В МОСКВЕ ПРОШЛА ВСТРЕЧА ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ РУКОВОДСТВА СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ РФ С ПАТРИАРХОМ МОСКОВСКИМ И ВСЕЯ РУСИ АЛЕКСИЕМ II (РИА "Новости". Горячая линия 1, 30.07.2002 16:46)

Николай Митрохин. Политики хотят возвести отцов Православной Церкви в сан земельных баронов
В середине июня председатель комитета СФ по аграрной политике Иван Стариков заявил в интервью интернет-сайту "СМИ.ru":
"Нам землю необходимо вернуть Церкви. Это если не реституция, то внимание к огромному количеству неиспользованных земель. Сегодня, конечно, ситуация такова, что Церковь непосредственно не будет заниматься этим видом деятельности. Но в целом некоторое количество земли Церковь может сдавать в аренду профессионалам, тем, кто будет заниматься этим на определенных условиях. В частности, производством экологически чистых продуктов. Например, минеральная вода "Святой источник". Для Церкви это еще и благородный бизнес".

Все промолчали. Политтехнология не сработала. В начале июля Стариков напоминает о своей идее корреспонденту "Коммерсанта". Тот печатает это как анекдот: речь идет о возврате 40 млн. гектаров! И опять никакой реакции публики. Возможно, знающие люди посчитали, что сенатор от Костромы, не так давно провалившийся на выборах губернатора Новосибирской области, пытается просто-напросто привлечь к себе внимание.

И вот конец июля - начало отпускного сезона и полное отсутствие политических новостей. Первый заместитель председателя Совета Федерации под руку со Стариковым идет советоваться к патриарху, как бы вернуть ему побольше земли. Все это обсуждают. Вопрос в повестке дня. Цель достигнута.

ЧЬЯ ПОДАЧА ?

В феврале 2002 г., когда Иван Стариков в своих предвыборных речах в Новосибирске еще ни словом не обмолвился о посетившей его перспективной идее, а лишь обсуждал планы выращивания в области экологически чистой продукции и предсказывал грандиозный успех, который ожидает их на Западе, советником первого заместителя председателя Совета Федерации В. Горегляда стал Вениамин Симонов. Этот полный бородатый мужчина в очках с толстыми стеклами был знаком широкой публике как аналитик Московской межбанковской валютной биржи, периодически объяснявший с телеэкрана причины очередного укрепления доллара. В Русской православной церкви он, однако, известен как игумен Филипп. Доктор экономических наук, он в начале 1990-х годов стал монахом, а в 1996 г. был отпущен из монастыря в мир - помогать Церкви зарабатывать деньги. Вскоре этот священник занял пост вице-президента Миссионерского отдела РПЦ, и, надо полагать, с помощью его связей отдел с головным офисом в Белгороде заручился поддержкой нескольких крупных московских спонсоров, включая "Газпром" и нефтяные компании. С 1998 г. свою работу в банковской сфере священник сочетает с настоятельством в переданном Миссионерскому отделу Никольском храме в Отрадном.

Насколько его сан влияет на его повседневную работу в Совете Федерации, игумен Филипп недавно достаточно четко определил в интервью "Независимой газете": "Есть хороший принцип - "делай, как я". Иногда я замечаю, что люди начинают делать, как я. А амвона здесь, конечно, нет".

Есть в Совете Федерации и другой лоббист интересов Московской патриархии. Тоже из банковских кругов. Отвечая на сайте "СМИ. ru" на вопрос о своих взаимоотношениях с сенатором от Тувы, бывшим (по формальному статусу) председателем правления Межпромбанка Сергеем Пугачевым, Иван Стариков признался: "Мы с ним рядом сидим, бок о бок. Я с интересом его слушаю, он глубоко верующий человек. Мы даже советуем друг другу какие-то книги прочитать. О его каких-либо злоупотреблениях я не слышал. То, что это сильный бизнесмен, - я это вижу по количеству активов, которые контролирует его банк. То, что этот капитал нажит нечестным путем, - никакие факты это не подтверждают".

Не знаю, что советовал Пугачеву читать Стариков, но вполне можно предположить, что за литературу ему подбрасывал Пугачев. Банкир известен как покровитель церковных фундаменталистов и, в частности, московского Сретенского монастыря. А монастырь этот не так давно прикупил в Рязанской области колхоз с целью выращивания картошки.

КАКИЕ РЕЗОНЫ ?

