Протоиерей Н. К. Чуков с дочерями в Лисьем Носу

В настоящей публикации в научный оборот вводятся Записка настоятеля Николо-Богоявленского собора в Ленинграде протоиерея Н. К. Чукова заместителю Патриаршего местоблюстителя митрополиту Сергию (Страгородскому) из Архива Санкт-Петербургской епархии «О мерах к упорядочению взаимоотношений Церкви и государства в СССР» 1933 г. и дневниковые записи автора 1932–1933 гг. из его личного архива, проливающие свет на обстановку и побудительные мотивы составления Записки. Запискаявляется проектом выхода из ситуации антагонизма между Церковью и государством, который сложился за 15 лет их совместного существования. Она появилась в период между четвертым и пятым арестами протоиерея Н. К. Чукова^[1]. Из заключения по «Академическому делу» его освободили в марте 1931 г. по ходатайству митрополита Сергия, который давно знал его и ценил^[2].

В феврале 1932 г. в ходе осуществления постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. «О религиозных объединениях»^[3], одновременно с истреблением монашества в Ленинграде началось и массовое закрытие церквей^[4]. Публикуемые фрагменты дневника протоиерея Н. К. Чукова – записки с октября 1932 г. по октябрь 1933 г.^[5] – погружают в атмосферу служения и быта духовенства в эти годы, будней и праздников настоятеля крупнейшего собора Ленинграда, а также рассказывают об этапах написания и обсуждения с единомышленниками Записки и ее дальнейшей судьбе.

Публикация начинается с записи 2 октября 1932 г., когда о. Николай, получил от обновленческого «архиепископа» Платонова письмо для передачи его старшему викарию епархии председателю Временного епархиального совета епископу Петергофскому Николаю (Ярушевичу) с просьбой о встрече. На эту встречу епископ согласился и выяснил, что на фоне наступления на Церковь советской власти обновленческий «архиепископ» выдвинул предложение «неотложного объединения» с ними староцерковного «сергиевского» епархиального духовенства, с признанием «их правды» и декларативным выступлением против заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского). Епископ Николай ответил Платонову, что для такого «соединения» нет никаких оснований, а протоирей Н. К. Чуков увидел во всем этом особую политическую деятельность обновленцев и посчитал, что на нее следует ответить «выявлением» своего лица.

Следующий 1933 г., как показывает дневник, принес православному духовенству Ленинграда новые испытания. Продолжились аресты, а закрытие в 1929–1932 гг. около 20 городских церквей создало массу безработного духовенства. Не прекращались хулиганские выходки в отношении храмов и духовенства на улицах, обыски и репрессии рабочих и служащих «за незаконное приобретение дров» и другие провинности. Воздействие властей на духовенство осуществлялось также и путем создания для них невыносимых бытовых условий, а по возможности, и ссор с детьми. В этом процессе были задействованы милиция, налоговики, жилищные конторы (домоуправления), и паспортные столы.

В 1919 г. семья Чуковых получила квартиру на Невском проспекте (тогда –Проспект 25 октября), которая давно уже стала коммунальной. В нее подселили коммунистов, которые внимательно следили за семьей соседа в рясе. Из этой квартиры в целях изоляции его от уже взрослых детей протоиерей Николай был выселен еще перед своим четвертым арестом по «Академическому делу» в 1930 г. (дабы «не влиял» на них, и чтобы дети «отстали от культа»). Они с женой снимали комнату на станции Раздельная (ныне Лисий нос), а в описываемый период собирались снять жилье в Павловске, временно проживая у детей на Невском.

На примере семьи автора и других представителей духовенства в дневнике показаны меры воздействия властей на них посредством интриг с «выдачей – невыдачей» продовольственных карточек детям и женам, несмотря на то что еще в 1930 г. в записке И. В. Сталину секретарь Президиума ЦИК СССР А. С. Енукидзе писал, что «фактическое составление списков лишенных избирательных прав предоставлено домоуправлениям… и зачастую является результатом… сведения личных счетов» и что на самом деле «законом нигде не предусмотрено лишение лишенцев продовольственного пайка». «Перегибы на местах», по словам Енукидзе, имели место не только в 1930 г. в Москве, но и через три года в Ленинграде^[6]. Более того, как писал в дневнике о. Н. К. Чуков, под угрозой оказалось и качество церковного пения, так как наемные певчие понемногу исчезали, опасаясь попадания в категорию «лишенцев», и не только увеличения при этом подоходного налога, но и лишения их (лицами из своих «домоуправлений») продовольственных карточек.

Как «нетрудовому элементу» на уплату налога духовенству отводились сжатые сроки, а в случае просрочки немедленно проводился арест имущества. В публикуемом дневнике описан подобный, оказавшийся курьезным случай с присылкой о. Н. К. Чукову «агента» для «описи имущества комнаты». Это было время, когда редкий священнослужитель не побывал в ГПУ, тюрьме или ссылке. Этими вопросами в епархии ведали «особоуполномоченные» ГПУ, наблюдавшие также и «в целом» за деятельностью предназначенной к уничтожению Церкви в Ленинграде.

В ходе паспортизации для «регулирования населения городов» в 1933 г. паспортов лишилась значительная часть духовенства епархии. При этом священно- и церковнослужители выселялись из города, и в храмах служить становилось уже практически некому. Причту церквей, предназначенных к закрытию, власти паспортов не выдавали. О ненормальном положении православного духовенства на Кавказе, где «на всем побережье нет наших церквей», рассказал о. Н. К. Чукову его давний соработник по правлению «Общества православных приходов Петрограда и его губернии», советник митрополита Сергия Л. Д. Аксенов^[7]. В то же время приезжавший в Ленинград из Киева земляк протоиерея Николая архиепископ Сергий (Гришин)[8] поведал, что «очистительное» от храмов и духовенства движение в 1933 г. еще не докатилось до вверенной ему Киевской епархии.

Обновленцы, которые потеряли свои «преимущества» и даже частично финансовую поддержку властей^[9]после легализации «сергиевской» группы в 1927 г.[10], тем не менее продолжали, как это видно из публикуемого дневника, свою деятельность и агитацию.

Очевидно, что к написанию Записки в июне 1933 г. с предложением изменения взаимоотношений Церкви и государства в лучшую сторону посредством проведения Собора автора подвигло не только положение храмов и духовенства, бесправного в политическом, гражданском и экономическом отношениях, но и поступившее на этом фоне осенью 1932 г. предложение обновленцев о «соединении» и «отходе» от заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского). Старший викарий митрополита Серафима (Чичагова) епископ Петергофский Николай (Ярушевич) всецело одобрил намерение о. Н. Чукова составить подобную Записку. Заручившись поддержкой епископа, о. Николай побеседовал с «особоуполномоченным» ГПУ по «принципиальному вопросу» – о возможности существования Церкви в социалистическом государстве.

Как справедливо сказал среди прочего почтенный протоиерей Никольского собора М. Ф. Ласкеев[11] в своем Слове день именин о. Николая, «живая впечатлительность Вашей натуры влечет Вас внимательно следить за событиями не только в сфере церковной жизни, но и в области гражданских дел, с ней соприкасающейся, за распоряжениями государственной власти. Эта осведомленность вместе с твердой волей дают Вам возможность вести корабль нашей Церкви бережно и осторожно». Представитель государственной власти ответил о. Николаю, что на возможность существования Церкви в социалистическом государстве он смотрит отрицательно. Такой ответ был ожидаем, и он только укрепил протоиерея «с твердой волей» в том, что что-то делать уже надо. Он приступил к составлению Записки, поскольку твердо знал, что «религия неискоренима, что Церковь должна существовать до конца мира для исполнения поставленных ей Основателем задач».

Протоиерей Николай анализирует создавшуюся за 15 послереволюционных лет ситуацию взаимной настороженности между Православной Российской Церковью и Советским государством, сохранявшуюся и после ее легализации, перечисляет принципы устройства Церкви на 1933 г., а также обновленческой группировки и делает вывод, что тенденции к установлению нормальных отношений Церкви к новому строю есть у тех и у других. Речи об «объединительных тенденциях» в отношении обновленцев в Записке не идет, и автор говорит лишь о желательности сохранении целости Церкви «в отношении наиболее сознательной части верующих».

«Кадров у Церкви нет, и в этом отношении она придвигается к кризису», – пишет о. Николай. Последнее из двух высших духовно-учебных заведений в Петрограде–Ленинграде, созданных энтузиастами при поддержке средств приходских общин, в которых о. Николай ректорствовал, было закрыто властями в августе 1928 г. Открытию в Ленинграде Православного Богословского института всесоюзного значения помешал четвертый арест протоиерея Н. К. Чукова[12]. После освобождения в марте 1931 г. Слово Божие верующим настоятель Никольского собора продолжал нести и в своих еженедельных беседах (он насчитал 292 беседы за восемь с половиной лет настоятельства в соборе с весны 1924 г.), и писал, что особый интерес вызывали у народа беседы об апокалипсисе.

Для устранения противоречий «в строе церковной жизни сравнительно с новым государственным и общественным строем» и снятия ситуации, когда «церковные люди, вся Церковь и взяты под подозрение, и испытывают разного рода ограничения», в своей Записке протоиерей Николай предложил «пересмотр» самой Церковью некоторых канонов, регулирующих общественные отношения верующих, и после соборного принятия введение «пересмотренных» в церковную жизнь. Епископ Николай не только поддержал эту инициативу, но и включился в рассмотрение некоторых канонов.

«Ключевые» слова «собор» и «канон» появились в дневнике о. Н. К. Чукова не в 1933 г., а гораздо раньше. Он не был членом Поместного собора, но в сентябре 1918 г. после увольнения от всех должностей в Олонецкой епархии и будучи высланным из Петрозаводска он поехал на Собор, взяв с собой для возможного одобрения облегченную смету для сохранения семинарии, утвержденную епархиальным съездом: «19 августа/1 сентября [1918 г.] выехал в Москву… От Собора ждать чего-либо бесполезно. Преподавательский элемент по обычаю интеллигентскому все критикует, не имея от себя ничего положительного. Епископы мало думают об общем благе Церкви, а только о себе лично больше; к тому же реакционность в значительной мере преобладает. Вообще веет какой-то безнадежностью... Героев нет, и Церковь гибнет. Надежда на Петроград, который, надо думать, скажет свое слово в церковной области»^[13].

2 декабря 1917 г. Поместный собор принял определение «О правовом положении Православной Российской Церкви»^[14]: «Православная Российская Церковь, составляя часть единой Вселенской Христовой Церкви, занимает в Российском государстве первенствующее среди других исповеданий публично-правовое положение, подобающее ей как величайшей святыне огромного большинства населения и как великой исторической силе, созидавшей Российское государство» и т. д. Своеобразие этого документа, по словам протоиерея В. Цыпина, заключается в том, что, «с одной стороны, он не воспроизводит схему церковно-государственных отношений, существовавшую в Российской империи, а с другой – он вполне игнорирует и складывавшуюся на исходе 1917 г. реальную политическую и законодательную ситуацию»^[15]. Большинство статей «в условиях советской действительности носило нереальный характер», писал об этом определении Собора А. Н. Кашеваров^[16].

На утверждение Собора, что православная Церковь – «святыня» и занимает «первенствующее положение», Совнарком ответил декретом, опубликованным 20 января 1918 г.[17] Церковь не признала законности этого декрета, как не признавала она до заявлений патриарха Тихона 1923 г. и законности советской власти. После публикации декрета в дневнике о. Николая появляется слово «канон»: «23/5 августа 1920 г. с А. С. Николаевым^[18] беседовали об епископате, его невысоком достоинстве, ограниченности круга избираемых… отсюда перешли к вопросу о канонах, их противоречивости, необходимости пересмотра и выбора подходящих к жизни; отсюда о необходимости и возможности созыва Вселенского собора из представителей всех православных Церквей. Этой возможности держался Б. А. Тураев^[19]. Мысли о приспособлении канона к условиям совр[еменной] жизни держался В. В. Болотов»^[20].

