Б. Н. Флоря. О проекте защиты православных в Речи Посполитой гетмана И. Самойловича (1685 г.)
В сложных отношениях России и Польско-Литовского государства в последних десятилетиях XVII в. все большее место стал занимать вопрос о положении православных на территории Речи Посполитой — тех, кто в результате долголетней русско-польской войны не смогли войти в состав Русского государства. Формально проблем с их религиозными правами не существовало. В третьей статье русско-польского Андрусовского договора 1667 г. «всякого чину руским людем» на землях Польско-Литовского государства обеспечивалось «вольное употребление веры греческой без всякаго в отправовании службы Божией затруднения»[1]. На практике, однако, эти нормы не соблюдались. Православные в Речи Посполитой подвергались разнообразным преследованиям, их принуждали к унии с католической Церковью. В такой ситуации вскоре после подписания Андрусовского договора актуальным стал вопрос о мерах, принятие которых помешало бы осуществлению преследований.
Посвященные этой проблеме «статьи», которые выражали коллективное мнение казацкой старшины и духовенства, были отправлены в Москву в мае 1671 г.[2] Русским властям следовало добиться их реализации. С русской стороны предпринимались также попытки в утверждении религиозных свобод, но участники переговоров с польско-литовской стороны упрямо отказывались менять соответствующий текст договора, утверждая, что никаких гонений на православных в Речи Посполитой нет.
К середине 80-х гг. XVII в. характер отношений между Россией и Польско-Литовским государством стал меняться — ожидались переговоры о заключении между государствами не только «вечного» мира, но и военно-политического союза против Османской империи. Начавшиеся перемены побудили власти украинского гетманства предпринять еще одну попытку создания гарантий для православных в Польско-Литовском государстве. В грамоте гетмана И. Самойловича, которую доставил в Москву его доверенное лицо В. Кочубей, с гневом говорилось о том, что в Речи Посполитой православную веру «винищают», людей «до унее приневоляючи». Поэтому гетман предлагал православных в этом государстве «при учинении союзу крепко варовати» (обеспечить безопасность)[3].
Общими словами дело не ограничилось. Кочубей передал в Малороссийский приказ перечень мер, чтобы православных «в преозлоблении от поляков обороняти», потому что «поляки совершенно хотят и постановили сими времены православную веру искоренить»[4]. В первую очередь требовались гарантии для православной духовной иерархии. Предусматривалось, чтобы православных епископов «всегда обирали людеи духовных и мирских веры руские...»; где нет епископа — чтобы «ево тотчас обрали и поставили». Предлагалось также, чтобы все «особы духовные русские» были освобождены от всех налогов и повинностей и стали «от всяких прав мирских свободными быть и перед самым только своими епископы во всем судитца и росправлятца»[5]. Православное духовенство тем самым могло получить такой же привилегированный статус, как католическое духовенство, включая privilegium fori (привилегию подсудности).
Полное уравнение в правах должно было привести к участию православных духовных лиц в работе верховных судебных органов — трибуналов. Установившаяся к XVII в. практика предусматривала, что дела, касавшиеся католической Церкви, рассматривались в трибунале с участием назначенных в его состав католических клириков. Предложения гетмана предусматривали, чтобы в разборе дел, касающихся православной Церкви, участвовали назначенные православными епископами «духовные», которые должны «сидеть в трибунале с польскими судьями»[6]. Тем самым эти судебные органы утратили бы возможность санкционировать преследования православных (для решений по таким делам требовалось согласие духовных и светских членов).
Также предусматривалось возвращение православным всех принадлежавших им ранее храмов, «хотя бы были ныне пусты или на костелы, или на унею возвращены, без всякои волокиты и судебных сроков». Предлагалось устранить и другие черты неполноправного положения православных. Они должны были получить право «з Святеишими Таины (Святыми Дарами) всенародно ходити, умерших хоронити и звонити». Следовало также, чтобы православным «не возбраняли» избираться «на урады (должности) земские и мещанские»[7]. В случае осуществления всех этих перемен православные в Речи Посполитой должны были стать религиозной общиностью с таким же привилегированным статусом, как католики.
