Глава IV. (Продолжение)

Свящ. М. Горчаков. Монастырский приказ. Опыт историко-юридического исследования

---

II. В ведомстве Монастырского Приказа, кроме общегосударственных, «уравнительных с дворцовыми и шляхетскими крестьянами», податей и повинностей, были еще особые сборы хлебные и денежные, наряды и повинности, окладные и неокладные, с крестьян и духовенства, служилых и приказных архиерейских и монастырских. Мы представим сведения о них, сколько имеется у нас материалов для того.

1) В 1704 году по именному указу был учрежден сбор «драгунам на жалованье». Он занесен в 1707 году в число табельных окладных; в табели 1710 года он оставлен в том же значении. Назначение этого сбора было следующее. В год учреждения его велено было графу Мусину-Пушкину образовать особый драгунский полк из служителей и разночинцев монастырских. Полк этот действительно организовался и был отдан в команду Пушкина. Состав полка был полный, равный другим полкам[298]. Содержание его было возложено исключительно на доходы Приказа. Жалованье шло не только офицерам, но и солдатам. Впоследствии этот полк переименован был в каргопольский —Количество сбора на жалованье служащим в нем было 11 алт. 4 д. с двора[299]. Всей суммы в год сбиралось по 37,916 р. 26 алт. 3 д. как значилось в табели 1710 года. При назначении этой подати сложено с платящих ее крестьян окладного хлеба по полуосмине с двора[300].

2) Полк, командуемый Мусиным-Пушкиным, был конный. Потому «на корм драгунским лошадям» назначено было сбирать по гривне с двора со всех вотчин ведомства Приказа, a «с низовых от Нижнего Новгорода вниз» по Волге по 6 алт. 4 д.[301].

3) Лошадей для драгунского полка Мусина-Пушкина доставляли священники и диаконы, «вместо государственной службы». Подать на драгунских лошадей с священников и диаконов установлена марта 17 д. 1707 г.[302]. В письме князя Меньшикова к Мусину-Пушкину об установлении ее сказано: «по указу великого Государя велено брать с 1707 года повсягодно с московских и городовых церквей священников и диаконов,—приходских и уездных с 300 дворов по драгунской лошади, a с городских применительно к их состоянию перед уездными по рассмотрению излишних доходов». Монастырский Приказ определил брать от уездных священников с 150 дворов прихода по лошади ценою в 12 р., a от городских с 200 дворов. Священники и диаконы, не имеющие в своих приходах означенного количества дворов, должны были складываться с священниками других малодворных приходов, уравниваясь между собою деньгами; но ни в каком случае они не должны были делать раскладки на причетников и прихожан[303]. В этом смысле разосланы были из Приказа предписания по всем епархиям. При этом указано было произвесть счисление дворов в приходах в всей России[304]. В Октябре 1707 года московские священники и диаконы обратились в Приказ с просьбою—брать с них вместо драгунских лошадей деньгами по 15 р. на лошадь. Приказ удовлетворил просителей. В 1708 г. именным указом повелено с духовенства по всей России, вместо драгунских лошадей, сбирать По переписным книгам 186 года в городах по 2 алт. 3 д., в уездах по 10 денег с двора приходского на год. Но за пустотою дворов в некоторых приходах приходилось духовенству платить по 8 денег с жилых дворов, a впоследствии и более[305]. Сбирать деньги за драгунских лошадей поручено в московской провинции непосредственно Монастырскому Приказу, а в других отсылались они сборщикам к губернаторам и вице-губернаторам, от которых пересылались в Приказ[306]. Количество произведенного в 1707—1710 годах сбора на драгунских лошадей означено в одном доношении Приказа Сенату, отпечатанном в Полном Собрании Законов[307]. Но есть разности относительно количества между печатными известиями и находящимися в синодальном архиве, в документах и делах которого есть выписки из приходорасходных книг Монастырского Приказа. Именно собрано было:

В частности в московской губернии собрано было в течение 1707—1710 годов: с 6 московских сороков каждый год по 1479 р. 31 алт. 5 д., итого 5919 р. 27 алт., с уездных сельских и городских в 1707 г. 6202 р. 29 алт. 2 д., в 1708 г. 10036 р. 29 алт. 3 д., в 1709 г. 9281 р. 4 алт. 2 д., в 1710 г. 7733 р. 10 алт. 4 д.,— всего 33264 р. 7 алт. 1 д. и лошадьми 23 шт. По расчету же Камер-коллегии в 1723 году следовало бы с московской губернии сбирать, на основании переписных книг 186 г., по числу дворов 25.060 р. 27 алт. 6 д. каждогодно. Но известно, как пустели дворы за означенный период времени. В других губерниях сбор этот доставил следующий доход Приказу:



Сбор в действительности не всегда соответствовал окладу. Духовенство жаловалось[308], что приходские дворы пустеют и им платить не чем. Правительство настаивало на бездоимочность платежа и принимало меры к взысканию. В 1710 году указом предписано было губернаторам взыскать все недоимки по этому сбору. В 1711 году от губернаторов требовали в сенат переписные книги, в которых бы обозначено было, сколько в каждой губернии дворов при всяком приходе, чтобы точным образом определить количество сбора с духовенства на драгунских лошадей. Двое из губернаторов, графы Апраксины, объявили сенату, что они не считают своею обязанностью взыскания сбора с духовенства на драгунских лошадей:, потому что в окладных табелях, по которым они производят сборы податей, не значится сбора с духовенства на лошадей. По их мнению, следует чрез епархиальных архиереев побудить духовенство к исправности платежа назначенной с них подати. Сенат однако же не согласился с мнением Апраксиных и подтвердил губернаторам о сборе денег с священников и диаконов. По этому светское правительство с большею строгостью стало взыскивать деньги с духовенства. Строгость вызывала еще большие против прежнего жалобы. В 1713 и 1714 годах московские поповские старосты 6-ти сороков подавали в Монастырский Приказ челобитье «о снятии с них денег за драгунские лошади и иных новоположенных платежей, которые положены на них вновь, сверх табельного окладу, не против мочи их». Но на двукратное челобитье не было ответа. Марта 12 д. 1719 года поповские старосты еще раз обратились с челобитьем относительно «драгунского сбора» с них. В челобитье они жаловались, что их «за драгунские деньги волочат и убычат, между тем в табельных окладах не значится сбирать с них таких денег». Они объясняют при этом, что с них взыскивают в уплату этой подати непременно деньги, a лошадей не берут, когда они хотят давать лошадей вместо денег; «денег же за скудостью, нуждами и пустотою дворов достать не могут и платить им нечем». В заключение они просят сложить с них драгунские деньги, которых не могут платить с уменьшением приходских людей и доходов, и не спрашивать с них недоимочных и впредь окладных, «чтобы им оттого в конец и раззорение не придти и церквам не остаться без пения». Челобитье отправлено в сенат. По справкам в сенате оказалось, что в окладных табелях не значится на 1719 год на священниках и диаконах оклада за драгунские лошади,— бить может случайно, или вследствие жалоб духовенства пропущенный. Поэтому сенатским приговором не велено спрашивать с московских священников и диаконов недоимочных и окладных драгунских денег впредь до «генерального определения». Все же прочее духовенство городов и уездов московской и прочих губерний продолжало платить этот налог по табелям, составлявшимся сначала в Монастырском Приказе и потом в Камер-коллегии. В 1721г. костромское городское духовенство просило св. Синод сложить с него драгунскую недоимку подать. Св. Синод определил недоимку за прежние годы взыскивать, a на будущее время приостановить взыскание окладных денег в ожидании указа:, о чем и отправлен был синодский указ в духовный костромской приказ к ипатскому архимандриту Гавриилу «с товарищи»[309]. В 1723 году в Монастырском Приказе получена из Сената состоявшаяся в Камер-коллегии табель, в которой указано сколько в какой губернии следует взыскивать в год с духовенства драгунских денег. По ней положено было сбирать с 1720 по 1722 г. включительно[310]:

Взято с означенных губерний за три года 6181 р. 28 алт.; в недоимке оставалось 81961 р. 2 алт. 2 д. Относительно казанской, нижегородской[311], азовской, сибирской и астраханской губерний ведомостей не было прислано. С рязанской епархии сбор производился под ведением самого митрополита Стефана Яворского. Окладная ведомость, доставленная Камер-коллегиею, была не полна. Прокурор Монастырского Приказа настаивал, чтобы сбор драгунский производился без пособления. Приказ испрашивал, в следствие этого, в 1723 г. у Синода резолюции—что делать относительно драгунского сбора. Св. Синод повелел производить сбор по прежнему там, где не определено оклада табелью, и предписал Приказу составить ведомости относительно хода сбора за 1720— 1722 годы. Между тем в 1724 г., в следствие введения подушного оклада, по наложении которого не велено было производить никаких кроме его сборов, и в следствие жалоб духовенства на стеснительность означенного налога, св. Синод, по представлению Монастырского Приказа, ходатайствовал пред Государем о сложении драгунского налога с духовных лиц. Авг. 12 д. 1724 г. Государь в сенате слушал окладные табели за 1725 г. и на табелях отметил против статьи о налоге с священников и диаконов за драгунские лошади «не сбирать».—Так был отменен оригинальный налог на духовенство[312].