Ответственное духовенство и миряне, представители приходов Петрограда, попытались приспособиться к условиям «нового строя»^[21]. Они организовали «Общество православных приходов Петрограда и его губернии» и открыли Богословский институт, но изъятие церковных ценностей в 1922 г., публичные выступления обновленцев, последовавший раскол и репрессии разрушили то, что было сделано в Петрограде в 1919–1922 гг.

В 1927 г. власти не только допустили, но и сами настаивали на «легализации» Церкви. Но вместо желаемого улучшения ее положения, она превратилась в неравного партнера Советского государства. С началом первой пятилетки на декларацию о «лояльности» Церкви, уже признающей советскую власть, «новый строй» ответил апрельским постановлением 1929 г. «О религиозных объединениях», которое означало ужесточение вероисповедного курса государства и вступило в действие наряду с декретом 1918 г. Но и далее, как писал о. Н. К. Чуков в 1931 г., власти оставались недовольны уровнем «воспитания масс на местах» в духе «лояльности»^[22].

Поэтому очевидно, что еще одной мотивацией к написанию Записки у протоиерея Н. К. Чукова была задача пообещать властям то, что староцерковники будут стараться трудиться в направлении «лояльности», хотя это и трудно, так как «процесс перемены установившихся воззрений, особенно в области, касающейся интимной, религиозно-церковной стороны, всегда совершается очень медленно». Однако для этого они готовы пойти даже на коррекцию некоторых своих внутренних правил (канонов). Поэтому, если бы власти разрешили в 1933 г. провести Собор, то на нем, согласно надеждам о. Н. К. Чукова, возможно, были бы решены и вопросы повышения степени этой лояльности.

Л. Д. Аксенов, имевший вхождение в круги высшего церковного управления и славу хорошего канониста, начинание протоиерея Н. К. Чукова поддержал, но несколько охладил пыл автора и епископа Николая относительно «канонов», дав совет пересмотреть постановления Поместного собора 1917–1918 гг. Он же передал Записку митрополиту Сергию. Предлагаемое (предполагаемое) протоиереем Н. К. Чуковым изменение или поправка «канонов», так же, как и постановлений (если бы он продолжил работу над Запиской с учетом замечаний Аксенова), естественно требовало и проведения нового Поместного собора, и, наверное, это главная тема Записки.

Вопрос о Соборе стоял с 1921 г., когда истекли полномочия органов Высшего церковного управления, избранных Поместным собором 1917–1918 гг., и его практически ежегодно безуспешно поднимали перед властями патриарх Тихон, а после его кончины - митрополит Сергий. О необходимости созыва «нашего Второго Поместного собора, который изберет нам уже не временное, а постоянное центральное церковное управление, а также вынесет решение и о всех “похитителях власти” церковной, раздирающих хитон Христов»[23], писал он в Декларации. Для того чтобы власти пошли на созыв Собора, протоиерей Н. К. Чуков показал в Записке «чудеса дипломатии», когда о нетерпимом положении гонимой и преследуемой государством Церкви написал: «Хотя преследования Церкви, как таковой, нет, но она только-только терпима государством».

В Записке есть еще и конкретная уловка. Протоиерей пишет, что «через интервью Заместителя с иностранными корреспондентами оказано воздействие на заграничное общественное мнение по вопросу о положении Церкви в СССР». Он знал, что на самом деле данное «воздействие» было «оказано» органами ГПУ, и это «интервью» 1930 г. являлось их очередной провокацией^[24]. В свою очередь, митрополит Сергий «знал, что протоиерей Н. К. Чуков знал», что данное «интервью» он не подписывал.

Записку о. Николая митрополит Сергий одобрил и оставил у себя, однако из-за боязни нового раскола среди староцерковников не благословил употреблять слова о «пересмотре» канонов. Как известно, из-за Декларации 1927 г., помимо имевшегося с 1922 г. обновленческого, появился иосифлянский раскол и другие «правые» оппозиции и отделения. Публикуемый дневник повествует, что на всенощной дня памяти Архистратига Михаила такой оппозиционер митрополиту Сергию – епископ Мануил (Лемешевский)[25]– посетил Никольский собор.

Как становится известно из публикуемого дневника, 13 октября 1933 г. Аксенов сообщил о том, что митрополит Сергий подал Тучкову^[26] записку с просьбой о созыве Собора, в проведении которого в очередной раз получил отказ.

Послание заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия 1927 г. как документ, лишенный регламентирующего характера и не являющийся определением или постановлением, получило название «Декларация». Оно вошло в обиход в ходе полемики, развернувшейся после его появления, и закрепилось в церковно-исторической литературе[27]. Полагаю, что, с одной стороны, публикуемый проект Записки, также лишенный регламентирующего характера и не являющийся определением или постановлением, можно было бы отнести именно к «жанру» декларации. С другой, – очевидно, что Записка в принципе не предполагала публичного ее декларирования ни по ее содержанию, ни по статусу автора, его натуре и воспитанию, который ни с какими декларациями никогда не выступал. Это сугубо внутренний документ. Она так и осталась проектом в письменном столе протоиерея Н. К. Чукова, и в его дневнике нет указаний на то, что он продолжил над ней работу. В 1935 г. он взял с собой Записку в ссылку в Саратов[28] и только в 1944 г. она вернулась в Ленинград, когда, став архиепископом, владыка возглавил епархию.

«Упорядочение» взаимоотношений Церкви и государства в СССР в 1933 г., а как оказалось и в последующие десять лет, не представлялось возможным. Но когда пришло время, потенциал о. Н. К. Чукова был востребован. Свою пастырскую, научную и административную деятельность по устроению церковной жизни в условиях социалистического строя он продолжил уже в епископском сане, под руководством опытного канониста патриарха Сергия в 1943 г., когда в ходе Великой Отечественной войны власти решили изменить свое отношение к Церкви и позволили, наконец, провести церковный Собор.

Сразу же после своего избрания на патриарший престол патриарх Сергий начал работу по подготовке документа, призванного «установить желательный строй взаимоотношений в деятельности всех органов, входящих в систему управления Русской Православной Патриаршей Церкви», и 28 октября 1943 г. проект был представлен на заседании Священного Синода, одобрен и направлен и. д. управляющим делами Московской патриархии архиепископом Саратовским и Сталинградским Григорием (Чуковым) председателю Совета по делам Русской Православной Церкви при СНК СССР для ознакомления^[29].

Вторым после восстановления патриаршества разрешенным вопросом стал важнейший вопросо немедленном открытии, согласно проекту архиепископа Григория^[30], духовно-учебных заведений для восполнения утраченных кадров духовенства, что обеспечило Русской Православной Церкви ее будущее. Он же стал одним из главных разработчиков первого сводного документа, регулирующего религиозную жизнь в СССР, – «Положения об управлении Русской Православной Церкви», принятого Поместным собором в 1945 г.^[31] и согласованного с советской властью.

Публикуемый дневник, в котором при описании биографий и послужных списков некоторых упоминаемых лиц частично использован Санкт-Петербургский мартиролог^[32], и сам представляет собой странницы памяти Ленинградского духовенства, практически истребленного к концу второй пятилетки. Записку так же, как и дневник, справедливо будет отнести к церковно-историческим источникам советской эпохи.

К сожалению, ни в дневнике о. Н. К. Чукова, ни в его архиве не сохранились его «наработки по канонам» или определениям Поместного собора 1917–1918 гг., 1933 г. и в дальнейшем, в 1943–1944 гг., когда шла работа над «Положением об управлении Русской Православной Церкви», слово «канон», и понятие «пересмотр определений Собора 1917–1918 гг.» в дневнике архиепископа также не встречаются. Тем не менее публикуемая Записка может быть интересна специалистам в области канонического права новейшей истории Русской Православной Церкви.

© Александрова-Чукова Л. К., 2024

[1] Привлеченный по «Академическому делу», протоиерей Н. К. Чуков провел в доме предварительного заключения 9 месяцев и был освобожден в ночь с 14 на 15 марта 1931 г. «за недоказанностью обвинения» (Александрова-Чукова Л. К. «Единение цвета науки и Церкви…», или до Петроградского процесса 1922 г. и после «Академического дела» 1929–1931 гг. (по материалам дневников митрополита Григория (Чукова) // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии. 2019. № 4(28). С. 324–396; Академическое дело 1929–1931 гг.: документы и материалы следственного дела, сфабрикованного ОГПУ / Сост. М. П. Лепехин. Вып. 9(1). Обвинение. Приговор. Реабилитация. СПб., 2015. С. 92–112.

[2] Протоиерей Н. К. Чуков писал в дневнике, что митрополиту Сергию около 23–24 февраля 1931 г. «позвонили из ГПУ: “Какие у вас в Ленинграде арестованы важные священники? Можете написать о них ходатайство. Возможно их освобождение”. Сергий сейчас же написал ходатайство обо мне, Чепурине и Аникиеве и 25 февраля отослал. Затем через несколько дней к нему опять звонок оттуда же: “А за кого, собственно, из трех Вы ходатайствуете?” Митрополит Сергий ответил: “Конечно, за Чукова”. И все. Затем, когда я, освобожденный в тот же день вечером, послал м[итрополиту] Сергию телеграмму с благодарностью, он снова позвонил по телефону туда же, поблагодарил за меня и спросил об остальных. Ему ответили: “Хорошо, что и одного удалось освободить”, и только» (Александрова-Чукова Л. К. «Единение цвета науки и Церкви…»… С. 358–359).

[3] Постановление было первым документом уровня высших органов власти Российской республики и с небольшими поправками 1975 г. оставалось действующим правовым актом на протяжении всей истории Советского государства (Чумаченко Т. А. Правовая база государственно-церковных отношений в 1940-е – первой половине 1960-х годов: содержание, практика применения, эволюция // Вестник Челябинского университета. 2008. Вып. 24. № 15(116). С. 138–149).

^[4] Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о положении духовенства к началу войны, открытии собора в Саратове и приеме в Кремле 4 сентября 1943 г. // Вестник церковной истории. 2022. № 1/2(65/66). С. 84–106.

[5] Так же, как и ранее опубликованные:Александрова Чукова Л. К. Митрополит Григорий (Чуков): служение и труды. К 50 летию преставления // Санкт-Петербургские епархиальные ведомости. [2007]. Вып. 34. С. 17–131; Шкаровский М. В., Берташ А., свящ., Александрова-Чукова Л. К. Свято-Троицкая Александро-Невская лавра. 1913–2013. Т. 2. СПб., 2012. С. 395–418; Александрова-Чукова Л. К., Звонарев С. Л., прот. Высшее управление Русской Православной Церкви по дневникам протоиерея Н. К. Чукова (митрополита Григория) 1925–1930 гг. // Вестник церковной истории. 2021.№ 3/4(63/64). С. 293–329.

^[6] Докладная записка секретаря Президиума ЦИК СССР А. С. Енукидзе И. В. Сталину по вопросу о «лишенцах». 1 марта 1930 г. (ГА РФ. Ф. Р-3316. Оп. 2. Д. 918. Л. 1–13). 20 марта 1930 г. Енукидзе представил проект постановления Президиума ЦИК «Об устранении нарушений избирательного законодательства Союза ССР». 22 марта проект был рассмотрен комиссией Политбюро под председательством М. И. Калинина и утвержден с внесенными в проект поправками (Политбюро и крестьянство: высылка, спецпоселение. 1930—1940. В 2 кн. Кн. 1 / Отв. ред. Н. Н. Покровский. М., 2005. С.125–132).