Аргументация Старикова проста и безыскусна, как у всякого неофита. "Репутация у Церкви была серьезно замарана "табачно-водочными скандалами". И мне как верующему человеку из-за этого стыдно и горько. Но я абсолютно убежден, что в случае с землей ничего подобного не случится. Более того, Церкви тут предоставляется шанс восстановить свою репутацию", - заявил он уже "Московскому комсомольцу". И продолжил: "В первую очередь мы хотим, чтобы были возвращены те сельхозугодья, которые ранее принадлежали монастырям. Не будем забывать, что монастыри были всегда на Руси не только очагами духовной культуры, но и высокой культуры земледелия. Да и сегодня те земли, которые уже возвращены, к примеру, Троице-Сергиевой лавре или Сретенскому монастырю в Рязанской области, дают небывалые прежде, в советских колхозах, урожаи".

Последнему поверим. Тем более что советской власти в стране уже лет десять как нет. А если необходимо узнать, где еще в России, помимо монастырей, есть эффективно работающие агропредприятия, - не вопрос.

План Старикова состоит в следующем - до революции в России Церкви принадлежало 3 млн. га земли. Сейчас это - один процент от земель сельскохозяйственного назначения. Во имя исторической справедливости надо поднять данные, сколько какому приходу и монастырю земли принадлежало до революции, и вернуть их из государственного земельного фонда перераспределений, в котором в настоящее время 40 млн. гектаров. Монастыри ими или распорядятся сами или сдадут их хозяйственным людям, которые поделятся прибылью с Церковью. При этом полученные от государства земли нельзя будет продавать.

ЕСТЬ ЛИ ПРОБЛЕМА ?

С исторической справедливостью разбираться не будем. Это аргумент эмоциональный. Можно только напомнить, что самые существенные финансовые и земельные потери монастыри понесли при Екатерине - тогда все монастырские земли вместе с населявшими их людьми были конфискованы (правда, с денежной компенсацией). Надо ли отдавать долги за царицу, председатель аграрного комитета не уточняет. С другой стороны, можно вспомнить сыновей и внуков раскулаченных - может, они еще более эффективно смогут обрабатывать возвращенную им землю, чем Церковь?

Стариков оперирует цифрой в 3 млн. гектаров. Скорее всего, она ошибочна. На 1905 г. в Европейской части Российской империи приходам РПЦ принадлежало 1 871 900 десятин земли, а монастырям - до 739 800 десятин. В сумме и в пересчете на гектары получается действительно под 3 млн. га. Но современная Россия - это не Российская империя. Из этих 3 млн. га надо вычесть те немалые землевладения, которые Церковь имела на территориях современных Украины, Белоруссии, Молдовы и Закавказья. Кроме того, из остатка придется убрать и ту землю на территории современных городов, которую И. Стариков пока передавать Церкви не собирается. В то же время к получившейся сумме надо добавить данные о количестве сельскохозяйственных угодий, которыми Церковь когда-то обладала в Азиатской части современной России. Сколько земли потребуется передать Церкви в итоге - не знает никто, но то, что подобную работу никто предварительно не проделал, заварив политическую кашу, говорит о многом.

Однако есть ли проблема? Нужна ли сельским приходам и монастырям сейчас земля?

Берусь утверждать, что в деревенских приходах этой проблемы не существует. Большинство из них своей земли никогда не имели. Храм на селе строился на земле, выделенной общиной, а священнику по согласию мира выделялось несколько десятин под огороды и выпас коровы. С тех пор ничего принципиально не изменилось - любой священник в деревне и сейчас без проблем получает от аграрного предприятия или сельсовета кусок земли за домом.

Монастыри нуждаются в своих продуктах питания, поскольку закупать за наличные дороговато - нужно кормить себя, паломников и "трудников", которые пока большинству обителей нужны для ремонтно-восстановительных работ. Паломники, конечно, оставляют в монастырях наличные и посильную трудовую помощь, а вот едят из монастырского котла. Наличные идут на оплату электроэнергии, бензина или закупку необходимого имущества.

Однако за последнее десятилетие ни один монастырь не обращался с публичной жалобой на то, что нуждается в земельном наделе, а его не дают. Прежние обитатели Совета Федерации - губернаторы и другие местные руководители районного и поселкового уровня - всегда и с удовольствием предоставляли монастырям сколь угодно большие куски земли (десятки и сотни гектаров). Например, крупный Дивеевский монастырь в Нижегородской области распоряжается 500 гектарами. Власти, наверное, давали бы монастырям и больше земли, но сколько реально монастырей смогут обработать больше пашни, чем им выдано под сады, огороды и картофельное поле? На всю Россию наберется не более двух десятков обителей, сопоставимых по количеству рабочих рук с небольшим колхозом. Подавляющее большинство монастырей насчитывают в своих рядах по десятку (а то и меньше) человек.