4) В соответствие драгунскому сбору с священников и диаконов «за государственную службу», с других лиц, служащих церкви, был особый сбор, известный под именем сбора с церковников или козловского оклада. — В 1705 году, по указу Государя и по письмам князя Меньшикова к подполковнику Волконскому, командиру драгунского полка, жившему с своим полком в Козлове, велено было ему сделать во всех городах и уездах перепись архиерейских домов судей, дьяков, подьячих, служебников, монастырских слуг, поповичей, дьячков, пономарей, причетников, их детей, родственников и свойственников, и разобрать их по разрядам в виду способностей их к государственной службе. При разборе годных к службе следовало назначить в солдаты, a прочих вместо службы обложить податью на каждый год. Подать предназначена была на заготовление всякого рода нужных припасов для драгунских полков, которые составлены были Волконским. Для производства переписи и разбора всех церковников но разрядам в видах государственной службы отправлены были Волконским в разные епархии царедворцы. Разосланные царедворцы некоторых церковников записали в военную службу — в солдаты и драгуны, a всех прочих обложили налогами. Дьяки архиерейские обложены были податью от 40 — 20 рублей в год; подьячие от 25 до 1 р. и меньше; поповичи, дьячки и причетники, годные в службу, но оставленные для церковной службы по нужде по 1 р., не годные к службе по старости, болезни, малолетству и другим причинам по 8 гривен, малолетние ниже 10 лет по 50 коп. Малолетним, старше 10 лет, назначен был еще льготный срок, по истечении которого они должны были вступить в службу. Кроме оклада царедворцы взимали по гривне с окладного рубля на жалованье себе.—Окладной сбор начался с 1707 года. Окладные списки, именные списки и ведомости о сборе в одном экземпляре оставлялись в городах, в другом отосланы в Ингерманландскую Канцелярию, куда отсылались и деньги с церковников. В 1713-м году домовые архиерейские люди, вместо турецкой службы, стали платить налог втрое, кроме того, что денежное и хлебное жалованье «ради свойской службы» давали им «с убавкою в полы»[313]. Сбор с церковников продолжался до 1724 года. В этом году св. Синод писал ведением в сенат, что означенный сбор не уравнителен, собирается не везде, в иных местах вовсе не положен, вообще требует сложения и уничтожения. К тому же уже установлен был и подушный оклад, в который записаны многие из церковников. После общей конференции синода с сенатом 24 сент. 1724 г. определено было ходатайствовать пред Государем об уничтожении сбора с церковников. Государь утвердил доклад синода и сената 27 ноября 1724 года[314].

5) «Лета 1706 июля в 17 день по указу великого Государя велено с патриарших и архиерейских и с монастырских и с церковных крестьянских и бобыльских дворов по переписным книгам 186 году сбирать повсягоды переславльского уезду в Александрову слободу в Успенской девичь монастырь великой государыне благородной царевне и великой княжне иноке Маргарите Алексеевне, вместо поденного питья и явств и всяких запасов, по пяти денег с двора и присылать те деньги в Монастырской Приказ повсягоды бессрочно не мотчав»[315]. Из Приказа деньги высылались своевременно в Александрову слободу; поэтому самый сбор весьма часто в документах называется «сбором в Александрову слободу». По смерти княжны сбор продолжался по прежнему, но получил только иное название— «за пустоту или за пустые дворы, что сбиралось в Александрову слободу».

6) С вотчин московской губернии ведомства Монастырского Приказа с 1717 года сбиралось в Приказе по 2 деньги с двора на покупку цветов и наем работников для гошпитального дома в Москве. До 1717 г. эти вотчины высылали в гошпиталь, по нарядам из Приказа, работников для садки деревьев и других работ. Этого сбора вместе с предшествующим сходило с церковных вотчин 1904 р. 11 алт. 4 д.[316]. Тот и другой сбор были повсягодными.

7) Со всех вотчин архиерейских домов и монастырей, кроме маловотчинных монастырей, в Приказе сбиралось, сверх дворового числа, доходов по крестьянским тяглым жеребьям за столовые запасы, казенные и конюшенные поборы, дрова, отдаточные пустоши и другие вотчинные угодья, по окладу, оброчных 78493 р. 25 алт. 4 д.[317]. Этот сбор с вотчин установлен в то время, когда они находились в ведении церковных учреждений и назначен был в их пользу, как оброчная подать владельцам на покрытие расходов для их потребностей. Она и называлась именем: «домовые доходы». Приказ обратил эту подать в свою пользу вместе с принятием вотчин в свое распоряжение. Количество ее в отдельных вотчинах было весьма различно, по различию вотчинных угодий, состояния их и самых вотчин и по количеству крестьянских семейств на крестьянских тяглых жеребьях. В прежнее время это количество определялось соглашением властей монастырских и архиерейских с поселенцами на их землях. По переходе вотчин в ведение Приказа оброк оставался в том размере, в каком он был определен прежними владельцами. Подробных ведомостей о всех вотчинах, плативших такой оброк, мы не имеем. Кажется и сам Приказ не имел их. Для примера того, сколько платили некоторые вотчины и как распределялся платеж в Приложениях выписка[318].