[7] Леонид Дмитриевич Аксенов (1876–1937 гг.), юрист, служил в Министерстве юстиции, в Синодальной типографии, помощником обер-секретаря Правительствующего Сената; в 1912–1913 гг. член Комиссии по исправлению богослужебных книг при Синоде под председательством архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского); участник Всероссийского Поместного собора 1917–1918 гг.; арендатор бывшего епархиального свечного завода «Красное пламя» в Петрограде, член правления Общества приходов; принимал участие в церковной политике и при патриархе Тихоне, и после его кончины; в 1924 г. арестован по делу епископа Мануила (Лемешевского) (которого он и рекомендовал патриарху Тихону назначить на Петроградскую кафедру), отбывал заключение в Соловках, переписываясь оттуда с о. Н. К. Чуковым (в архиве митрополита Григория сохранились его письма); в апреле 1927 г. постановлением Коллегии ОГПУ освобожден досрочно с лишением права проживания в шести крупнейших городах и губерниях на три года; поселился у станции Любань Октябрьской железной дороги (подробнее о нем см.: Косик О. В. «Аксенов, верный истине...» // Вестник ПСТГУ. Сер. 2. История. История Русской Православной Церкви. 2021. Вып. 103. С. 131–148).

[8] Сергий (Гришин; 1889–1943 гг.), архиепископ Горьковский и Арзамасский; окончил Олонецкую духовную семинарию в Петрозаводске, где ректором был о. Н. К. Чуков; в описываемое время – архиепископ Киевский.

[9] Александрова-Чукова Л. К., Звонарев С. Л., прот. Высшее управление… С. 302, 318.

[10] 20 мая 1927 г. заместитель Патриаршего местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский) получил согласие НКВД на создание Временного Патриаршего при нем Священного Синода. 29 июля 1927 г. от имени заместителя Патриаршего местоблюстителя и Временного Патриаршего Священного Синода было издано послание (Декларация) об отношении Православной Российской Церкви к существующей гражданской власти, вызвавшее многие споры и даже разделения в церковной среде в России и в эмиграции (Послание заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Нижегородского Сергия и Временного Патриаршего Священного Синода архипастырям, пастырям и всем верным чадам Всероссийской Православной Церкви от 16/29 июля 1927 г. // Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея Руси, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти 1917–1943 гг. В 2 ч. / Сост. М. Е. Губонин. Ч. 2. М., 1994. С. 509–513).

[11] Федор Михайлович Ласкеев (1861 г. р.), кандидат богословия, с 1914 г. протоиерей, служил в соборе свт. Спиридона Тримифунтского при Главном Адмиралтействе, многолетний член духовного правления при военном протопресвитере, редактор журнала «Вестник военного и морского духовенства» (до 1917 г.), с 1924 г. в клире Николо-Богоявленского собора сверх штата. Так же, как о. Н. К. Чуков и многие другие, выслан из Ленинграда весной 1935 г.

[12] В 1929 г. через заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия протоиерей Н. К. Чуков возбудил вопрос об открытии в Ленинграде Православного Богословского института; предоставленное им «Положение» об институте и учебный план были рассмотрены при его участии в Административном отделе ВЦИК в Москве, одобрены, и разрешение на открытие он получил. В речи при открытии Ленинградской духовной академии в 1946 г. митрополит Григорий (Чуков) говорил, что «открыть на этот раз институт не удалось за отсутствием подходящего помещения и библиотеки, ощущался недостаток и в профессуре, из состава которой некоторые умерли (И. Д. Андреев, А. А. Дмитриевский, протоиерей А. В. Петровский)». Однако осуществлению этого проекта помешало не только это, а в первую очередь очередной арест протоиерея(Подробнее см.: Александрова-Чукова Л. К. Святейший Патриарх Сергий, митрополит Григорий и духовные школы Московской патриархии 1944–2024 годов // Ортодоксия. 2024. № 2. С. 174–205).

[13] Чуков Н. К., прот . Дневник 1918–1923 гг. Фрагменты // Митрополит Григорий (Чуков): вехи служения Церкви Божией. Дневник. 1918–1923 гг. Ч. 3 (Электронный ресурс:https://bogoslov.ru/article/747851; дата обращения: 20октября 2024 г.).

^[14] Собрание определений и постановлений Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. Вып. 2. Приложение к «Деяниям» второе. М., 1918. С. 6–8.

[15] Цыпин В., прот. Каноническое право. М., 2009. С. 878.

[16] Кашеваров А. Н. Разработка на Поместном соборе 1917–1918 гг. официальной позиции православной Церкви в отношении советской власти и ее религиозной политики // Вестник Санкт-Петербургского университета. Сер. 2. История. 2007. № 2. С. 48–60.

[17] «Декрет обозначил юридический разрыв многовекового союза между Церковью и государством, предрешенный уже Февральской революцией, легализовал гонения на Церковь, которая была отделена от государства, но при этом не получила прав частного религиозного общества, и лишалась права владеть собственностью, прав юридических лиц, а имущество существовавших в России церквей и религиозных обществ подвергалось национализации. Декрет запрещал религиозное воспитание и образование детей в школе и явился юридической подготовкой к изъятию церковных ценностей, закрытию монастырей и духовных школ, к противоправным судам и расправам над священнослужителями и благочестивыми мирянами. Правовой статус Церкви, по декрету, изданному в январе 1918 г., приблизился к нелегальному» (Цыпин В., прот. Каноническое право. С. 877).

[18] А. С. Николаев, историк-архивист, активный мирянин, член Совета Богословского института в Петрограде и правления «Общества приходов»; в 1920 г. отошел от церковной работы, в 1921–1924 гг. директор Петроградского археологического института.

[19] Академик Б. А. Тураев (1868–1920) в памяти прот. Н. Чукова.К 90-летию преставления // Григорий (Чуков), митр. / Публ., вступ. ст. и коммент. Л. К. Александровой-Чуковой. 2010 (Электронный ресурс: https://bogoslov.ru/article/953836; дата обращения: 20октября 2024 г.).

[20] Храпов А. В. Болотов Василий Васильевич // Православная энциклопедия. Т. 5. М., 2002. С. 663–668; Чуков Н. К., прот. Дневник. Тетрадь 16. Фрагмент. Рукопись (Архив Историко-богословское наследие митрополита Григория (Чукова), © Л. К. Александрова. СПб., 2024 (далее — Архив митрополита Григория)).

^[21] Чуков Н. К., прот. Дневник. Фрагменты // Митрополит Григорий (Чуков): вехи служения… Ч. 3 (Электронный ресурс:https://bogoslov.ru/article/747851; дата обращения: 20октября 2024 г).

[22] Александрова-Чукова Л. К., Звонарев С. Л., прот. Высшее управление… С. 303 –304.

[23] Акты Святейшего Тихона… Ч. 2. С.512.

[24] «14 марта [1930 г.] Вчера из заседания Еп[архиального] совета меня вызвал Владыка митрополит, рассказал обстоятельства происхождения интервью м[итрополита] Сергия с корреспондентами (письмо архиеп[ископа] Волынского, заподозрение участия в нем м[итрополита] Сергия, угроза ликвидации всей группы), требовали реабилитации, присылка корреспондентов с готовым проектом, уверенность м[итрополита] Сергия, что поймут не его редакцию и согласие на подпись» (Александрова-Чукова Л. К., Звонарев С. Л., прот. Высшее управление… С. 327).

[25] «30 января 1930 г. [епископ Мануил] подал митрополиту Сергию рапорт об увольнении на покой, который был принят. На следующий день был подвергнут кратковременному аресту. Переехал из Серпухова в Москву, где служил в храме Воскресения в Кадашах. Сблизился с “непоминающим” духовенством, оппозиционным к заместителю Патриаршего местоблюстителя. Прекратил поминать за богослужением митрополита Сергия» (Шкаровский М. В.Мануил (Лемешевский Виктор Викторович), митр. Куйбышевский и Сызранский // Православная энциклопедия. Т. 43. М., 2016. С. 379–383).

^[26] Евгений Александрович Тучков (1892–1957 гг.), начальник 6-го отделения СО ГПУ–ОГПУ (с июня 1922 г.); секретарь Антирелигиозной комиссии при ЦК РКП–ВКП(б) в 1922–1929 гг.; в 1930-х гг. начальник 3-го отделения Секретно-политического отдела ОГПУ.

[27] Цыпин В., прот. «Декларация»1927 г. // Православная энциклопедия. Т. 14. М., 2007. С. 328–334.

[28] 10 марта 1935 г. протоиерей Николай был арестован по обвинению в антисоветской деятельности и по постановлению Особого совещания при НКВД СССР выслан в Саратов сроком на 5 лет.

^[29] Документ не был утвержден и не стал церковно-правовым актом, но явился одним из важных этапов подготовки к разработке положения «Об управлении Русской Православной Церкви» 1945 г., отразив переходный этап от единоличного управления ею и заместителем Патриаршего местоблюстителя и Патриаршим местоблюстителем, а с 1943 г. Патриархом к постепенному восстановлению соборного начала в церковном управлении (Звонарев С., свящ. Проект «Основных положений управления Русской Православной Патриаршей Церкви» 1943 г. – малоизвестный документ по истории высшего церковного управления // Вестник церковной истории. 2008. № 2(10). С. 271–278).

[30] Григорий (Чуков), архиеп. Учреждение духовно-учебных заведений // Журнал Московской Патриархии. 1943. № 3. С. 22–24.

[31] Александрова-Чукова Л. К. Григорий… С. 596; Александрова-Чукова Л. К. Архиерейский Собор 21–23 ноября 1944 года, его цели и задачи: свидетельства участника – архиепископа Григория (Чукова) // Церковь. Богословие. История. 2021. № 2. С. 49–67; Александрова-Чукова Л. К. Архиепископ Григорий (Чуков) о последних хиротониях и назначениях патриарха Сергия, его кончине и преемнике (1944–1955 гг.) (к 80-летию его избрания и кончины) // Вестник церковной истории. 2023. № 3/4(71/72). С. 90, 128–130.

[32] Санкт-Петербургский мартиролог / Сост. М. В. Шкаровский, Т. Н. Таценко, А. К. Галкин, А. А. Бовкало. СПб., 2002.

№ 1

18/5 сентября 1933 г.– О мерах к упорядочению взаимоотношений Церкви и государства в СССР. Проект. Записка[1]

Прошло уже 15 лет со времени революции, а отношение между Церковью и государством в СССР до сих пор носит характер настороженности. Государство склонно подозревать Церковь (духовенство и верующих мирян) в контрреволюционности. Церковь, со своей стороны, думает, что те или другие мероприятия государственной власти в отношении духовенства и храмов вызваны определенным недоброжелательством государственной власти к Церкви. В общем, в результате у людей Церкви преобладает представление, что, хотя преследования Церкви как таковой нет, но она только-только терпима государством.

В чем причина такого положения?

В объяснение ссылаются на принципиальную разность идеологий Церкви и социалистического государства. Говорят, что там, в Церкви, забота о небе; здесь, в государстве, наоборот – о земле; там – любовь как основной закон жизни; здесь – будто бы насилие как метод проявления отношений. Но это не совсем так… И Церковь имеет задачей созидание Царства Божия в условиях земных; и в основе социализма тоже лежит любовь к братиям, а насилие как метод проявления житейских отношений и среди христиан видим на каждом шагу…

Следовательно, дело не в разности идеологий (хотя до некоторой степени это, может быть, и имеет значение, поскольку идея не всегда одинаково преломляется в сознании отдельных лиц), а в том нетерпимом отношении к социализму и социалистическому, которые проявляли и проявляют узкие приверженцы прежнего строя, естественно вызывавшие такое отношение к себе со стороны представителей нового строя. Поэтому – то все церковные люди, вся Церковь и взяты под подозрение и испытывают разного рода ограничения.

Такое положение естественно приводит к заключению, что совершенно необходимо наладить, наконец, нормальные отношения между Церковью и социалистическим государством, тем более что мы убеждены, что религия неискоренима, что Церковь должна существовать до конца мира для исполнения поставленных ей Основателем задач… Надо как-то победить это естественное подозрение социалистического государства к адептам религии, и это должна сделать Церковь. Сделала ли она что-либо до сих пор в этом отношении, и что именно? И что она должна была бы для этого сделать?

