А. В. Беляков. Статус мордвы, пожалованной Рождества Богородицы Пурдышевскому монастырю
О мордве XVI–XVII вв. писали много[1]. Однако по-прежнему остается значительное число вопросов, одним из которых является статус представителей этого народа в Русском государстве. Документы XVII в. указывают на то, что мордва за исключением незначительной прослойки служилых людей, по своему положению была близка к черносошным крестьянам. Это подтверждается данными писцовых книг[2] и в целом рассматривается как непреложный факт, не подвергающийся сомнению. На протяжении XVII в. мордовские населенные пункты не передавали в поместья служилым людям. Однако отдельные свидетельства, которые можно расценивать как передачу (пожалование) мордвы отдельных населенных пунктов монастырям, дают возможность поставить данное утверждение под сомнение. Ниже речь пойдет, по преимуществу, о Пурдышевском в честь Рождества Богородицы монастыре, расположенном в Темниковском уезде.
Темниковский уезд находился в Восточной Мещере и длительное время являлся пограничным регион, который окончательно вошел в состав Московского княжества только в последней четверти XV в. В XV–XVI в. здесь существовало территориальное образование, получившее в историографии название Темниковского княжества, которое имело довольно сложную структуру управления. Наверху находился татарский род князей Еникеевых–Кугушевых–Тенишевых. Им подчинялись, хотя и имели определенную автономию, иные татарские княжеские роды со своими военными отрядами. За службу московскому государю главам княжеских родов жаловались доходы (ясак) с отдельных мордовских беляков (родоплеменные объединения, позднее, податные округа), полагавшихся изначально великому князю. Мордва, в свою очередь, была обязана князьям только судом, в остальном же полностью сохраняла свою автономность. Практику пожалования ясака с беляков окончательно ликвидирована в начале XVII в. С этого же времени власть князей Еникеевых значительно сократилась. Отмечу, что положенный князьям ясак собирали представители местной великокняжеской/царской администрации[3].
Постепенно в регион стало проникать русское православное население, в первую очередь крестьяне, бортники и стрельцы военных гарнизонов. Часть мордвы и татар также стали переходить в православие, хотя, массовыми данные процессы стали значительно позднее. В конце 1580-х гг. в селе (деревне?) Пурдышки по инициативе местного населения и явочным порядком образовался первый в регионе монастырь, получивший посвящение Рождеству Пресвятой Богородицы. Каждый из первых монахов принес в общину свой вклад, по-видимому, в виде вотчин бортных ухожей. В 1594 г. обители пожаловали деревню Малые Пурдышки русские (Исенгилдеев починок). Постепенно вокруг деревни стала формироваться Пурдышевская слобода, жители которой специализировались на торговле и занимались извозом. Как самостоятельная Пурдышевская обитель просуществовала до 1651 г., когда была приписана к московскому Саввино Сторожевскому монастырю[4].
В 1595 г. монастырю пожаловали посопную мордовскую деревню Тотушево (Малые Пурдышки), 4 двора и 24 чети пашни в одном поле. Кроме того, в 1596 г. было велено «медвяной и куничной, и водяной оброк и ясачные деньги», которые ранее мордва платила за пользование вотчинами бортными ухожеями в государеву казну, также отписать на монастырь[5]. В писцовой книге Шацкого уезда 1617 г. деревня как вотчина значится за монастырем. На этот момент в ней имелись 6 крестьянских и 1 бобыльский двор, а также значилось пашни паханой доброй земли 8 четей с третником и перелогу 66 четей без третника в поле[6]. Данный факт позволяет предположить, что мордовское деревни с их жителями все же могли жаловаться царем в поместья и вотчины.