8) Кроме денег взимался в Приказе с вотчин его ведомства оброчный хлеб. В первые годы своего существования Приказ получал оброчного с вотчин хлеба 33176 четвертей 11/2 четверика. Вследствие раздачи монастырских вотчин разным чинам, это количество к 1704-му году убавилось на 395 четвертей 11/2 четверика. За тем осталось в распоряжении Приказа 32801 четверть. Из этого количества Приказом определено на архиерейские домы и монастыри 29413 четвертей 1/2 четверика. За этим расходом в Приказе осталось 3387 четвертей 61/2 четверика Остаток шел на раздачу служилым в ведомстве Приказа, как жалованье[319].

9) Десятинная пашня доставляла Приказу также значительный хлебный доход. Десятинной пашни Приказ принял в свое ведение 28387 десятин в каждом из двух полей. Из нее определено на содержание архиерейских домов и монастырей 136481/2 десятин. За тем оставалось в Приказе 4738% десятин, из которых в Московской губернии было 4053 десятины и, сверх того, 248 нив, в других губерниях 685 десятин[320].

10) В 1717 году в Монастырском Приказе, по его определению, стали взимать, по примеру других приказов, по 2 деньги «приводных» с лиц, по делам в него приводимых. Взимаемые деньги записывались в особую приходную книгу и шли на содержание служилых в Приказе[321].

11) Были платежи в Приказ от разных вотчин разными естественными произведениями на столовые запасы и конюшенное заведение. Они иногда заменялись деньгами. Общий итог таких платежей трудно обозначить, по разнообразию предметов[322].

12) По указу 24 янв. 1718 года велено мостить в Москве мостовые из дикого камня в Кремле и Китае городе. 1 февраля 1720 года приказано было «против губернской канцелярии и других приказов, також вокруг цейгауза и площади в Кремле, на Ивановской в Китае, что на Красной площади, и в воротах Кремля и Китая мосты строить из тех денег, которые сбираются в Москве на строение мостов, a напротив Монастырского Приказа и монастырей и подворий, на которых жителей нет, a другие под канцеляриями, a стряпчих в Москве нет же, a живут в иных губерниях, строить из Монастырского Приказа», которому имеют возвратить деньги те архиерейские и монастырские вотчины, против чьих подворий такое строение придет[323].

13) Весьма важный и заслуживающий особенного внимания исследователей русской истории и русского права доход Монастырского Приказа составляли церковные пошлины. Известно, что в древней России до XVIII столетия было множество пошлин с церквей и духовенства в пользу епархиальных властей. которые и содержались, между прочим, доходами, получаемыми с этих пошлин Монастырский Приказ, назначивши содержание епархиальным архиереям, взял в свое заведывание сбор всех этих пошлин. Первоначально, когда не было еще определено окладное табельное содержание им, Приказ, как выше было упомянуто, поручал сбор епархиальных пошлин своим стольникам и ведомцам вместе с архиерейскими казначеями[324]. Ho впоследствии, по назначении епархиальным архиереям штатного оклада, Приказ принимал эти пошлины в свое распоряжение, оставивши только Блюстителю патриаршего престола право непосредственного взимания некоторых из них в его епархии. Мы перечислим эти пошлины. Они были окладные и не-окладные.

Окладными назывались такие, которых получалось каждогодно определенное количество. Таковы были:

а) Данные с церквей, или дань с каждой церкви епархиальному архиерею. Дань эта существовала в Русской церкви с незапамятных времен. Сомневаемся, чтобы во всякой епархии одинаково определена была дань с каждой церкви. Вероятнее,—с каждой церкви шла своя дань, соответственная богатству ея прихода и определенная по окладу епархиальною властью. Следовательно, приняв второе мнение, невозможно обозначить сколько с каждой церкви во всей России шло данных пошлин[325]. Трудность этого определения увеличивается в следствие того, что в документах эта пошлина весьма часто считается с другими. Но чтобы судить, как велика была эта пошлина, мы представим следующие очень красноречивые цифры: в 1705 году с 130 церквей города Смоленска и смоленского уезда взято было по окладу 401 р. 6 алт. 4д.[326]; с 38 церквей г. Дорогобужа и его уезда поступило по окладу 100 р. 15 алт. В 1723 г., по окладной табели, составленной в Камер-коллегии на основании окладных Монастырского Приказа, назначен был сбор данных по епархиям петербургской 3371 р. 31/4 коп., киевской 2870 р. 933/4 коп., воронежской 6679 р. 86 коп., смоленской 1248 руб. 391/4 к., архангельской 1710 p. 461/2 коп.[327]. В патриаршей области окладных данных положено было 6013 руб. 561/2 коп.[328] С присоединением к патриаршей области тамбовской епархии в области было 4695 церквей; с них взыскивалось данных и десятильничьих 8249 руб. 21 алт. 1 д.[329], одних данных до 7000 рублей.—Следует, впрочем, здесь заметить, что данные шли не только собственно с церквей, но в виде известного процента с доходов духовенства, служащего при них, и с числа дворов священников, диаконов и причетников[330].