Стремление подойти к социалистическому государству, несомненно, есть у людей Церкви. Об этом говорит как наличие церковных группировок, самое появление которых в значительной степени обусловлено желанием установить нормальные отношения с государством, так и различные мероприятия и заверения в лояльности по отношению к государственной власти как со стороны обновленческих группировок, так и со стороны так называемых староцерковников. Что же, однако, сделано теми и другими в данном направлении? Имеются ли у тех и других действительно глубокие и принципиальные объединительные в отношении государства тенденции по существу, а не формальные только и показные, и какое отражение они находят в церковной жизни?

Обратимся к фактам. У обновленцев: 1) произведена отмена патриаршества как единоличной формы управления, расходящейся с принципами управления в советском строе, и установлено коллегиальное управление; 2) декларативно заявлено об устранении принципа властвования в Церкви, о применении церковного устава в быту и жизни, о пересмотре вопросов национального, семейного, о собственности. У староцерковников: 1) при номинальном сохранении патриаршества учрежден коллегиальный Синод при Заместителе патриарха; 2) декларативно заявлено заместителем о лояльном отношении к государственной власти и им призваны верующие здесь и за границей (по крайней мере, духовенство); 3) оказано воздействие на заграничное общественное мнение по вопросу о положении Церкви в СССР через интервью Заместителя с иностранными корреспондентами; 4) происходит постепенное приспособление к новому государственному строю, где руководящая церковная власть (Заместитель патриарха), путем апелляции к государственной власти, содействует исправлению тех или иных уклонений от исполнения директив правительства должностными лицами или верующими, предоставляя, однако, самим верующим (духовенству и мирянам) самостоятельно вливаться в новый государственный строй.

Таковы факты, показывающие, что объединительные тенденции к установлению нормальных отношений Церкви к новому государственному строю существуют как в обновленческих группировках, так и у староцерковников. Однако, если посмотрим на дело по существу, то оказывается, что у тех и у других приспособление к новому государственному строю совершается «силою вещей», так сказать, «самотеком». Разница лишь в том, что обновленцы своими выступлениями, декларациями и постановлениями своих соборов 1923 и 1925 гг. несколько расшатали закосневшие установившиеся прежние взгляды на отношения Церкви и государства в результате долгого (с 14 века) совместного сожительства Церкви и государства и подчинения первой последнему, активного же и яркого и, что особенно важно, принципиального руководства в этом отношении нет. Между тем, поскольку люди сжились с прежними воззрениями и строем отношений и не сразу могут найти правильную линию отношения, такое активное руководство церковной власти совершенно необходимо. Правда, процесс перемены установившихся воззрений, особенно в области, касающейся интимной, религиозно-церковной стороны, всегда совершается очень медленно; но авторитетное духовное руководство могло бы ускорить этот процесс и с меньшей болезненностью провести его. И это тем более, что евангельская основа совсем не стоит в противоречии с принципами социалистического строя, потому что имеет в виду исключительно совершенствование духа, совершенно не касаясь внешних условий существования, и даже наоборот — указывая, при всех условиях, возможность и необходимость нравственного совершенствования.

Медлительность руководства церковной власти староцерковников в деле ускорения процесса перемены воззрений верующих на отношение к социалистическому государству объясняется главным образом боязнью отхода в раскол той части верующих, для которых все новое – одиозно. Однако жизнь не ждет и властно предъявляет свои требования. Церковь в целом остается под подозрением у государства; жизнь ее не идет тем спокойным темпом, как было бы желательно (даже для целей самого государства –воспитание в людях высших начал жизни).

Кадров у Церкви нет, и в этом отношении она придвигается к кризису. Нужны какие-то меры, которые вывели бы Церковь из этого положения, реабилитировали бы ее в глазах социалистического государства, и, с другой стороны, не произвели бы смущения и раскола среди самой Церкви. Какие это меры? Жизнь Церкви течет по руководству церковных канонов. На канонах Церкви, жившей в Римском государстве, отразился дух римского права, особенно в той части их, которые касаются общественных отношений верующих.

Римское право есть продукт капиталистического общества, и имело в виду именно этот строй общества. Социалистический строй противоположен капиталистическому строю. Следовательно, и каноны Церкви, касающиеся отношений Церкви к государству, и вообще внешних отношений верующих, как построенные на основе римского права, не подходят к социалистическому строю общества. Таковы, например, каноны, касающиеся вопросов национальных отношений (отношение к евреям), семейных и брачных, бытовых, о собственности (вообще, и в частности церковной), о принципе властвования, о дисциплине в клире и др. Между тем декларативные заявления руководителей церковных группировок, как и представителей староцерковников, говорят о «полной лояльности» верующих в отношении советского строя. В таком случае, при сохранении канонов в их настоящем виде, с одной стороны, и при подобных заявлениях с другой, получается внутреннее противоречие.

Жизнь, однако, требует приспособления к социалистическому строю как непременного и неизбежного условия проживания в социалистическом государстве. И это приспособление так или иначе должно совершиться. Возможны два способа этого приспособления: 1) постепенное, по случаю, и 2) радикальное и принципиальное, через пересмотр и изменение соответствующих церковных канонов, регулирующих общественные отношения верующих. Первый способ, применяемый и в настоящее время, носит характер случайности, производится как бы насильно, под давлением обстоятельств и дает повод подозревать Церковь в отсутствии искреннего желания идти в ногу с новым государственным строем. Второй способ сразу устанавливал бы прямые отношения Церкви с государством, устранял бы противоречия в строе церковной жизни сравнительно с новым государственным и общественным строем и естественно приводил бы к слиянию всех церковных ответвлений в одно православное русло (поскольку главной причиной разделения является разный подход к новому строю).

Таким образом, если бы удалось пересмотреть соответствующие каноны и через церковный собор ввести их в церковную жизнь, это на деле показало бы ту лояльность церковных людей по отношению к государственной власти, о которой сейчас только декларируют. Что это возможно, об этом говорит само понятие канона как внешнего юридического правила, устанавливающего известный порядок соответственно данному времени и условиям жизни, так и примеры пересмотра, изменения и отмены тех или других канонов на вселенских и поместных соборах[2].

Надо, следовательно, заняться подготовкой к этому делу, уяснением и пересмотром соответствующей части канонов[3], и затем принять все меры к созыву Поместного собора, на котором можно было бы провести эту настоятельно необходимую меру. Соборное решение гарантировало бы сохранение целости Церкви, по крайней мере, в отношении наиболее сознательной части верующих, а установление нормальных отношений с государством и спокойное затем течение церковной жизни убедили бы и менее сознательную часть верующих в целесообразности и правильности принятых Церковью мер.

1933 г., 18/5 сент[ября]. Протоиерей Н. Чуков.

№ 2

1932–1933 гг. Из дневника протоиерея Н. К. Чукова

1932 год

2 окт[ября] – 19 сент[ября] 1932 г. 6 1/2 ч[асов] вечера[4]

27. IX получил от архиеп[ископа] Н. Ф. Платонова письмо с предложением в ближайшее время увидеться для беседы «об интересующем нас деле». Просит снестись по этому делу с Пр[еосвященным] Николаем Ярушевичем и сообща назначить, где и когда могли бы встретиться, и пригласить еще «кого найдем полезным». Такое же письмо я передал 29. IX Пр[еосвященному] Николаю. Тот против письма выразил большое удивление на решительность такого приглашения, по-видимому, стесняясь принять участие в совместной беседе из боязни, что, в силу его сана и положения, ей может быть придан характер полуоффициальный. Он ответил, что подумает, как на это реагировать, и тогда сообщит.

4 октября. Вчера у нас служил Вс[енощное] бд[ение] еп[ископ] Николай по случаю престольного праздника св. Димитрия Ростовского. Во время Вс[енощного] бд[ения] он сообщил мне, что вслед за полученным чрез меня письмом от о. Н. Ф. Платонова он получил от него телеграмму о желании повидаться. В силу такой настойчивости еп[ископ] Николай решил увидеться. В беседе с Н. Ф. Платоновым последний настойчиво убеждал, что мы, сергиевцы, должны неотложно пойти на объединение с обновленцами, подготовить в течение нескольких недель актив, декларативно выступить против м[итрополита] Сергия и присоединиться к обновленцам, причем для массы это будет носить вид соединения, а в действительности мы д[олжны] признать их правду, жизненность и будущность… У Советского государства может существовать только церковь, честно относящаяся к гос[ударственной] власти. Пр[еосвященный] Николай ответил, что для такого он не видит никакого – ни канонического, ни психологического основания, ни возможности по условиям существования ленингр[адской] Церкви, которая в свое время чуть не вся переходила в обновление и снова вернулась к патриарху Тихону, сознав неправильность своего перехода в обновление, так что сейчас такой шаг представлялся бы по меньшей мере непонятным. И причем этот вопрос, связанный с канонической стороной и с общецерковным сознанием, м[ожет] б[ыть] поднят и разрешен не в к[акой]-л[ибо] отдельной епархии или городе, а в общесоюзном масштабе – в центре, в Москве, Пр[еосвященным] м[итрополитом] Сергием. В ходе беседы выяснилось дальше, что обновленцы в конце концов удовлетворились бы даже единичными случаями присоединения одного или двух кого-либо из видного духовенства!.. Это уже чуть не полное отступление от первоначальных предложений, высказывавшихся о. Платоновым в беседе со мной.

На это сообщение я сказал Пр[еосвященному] Николаю, что 1) с 1925 г. почти ничего не произошло такого, что бы меняло положение дела, а между тем, в [19]25 году обновленцы стремились к единению с нами и готовы были идти на все условия, смущались только унизительным чиноприемом[5], а теперь уже требуют признания «своей правды» и проч. Чем объясняется и какое основание в такой перемене позиции? Я не вижу никакого. 2) В Сов[етском] государстве, как во всяком другом, не только обновленческая, а какая угодно церк[овная] группировка может существовать (в Англии официально 3 «церкви», кроме сект), если они честно относятся к власти. В словах о. Платонова, по-видимому, заключается старая тенденция о союзе церкви с государством... Едва ли это нужно для Церкви. 3) По-видимому, все дело сводится к политической стороне вопроса, как это можно заключить из общего направления беседы о. Платонова. А в таком случае мы можем (и надо) выявить свое политическое лицо совершенно самостоятельно. Только для этого необходимо чтобы центр (м[итрополит] Сергий) дал повод. Пр[еосвященному] Николаю необходимо побывать у м[итрополита] Сергия и выяснить ему необходимость этого, а нам здесь скорее начать внутрицерковную работу[6].

20 октября.Из собора у нас по-прежнему сидят в Крестах Ф. П. Логинов и П. А. Баранов, да два маляра за незаконное приобретение дров и материалов для ремонта… В настоящее время православных церквей в Ленинграде осталось 42 или 43; за два-три года закрыто около 20. Недавно арестовали снова монахов, теперь в Афонском подворье; там пока служит причт от Рождества на Песках. Арестованы иосифляне (Филофей Поляков) и некоторые монахини.

5 ноября. На заседание Еп[архиального] совета приходил митрополит[7] и вносил 4 вопроса на обсуждение: 1) о способах возбуждения ходатайства относительно снижения налога с церквей; 2) о способах заготовки дров для церквей (ввиду привлечения многих членов двадцаток за незаконные заготовки); 3) как быть с Афонским подворьем, чтобы из-за него не закрыли Рождественской церкви и 4) о содержании старушек, что были в богадельне Новодевичьего монастыря.

21 ноября. Вчера, во время Всенощного бдения, появился у нас в соборе епископ Мануил Лемешевский, приехавший к родным на две недели. Состоит за штатом, в оппозиции Сергию[8]; считает себя единственно правильным епархиальным архиереем Ленинградской епархии как назначенный патриархом. Держит себя каким-то идолом.

24 ноября.Сейчас из Еп[архиального] совета… Был молебен по случаю 5-й годовщины Еп[архиального] совета. Выходил в церковь митрополит; слаб. После молебна пирог. Митрополит не был. Потом дела. Пустяки какие-то. В конце еп[ископ] Амвросий[9] сообщил, что вл[адыка]-митрополит служить не может, и потому ему не хватает средств, уже начинает продавать вещи (скатерть). Надо помочь. Отчего бы епископам не завести общей кружки по богослужениям на местах, которую и делили бы поровну вместе с митрополитом? Могла бы и лавра давать кружку своему «священноархимандриту».

