Выставка, посвященная экономике монастырей (комментарий в русле истории)

	Рыболовецкая артель Валаамского Спасо-Преображенского монастыря. 1890-е гг.

Хозяйственная деятельность монастырей в истории Русской Православной Церкви

Словосочетание «монастырская экономика», на первый взгляд, кажется парадоксальным. Уходя от мира ради полного осуществления евангельского идеала жизни в Боге, издревле монахи следовали трем обетам: послушания, целомудрия и нестяжания. Можно ли представить себе нечто более отдаленное от экономики, чем уединенная жизнь отшельника, целиком отданная посту и молитве? Вверяя себя воле своего духовного наставника, соблюдая телесную и духовную чистоту, монашествующий должен отказаться от всякого личного имущества, от заботы о внешней стороне жизни.
Но это не значит, что он отказывается от труда. Напротив, уже первые правила монашеской жизни, написанные в IV веке святителем Василием Великим, — а именно они легли в основу всех дальнейших монастырских уставов, — предписывают иноку наравне с молитвой и труд.

Святоотеческие наставления, обращенные к инокам всегда указывали, что «праздность — мать всех пороков», и потому разнообразные работы (на языке монашествующих — «послушания»), всегда были обязательной частью духовного подвига.
Этот монашеский труд, если окинуть даже беглым взглядом несколько столетий русской истории, дал удивительные плоды. Историки военного дела знают, что к XVI веку крупные русские монастыри в инженерном отношении были прекрасными фортификационными сооружениями. В ходе «монастырской колонизации» на новых землях на Севере и в Поволжье внедрялись самые передовые по тем временам агротехнические приемы. Цитрусовые в России впервые стали выращивать в садах Ново-Афонского монастыря. Самый чистый в России скипидар вырабатывался в смолокурнях Валаама. Дошедшие до нас древнейшие образцы ведения учета — это приходо-расходные книги монастырей. Собственно говоря, трудно назвать область экономической и культурной деятельности, которая не уходит своими корнями в историю монашества.

Монастырское хозяйство в России, как признают историки, до сих пор изучено очень мало.
В XIII веке в России было 70 монастырей, к 1917 году — 1200. За семь столетий монастырское хозяйство пережило несколько эпох. Были времена, когда Троице-Сергиева Лавра являлась вторым по величине после государя землевладельцем. А после петровских, а затем и екатерининских реформ монастыри пришли в глубокий упадок. Затем, в девятнадцатом столетии — вновь расцвет. В следующем столетии — почти полное уничтожение обителей. К концу 80-х годов XX века у Русской Православной Церкви сохранился лишь 21 действующий монастырь.

