В Петербурге состоялась презентация двухтомника С. Фирсова «Николай II. Пленник самодержавия»

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. Двухтомник «Николай II. Пленник самодержавия» известного историка, профессора СПбГУ Сергея Фирсова, выпущенный издательством «Вита Нова», представлен 29 сентября в просветительском центре при Феодоровском соборе Санкт-Петербурга.

Исследование представляет собой развернутую биографию последнего императора России. Его трагическая судьба рассматривается через призму идеи самодержавия - служения, которому он всецело посвятил жизнь.

Попутно автор исследует развитие расхожей мифологемы, показывая, как лживый образ «Николая кровавого» вылился в наши дни в еретические представления о «царе-искупителе».

В книге вновь поднимается важный вопрос, связанный с реабилитацией последнего государя и членов его семьи, состоявшейся 1 октября прошлого года. По мнению Фирсова, это решение было продиктовано скорее политическими соображениями, чем заботой о восстановлении исторической справедливости. Тем более, что фактическая реабилитация Царской семьи совершилась гораздо раньше, в 2000 году, когда она была прославлена Архиерейским Собором Русской Православной Церкви. Состоявшееся решение тем более удивляет, что не реабилитированы слуги, расстрелянные вместе с Царской семьей, считает профессор Фирсов.

Книга включает в себя около четырехсот иллюстраций, многие из которых публикуются впервые. Среди них особого внимания заслуживает портрет, ставший живым символом разразившейся трагедии. Он был написан в год коронации Романовых монахиней Емельяной из Ново-Голутвинского женского монастыря. При штурме Зимнего дворца над ним надругались матросы, но и после реставрации этот портрет сохраняет на себе следы ударов ножом.

В приложении ко второму тому опубликован очерк петербургского историка Андрея Терещука «Полковник Романов, или Венценосный солдат». Известно, что последний самодержец считал себя, прежде всего, «человеком военным». Его любовь к армии была традиционной для русской Императорской семьи: практически все самодержцы, начиная с Петра Великого, были военными, не отделявшими своего царского служения от ратной службы.

Автор очерка справедливо замечает, что, подписав манифест об отречении, император Николай II тем самым завершил и свою военную «карьеру». Примечательно, что, став «гражданином Романовым», он продолжал носить офицерские погоны, от которых вынужден был отказаться только в апреле 1918 года по указанию большевиков.

Профессор Фирсов попытался ответить на сложные вопросы, поднимавшиеся еще при жизни государя: был ли он человеком слабохарактерным и лицемерным? По мнению исследователя, такие суждения не обоснованы. Замкнутость царя, его нарочитая «официальность» при общении с малознакомыми людьми и представителями высшей бюрократии скорее свидетельствовали о нежелании раскрывать свой внутренний мир перед представителями «общества» (в широком смысле этого слова), доверия к которому он не испытывал. Характерно в этом отношении замечание поэтессы Зинаиды Гиппиус, что царь «был завязан в молчание, точно в платок, так в молчании и отошел к прошлому».

Книга является смелой попыткой заставить это прошлое заговорить без гнева и предвзятости. Тираж ее ограничен - всего 1100 экземпляров, и, как подчеркивают издатели, двухтомник никогда не будет допечатываться и переиздаваться.