Оживились споры о церковной реституции (Александр Тяхта, "Среда.Ру", 15 октября 2000)

Публика, далекая от забот Московского Патриархата, в начале осени с удивлением обнаружила, что Священный Синод заново и в очень резкой форме ставит вопрос о реституции. Недоумение понятно: ведь Патриарх многократно в последние годы заявлял, что все в порядке - многое возвращено, восстановлено. Патриархия даже негласно соглашалась с тем, что не следует ускорять процесс передачи оставшегося, поскольку нет ни финансовых, ни кадровых ресурсов для того, чтобы освоить все это хозяйство. Десятки храмов, уже переданных РПЦ, по-прежнему стоят в упадке в ожидании инвесторов. Понятно, что на приходские пожертвования невозможно вести реставрационные и строительные работы.

Но Архиерейский собор направил письмо Путину о возврате церковного имущества. Затем во время встречи с послом ФРГ Штудницем в начале сентября Патриарх еще раз озвучил это требование. И, наконец, депутат Госдумы А. Чуев заявил, что начал работу над законопроектом - вместе с сотрудниками Отдела внешних церковных сношений.

Почему сейчас? С того момента, как политический курс Путина был заявлен в послании к Федеральному собранию, а среди приоритетов политики заявлено построение «прозрачной экономики», Московский Патриархат уже не может рассчитывать ни на какие преференции в будущем финансовом году. Не будет ни квот, ни льгот. Останутся, как заявлено правительством, только федеральные программы. Именно этой перспективой, кстати говоря, продиктовано жесткое требование Патриарха на Соборе, обращенное к архиереям - увеличить отчисления в патриархийную казну.

Вопрос о реституции имеет такую подоплеку: отдайте здания и земли, мы их сдадим в аренду и тогда сможем жить независимо от прямого и косвенного финансирования со стороны государства. Образно говоря, Церковь, как мать-пенсионерка, хотела бы иметь две квартиры - в одной жить, а вторую сдавать. И быть независимой от своих взрослых детей и их поддержки. Это желание можно понять. Оно отражает неуверенность в будущем, фундаментальную неясность в будущих отношениях российского государства и Церкви в рамках нового, путинского курса.

Но предложение Московской Патриархии начать новый виток возврата церковного имущества не может быть принято. Дело даже не в правовой стороне, которая, кстати, очень сложна: риторически можно утверждать, что некие ценности (утварь, здания, земли) созданы, либо исторически принадлежали российскому Православию. Но юридически, как известно, оспоримо даже то, что РПЦ МП является правопреемницей Российской Православной Церкви, проводившей Поместный собор 1917 года.
Главная опасность заключена в том, что Церковь, раздав в субаренду полученное имущество, очень скоро окажется в эпицентре таких же скандалов, которые ее сотрясали в середине 90-х гг., когда она кормилась от безакцизной продажи табака, алкоголя, а позже рыбы, услуг по авиаперевозке грузов и т.д. Бизнес, ищущий сверхдоходов, охотно льнул к МП в последнее десятилетие. А это черный и серый бизнес, не жаждущий встраиваться в «прозрачную экономику». Не пройдет и пяти лет, как Церковь завязнет в судебных процессах с арендаторами, в рэкете и криминальных разборках на принадлежащих ей территориях. Кто-то скажет: а может быть будут сдавать площади только церковным мастерским, богоугодным книгоиздательствам? Нет, с этих много не возьмешь, им не по силам рыночные цены арендуемых площадей.

Это значит, что вопрос о реституции следует заменить на реальные предложения о финансовых взаимоотношениях российского государства и РПЦ. Нужны совершенно новые, реалистические схемы.

Может быть, фонды? Как справедливо писал Андрей Золотов («Moscow Times»), если не образцом, то, во всяком случае, предметом для обсуждения может быть итальянская система финансирования Собора св. Петра. Для его эксплуатации создано акционерное общество с долями государства, Ватикана, крупных частных инвесторов.

Перед подобной проблемой Московская Патриархия, как известно, стоит в связи с Храмом Христа Спасителя. Московское правительство мечтает сдать его на баланс Церкви, но Церковь - не принимает, поскольку у нее нет средств на поддержание кафедрального собора Москвы. А главное - нет и ясного механизма управления таким проектом.

Конечно, создание фондов, акционерных обществ с долевым участием государства, Церкви и частного бизнеса не является абсолютной гарантией «прозрачности», но от них светские органы контроля хотя бы вправе требовать отчетности.

Католики нам не указ, и есть в Церкви активисты, которые утверждают, что система фондов чужда Православию, как все католическое. Во всяком случае, в недавно опубликованном проекте альтернативной «социальной доктрины» РПЦ, подготовленной Православным Политическим Совещанием (ППС) совместно с Национальным институтом развития РАН, практика фондов отвергается. Но так думают, конечно, не все. Известно, что один из лучших православных проектов последних лет, любимое детище Патриарха - Церковно-научный центр, готовящий 25-томную «Православную энциклопедию» - осуществлялся из долевого финансирования (госбюджет, Правительство Москвы, частные структуры). Причем в 1998 году его проверяло Главное Контрольное управление Администрации Президента и, к чести руководителей проекта, не обнаружило фактов воровства или нецелевого использования.

Патриарх в последних публичных выступлениях настаивает на том, что Патриархия и епархии будут отчитываться перед налоговиками только по деятельности церковных коммерческих предприятий. Думается, что эта позиция не выдержит испытания в ближайшее десятилетие. Если РПЦ не сделает шага навстречу политике экономической прозрачности, не предложит каких-то разумных схем взаимодействия с государством, она окажется в глубоком противоречии с властью, обществом, а в союзниках у нее окажется только криминальный теневой капитал.