Однако нельзя не отметить, что в 1595 г. у жителей деревни отмечены русские имена, а в 1617 г. – только мордовские. Имеются и иные нестыковки. Так, в одном из документов 1596 г. указаны тотушевский мордвин Сивиндюк Резоватов, которому принадлежала вотчина бортный ухожей, и тотушевский тяглец Мучкодей Андреев сын Учюватов внук, также явно владевший бортными ухожеями[7]. В указной с прочетом грамоте царя Михаила Федоровича воеводе Якову Федоровичу Дубровскому 1619 г. вновь говорится о медвяном и куничном оброке и ясачных деньгах и особо отмечается, что теперь мордва деревни не должна нести государевы службы с остальною мордвою[8]. Тем самым, возможно, мордва данного населенного пункта оказалась в несколько более выигрышном положении по сравнению со своими соплеменниками в уезде. После этого в документах упоминания о деревне Тотушево найти не удалось.
Нет сведений о ней и в публикуемых в приложении к данной статье документах (1695 г.). Однако в них отмечен иной населенный пункт – деревня Шалы. Но здесь дается отсылка на существование данного населенного пункта в 1644/45 и 1660/61 гг. В документах 1695 г. также указывается на повинности проживавшей в деревне мордвы: «на куничном, и на ясачном, и на медвяном оброке, а землями и сенными покосы, и рыбными ловлями, и бобровыми ухожьи, и всякими угодьи с новокрещены, монастырскими крестьяны, и с ыными манастырскою ж мордвою владети» (см. Приложение, документ № 1). Другие населенные пункты, принадлежащие монастырю неизвестны. Это дает нам возможность предположить, что Тотушево и Шалы – либо один и тот же населенный пункт, либо Тотушево было по каким-либо причинам перенесено на новое место и получило иное название.
Возможно, что в конце XVI в. в деревне Тотушево проживали две категории населения – мордва и русские крестьяне (возможно мордовские новокрещены, ведь при русских именах они называются мордвой). Отметим, что в жалованной грамоте 1595 г. говорится исключительно о посопном хлебе, который теперь следовало отдавать не в государевы, а в монастырские житницы. Вв 1596 г. в обитель также передали ясак и медвяной оброк. Через некоторое время православную часть жителей деревни перевели в Пурдышки русские, в Тотушево же осталась исключительно мордва. Причиной подобного шага должен быть разный статус населения. Мордва обладала льготами при государственном налогообложении, к тому же, как уже говорилось выше, она находилась на статусе, близком черносошным крестьянам. В таком случае мордва, «пожалованная» Пурдышевскому монастырю, должна была сохранить свой статус, а в ее положении измениться конечный получатель податей. Если ранее подати собирались на имя государя, то теперь их передали монастырю. Получается, что мордва сохранила свой статус, но была передана в кормление обители, как ранее ее отдавали в кормление главам местных княжеских родов. Тем самым монастырь получил своеобразную ругу.
Однако в дальнейшем между тотушевской мордвой, монастырем и темниковскими мордовскими сотниками началась длительная борьба за статус данной податной группы. Монастырю было выгодно приравнять их к православным монастырским крестьянам. Мордва стремилась сохранить свой независимый статус, но под предлогом принадлежности монастырю не нести дополнительных государевых повинностей с остальной мордвой уезда (Аксельского стана Темниковского уезда). Мордовские сотники в свою очередь хотели, чтобы мордва этой деревни несла государевы повинности (кроме посопного хлеба, ясака и медвяного оброка) вместе с остальной мордвой стана/уезда.
В нашем распоряжении имеются отрывочные свидетельства о начавшейся между тремя сторонами борьбе. Известен ее итог на 1695 г.: «оброчной мед и куничные, и ясачные денги з бортных ухожиев и с рыбных ловель, и со всяких угодей в монастырскую казну с нынешнего двести третьего году платить нам, мордве, в Савине монастыре в монастырскую казну по прежнему, по писцовым книгам, а государской посопной хлеб и всякие подати платить нам в указных городех по-прежнему, а без доимки, по окладу» (см. Приложение, документ № 1). Монастырю отошли только ясак и медвяной оброк. Посопной же хлеб полагалось отправить в государевы житницы. Значит, жители деревни обязывались делать и иные работы на государство, которые разверстывались на остальную темниковскую мордву. Тем самым деревня Тотушево/Шалы сохранила свой первоначальный статус, а монастырь – только пожалование 1596 г., потеряв права на посопной хлеб, который ему полагался по грамоте 1595 г.