15 декабря.О. Кедринский[10] сообщил мне, что происходившее 12 декабря собрание благочинных (13 округов митрополита) рассматривало вопрос об увеличении размера пособия от церквей на содержание Епарх[иального] управления и митрополита вследствие сокращения числа церквей, делавших на это ежемесячные взносы. Собрание решило увеличить годовую смету с 18 тысяч до 44 тысяч, внося ежемесячно 4380 рублей, причем эта сумма будет записываться двояко: 3130 рублей будет проводиться по приходно-расходной книге и записываться в одну квитанционную книжку, а 1250 рублей не будет проводиться по приходно-расходной книге и будут записываться по другой квитанционной книжке (кажется, вручаясь непосредственно митрополиту). Такая двойная запись, по-видимому, для избежания излишнего начета налогов.

29 декабря. Вчера было очень много народа в соборе на акафисте и моей беседе. По-видимому, мои беседы об Апокалипсисе интересуют публику; слушают очень внимательно. Среди духовенства идут волнующие разговоры о лишении продовольственных карточек даже тех из членов семейств духовенства, кто служит и состоит в союзе (жена Благодатова[11]). Тревожно и вчерашнее сообщение «Вечерней газеты» о новой паспортной системе, имеющей целью регулирование населения городов и выселение неслужащего и вообще «паразитарного» населения.

1933 год

3 января. Волнения и разговоры очень большие по поводу отобрания продовольственных карточек от родственников духовенства, хотя бы служащих и живущих самостоятельно. Характерен случай с отцом Измайловым, живущим у замужней дочери (за инженером). Отобрали карточки и у зятя, и у всех родных (8 человек). Секретарь партийной фракции жакта Асафьев предложил через управдома и у «всех Чуковых» изъять карточные листки[12]. Но дети предоставили со служб разъяснения о законном получении карточек, и дело пока стоит открыто. Возможно, что просто «перегиб» в обеспечение себя.

Волнуются и певчие из-за предъявления требования подоходного налога. В лавре уже кризис с хором. У нас пока еще ничего. Пытался было я заменить свою трудовую книжку удостоверением личности, но оказалось, что она уже 2года как потеряла значение документа, и чтобы теперь получить удостоверение личности, надо достать метрическое свидетельство. Под Новый год служил молебен в соборе и говорил Слово.

Моя проповедь в Александров день наделала шуму и дошла до ГПУ. Вчера об этом пришлось говорить с Георгием Георгиевичем[13]. Я рассказал ход мыслей и обещал показать ее. Неприятность и другого рода: какие-то монархического содержания книги, которые я летом прислал Борису в четырех корзинах для ликвидации, каким-то образом попали в это же учреждение. Жена бросила их на коридор для клозета, а кто-нибудь подобрал, и вышла целая история. Пришлось объяснять. Хорошо еще, что благополучно кончилось.

5 января.Сейчас из Еп[архиального] совета. Идут разговоры все о том же: о продкнижках и паспортах. С книжками много “историй”: жена о. Благодатова, служащая сестрой милосердия с 1918 года, пользовалась книжкою и теперь привлекают к ответственности и угрожали 5-летним выселением. Жена Верзина уже присуждена к 6 месяцам принудительных работ. Новый паспортный закон уже делает большой отлив из города сбежавших из деревни элементов. О духовенстве пока ничего не слышно. О. В. Рыбаков сообщал[14], что будто бы где-то на Офицерской улице было собрание коммунистов, обсуждавших (предварительно) этот вопрос, и было решено выселение из города всех лишенцев. Это сообщил ему тоже коммунист, живущий с ним в одном доме.

С певчими вопрос стоит дов[ольно] остро. В лавре мужчины уже не пришли на спевку, боясь регистрации и отобрания карточек (кроме налога). Еп[ископ] Амвросий уже реорганизует хор, заставляя клир участвовать в пении, и, в связи с этим, увеличивая его в виде «псаломщиков». Придется в таком случае и у нас прибегнуть к народному пению под руководством диаконов, с пением стихир и малознакомых песнопений «с канонархом». Переговорил с еп[ископом] Николаем и представляю Рыбакова к митре ко дню Пасхи[15].

9 января.Прошло и Рождество. Народу в церкви была масса. Опять во время Всенощной погасло электричество. Предполагают, что какой-нибудь хулиган-комсомолец в соседнем доме нарочно выключает, потому что если бы это было намеренно с электростанции, то: 1) было бы во всех храмах, а 2) в целом районе… Разговоров много, все по поводу оскудения продуктов, дороговизны и паспортизации. На вокзалах, говорят, очень большой отлив крестьян, уезжавших из деревни в город и теперь возвращающихся обратно.

Акимов[16], прожив 15 лет в советском режиме, все eщe думает, что он при правовом (и даже господствующем) положении Церкви в государстве, говорит о каком-то переобсуждении советского судебного приговора над священником (П. Ефимовым), о посылке делегата на судебный процесс и т. п. Удивляться надо... Кедринский сообщил, что в Малой Вишере собралась масса «беспаспортных», которых отсюда выселили, а в других местах отказали в прописке. «Положение оказалось безвыходное»...

12 января.Сейчас из Еп[архиального] совета. Там узнал, что ночью арестован о. А. Лукин… Арестован ночью о. И. И. Заборовский; также брат епископа Мануила. Почему-то не был в заседании Епархиального совета о. Яблонский[17]. Дома неожиданность: дети Коля, Боря и Веруся[18] получили повестку из милиции (6-е отделение, ком. 2, т. Дмитриев) и должны были сдать продкарточки вследствие какого-то «особого» распоряжения. Необходимо выяснить вопрос у начальника милиции. Аналогичные случаи были, и карточки возвращали.

К митрополиту приехал из Москвы архим[андрит] Сергий Воскресенский[19], гостит уже 4 дня; пробудет еще 2 дня. Ходит по церквам, по музеям, осматривает парк, в котором никогда не бывал. Сообщает, что архиеп[ископ] Киевский Сергий Гришин готовится к Пасхе в митрополиты, что в Москве «заушили»[20] экзарха Украины и какого-то архиерея Софрония на трамвайной остановке какой-то хулиган. Это немудрено теперь и здесь, сейчас сзади меня двое молодых людей, увидя меня, говорили: «скоро им здесь конец». Вследствие последних разговоров о паспортизации этот вопрос о нас у всех на языке...

14 января.У детей с карточками как будто налаживается. Участковый надзиратель Дмитриев намекнул, что вся интрига идет из жакта – от Григоровича и Рыбакова. Подкапываются разными способами. И в каких целях? Какой смысл?

17 января.Вакханалия с отобранием карточек у всех детей продолжается. Сегодня отняли у Федоровых. Начальник милиции Тюхтяев заявил, что Чуков – глава семьи, все ему помогают в квартире, все с ним в общении, и потому все подлежат лишению карточек. Дети волнуются. Невестка, Ольга Александровна[21], и даже Аня, выразились, что мы подвели всех своим переездом... Ну что же, эгоистические стремления, конечно, берут верх над альтруистическими.

22 января.По собору неблагополучно: 7/20 вызвали в ГПУ нашего казначея Полякова и оставили там. По-видимому, это стоит в связи с обыском в соборе, происходившем в ночь на 1/14 января, когда осматривали денежный шкаф двадцатки и попутно наш причтовый сундук. В шкафу нашли (по указанию Логинова) в его ящике 1000 р[ублей] бумажными деньгами, принадлежащими Логинову и внизу около 5 кг лома серебра, которое Логинов хранил для исправления порванной и украденной части ризы на местной иконе Б[ожией] М[атери] в верхнем храме. Вчера вызывали в ГПУ и секретаря А. Ф. Петерсона, но благополучно вернулся, получив обратно взятые летом книги и документы… Сегодня узнал, что о. Яблонский находится в «Крестах», а Лукин – на Шпалерной.

26 января.Для паспортизации все документы выправил; теперь интересно, выдадут ли паспорт, пропишут ли в городе, и какие трения придется при этом испытать со стороны жакта, потому что с карточками детей все еще тянется волокита… Об арестах, произведенных 12 января, слышно, что взято много молодежи за какие-то собрания их в Гавани; все это будто бы лица, имевшие общение с архим[андритом] Гурием по Пастырскому училищу. Мой налог в нынешнем году выразился в большой сумме 526 рублей, да за прошлый год добавочных 300 рублей.

3 февраля. С карточками, наконец, покончено: всем детям возвратили. Теперь вопрос о паспортах. В жакте заготовлены справки на всех нас. Не знаю, где и кто будет выдавать паспорта. Коля с Олей уже обмениваются с кем-то комнатой: Олю напугал инцидент с карточками, и она боится «соприкосновения» со мной по квартире.

19 февраля, воскресенье.Были хлопотливые дни: служил всю неделю, то за себя, то за Яблонского, то в день рождения, то в именины. В субботу за всенощной был в соборе арх[иепископ] Сергий Гришин с Мишей[22]. Останавливался у митрополита. Пробыли всего одни сутки. Рассказывал, что у него в Киевской епархии около 1200 приходов, 12 монастырей, из которых некоторые (особ[енно] женские) оч[ень] многолюдны (до 200 чел[овек]). По-видимому, их еще пока не коснулось то движение «очистительное», которое у нас прошло в первую очередь.

21 февраля. Сейчас приходил о. Н. Розов^[23]; сообщил, что он получил паспорт сегодня, а его двум сыновьям отказали за их «установленную связь с отцом»… Странно. Между прочим, упирают на «штатность» духовенства, как условие выдачи паспорта.

24 февраля.Вчера вызывали на пункт по выдаче паспортов и опрашивали жену, Верусю, Ольгу Алекс[андровну], меня. Вопросы по прежней трудовой книжке: имею ли отношение к Академии наук, дети имеют ли? Где служу? Где дети? Кто зять? Когда выезжал из города в Раздельную и Павловск? Где живу? О детях: отстали ли от культа?.. Потом вторично из дому вызывали о судимости: по какой статье в первый и второй раз? Какое наказание? и пр[оч]. О размере жалованья. Верусю спрашивали об иждивении, о «связи» с отцом (в одной квартире), о церковности и «причащении». Ольга Алекс[андровна] подробно рассказала, что квартира коммунальная, что из 9 комнат Чуковы занимают только три небольшие. По-видимому, перекрестно проверяли показания.

7 марта. Прошла первая неделя поста. Служил всю неделю я сам. Канон вечером, по обычаю, читали все; только Великов (все еще слаб после болезни) и Ласкеев менялись друг с другом. Народу говело очень много. У меня исповедников было около 200 человек…

3 марта я и жена получили, наконец, паспорта, о которых было столько волнений и разговоров. Теперь наши все получили и успокоились. Меня лично волнует еще вопрос о квартире: хотелось бы скорее обособиться и устроиться; а то очень трудно в одной комнате заниматься и нет места побыть одному. Привожу здесь ту речь, которую сказал мне в именины в соборе о. Фед[ор] Мих[айлович] Ласкеев от лица причта:

«Ваше Высокопреподобие, высокочтимый отец настоятель Николай Кириллович! Разрешите мне от лица причта сказать Вам в день Вашего Ангела несколько слов привета. Обязанности настоятеля ответственны и сложны, но высокие качества Вашего ума и сердца обеспечивают (гарантируют) Вам исполнение их с блистательным успехом. Широкое и глубокое богословское образование вместе с искреннею религиозностью сердца сообщают Вашему проповедническому слову ту учительность, которая высоко ценится Вашими многочисленными слушателями, любителями Слова Божия. Сосредоточенное благоговение при совершении Вами церковных служб придают им характер проникновенности и тем умиляют сердца благочестивых прихожан. Всестороннее знание богослужебного устава и горячая заботливость о красоте богослужения в дни великих праздников позволяют Вам обставить церковное богослужение в такие дни с той тщательностью, в результате которой люди, любящие церковное благолепие, радуются и утешаются. В частности, для нас, членов причта, Ваша сердечность заставляет Вас, даже без особых просьб с нашей стороны, идти навстречу нашим нуждам и облегчать те трудности при исполнении нами наших обязанностей, которые обусловливаются временем.