б) Казенные пошлины в государеву казну[331] по 15к. с церкви. Жалеем, что мы не могли отыскать, когда учреждена эта пошлина и при каких обстоятельствах. Но до Петра, кажется, ее не было. По всей вероятности, она скоро слилась с предшествующею пошлиною, когда сбор церковных пошлин перешел в распоряжение светского правительства.

в) Десятильничий доход и заезды,—по 20 алт. с церкви в смоленской епархии; в патриаршей области— годовой оклад 1101 р. 60 к. и т. п. Известно, что в XVI и ХVІІ вв. низшим епархиальным управлением заведовали десятильники и заезжики, которые содержались на счет духовенства. В петровское время в патриаршей области заезжичьих округов было весьма немного, лишь некоторые десятины подразделялись на заезды. По всей вероятности и в других епархиях было так[332].

г) Богадельные на содержание патриарших богаделен по гривне или по 3 алт. 2 деньги с церкви во всех епархиях[333], да с доходов духовенства по 12 алт. 2 д. с церкви[334]. Первый сбор установлен, как выше сказано, в 1678 г.[335]

д) На подмогу полковым священникам — гривенные повсегодно. Подможные деньги сбирались с богатого духовенства еще в XVII ст. В 1695 г. патриарх Адриан указал: в московских шести сороках церкви много-приходные и средние и малоприходные расписать и подножные деньги, которые сбирывались прежде на службу священникам, в равенстве расположить (т. е. уравнительно с доходами), кроме церквей, которые в стрелецких слободах», Расклада была учинена в следующем виде: с 19-ти церквей китайского сорока (в нем было 21 церковь) положено сбирать l p. l д.; с 34 церквей Ивановского (из 114 ц.) 3 р. 23 алт. 2 д., с 40 церквей (из 114 ц.) сретенского — 3 р. 30 алт., с 42 церквей Никитского (было 53 церкви) — 3 p. l алт., с 45 ц. Пречистенского (из 62 ц.) — 4р. 3 алт. 2 д., с замоскворецких 32 церквей (из 41)[336] 3 р. 18 алт. 2 д. Авг. 31 д. 1705 г., по указу великого государя, вследствие челобитья поповских старост московских сороков велено сбирать со всех епархий и с патриаршей области по гривне с церкви в год «в подмоги священником на службы великого государя», за исключением впрочем епархий новгородской, псковской, смоленской, астраханской и сибирской, «для того, что из епархий в случившиеся службы во многие полки даваны священники с подмогою, a астраханская и сибирская в дальности». В Москве назначено ведать этим сбором поповским старостам поочередно, и определена им за труд подмога с церквей же. Относительно патриаршей области и епархии к этому делу поставлен певчий, который имел писать грамоты к города и десятины патриаршей области и в епархии, принимать деньги и производить разверстку. С церквей патриаршей области положено сбирать 394 р., с 14 епархий 638 р. 26 алт. 4 д. В 1710 г. «по указу великого государя, по доношению из Духовного Приказу и по приговору в Ближней Канцелярии в комиссии министров, велено тому сбору с попов быть по прежнему, a сбирать по епархиям архиереям и присылать к Москве в Духовный Приказ, a из Духовного Приказу посылать в армию, в кавалерию и во инфантерию, на дачу попам п. причетники, взяв оттуда ведение, где что послать надлежит, a остатки за теми расходы отсылать в Военный Приказ, a на другие расходы тех денег в Духовном Приказе не держать. В 1720 году 9-го марта «против доношения из Приказу церковных дел, по Сенатскому Приказу, велено патриарши области и архиерейских епархий с церквей на прошлые годы те доимочные гривенные деньги... собрать, и впредь, по все годы сбирая, присылать к Москве в «Духовный Приказ»[337]. Из документов Монастырского Приказа открывается, что до 1705 года принимались в нем подможные деньги частью по окладу, частью по запросу. С вологодской епархии в течение 1702—1704 годов принималось в Приказе окладных по 4 д. с рубля данной епархиальной подати, и «осьми полковым попам свейского походу по 3 деньги с рубля данного платежу» в 1704 г.[338] С того времени, как подможные деньги отданы были в ведение Духовного Приказа. Монастырской Приказ был ревизионным учреждением по отношению к этому сбору. Иногда ведомцы и вообще чиновники его обязывались и сбором этих денег. Подможные деньги употреблялись в подмогу 1) полковым священникам, 2) протопопам, священникам, иеромонахам, диаконам и церковникам, посылавшимся из Москвы в С.-Петербург, 3) также отправлявшимся в завоеванные города и в посольства, и 4) на расходы по сбору и особенным случайным церковным надобностям[339].