Имеется несколько случаев, когда целые колхозы, видя успехи монашеского земледелия, переходили под "крышу" Церкви. Но говорить о какой-то тенденции пока, мягко говоря, преждевременно. Прибыльность монашеского хозяйства сейчас еще достигается за счет бесплатной и трудолюбивой рабочей силы и спонсорской помощи. Даже Сретенский монастырь ищет для своего агропроекта благотворителя, способного оплатить покупку комбайнов, а Троице-Сергиева лавра для своих подворий бесплатно получает технику от "Вимм-Билль-Данна".

СОВРЕМЕННАЯ ОБЛОМОВЩИНА, ИЛИ БУДУТ ЛИ В РОССИИ УБИВАТЬ СВЯЩЕННИКОВ

Три миллиона гектаров, которые председатель аграрного комитета собирается вернуть Церкви, - это немало. К тому же другим конфессиям - мусульманам и буддистам, - по подсчетам Старикова, достанется еще 250 тысяч гектаров, а если добавить к этому забытых православным сенатором католиков, лютеран и иудеев, которым по всей западнороссийской границе принадлежало немало собственности, то будет совсем хорошо. Понятно, что практически все эти земли находились в густонаселенных регионах Центральной России. К тому же из фонда перераспределения гектары будут изыматься явно в рамках одной области, никто из Воронежа пахать землю в густые леса Вологодчины и не поедет. В Москве и Московской области, кстати, только православных монастырей - 31.

Схема того, как эта земля будет выделяться, уже отработана на многих других предприятиях с церковным участием. Зимой епископ или священник будет обивать пороги, подписывая необходимые бумаги, которые отдаст крепышу в кожаной куртке или кашемировом пальто в обмен на конверт с нетолстой пачкой зеленых купюр. Крепыш наймет людей, которые вспашут, посеют, соберут и продадут. На следующий год процедура повторится. При производстве "Святого источника", кстати, услуги епископа по отстаиванию интересов предприятия и помощи в уходе от налогов стоили от 150 до 300 тысяч долларов в год, однако была одна особенность - обороты были большие, фирма занималась водой и ни с кем всерьез не конкурировала.

С землей - другое дело. В мае в германском городе Тюбингене на германо-российском экономическом симпозиуме, организованном местным университетом и посвященном рынку земли в России, участники говорили о том, что скоро независимым производителям просто негде будет работать. Крупные структуры, связанные с большим бизнесом, скупили уже почти все лакомые куски не только на юге России, но и в центральных областях. О том же говорили мне и юристы-правозащитники в Белгороде, красноречиво повествуя, как ломают неуступчивых крестьян и подгребают под себя целые районы местные металлургические бонзы, увидевшие реальную прибыль в презираемом ими ранее черноземе. Жесткая конкуренция на сельскохозяйственном рынке дышит в затылок, прибыли у расторопных хозяйственников немалые, а люди в этой сфере интеллигентностью не отличаются.

Во всяком случае священника, который будет отстаивать интересы конкурента, они будут воспринимать так же, как раньше слепых руководителей инвалидских фондов, олимпийских чемпионов или героев войны в Афганистане - через мушку прицела.

В этой связи банкирские подачки законодателей вызывают мысли не столько об их благочестии, сколько о том, не намерен ли Межпромбанк или другие крупные "благотворители" всерьез заняться агробизнесом.

ПРАКТИЧЕСКАЯ ПОЛЬЗА ДЛЯ ЦЕРКВИ ВСЕ ЖЕ ЕСТЬ

Впрочем, в Церкви это все хорошо понимают. Поэтому инициативу неожиданного союзника стремятся перевести в более реалистическое русло. В комментариях, которые представители Церкви давали на предложения Старикова, звучала такая мысль - сельхозземля нам не нужна, нам бы по-льготному оформить право собственности на имеющееся, а то с 2003 г. придется то, чем распоряжались бесплатно, брать в аренду или выкупать по льготным расценкам.

Таким образом, новая инициатива Старикова, должным образом направленная, может привести к тому, что Церковь получит огромную собственность, и не в заросших кустарником полях Русского Севера, а во вполне благополучных городах.

УЖЕ ДАВАЛИ - И ЧТО ?