Есть еще у Вас одна особенность, весьма ценная, но, к сожалению, редко наблюдаемая у настоятелей церквей в наше время. Живая впечатлительность Вашей натуры влечет Вас внимательно следить за событиями не только в сфере церковной жизни, но и в области гражданских дел, с ней соприкасающейся, за распоряжениями государственной власти. Эта осведомленность вместе с твердой волей дают Вам возможность вести корабль нашей церкви бережно и осторожно. Указанные свойства Вашего ума и сердца создают Вам прочный нравственный авторитет, который позволяет Вам должным образом руководить причтом, оказывать необходимое влияние на деятельность церковного совета и пользоваться уважением широких кругов прихожан. В лучах праздника Сретения Господня Вы празднуете ныне день Вашего Ангела. Желаем Вам и впредь долгие годы светло и радостно праздновать этот день – в здравии и благополучии».

16 марта. Написал отчет по собору за 1932 год; поместил в нем сообщение о своих 292-х беседах в продолжении 8 с половиной лет пребывания в Никольском соборе, разбив их по содержанию на несколько групп.

20 марта, понедельник.В пятницу у меня было довольно много исповедников – около 60 человек. В субботу утром посетил больного старца о. В. Н. Велтистова[24], вот уже второй год не выходящего из квартиры, а теперь и совсем так ослабевшего, что не поднимается даже с постели. Однако голова хорошо еще работает, слабеет только память. Ему 79 лет… Без меня вчера явился какой-то агент 36 финучастка и описал имущество комнаты на 330 рублей за невзнос якобы налога. Между тем: 1) налог у меня своевременно внесен, в чем есть расписка; 2) я принадлежу к 35-му участку, от которого у меня и платежные налоговые бумаги, а не к 36-му, который и сам удивляется, как к ним попало это дело. Странно, что 36-й участок, не имея ко мне отношения, не присылает мне ведомость и требований, не вызывая меня для справок и объяснений, присылает агента для описи имущества и... садится в лужу. Удивительно! Сегодня агент хотел прийти для выяснения.

23 марта. Сейчас из Еп[архиального] совета. Многим из духовенства не выдают паспортов, предлагая выехать. По-видимому, есть тенденция сокращать состав причтов или не выдавать тем, церкви которых предназначены к закрытию.

2 мая. Был у митрополита. Подал представление о юбилее Боротинского^[25]; просил дать ему благословение с грамотой. Согласен. Доложил о Благодатове; просил подать ему рапорт; жалеет, считает хорошим; не советует, чтобы приходской совет подавал от себя ходатайство в районную комиссию: «хуже, когда будут знать, что он нам особенно нужен, сделают наоборот. Я никогда никого не хвалю». Советовал пройти все инстанции вплоть до Москвы.Сегодня утром была у меня жена о. К. Верзина[26] по поводу о. А. Лукина и слухов о ссылке его на 10 лет. Я просил ее узнать у особоуполномоченного и тогда подать ходатайство о смягчении участи прокурору республики и Калинину, обратившись одновременно к м[итрополиту] Сергию и прося его со своей стороны ходатайства. М[итрополит] Серафим на это ответил, что обращаться к м[итрополиту] Сергию бесполезно, так как он боится и никаких шагов не предпринимает; не умел себя поставить, чтобы его выслушивали и с ним считались.

11 мая.Благодатов не получил паспорта и вчера уехал в Москву хлопотать об этом. Сегодня, по-видимому, та же участь ждет о. диакона Михайлова. У меня в соборе остается мало духовенства (протоиереев).

17 июня.Я пишу записку о мерах к упорядочению отношений Церкви к государству. Показывал ее Преосв[ященному] Николаю Ярушевичу. Тот говорит, что готов подписаться руками и ногами, это его давнишняя мечта. Надо ее представить митр[ополиту] Сергию. Я просил его подумать о том, какие каноны подлежали бы пересмотру в целях приспособления их к социалистическому строю общества и государства. Обещал подумать и сообщить мне. Высказал мысль о привлечении к записке других сочувствующих. Что же, м[ожет] б[ыть], это было бы для м[итрополита] Сергия более авторитетно.

19 июня. Вчера был у Ю. В. Сад[овск]ого[27]. Надо критически рассмотреть каноны Церкви с точки зрения их применимости к соц[иалистическому] строю. Говорили по принципиальному вопросу о возможности существования Ц[ерк]ви в соц[иалистическом] государстве. Он смотрит отрицательно, ибо «мы расходимся в основе: у нас бытие определяет сознание, а у вас сознание определяет бытие. Задача второй пятилетки (доклад Молотова[28]) – перевоспитать ч[елове]ка, изжить в нем все предрассудки и прежде всего религиозный. К концу останется небольшая часть верующих, которые должны будут или замкнуться в себе, или уйти куда-либо в другое место». Я возражал и доказывал обратное, что высшее нрав[ственное] начало одно и то же у них и нас и мы могли бы на этом объединиться, оставив каждому свою идеологию. Он возражал, что у нас и у них разные базисы, у нас – идеалистический, у них –материалистично-экономический, и он неизменно скажется… Да, но при наличии Ц[ерк]ви, крайности идеализма всегда м[ожно] ввести в нормальное русло, с уничтожением Ц[ерк]ви это трудно. Был на «Турбиных»... Прекрасно играли[29].

14 июля. Вчера был в Еп[архиальном] совете. Дел почти никаких. До начала заседания проверил с о. П. А. Кедринским прих[одно]-расх[одную] книгу совета за [19]31 год. После заседания видел там только что приехавшего из Москвы Мишу Оболенского, теперь уже о. Анастасия, недавно постриженного и произведенного в иеродиаконы. Он сообщил, что Пр[еосвященный] Сергий Гришин прислал мне письмо и ждет меня и жену в Киев. К сожалению, в настоящий момент совершенно не могу туда ехать: не на кого оставить собор, где одни только старики и совсем ненадежные... Сообщил Миша еще, что выхлопотали у м[итрополита] Сергия восстановления прежних привилегий для киевских владык: предношение креста при богослужениях и ношение двух панагий в пределах епархии. Хотелось бы им выхлопотать сан митрополита, да м[итрополит] Сергий не согласился: вероятно, находит, что еще рано, молод...

Вечером я был у Пр[еосвященного] Николая Ярушевича, как условились, по поводу моей записки о мерах к упорядочению взаимоотношений между Церковью и государством. Пр[еосвященный] Николай сообщил, что, вполне разделяя мои мысли, изложенные в записке, он со своей стороны беседовал по затронутому в записке вопросу с рядом о. о. протоиереев, которых он знает как умных, передовых, выдающихся (Молчанов[30] и др.). Те находят, что едва ли все наши “приспособления” достигнут цели, так как установка у госуд[арственной] власти совершенно определенная: религия – опиум, к концу второй пятилетки с нею д[олжно] б[ыть] покончено, все церкви закрыты, духовенство как класс уничтожено... Так что один о[тец] протоиерей уже теперь заботится заблаговременно подготовиться к переключению на медицинскую профессию.

Это, конечно, не устраняет вопроса о пересмотре канонов с чисто внутреннею целью – для самой Церкви, но что касается государства, то едва ли тут что можно сделать. Тем не менее мы решили продолжать нашу работу: я буду делать анализ намеченных мною канонов, Пр[еосвященный] Николай – тоже дополнительно (о церковной дисциплине, суде и пр[оч.]). Вместе с тем решили позондировать почву среди духовенства и особенно в верхах. С этой целью Пр[еосвященный] Николай рекомендовал мне съездить к м[итрополиту] Сергию, побывать у архиеп[ископа] Сергия Гришина… Что же касается поездки в Москву, то, м[ожет] б[ыть], было бы полезнее ввести в это дело Л. Д. Аксенова и поручить тому побеседовать с м[итрополитом] Сергием[31].

16 июля. Со вчерашнего дня по постановлению Ленинградского облисполкома прекращен звон во всех церквах города. Принято это с грустью, но спокойно.

28 июля.В соборе все по-прежнему. О. Благодатов инертно «выясняет» свое положение. А на днях, в среду 26(12), на беду еще несчастье с о. Рыбаковым – поехал на Сиверскую к своим, там стал вечером рубить дрова и разрубил себе ногу выше колена; привезли инвалидом. Теперь лежит с наложенными швами, и, вероятно, ранее трех недель не встанет с постели. В соборе остались я, Ласкеев, Целиков[32] да о. Мартимиан[33]. Приходится каждый день быть там, тем более что почти ежедневно малые праздники.Вчера в Еп[архиальном] совете еп[ископ] Амвросий сообщил, что ему по ошибке прислали (вместо о. Платонова) пакет из обновленческого Синода, где заключалось постановление обновленческого Синода «усилить разъяснительную кампанию» среди населения, об отличии обновленцев от староцерковников и об их преимуществах...

1 августа. Сейчас из Знаменской церкви. Служил митрополит, он сегодня именинник. Духовенство приветствовало, я в том числе. Выходил на молебен. Причащая, митрополит шепнул мне: «Подтяни своего монаха, он пьяный служит». Это о Мартимиане. Откуда взяли? Кто доносит? Странно. Он выпивает, но редко, и никогда не позволял себе служить в нетрезвом виде. Надо поговорить и узнать.

Вчера приехал из Киева Миша Оболенский от Пр[еосвященного] Сергия поздравлять владыку и зовет завтра жену в Киев. Вопрос в деньгах. Сейчас в них недостаток… Узнал сейчас, что о. Арк[адий] Лукин в Пинозере, около Мурманска, работает тяжелую работу извозчиком, возит камни.

3 августа. Сейчас жена уезжает с Мишей Оболенским к Преосв[ященному] Сергию Гришину недели на три… Сегодня изготовил доклад (продолжение) о пересмотре канонов. Коснулся тех, которые говорят о власти епископа, об его руководстве ц[ерковным] имуществом, об обособлении клириков и мирян от всего мирского. Пр[еосвященный] Николай Ярушевич анализирует каноны, касающиеся суда и дисциплины.

10 августа. Сегодня был в Еп[архиальном] совете. Дел почти никаких, так что не составляли и журнала. Лишь только я пришел, как о. Богоявленский сообщил мне, что Владыка хотел меня видеть. Пошел. М[итрополи]т сообщил, что вчера у него были по его приглашению Ю. В. Садовский и Г. Г. Беренсон. Они сообщали, что им известно, что в соборе Николы Морского снимают из кружечного сбора без записи в книги до 1500 рублей в месяц и из этой суммы дают пособия высланным; что это незаконно и должно быть прекращено; что они допускают возможность помощи из братской кружки духовенству, хотя и тут было бы лучше помогать из кармана, после раздела кружки. На это М[итрополи]т сказал, что это делается не в одном Никольском соборе, и как быть – он обсудит. Затем они заговорили об о. Благодатове, причем выяснилось, что его возвращение в Ленинград безнадежно. На их замечание, что Благодатов давно должен был быть уволен, м[итрополи]т возражал, что ему неизвестна вина Благодатова, так как он выслан был административно, возвращен и с разрешения ГПУ не только был определен священником, но и настоятелем. Затем в какой-то связи была речь о большом количестве духовенства, на что митрополит сейчас собирает точные сведения по каждой церкви о числе причта истинного и приписанного.

По поводу первого вопроса м[итрополи]т созывает в след[ующий] четверг собрание Еп[архиального] совета, благочинных и некоторых настоятелей, чтобы обсудить выход из положения в вопросе о помощи высланному духовенству. По вопросу о Благодатове м[итрополи]т спросил, нужен ли нам заместитель, и на положительный ответ спросил о кандидатах.