Описанная мною ситуация не уникальна, подобные примеры фиксируются по другим источникам. В начале XVII в. царевичу Михаилу Кайбулину (Кутлуг-Гирей б. Арслан-Али) и князю Борису Куликову пожаловали в поместья дворцовые земли в Нижегородском уезде, заселенные мордвой и черемисами (марийцами). Они также обязаны были платить до этого ясак за белку. Но в данном случае этот вид доходов не выделялся отдельно и входил в поместное пожалование[9]. Могли передаваться некоторым помещикам и государевы подати с бортников (русских, владевших вотчинами бортными ухожеями), он состоял из оброчного меда, пошлин с него, куничных денег и пошлин с них[10]. Как и в ситуации с мордвой деревни Тотушево/Шалы бортники рассматривались как лично свободные люди. Помещики не имели права требовать от них участия, в каких-либо работах на себя и только получали с них подати, ранее полагавшиеся московскому государю. Тем самым они оставались лично свободными, даже после прикрепления к земле по Соборному уложению 1649 г. Такая ситуация напоминает фиксирующиеся ранее пожалования беляков татарским князьям в Мещере.
Данный факт наглядно показывает, что мы до настоящего времени обладаем более чем ограниченными представлениями о том, как государство выстраивало свои отношения, с мордвой, иными коренными народами Поволжья, русскими бортниками, а также о формах финансовой поддержки монастырей. По-видимому, количество подобных примеров со временем может значительно возрасти, в первую очередь за счет ситуации на Русском Севере, в Поволжье и Зауралье.
Публикуемые ниже документы уже издавались в конце XIX в. по спискам из архива Шацкой приказной палаты, попавшим в коллекцию Тамбовской Ученой архивной комиссии[11]. В настоящем издании они приводятся по подлинникам, отложившимся в собрании Грамот Коллегии экономии (ф. 281) РГАДА.
© Беляков А. В., 2025
[1] Гераклитов А. А. Арзамасская мордва по писцовым и переписным книгам XVII–XVIII веков (репринт). Н. Новгород, 2013; Заварюхин Н. В., Феклина Л. А. Государева вотчина на Мокше в XVII–XVIII вв. Саранск, 2005; Заварюхин Н. В. Очерки по истории мордовского края периода феодализма. Саранск, 2009; Мизис Ю. А., Напольникова П. К. На южных рубежах Московского государства. Кн. 1. История заселения и освоения Тамбовского и Козловского уездов XVI–XVII вв. (до 1635 года). Тамбов, 2022.
[2] Беляков А. В. Писцовая книга мордовских сел Кадомского уезда 138-го (1629/30) года // Средневековые тюрко-татарские государства. 2013. № 5. С. 154–210; Мордовский фронтир в зеркале приказной статистики (первая четверть XVII века) / Сост. В. Д. Кочетков, Н. В. Заварюхин, С. В. Видяйкин, М. М. Акчурин. Саранск, 2017; «Книга переписная князя Ивана Путятина 179 году» / Сост. В. Д. Кочетков, С. В. Видяйкин, О. И. Марискин, В. А. Нестеров. Чебоксары, 2021.
[3] Беляков А.В. Князья Еникеевы и г. Темников в XV–XVII в. // На пути к государствам Нового времени: Запад и Восток Европы в конце XV–XVII веке. Калуга, 2020. С. 737–758; Акчурин М., Ишеев М., Абдиев А. Эпоха татарских князей в Мещере (XV–XVII века). Казань, 2021.
[4] Беляков А. В. Архив Рождества Пречистые Богородицы Пурдышевского монастыря конца XVI– начала XVIII в. // Вестник церковной истории. 2020. № 1/2(57/58). С. 227–291; № 3/4(59/60). С. 333–349.
[5] Беляков А.В. Архив Рождества Пречистые Богородицы Пурдышевского монастыря… // Вестник церковной истории. 2020. № 1/2(57/58). № 7, 8.