Когда начинает Стариков мечтать вслух о том, как Церковь распорядится новой собственностью, возникает вопрос: а как она распорядилась тем, что ей уже передали? Чуть более года назад инициативная группа епископов из Черноземья попыталась надавить на новую власть в Кремле, начав публично жаловаться на то, что Церковь после большевиков почти ничего не получила и что процесс реституции только начался... В ответ сначала от экономических министерств, а затем и от Администрации президента прозвучал жесткий комментарий: никакого нового масштабного передела собственности не будет. Церкви и так уже передано 15 тысяч объектов движимого имущества и 3 тысячи зданий и сооружений. От себя добавлю: никто еще не считал бюджетных средств, потраченных на восстановление, реконструкцию и строительство храмов. Здесь речь идет о суммах в миллиарды долларов. Например, правительство Москвы только лишь одним из своих распоряжений выделило на строительство храма Христа Спасителя 200 млн. долларов, а вечно сетующий на неплатежи "Газпром" имеет целую программу по строительству храмов РПЦ в десятках городов! Во всех областных бюджетах есть очень хорошо исполняемая строка о финансировании реставрации памятников архитектуры, по которой львиная доля средств достается опять же православным храмам.

Реституция, затронувшая только лишь одну категорию организаций, пострадавших в годы коммунистического террора, ставила своей целью не восстановление справедливости. Какая уж справедливость, когда одним жертвам отдают отобранное, а другим нет. Общество и государство осуществляли реституцию как инвестицию в свое будущее: реконструкцию памятников архитектуры, возрождение морали и нравственности, восстановление прерванных традиций.

В этой связи не так даже важно, сдают ли приходы полученные от государства помещения в аренду, сколько то, на что тратится доход от этих операций. Не нам судить, правомерно ли епископам заниматься торговлей табачными изделиями, - в конце концов их в семинарии и академии восемь лет учили, что хорошо, что плохо делать человеку Церкви. Но нам важно то, что никто никогда не показал, на что ушла прибыль от сделок с "Рейнольд Тобакс" и фирмой "Нова". Полная непрозрачность церковной финансовой системы, крайне агрессивное отношение духовенства к любым попыткам прояснить вопрос о распределении денег в благотворительной по сути сфере делают сомнительными шансы РПЦ заручиться у общества поддержкой в получении огромных земельных наделов.

Александр СОЛДАТОВ. Патриарх осторожен
Среди иерархов наметились разногласия по земельному вопросу

Проблема реституции церковного имущества - в частности земли - не так проста, как кажется на первый взгляд. Дело в том, что до 1917 года (по крайней мере с XVIII в.) РПЦ не была отделена от государства и являла собой государственное "ведомство православного исповедания" во главе с высшим государственным учреждением - Святейшим Правительствующим Синодом. Поэтому то, что сейчас принято называть "церковной землей", в большинстве случаев принадлежало государству. Однако большинство монастырей владело-таки собственными земельными угодьями, доставшимися им в наследство от крепостного времени, когда за монастырями закреплялись деревни и села с крестьянами. Именно монастырские земли и составляют большую часть церковной собственности, потенциально подлежащей реституции.

Сразу же после прихода к власти большевиков и издания ими знаменитого декрета "Об отделении Церкви от государства..." все монастырские земли были национализированы. Кое-где монахи попытались сохранить хотя бы частичный контроль над этими угодьями, создав сельхозартели. Наиболее успешные из этих артелей дожили до нэпа, но в конце 20-х годов, с началом сплошной коллективизации, были ликвидированы. В 1929 году советское законодательство о культах (дожившее, кстати говоря, до 1990 года) закрепило уже действовавшее положение о том, что религиозные организации в СССР не могут обладать статусом юридического лица, а значит, быть собственниками имущества. Храмы и даже церковная утварь предоставлялись им лишь в пользование, но о пользовании землей не могло быть и речи. Лишь после 1943 года, когда Сталин круто изменил свою церковную политику, создав марионеточную Московскую патриархию и передав ей часть закрытых храмов, вопреки закону 1929 года, монастырям стали передавать небольшие земельные наделы для ведения подсобного хозяйства. Впрочем, в ходе "хрущевских гонений" начала 1960-х годов почти все "незаконные" наделы были у монастырей вновь изъяты.

В настоящее время церковное землепользование регулируется либо законодательством об охране памятников, каждый из которых должен иметь свою "охранную зону" на прилегающей к храму территории, либо договорами монастырей с местными администрациями и сельхозпредприятиями, безвозмездно передающими землю в пользование (и очень редко - в собственность) обителям. Точное количество находящейся в церковном ведении земли подсчитать невозможно из-за отсутствия в России единого земельного кадастра. Но эксперты оценивают это количество в несколько десятков тысяч гектаров. Однако говорить о современной РПЦ как о крупном землепользователе не приходится, потому что землей пользуется не Церковь в целом, а ее отдельные подразделения, и о том, как осуществляется это пользование и какой оно приносит доход, церковное руководство подчас ничего не знает.

