 325 с., ил.

[2] См.: Теория и методология исторической науки. Терминологический словарь / Отв. ред. акад. А. О. Чубарьян. М., 2014. С. 31–33, 151–152; Попова Т. Н. Дисциплинарный образ науки: Подходы и понятия. Одесса, 2019. С. 57–64, 254.

[3] Интересные размышления об этом сравнительно новом термине в нашем источниковедении см.: Суржикова Н. В. Эго-документы: интеллектуальная мода или осознанная необходимость? (вместо Предисловия) // История в эго-документах: Исследования и источники. Екатеринбург, 2014. С. 6–13.

[4] Попова Т. Н. Петр Михайлович Бицилли. Портрет в манере «сфумато». Одесса, 2021. С. 196.