[6] Шацкий уезд XVII века. Государевы служилые люди / Сост. И. П. Алябьев. Ульяновск, 2014. С. 318.
[7] Беляков А. В. Архив Рождества Пречистые Богородицы Пурдышевского монастыря… // Вестник церковной истории. 2020. № 1/2(57/58). № 9.
[8] Там же. № 28.
[9] Приходо-расходные книги московских приказов, 1619–1621 гг. / Сост. С. Б. Веселовский. М., 1983. С. 47, 48, 50, 51, 54–56.
[10] Материалы по истории Нижегородского края конца XVI – первой четверти XVII века / Сост. А. В. Антонов, А. А. Булычев, В. А. Кадик, С. В. Сироткин. Ч. 1. М., 2015. С. 689. Л. 247 об. – 248.
[11] Документы бывшего Темниковского Пурдышевского монастыря // Известия Тамбовской ученой архивной комиссии. Вып. 28. Тамбов, 1890. С. 144–146.
Приложение
№ 1
1695 г. марта 15 – Мировая запись-обязательство мордвы вотчины Рождества Пречистые Богородицы Пурдышевского темниковского монастыря деревни Шалы Барая Сатяпина и Кебая Дивеева архимандриту Саввино-Сторожевского монастыря Сильвестру с братьею о выплате медвяного, куничного и ясачного оброка за использование лесных угодий в Аксельском стане Темниковского уезда
(Л. 1) Темниковского уезду Акселского стану деревни Шал мордва Барай Сатяпин да Кебай Дивеев. В нынешнем в двести третьем году марта в пятый на десять день дали мы сию на себя запись по приговору товарищев своих, Ерски Чемаева, Ротки Сабаева с товарыщи, которые имяна в приговоре написаны, Рождества Пречистыя Богородицы и великого чюдотворца Саввы Сторожевского монастыря архимандриту Селиверстру, келарю старцу Сергию Козсину и казначею старцу Матвею з братьею в том.
По писцовым книгам письма и меры Семена Глебова да дьяка Герасима Лаврова сто пятдесят третьего году, а дописи и справки писцов же Ивана Лодыженского да дьяка Ивана Насонова сто шестьдесят девятого году написаны мы, мордва, за Пурдышевским монастырем, которой к нему приписан, к Савинскому монастырю, на куничном и на ясачном, и на медвяном оброке, а землями и сенными покосы, и рыбными ловлями, и бобровыми ухожьи, и всякими угодьи с новокрещены, монастырскими крестьяны, и с ыными манастырскою ж мордвою владети. И ныне владеет вопче. А в монастырскую казну плачивали по пяти пуд меду, да куничных и ясачных по тринатцати алтын по две денги с паю на год. И после разоренья воровских казаков Стеньки Разина тот медвеной и куничной и ясачной оброк учали было платить з болшою убавкою, в полы менше, а на иные годы и не платили. И оне, власти, за ту нашу неисправу, оберегать нас от сторон в обидах не почали, а доимку на нас правили. И мы, мордва, не ведая на себя старых писцовых книг и их монастырских крепостей, хотели было от монастыря и от оброчного платежу отбыть, и землями и сенными покосы, и рыбными ловлями владеть особо, и почали было с манастырскими крестьяны и с мордвою меж себя чинить ссоры и драки. И по их, властиному, челобитью и по зазывной грамоте с манастырским стряпчим в приказе Казанского дворца засудились. А ходил за нас в суд Семен Михайлов сын Кабанов.