Исследование К. А. Кочегарова по истории переговоров о заключении «вечного» мира и военно-политического союза позволяет проследить судьбу этой важной инициативы украинского гетмана. В наказе русским представителям на переговорах с поляками предписывалось добиться подтверждения прав православных, сохранения ими церковных владений, на короля Яна Собеского возлагалось обязательство, что он «мира и тишины междо рознествующими в вере християнской стрещи будет... никого же удручати и утесняти веры ради не попустит»[8]. Создается впечатление, что русские власти решили учесть предложения И. Самойловича.
Переговоры русской делегации во главе с В. В. Голицыным с представителями Речи Посполитой начались 23(13) февраля 1686 г.[9] Они шли долго и тяжело. С большим трудом ради заключения военно-политического союза представители Речи Посполитой согласились признать права России на Смоленщину и Левобережную Украину. Когда основные условия мира и союза удалось выработать, в русском проекте договора 9 апреля (31 марта) встал вопрос о том, что православных не нужно принуждать принимать унию, а православных епископов в Речи Посполитой будет поставлять Киевский митрополит[10] (к этому времени с Константинополем решился вопрос о поставлении Киевского митрополита Московским патриархом). Польско-литовская сторона приняла это предложение без дискуссий[11]. Очевидно, согласие представителей Речи Посполитой было связано с принятием обязательства общего характера, являвшегося и ранее частью русско-польских соглашений. Как показывала практика, такое обязательство не препятствовало польским властям проводить в стране политику Контрреформации.
«Статьи» гетмана польско-литовской стороне для обсуждения не предложили. Вероятно, ход переговоров убедил Голицына, что польско-литовская сторона их отвергнет. Оставалось надеяться, что заключение союза между государствами и подчинение православного духовенства в Речи Посполитой поставленному в Москве Киевскому митрополиту. Это позволило бы русской власти влиять на положение православных в Польско-Литовском государстве. Не случайно в наказе посольству Б. П. Шереметева, отправленному для ратификации договора о «вечном» мире в Речь Посполиту, предписывалось знакомить православных с обязательством польско-литовской стороны по договору, давая понять, что они могут отныне искать помощи в Москве[12].
Однако все это никак не помогало православным отстаивать свои позиции в Речи Посполитой. После заключения договора польские власти вернулись к прежней политике. Осуществляя разнообразные репрессии, польско-литовские власти на переговорах с посольством Шереметева, как и ранее, утверждали, что никаких гонений на православных в стране нет, и власти не могут препятствовать тем, кто хочет принять унию[13].
Разумеется, нет оснований утверждать, что, настаивая на признании за православными определенных прав, Голицын добился бы успеха. Однако он не предпринял попытки выполнить пожелания, с которыми к гетману Самойловичу обращались «слезно православные християне, под поляками живущие».
© Флоря Б. Н., 2025
[1]ПСЗ-1. Т. 1. № 398. С. 659.
[2] Их текст см.: РГАДА. Ф. 229 (Малороссийский приказ). Оп. 1. № 78. Л. 8–18.
[3] Зварницкий Д. И. Источники для истории запорожских казаков. Владимир, 1903. Т. 1. № 7. С. 20.
[4] РГАДА. Ф. 229. Оп. 1. № 90. Л. 30, 33.
[5] Там же. Л. 31–32.
[6] Там же. Л. 32–33.
[7] Там же. Л. 30–31.
[8] Кочегаров К. А. Речь Посполитая и Россия в 1680–1686 гг.: Заключение договора о вечном мире. М., 2008. С. 315.
[9] Там же. С. 317.
[10] Там же. С. 350.
[11] Там же. С. 353.
[12] Воссоединение Киевской митрополии с Русской Православной Церковью: Исследования и документы / Под. общ. ред. митрополита Волоколамского Илариона. М., 2019. № 233. С. 818.
[13] Там же. № 244. С. 838–839.