Священноначалие РПЦ никогда не настаивало на полной реституции церковных (точнее - монастырских) земель. Архиерейский собор 2000 года обратился к президенту лишь с просьбой вернуть церковные здания или взамен разрушенных выплатить компенсацию. Столь "смиренную" позицию церковного руководства управляющий делами Московской патриархии митрополит Солнечногорский Сергий (Фомин) объясняет так: "РПЦ не требует возвращения всех без исключения земель, ранее принадлежавших Церкви. Какие-то земли давно застроены домами и поселками - не разрушать же их... Но постепенный процесс передачи монастырских земель сегодня необходим".

Впрочем, среди иерархов РПЦ есть сторонники более радикального подхода к реституции. Так, митрополит Воронежский и Липецкий Мефодий (Немцов), бывший руководитель Хозяйственного управления Московской патриархии, предлагает властям примерно такую сделку: Церковь отказывается от требования государственной помощи в деле восстановления разрушенных государством храмов, но государство возвращает ей все уцелевшее церковное имущество и землю, на которой оно стоит или стояло. Продав часть этого имущества и земель, Церковь получит средства на восстановление храмов, которые разрушившее их государство восстановить не в состоянии.

Вероятно, Патриарх Алексий II придерживается более умеренной позиции, и, скорее всего, он охладит пыл Ивана Старикова. На пресс-конференции в Соловецком монастыре в прошлом году патриарх открыто заявил, что Церковь "не ставит вопрос о возвращении всех земель".

Церковные "низы" относятся к идее реституции церковных земель довольно индифферентно. Наиболее успешные с точки зрения бизнеса настоятели храмов и наместники монастырей и так пользуются землей в нужном им объеме. Менее успешные священнослужители, а тем более миряне, отдают себе отчет в том, что к "кормушке" их никто не подпустит и лично они мало выиграют от передачи земли отдаленному монастырю или епархиальному управлению. В большинстве случаев только политически активные представители православно-патриотических объединений выступают за немедленное возвращение Церкви всей ее собственности. Но эти выступления - часть идеологии таких движений, а никак не выражение их экономических интересов.

Досье "МН"
Церковная экономика
С экономической точки зрения Русская православная церковь представляет собой сложно структурированный холдинг. Каждый из примерно восьми тысяч российских приходов, трехсот монастырей, семидесяти пяти епархиальных управлений, сотен учебных заведений, братств, сестричеств, коммерческих организаций, не говоря уж о структурах Церкви в СНГ и дальнем зарубежье, зарегистрирован как самостоятельное юридическое лицо, обладающее имущественными правами и своим отдельным банковским счетом.

Суммарный годовой оборот приходов, монастырей и епархиальных управлений РПЦ на территории России достигает, по нашей оценке, 100 - 150 млн. долларов. Эта сумма складывается из доходов за оказание религиозных услуг и от внутрицерковной торговли товарами, использующимися в пределах храма (свечи, ладан, облачения, иконы и т.п.) и, соответственно, расходов на выплату зарплат духовенству, работникам храмов и оплату коммунальных расходов.

Доходы субъектов экономики, зарегистрированных как подразделения РПЦ или состоящих в ее штате от иной, нецерковной деятельности, в настоящий момент не представляется возможным оценить вообще, поскольку даже примерно неизвестно количество фирм, учрежденных духовенством и церковными служащими.

Однако Церковь распоряжается и вторым бюджетом, который минимум в два-три раза превышает заработанные ею средства. Это так называемая "спонсорская помощь", то есть деньги из государственного и региональных бюджетов, полугосударственных коммерческих организаций (например, "естественных монополий"), частных фирм. На эти средства Церковь ведет строительство и восстановление своей инфраструктуры (в первую очередь храмов), осуществляет благотворительные проекты.

Из имеющихся и строящихся храмов, а также околохрамовых строений (причтовых домов, где живут священники, учебных заведений) лишь малая часть оформлена в собственность РПЦ. Большинство зданий и участков земли, на которых они стоят, даны Церкви в бессрочное пользование, но принадлежат государству, то есть теоретически государством могут быть и отобраны. В настоящее время РПЦ пытается переоформить все это в собственность, исходя из принципа восстановления "исторической справедливости", однако при этом возникают многочисленные коллизии. Самая простая и распространенная из них состоит в том, что многие храмы никогда не были в собственности Церкви, имели конкретных владельцев и стояли на земле, принадлежавшей иным, чем Церковь, собственникам.