24 августа. Вчера заходил ко мне Л. Д. Аксенов, отдавал визит. Был он летом в Сухуми и рассказывает, что писал оттуда несколько писем м[итрополиту] Сергию о ненормальном положении нашего духовенства на юге, на Кавказе. На всем побережье нет наших церквей. Тифлисская Церковь как автокефальная нами не признается (Синод прежний отказал ей в этом, когда особая делегация просила об этом), и теперь она находится как бы в схизме. Также и Польская и Эстонская Церкви. Почему бы не дать им автокефалии, совершенно естественной и даже канонически необходимой в виду гражданского отделения?.. А теперь наши прав[ославные] священники должны подчиняться Тифлисскому католикосу (почему?)[34].

Я сообщил ему о моей записке по поводу пересмотра канонов. Он вполне признает принципиальную необходимость этого пересмотра и оч[ень] удобно указывает на пересмотр, прежде всего постановлений Собора 1917 года, как составленных в совершенно иных условиях, чем нынешние. Этот пересмотр, естественно, вызовет и обращение к канонам, что будет уже менее неприемлемо для узких церковников. Записку он взял для ознакомления.

Г. Б. Петкевич[35] вчера рассказал мне, что возвратившийся на днях из Москвы еп[ископ] Валериан Рудич[36] передавал ему, со слов еп[ископа] Петра Коломенского, управделами Синода, что м[итрополит] Сергий недавно получил от Антония Храповицкого[37] письмо, в котором призывает м[итрополита] Сергия к мученичеству («настала пора проявить»), пойти против большевиков, для этого созвать Собор и избрать патриархом его, Антония, который как живущий за границей мог бы руководить Церковью в борьбе с большевизмом. Какое удивительное незнание наших условий жизни и какое самомнение и самовлюбленность!.. Очевидно, желание скандала, рассчитывая на затруднения СССР...

28 августа. Сегодня был в Еп[архиальном] совете… После заседания я беседовал с Преосв[ященным] Николаем, сказал, что пишу о канонах, исправляю написанное; что, по-моему, надо бы так подойти к вопросу: не трогая канонов, выбрать из них лишь те, какие могут быть жизненны в настоящее время и их считать руководственными, остальные – как исторический материал...

18 сентября. Днем я был у Л. Д. Аксенова, снес ему отпечатанный проект моей записки о мерах к упорядочению отношений между Церковью и государством в СССР. Долго беседовали. Он спрашивал мое мнение о митрополите и викариях, по-видимому, имея в виду кандидатуру на здешнюю митрополию. Я сказал, что могу поделиться характеристикой их, мною написанной (кроме митрополита). О митрополите он сам высказал свое мнение, проверяя его моим.

13 октября. Вчера вечером заходил Л. Д. Аксенов. Возвратил мне характеристики 3-х архиереев, сказал, что м[итрополит] Сергий прочел их и нашел совершенно верными (в отн[ошении] м[итрополита] Алексия[38]). Сообщил, что записку мою «О мерах к упорядочению отношений Церкви и государства в СССР» ми[трополит] Сергий прочел и оставил у себя. Принципиально он совершенно согласен со мной, но практически находит затруднительным проведение этой меры сейчас; особенно невозможно употреблять слова «пересмотр» канонов, так как это сейчас же вызовет протест и повлечет раскол. Да я и сам склоняюсь к тому, что лучше пересмотреть постановления Собора 1917–[19]18 гг.; пока подготовить для этого материал, а там, м[ожет] б[ыть[, разрешат и Собор, который и мог бы провести эту меру (в отношении Собора 1917 г). И м[итрополит] Сергий находит, что это желательно. Кстати, по словам Л. Д. Аксенова, он хотел бы, чтобы я ознакомился с запиской м[итрополита] Сергия, представлявшейся им властям (Тучкову) о созыве Собора. По поводу предполагаемой работы этого рода Л. Д. Аксенов говорил, что, безусловно, необходимо в таком случае привлечь еп[ископа] Амвросия. О Москве он мало что сообщил; видимо, секреты. Хотел рассказать в другой раз.

Когда зашла речь о писании мной докторской диссертации, он указал на желательность какой-нибудь церковно-исторической темы с каноническим характером, например, о расколах в Церкви; о возрождающемся течении хилиастов[39] (в связи с современными тяжелыми условиями жизни). Указывал также, со слов м[итрополита] Сергия, на желательность извлечь принципы церк[овной] жизни из канонов, исследовать (философский характер) языческие и др[угие] влияния на характер канонов (напр[имер], о браке и др.). Все это – как материал для Собора по вопросу о внесении корректив в каноны. Сам м[итрополит] Сергий находит, что каноны могли бы существовать при изменившейся церковной жизни так же, как существуют старинные английские законы, которыми англичане руководятся в современной жизни ныне – «приспособительно», имея в виду только проводимые там принципы[40].

^[1] Архив Санкт-Петербургской епархии. Ф. 3. Оп. 3б (Архив митрополита Ленинградского и Новгородского Григория (Чукова). Служение и труды). Д. 76. Машинопись, экз. 3. Копия. Л. 1–6. На первом листе внизу запись протоиерея Н. К. Чукова: «Записка, представленная митр[ополиту] Сергию в 1933 г.». На шестом листе внизу автограф: «1933 г. сент[ября] 18/5. Протоиерей Н. Чуков». Приношу благодарность О. И. Ходаковской за помощь в подготовке Записки к публикации.

[2] Протоиерей Сергий Звонарев пишет, что, анализируя соборные определения «О круге дел, подлежащих ведению органов высшего церковного управления» от 8 декабря 1917 г. и «О правах и обязанностях Святейшего Патриарха Московского и всея России» от 21 декабря 1917 г., можно заключить, что «многие важные церковные дела не отнесены указанными документами ни к компетенции патриарха, ни к компетенции Священного Синода, Высшего церковного совета и соединенного присутствия этих органов». По мнению Звонарева, «такие дела… должны относиться к сфере полномочий Поместного собора, которому принадлежит высшая власть в Российской Церкви. Однако ни в одном соборном определении мы не найдем указания на предметную сферу компетенции Поместного собора». Единственным документом, в котором была предпринята попытка детализировать его компетенцию, стал проект положения «О предметах занятий Поместного cобора», которое разработал второй отдел Предсоборного cовета под руководством архиепископа Финляндского Сергия и рассмотрело общее собрание Совета, а позднее несколько изменил соборный отдел Высшего церковного управления: «Полномочия Поместного собора предполагалось распространить на все дела, превышающие компетенцию Священного Синода и Высшего церковного совета в сферах канонизации святых и богослужения: на прославление в лике святых, одобрение и исправление текста богослужебных книг…на вопросы языка богослужения и богослужебного устава; церковной дисциплины: на примирение с общинами, отделившимися от Церкви… на применение церковных канонов в современных условиях церковной жизни;законодательства: на принятие новых церковных законов и определений, рассмотрение и одобрение изменений в существующие общецерковные законы и определения с опорой на проекты, представленные органами высшего церковного управления… или членами Поместного собора, в том числе по такому чувствительному вопросу как правовое положение Церкви в государстве (в проекте отдела ВЦУ), и ряд других дел» (Звонарёв С., прот. Высшая власть и управление в Русской Православной Церкви в XX — начале XXI века. Сергиев Посад, 2023. С. 282–283). Благодарю о. Сергия за консультации.

^[3] В ходе дискуссии во втором отделе Предсоборного совета эксперты сошлись во мнении что Поместный собор может принимать решения о применении канонов к современным условиям церковной жизни. Однако проект «О предметах занятий Поместного собора» не был рассмотрен на пленарном заседании, а следовательно, не получил силы соборного определения. Преждевременное прекращение заседаний Собора в условиях начавшейся гражданской войны не дало возможности его членам завершить работу над документами, необходимыми Церкви для устройства ее высшей власти (Там же. С. 294).

[4] Все даты публикуемых ниже фрагментов дневника указаны по новому стилю, но в оригинале они также имеют нумерацию и по старому стилю с указанием времени (часа) написания и дня недели, который в отдельных случаях сохранятся.

[5] В 1925 г. желавшие присоединения обновленцы Платонов и Боярский пытались вести переговоры с Советом епископов епархии, для чего обратились к протоиерею Н. К. Чукову, который обсудил эту тему с о. Н. В. Чепуриным и др. Позиция протоиереев состояла в возможно скорейшей ликвидации раскола, и они разработали положения, возможные для переговоров: «1) запугивание репрессиями делу не поможет; 2) объединяться надо не с духовенством только, но и со всем верующим народом; 3) взгляд же общецерковный на обновленчество как на неканонично существующее течение, оторвавшееся от Церкви, попирающее основа и дух, строй и предание ее; 4) путь примирения– покаяние; 5) не после Собора, и не на Соборе, а до Собора, который и не может быть созван неканоническим Синодом; 6) слухи о жестоких способах принятия– неверны; но обновленцы должны проявить смиренно-жертвенное настроение и решимость идти на все; 7) обновленцам необ­ходимо выяснить искренность своего желания; 8) мы жаждем мира, но не подмены мира».

Все это протоиерей Н. К. Чуков 9 июля сообщил епископу Венедикту (Плотникову). «Если же, – добавил он в письме, – епископат не найдет нужным и полезным для дела вести эти предварительные переговоры, то, уведомленный об этом Вашим Преосвященством, я попрошу о. Платонова освободить меня от всякого дальнейшего посредничества в этом вопросе. Вдруг на это письмо получаю от Венедикта письмо с выражением сожаления, что я “несмотря на предупреждение, вступил в сношение с обновленческими вождями”... что ему известно, что мне выражают сочувствие “двоедушные батюшки” и что он просит меня воздержаться от всякого свидания и ответа “во избежание могущей произойти большой церковной беды”. Я вспылил и написал ему, что ни в какое сношение я не вступал, ко мне обратились, я обо всем сообщил ему, а там как они знают; канитель эта мне надоела... Тогда, вчитавшись и обсудив у себя в Совете все это, он во вторник явился ко мне извиняться, что не так понял, был взволнован тогда и т. п. Преосв [ященному] Иннокентию так, говорит, понравились "тезисы Чепурина", что взял их для переписки. Ну, слава Богу! Наконец-то увидели, что никакой “опасности православию” мы делать не собирались. Ох, и узкие же и недалекие люди!» (Александрова-Чукова Л. К. Митрополит Григорий (Чуков)… С. 85, 86).

[6] Чуков Н. К., прот. Дневник. Тетрадь 30. Фрагменты. Рукопись (Архив митрополита Григория).

^[7] Резиденция владыки – митрополита Серафима (Чичагова) – находилась в бывших игуменских покоях Воскресенского Новодевичьего монастыря, там же размещался Ленинградский временный епархиальный совет, образованный в ноябре 1927 г.

[8] Митрополит Куйбышевский и Сызранский Мануил (Лемешевский) в своей книге о православных иерархах писал о митрополите Сергии, что являлся его почитателем «до его падения (в обновленчество. – Л. А.-Ч.) и вновь продолжаю быть после его раскаяния». Однако из публикуемого фрагмента дневника видно, что епископ был не столько «почитателем», сколько находился в оппозиции к нему. Аналогичное «жизнеописание» получил и митрополит Григорий (Чуков): «Не порывая с православной Церковью, внутренне был близок к обновленцам и душой тянулся к ним. Отсюда понятно, что иосифляне и другие раскольники из числа правых не пользовались его симпатиями». Так же, как и в тексте о митрополите Сергии, здесь выделен специальный раздел «Отношение митрополита Григория к обновленчеству», где автор классифицировал его как «левого тихоновца», и поведал, что он в 1925 г. добивался примирения с обновленцами, якобы вопреки прямым указаниям своих епископов, что действительности не соответствовало (Электронные ресурсы: https://azbyka.ru/otechnik/Manuil_Lemeshevskij/russkie-pravoslavnye-ierarhi-perioda-s-1893-po-1965-gody-chast 6/65; https://azbyka.ru/otechnik/Manuil_Lemeshevskij/russkie-pravoslavnye-ierarhi-perioda-s-1893-po-1965-gody-chast-2/128 (дата обращения: 20 октября 2024 г.).