е) Ямские и полонные или полоняничные с духовных лиц[340]. Эти деньги сбирались с них издавна епархиальными властями и препровождались в государеву казну. Во времена Петровского Монастырского Приказа сбор их под его ведением, кажется, был по дворам.

ж) Славленные,—определенный процент с доходов духовенства в большие праздники, — не одинаковый во всех епархиях.

2) Неокладные епархиальные пошлины были следующие:

а) Ставленнические или ставленные,—с новопоставленных священников, диаконов и причетников, архимандритов, игуменов, иеромонахов и протопопов. Они были разнообразны в разное время и в разных епархиях. Патриархи старались установить определенную подать при этих случаях, но безуспешно[341]. Св. Синод в 1723 году также определил оклад со ставленников. Но и его определение было выполнено только формально. В 1764г. по протоколу комиссии о духовных имениях постановлено «точию с одних в священный чин и в церковный причет поставляемых по древнему обыкновению и по патриаршим установлениям на стол клиру сбирать с поставляемых из дьяконов в попы и из дьячков в диакону по два рубли, a с дьячков и пономарей по рублю; a более того отнюдь ни под каким видом не домогаться, да и самим в оные чины производимым ничего более означенного положения никому не давать»[342].

б) Благословенные при выдаче от епархиальных властей грамот на построение и освящение церквей и антиминсов.

в) Епитрахильные и постихарные с овдовевших священников и диаконов, и перехожие при перемене священно и церковно служителями мест, и с новоженов причетников (в вологодской еп. по 2 алт. 2 д.

г) Новоявленные при новом архиерее в епархии.

В патриаршей области патриархом Иоакимом положено взыскивать с новоявленных памятей городских и уездных причетников и просвирниц по 6 алт. 2 д.[343], В ростовской епархии в 1705 г. сбиралось с причетников по 3 алт. 2 д., в вологодской вдвое против ростовской, по 6 алт. 4 д.[344].

д) Наметные за недоимку платежей, пенные, мировые, поднаказные.

е) С родильниц—вдов и девок пенных и почеревных, — в вологодской епархии в 1705 г. по 2 р. 20 алт. 4 д., в ростовской по 2 р. 8 алт. 2 д.[345].

ж) Венечные деньги или сбор за венечные памяти. Этот сбор за браки имеет замечательную историю. Начало его относится к древним временам русской церкви. Количество подати за брак было различно в разных епархиях во все времена до Петра. В период патриарший была попытка установить однообразие и общие положения относительно ее. Образцом для взыскания ее предположено было иметь порядок, принятый в патриаршей области. Этот порядок описывался в статьях патриарха Иоакима к новгородскому митрополиту Корнилию, отправленных в 195 (1687 г.) г. марта 31 дня. «Неокладных доходов, говорится в них, сбирается святейшего патриарха в домовую казну венечных пошлин с свадеб: с отрока, который женится на девке, 4 алтына; с отрока, который женится на вдове второбрачной или вдовец вторым браком женится на девке—6 алтын; со вдовца второбрачного, который женится на вдове второбрачной—8 алтын 2 деньги:, с отрока или вдовца второбрачного, который женится на вдове троебрачной, иди кто женится третьим браком — по 10 алтын. Да с тех же всех свадеб отвозных на приказ по 6 денег с памяти... И те все окладные и неокладные денежные доходы в городах и уездах сбирают старосты поповские погодно и платят святейшего патриарха в домовую казну, a неокладные доходы старосты поповские пишут в книги подо всякую церковь, что к которой церкви дано будет в год венечных памятей, и кому именем попу венчать и которого месяца и числа и имена женихам и невестам, и какова чина и чьи люди или поместья иди вотчины и коего села или деревни крестьяне женихи и невесты»[346]. Примеру патриаршей области подражали в некоторых епархиях. Но в иных епархиях оклад был отличный от патриаршей области, и при сборе венечных денег были злоупотребления. В вологодской, например, епархии в 1705 году сбор венечных пошлин производился в одинаковом количестве и порядке с патриаршею областью. Но в ростовской епархии в том же году оклад был менее против патриаршего оклада. За то и в той и другой епархии закащики брали лишнее против положенного епархиальною высшею властью. Именно[347]:


Злоупотребления десятинников и закащиков были, между прочим, причиною того, что сбор с венечных памятей обращен в ведение Монастырского Приказа, который взял его под свою контроль вместе со всеми другими церковными пошлинами. Впрочем, Монастырской Приказ сделал исключение в пользу Стефана, митрополита рязанского, которому предоставлен сбор с венечных памятей в епархиях рязанской и тамбовской[348], в дополнение к определенному ему содержанию, как Блюстителю патриаршего престола — Доходы, получаемые в Приказе с этой статьи, шли частью в штатное содержание епархиальным архиереям, но не отдельно от прочих доходов Приказа Венечный сбор с иноверческих свадеб чрез прикащиков и ведомцев Приказа в 1704 г. отправлялся в Семеновскую палату. В 1714 г. венечные деньги получили в государстве специальное назначение, по крайней мере, отчасти; при этом и самое количество налога увеличено вдвое. Именным указом повелено взимать с венечных памятей вдвое против прежних окладов для содержания лазаретов[349] и для пропитания больных и раненых солдат. В следствие такого назначения части венечных денег, при сборе и в отчетах иногда эта часть отделяется от другой под именем лазаретных денег с венечных памятей, иногда та и другая показываются слитно. Употребление лазаретных денег на другие надобности строго запрещено было.—Сбор их производился епархиальными властями—поповскими старостами, принимался при архиерейских домах и отсюда отправлялся то к губернским властям, то в Сенат, то в Коллегию Экономии,—a в Монастырской Приказ представлялись ведомости[350]. О количестве и ходе этого сбора можно судить по следующим цифрам. В псковской епархии собрано было[351]:


В суздальской епархии собрано лазаретных с венечных памятей[352]:

на 1721г. — 234 р. 24 алт.
на 1722г. — 543 р. 2 алт.
на 1723г. — 252 р. 6 алт.

В казанской епархии[353]:

В 1723 г. из Камер-коллегии в Синод представлена была следующая ведомость:


Венечные пошлины продолжали собираться в течение всего XVIII столетия. Комиссия о духовных имениях установила новый порядок их сбора и новое количество пошлины[357] —Присоединим здесь еще сведение, что духовные лица, при выдаче своих дочерей в замужество, кроме венечной обыкновенной пошлины, платили особые выводные деньги епархиальному начальству,—в вологодской епархии в 1705 г. по 2 алт. 2 д.; новожены причетники при явке в епархию тоже представляли в архиерейскую кассу в вологодской епархии по 6 алт. 4 д., в ростовской 3 алт. 2 д.[358].

Кроме исчисленных нами разнообразных сборов, собиравшихся в ведомстве Монастырского Приказа сверх уравнительных с другими ведомствами и отличавших от сборов в других ведомствах,—кроме означенных окладных и неокладных сборов, были еще свои запросные сборы и наряды. Запросные сборы собственно в ведомстве Приказа, независимо от общих запросных сборов по всему государству, были также разнообразны и очень нередки. Так спрашивало правительство «презентальные» деньги[359], лошадей[360], сена[361] и др. предметов. Из повинностей замечателен набор церковнических детей в адмиралтейство,—о чем было нами упомянуто выше.

Большая часть сборов, производившихся в ведомстве Монастырского Приказа, поступала в разные указные места но назначению правительства, — и не всегда чрез Приказ, но чрез его подчиненных лиц. Приказ же был ревизионным учреждением по отношению ко всей деятельности своих подчиненных по финансовой части. Но и Приказ имел, как мы видели, свои собственные доходы, в нем остававшиеся, и свои особенные расходы на подлежащие ему предметы и учреждения. Для ясности мы представим[362] здесь собственные доходы и расходы Приказа, о которых мы выше упоминали в разных местах при рассмотрении различных сторон Приказа.

В ведомстве Монастырского Приказа, по переписным книгам 186 года, было 107,777 дворов (по другим указаниям 107694 двора).

С этих дворов окладных оброчных домовых доходов всякого рода, также с церквей данных, венечных пошлин и других церковных пошлин, равно и канцелярских сборов по окладам Приказа приходу

188935 р. 3 алт. 3 д.

оброчного хлеба 33176 четвертей 11/2 четверика

десятинной пашни 28387 десятин в каждом поле.

В 1704 г. по именным указам отошло разных до-ходов с оброчных статей в разные канцелярии (в Семеновскую банного сбора, в Рыбную—по рыбным промыслам и пр.) 53917 р. 27 алт.