И ныне мы, мордва, справясь с крепостми, им, властем, добили бити челом, и по тому засуженому делу, им, властем, добили по тому засуженному делу им, властем, на них не бить ничем и не искать. А нам, мордве, не отвечать и срочного челобитья не записывать. А за прошлые годы оброчную нашу доимку по нынешней двести третей год по се вышеписанное число они, власти, для нашей скудости с нас сложили. И впредь нам, мордве, он них, властей, и хто в том монастыре иные власти будут, не отбиватца, а слушати и почитать. А оброчной мед и куничные, и ясачные денги з бортных ухожиев и с рыбных ловель, и со всяких угодей в монастырскую казну с нынешнего двести третьего году платить нам, мордве, в Савине монастыре в монастырскую казну по-прежнему, по писцовым книгам, а государской посопной хлеб и всякие подати платить нам в указных городех по-прежнему, а без доимки, по окладу. (Л. 2) А им, властем, от сторонних людей и от всяких обид оберегать нас по-прежнему ж. А будет мы, мордва, вперед против сей записи, что писано выше сего, хотя в малом в чем не устоим, и им, властем, или хто в том монастыре по их иные власти будут, взять с нас, мордвы, на всей деревне по сей записи за неустойку двести рублев денег. А ся запись и впредь в записать.
У сей записи послуси: Федор Москвин, Нифонт Чюлошников, Иван Иванов. А запись писал Ивановские площоди подьячей стольника и полковника Григорьива полку Ивановича Анненкова пятидесятник Гришка Кобелев лета 7203-го марта в 15 день.
На обороте: К сей записи Троицкия площади подьячей Петрушка Меншой Иконников вместо Барая Сатяпина знамя 1 по его веленью знамя описал и руку прило[жил].
К сей записи Троицкия площади подьячей Якушко Яковлев вместо Кебая Цивеева знамя 2 по ево веленью знамя описал и руку прило[жил].
Послух Федька руку приложил.
Полслух Нифант руку приложил.
Послух Ивашко руку приложил.
Скрепа: жил. жил[1].
РГАДА. Ф. 281. Оп. 17. Д. 12060/10. Л. 1–2. Подлинник.
Публ: Документы бывшего Темниковского
Пурдышевского монастыря // Известия
Тамбовской ученой архивной комиссии.
Вып. 28. Тамбов, 1890. С. 144–146.
№2
1695 г. марта 15. – Мировая память мордвы деревни Шалы Аксельского стана Темниковского уезда Саввино-Сторожевскому архимандриту Сильвестру
Память нам, Темниковского уезду Аксельского[2] стану деревни Шалы мордве Чарибаку Меляеву с товарыщи. Дали мы сию память в нынешнем в двести третьем году марта в пять на десять день Савы Сторожевского монастыря архимандриту Селиверсту з братьею в том, что в прошлых годех засужен у меня, Чарабинки с товарыщи, суд в приказе Казанского Дворца с ним, архимандритом з братьею. И как он, архимандрит Селиверст з братьею, на нас, мордве, владенья озера Шугора да в бою и грабежу монастырских слуг и крестьян, да владенья сенных покосов. А срочное число у нас, мордвы, досуживатца марта в пять на десять ден нынешнего двести третьяго году.
И ныне мы, мордва, Чарабайко Меляев с товарыщи, поговоря с ним, архимандритом з братьею, полюбовно по тому судному делу помирились. И впредь нам, мордве, на него, архимандрита з братьею, великим бездельем по тому судному делу о прочете и волоките не бить челом и в срочное число ставочных челобитных не приносить. А будет мы, мордва, ставочную челобитную принесем, и та челобитная не в челобитную, а нам архимандриту просрочка не в просрочку. В том мы, мордва, ему, архимандриту, з братьею память дали.
А память писал приказа Казанского дворца площадной подьячей Сергушка Саблуков.
На обороте: К сей памяти Семен Кабанов по велению мордвина Чюрабаки Меляева знамя знамя 3 приложил.
РГАДА. Ф. 281. Оп. 17. Д. 12060/10. Л. 3. Подлинник.
Публ: Документы бывшего Темниковского
Пурдышевского монастыря // Известия
Тамбовской ученой архивной комиссии.
Вып. 28. Тамбов, 1890. С. 144–146.
[1] Окончания слова «приложил» рукоприкладств площадных подьячих Петра Меньшого Иконникова и Якушки Яковлева.
[2] Исправлено, в рукописи: Ксенского.