[9] Амвросий (Либин; 1878–1937 гг.), епископ Лужский, второй викарий Ленинградской епархии. В 1921–1922 гг. клирик Казанского собора; в 1924–1926 гг. по делу о «православных братствах» отбывал заключение на Соловках, по освобождении – клирик собора Воскресения Христова; в июле 1928 г. принял постриг, возведен в сан архимандрита и назначен наместником Александро-Невской лавры (оставался в должности до 1933 г.); 14 июля 1929 г. хиротонисан во епископа Лужского; в 1935 г. арестован, ссылку отбывал в Саратове. Расстрелян.

[10] Павел Антонович Кедринский (1863 г. р.), протоиерей; кандидат богословия, псаломщик Владимирской церкви на Владимирской площади в Санкт-Петербурге, в 1894 г. рукоположен во священника к той же церкви, с 1917 г. – настоятель и благочинный 4-го округа; арестован по делу «о сопротивлении изъятию церковных ценностей»; после освобождения в 1923 г. вновь настоятель Владимирской церкви. В описываемое время настоятель церкви Симеона и Анны. В апреле 1935 г. выслан из Ленинграда в Поволжье.

[11] Иван Георгиевич Благодатов (1881–1942 гг.), протоиерей; в 1908–1922 гг. служил в церкви Воздвижения Креста Господня при Крестовоздвиженской общине сестер милосердия, с 1912 г. настоятель; в 1923 г. епископом Мануилом (Лемешевским ) назначен духовником, принимающим покаяние от обновленцев; в 1926 г. выслан в Каракалпакию; в 1930 г. вернулся в Ленинград и служил настоятелем в Малоколоменской (верхней) церкви Михаила Архангела (закрыта в 1932 г.); в 1933 г. протоиерей Н. К. Чуков ожидал его в клир собора.

[12] Карточная система на хлеб была введена в СССР в 1929 г., а в январе 1931 г. по решению Политбюро ЦК ВКП(б) Наркомат снабжения СССР ввел всесоюзную карточную систему распределения основных продуктов питания и непродовольственных товаров. Карточки выдавались только тем, кто трудился в государственном секторе экономики, а также их иждивенцам. Вне государственной системы снабжения оказались крестьяне и лишенные политических прав (лишенцы). Карточки на хлеб отменили 1 января 1935 г., 1 октября на другие продукты, а вслед за ними и на промтовары.

[13] Георгий Георгиевич Беренсон – «особоуполномоченный» ГПУ.

[14] Владимир Александрович Рыбаков (1869–1934 гг.), протоиерей, настоятель храма Спас-на-водах, взорванного городскими властями весной 1932 г.; принят в клир Никольского собора. Осужден по делу «евлогиевцев».

[15] Дневник митрополита Ленинградского и Новгородского Григория (Чукова) (1919–1934 гг.), фрагменты // Шкаровский М. В., Берташ А., свящ., Александрова-Чукова Л. К. Свято-Троицкая Александро-Невская лавра. 1913–2013. Т. 2. СПб., 2012. С. 395–418.

[16] Василий Александрович Акимов (1864–1942 гг.), протоиерей, с 1898 г. настоятель храма Покрова Богородицы в Большой Коломне. После егозакрытия в августе 1932 г. – сверхштатный протоиерей в церкви мч. Исидора Юрьевского.Весной 1935 г. арестован и приговорен к 5 годам ссылки; вместе с женой выслан в Астрахань, где и скончался.

[17] Василий Михайлович Яблонский (1867 г. – после 1933 г.), протоиерей, магистр богословия; с 1902 г. священник церкви при Обуховской женской больнице, с 1915 г. – при церкви Святого Пантелеимона. Член Временного епархиального совета как представитель «безработного» духовенства. Арестован в 1933 г. по делу «Русского студенческого христианского движения» об организации экуменического движения в Ленинграде и приговорен к ссылке на 3 года.

[18] Дети протоиерея Николая: Николай (1897–1979 гг.), Борис (1899–1941 гг.), Александр (1902–1942 гг.), Анна (1900–1967 гг.), Вера (1908–1942 гг.).

[19] Сергий (Воскресенский;1897–1944 гг.), митрополит Виленский и Литовский, экзарх Латвии и Эстонии; с1926 г. секретарьМосковской патриархии, с1931 г. ответственный редактор «Журнала Московской Патриархии», в1932–1933 гг. настоятельВоскресенского храма в Сокольниках.

^[20] Заушить– ударить по уху, дать пощечину.

[21] Супруга старшего сына о. Николая.

^[22] Анастасий (Михаил Иванович Оболенский; 1907–1937 гг.), сын князя Ивана Оболенского, архимандрит; в то время келейник архиепископа Киевского Сергия (Гришина).

[23] Николай Васильевич Розов (1877–1938 гг.), протоиерей, сщмч., с 1932 г. служил в Никольской церкви на Большеохтенском кладбище, в 1935 г. выслан вместе с женой в Уфу.

[24] Василий Николаевич Велтистов (1854 г. – после 1933 г.), протоиерей, богослов. преподаватель Священного писания Ветхого Завета Московской духовной академии; с 1884г. доцент. В 1888 г. назначен законоучителем при Павловском институте в Санкт-Петербурге и рукоположен во священника, с 1898 г. протоиерей, служил в Исаакиевском соборе; состоял членом Училищного совета при Святейшем Синоде.

[25] Вероятно, Александр Павлович Боротинский (1854 г. – после 1935 г.), протоиерей, с 1877 г. служил священником в разных церквях. С 6 мая 1905 г. протоиерей. С 16 мая 1917 г. за штатом, впоследствии служил во Входоиерусалимской Знаменской церкви на Лиговском проспекте. В марте 1935 г. выслан из Ленинграда.

[26] Константин Иванович Верзин (1892–1962 гг.), протоиерей; в описываемое время служил в церкви Входа Господня в Иерусалим (Знаменской).

[27] Юрий Владимирович Садовский (1901 г. – не ранее 1966 г.), «особоуполномоченный» ГПУ. В 1930–1932 гг. участвовал в фабрикации «Академического дела», по которому привлекался о. Н. К. Чуков, а в 1966 г. коллеги допрашивали уже его самого (Академическое дело 1929–1931 гг…Вып. 9(2). С. 1112–1117; Кривошеев Ю. В. М. К. Любавский: арест и первые допросы по «Академическому делу» // История, университет, историк. СПб., 2014 (Труды исторического факультета СПбГУ. Т. 19). С. 169–174).

^[28] Очевидно, речь идет о докладе на XVII конференции ВКП(б) (30 января – 4 февраля 1932 г.), выработавшей «Директивы к составлению второго пятилетнего плана народного хозяйства СССР на 1933—1937 годы»; докладчики В. М. Молотов и В. В. Куйбышев.

[29] Чуков Н. К., прот. Дневник. Тетрадь 31. Фрагменты. Рукопись (Архив митрополита Григория).

[30] Николай Федорович Молчанов (1876–1938 гг.), протоиерей, настоятель Троицкой церкви Гостилицы Петергофского уезда; 9 сентября 1898 г. определен священником к Ильинской церкви села Черное Новоладожского уезда, затем служил в церкви Рождества Богородицы села Поречье Шлиссельбургского уезда, с 14 апреля 1906 г. – священник Троицкой церкви села Гостилицы. 23(10) июля 1918 г. утвержден сверхштатным членом Петроградского епархиального совета; в начале 1920-х гг. председатель благочиннического совета Петергофского округа, состоял в оппозиции планам по созданию Петергофского викариатства, настаивая, что подобные планы неактуальны; в середине 1920-х гг., во время ссылки епископа Николая (Ярушевича), твердо держался линии противостояния обновленцам (ЦГИА СПб. Ф. 678. Оп. 1. Д. 1351). 25 апреля 1938 г. арестован, приговорен к высшей мере наказания. Расстрелян в Ленинграде 18 июня 1938 г. Благодарю С. А. Суркова и А. А. Бовкало за предоставленную информацию.

[31] Данный фрагмент был ранее опубликован (Александрова-Чукова Л. К.Митрополит Григорий (Чуков)... С. 97) и вошел в монографию: Сурков С. А. Митрополит Николай (Ярушевич). М., 2012. С. 203–205. Настоящая и более полная публикация дневника вместе с Запиской вносит ясность в понимание действий протоиерея Н. К. Чукова и епископа Николая в 1932–1933 гг.

[32] Предположительно Михаил Павлович Целиков (1871 г. р.), протоиерей, проживал в Ораниенбауме Ленинградской области.

[33] Мартин Алексеевич Васильев, иеромонах.

[34] Этими вопросами Святейший патриарх Сергий занялся немедленно после своего избрания в 1943 г. Архиепископ Григорий (Чуков), временно исполнявший должность управделами Московской патриархии в октябре–ноябре 1943 г., писал: «Прошло также важное дело молитвенного воссоединения (общения) с автокефальной Грузинской Церковью, автокефалия которой не признавалась нами в течение 25 лет. В Тифлис по этому поводу был командирован Патриархом архиеп[ископ] Антоний (Романовский) и выполнил миссию успешно, за что получил крест на клобук (Александрова-Чукова Л. К. Митрополит Григорий (Чуков)... С. 104; Сергий (Страгородский), патр. Обращение к православным русским, живущим в Грузии // Журнал Московской Патриархии. 1944. № 3. С. 10). Патриарх Сергий известительной грамотой уведомил автокефальные православные Церкви о признании Русской Православной Церковью автокефалии Грузинской Православной Церкви и о восстановлении с ней молитвенного и евхаристического общения (Сергий (Страгородский), патр. Известительные грамоты Восточным патриархам // Журнал Московской Патриархии. 1944. № 3. С. 11–12).

[35] Георгий Болеславович Петкевич (1883–1937 гг.), дворянин, действительный статский советник, в 1915–1916 гг. директор Департамента духовных дел иностранных исповеданий Министерства внутренних дел. В 1930-х гг. член «двадцатки» Никольского собора в Ленинграде, заведовал его хозяйством; необоснованно репрессирован и расстрелян.

[36] Валериан (Рудич; 1889–1938 гг.), епископ Кирилловский, викарий Новгородской епархии. В описываемое время возглавлял Череповецкое викариатство.

[37] Антоний (Храповицкий; 1863–1936 гг.), митрополит Киевский и Галицкий, Первоиерарх Русской Православной Церкви за границей; в марте 1931 г. ему был присвоен титул «Блаженнейший». 23 мая 1933 г. заместитель Патриаршего местоблюстителя митрополит Сергий обратился к Сербскому патриарху Варнаве с просьбой принять на себя посредничество в переговорах с руководством Русской Православной Церкви за границей с целью примирения ее с Русской Православной Церковью, однако митрополит Антоний предложения митрополита Сергия отклонил (Э. П. Р. Антоний (Храповицкий Алексей Павлович, митр. Киевский и Галицкий) // Православная энциклопедия. Т. 2. М., 2001. С. 646–652.

^[38] Алексий (Симанский; 1877–1970 гг.), Патриарх Московский и всея Руси; в описываемое время митрополит Старорусский, с августа 1933 г. митрополит Новгородский; с 5 октября 1933 г. по уходе на покой митрополита Серафима (Чичагова) митрополит Ленинградский с сохранением управления Новгородской епархией.

[39] Одним из лжеучений является учение о 1000-летнем царстве (хилиастическое учение), появившееся уже среди первых христиан во II в. Но оно не было общепринятым, и впоследствии Вселенская Церковь его полностью отвергла. С новой силой это учение проявилось во время Реформации в среде анабаптистов. Сейчас оно широко распространено среди самых различных сект (Фаст Г., прот. Толкование на Апокалипсис. Красноярск, 2004); Ложность учения хилиастов // Христианское чтение. 1852. Ч. 2. С. 398).

[40] Чуков Н. К., прот. Дневник. Тетрадь 32. Фрагменты. Рукопись (Архив митрополита Григория).