По именным указам продано и роздано в вечное владение разным лицам 1097 дворов. С них было доходов денежных 2511 р. 21 алт. 41/2 д.

оброчного хлеба. 375 четвертей 11/2 четверика.

На содержание архиерейских домов и монастырей определено в Монастырском Приказе 830381/2 дворов. С них денежных доходов было 80169 р. 13 алт. 51/2 д. Часть этих доходов поступала прямо в неопределенные монастыри и архиерейские домы. Но более половины шло из собранных уже денег,— именно:

на содержание епархиальных архиереев 25.402 р. 21 алт. 1 д.[363]

определенным монастырям . 18.179р. 30 алт. 5 д.

Итого: 43.574 р. 18 алт. 6 д

На содержание монастырей и епархиальных властей положено оброчного хлеба 29.413 четверти 1/2 ч-ка. Хлеба с десятинной пашни 15.779 чет. 1 ч-к пашни 23.6481/2 десятин, нив 248.

За вычетом всех означенных расходов в Приказе оставалось 23.5581/2 дворов. С них шло денежных доходов 52.336 р. 7 алт. 3 д. Оброчного хлеба 3.387 четверти 61/2 ч-ка. Десятинной пашни было 4.7381/2 десятин.

Из оставшихся в ведении Приказа доходов было в Московской губернии денег 22.498 р., хлеба 2,105 четверти, десятинной пашни 4053 дес. и 248 нив; по другим губерниям денег 29.836 р. 7 алт. 3 д., хлеба 1.282 четвертп 61/2 четверика и десятинной пашни 685 десят.

Доходы с вотчин всех губерний, кроме Московской, собирались подчиненными Приказу, но отправлялись со времени образования губерний в губернские и провинциальные учреждения вместе с общими государственными податями Следовательно в распоряжении Приказа оставались только доходы с вотчин его ведомства Московской губернии. Эти доходы расходовались в следующем виде:

На школы 4.381 р.

На гошпиталь 4.475 р. кроме расходов на болящих.

На богадельни 2841p 11алт.4д.

На строение богаделен 2.000 р.

На расходы Приказа 5.355 р.

Итого: 29.055 р. 11 алт. 4 д.

В этом итоге не помещаются расходы на болящих, которым шло по числу их, равно как и богаделенным, учителям и ученикам давалось только по ведомостям, представляемым в Приказ подлежащими учреждениями. В итоге не помещены неокладные расходы, которых, иногда доходило до 6000 р. в год. Эти неокладные шли на постройки в монастырях и архиерейских домах, на прогоны и т. п. Вообще количество расходов в Приказе не всегда было одинаково, — год на год не сходилось. Но, можно утвердительно сказать, что в Приказе всегда оставалась за расходами сумма, хотя и не каждый год доходы с вотчин поступали сполна. Остаточная сумма носит в документах название «остаточные за расходы доходы». Эта сумма тратилась по особым распоряжениям высшего правительства. Иногда требовали ее всю на особое назначение, предварительно спросивши Приказ — сколько в нем наличной суммы. Так однажды взяли из Приказа всю сумму на отлитие пушек нового формата[364]. Присылали в Приказ отставных царедворцев и офицеров, которым ассигновали жалованье из остаточных за расходами доходов[365]. Из этих же сумм «отпускалось в Государственный посольский Приказ на дачу государева жалованья министром, в окрестных государствах пребывающим, також и при дворе Его царского величества разных дворов посланником», в количестве 6.722 р. «по вся годы». Указная дача «зде пребывающим посланником» давалась помесячно, a «к министром в окрестные государства чрез вексели переводилась в месяце генваре»[366]. Были и другие чрезвычайные временные расходы на счет остаточных доходов: в 1724-м году на постройку, например, триумфальных врат, «на презенты», и т. п.

Здесь мы закончим рассмотрение финансовой деятельности Приказа, для более ясного изображения которой мы часто преступали хронологические пределы, очерченные нами в этой главе. Но мы только при рассмотрении таких сторон его деятельности позволяли себе это, которые в существе своем не изменились в последний период его существования. Поэтому особенности финансовой деятельности Приказа в двадцатых годах мы укажем в следующей главе, которая и посвящается Монастырскому Приказу за последние годы его существования.

Выше было сказано, что он был закрыт в 1720 году, когда Коллегии, новые государственные учреждения, открыли свои действия. Приказ Монастырский, как учреждение, принадлежавшее к системе старых, не мог устоять пред новыми учреждениями. Но исторические обстоятельства снова восстановили его, хотя и не на долгое время. Мы и перейдем теперь к рассмотрению его существования в период 1721—1724 годов.