Несмотря на «крутые повороты» истории, в периоды как гонений, так и поддержки со стороны властей, монастыри оставались особыми хозяйственными организмами. Со времен Древней Руси и доныне в основе их деятельности лежит добровольное пожертвование. В средневековье это были либо великокняжские дары (если монастырь строился для духовных нужд князя и его семьи), либо вклады «на помин души». И в более поздние столетия монастырская казна пополнялась, в первую очередь, пожертвованиями — это были личные вклады богатых дарителей, либо «кружечный сбор» богомольцев. В середине XIX столетия крупные, знаменитые монастыри принимали в летние месяцы до 50 тысяч паломников. Паломничество к монастырским святыням, в свою очередь, требовало создания инфраструктуры: монастыри должны были обеспечить богомольцев ночлегом и питанием, медицинской помощью. Историки обращают внимание на следующий факт. За вторую половину XIX века численность мужских монастырей увеличилась с 464 до 503, а женских — с 123 до 325. Особенно широко развивалось женское монашество. Численность монахинь за 50 лет выросла в 3, а послушниц — почти в 5 раз. При этом государство год от года снижало бюджетное финансирование монастырей. В 1880 году им полагалось 4,1% от сметы Синода, а в 1900 — только 1,7%. Монастыри жили за счет пожертвований. Именно от пожертвований зависело — расцветает монастырь или приходит в упадок.
Другая составляющая доходов — плоды труда монашеской общины. Наиболее известные примеры уникальных хозяйств — Соловки и Валаам. К 1917 году около 500 монастырей в России наладили крупное высокопроизводительное земледелие и животноводство. Лишь один пример: в 1895 году два валаамских инока отправились на Дальний Восток на берегу Уссури основали Свято-Троицкий Николаевский монастырь. Через двадцать лет современники писали о нем так: «Особого внимания заслуживает сельскохозяйственная деятельность монастыря: благодаря ей Николаевский Свято-Троицкий монастырь является культурным центром, из которого могут распространяться сельскохозяйственные знания в среде здешнего крестьянства. Приближаясь к монастырю, вы видите на каждом шагу, что все, к чему прикоснулась монашеская рука, сделано осмысленно, практично, хорошо... Участок, предназначенный под фруктовый сад, рядом с пасекой и скотным двором, лежит на склоне гранитной горы и имеет каменистую почву... Бесплодная почва не пугает энергичных монастырских работников, они ее осушают, возделывают и удобряют». Монастырь имел полный комплект сельскохозяйственных машин и орудий по обработке почвы, посевов, уборке урожая, подготовке посевного материала. Паровая мельница и крупорушка перерабатывали в сутки около 50 тонн зерна на крупу и муку. На конном заводе выращивали англо-арабских и орловских рысаков. Монастырь содержал стадо пятнистых оленей, имел большое стадо овец романовской породы: шерсть шла на пряжу и валяную обувь, шкуры — на выделку овчины. Монастырскими огородными семенами снабжались окружающее население и владивостокский рынок, на котором они ценились наравне с голландскими, превосходя их свежестью, всхожестью, акклиматизацией. В таких монастырях, как правило были свои столярные, бондарные, сапожные, ткацкие мастерские, кирпичные, гончарные, мыловаренные, свечные заводы.

До петровских реформ монастыри, безусловно, были крупнейшими субъектами национальной экономики. Петр, а затем Екатерина полностью подчинили управление монастырей государству, земли были отчуждены. Финансирование стало бюджетным. Лишь через столетие после Петра император Павел несколько облегчил положение монастырей — в 1797 году он приказал выделить монастырям по 30 десятин земли. В течение всего XIX столетия земля и лесные угодья монастырей увеличивались. Во второй половине XIX века монастыри сдавали в аренду пахотные земли, продавали излишки хлеба, сена. С 1819 года некоторые монастыри начали вкладывать свободные средства в ценные бумаги, а по указу 1883 года монастыри были обязаны перевести все свои вклады в Государственный банк. К этому времени выделилась группа так называемых «рабочих» монастырей, в которых, как отмечают историки, «особое внимание уделялось рациональному ведению хозяйства».

Руководство большими монастырскими хозяйствами требовало эффективной администрации. Система должностей сложилась еще во времена первых лавр. Главные руководящие «послушания» — настоятель, эконом или келарь, ризничий.
Во второй половине XIX века в крупных монастырях, таких как, например, Соловецкий, были десятки послушаний. Высшее руководство было представлено настоятелем, наместником, казначеем, благочинным, ризничим и духовником. Все они составляли монастырский собор. Наместник являлся первым заместителем настоятеля. Казначей вел финансы. Благочинный отвечал за поведение братии и богомольцев в церкви, трапезной и келиях. Ризничий заведовал всем богослужебным имуществом, духовник исповедывал братию во время постов. В других крупных монастырях вторую по значимости должность занимал эконом. Далее следовал длинный список специальностей — от гранильщиков камней до смолокуров, от шкиперов до звероловов. В портной и обувной мастерских Соловецкого монастыря трудилось до 70 человек, на шхунах и пароходах монастыря — около 60, до 40 человек каждое лето отправлялись на рыбную ловлю. В каждом послушании назначался староста из более опытных монахов. Любопытно, что в течение многих столетий экономы монастырей чаще всего оказывались и главными их летописцами. Жития святых собирал в 1630-х годах эконом Заоникиевской обители Сергий. Через триста лет — эконом, а затем и настоятель Троице-Сергиевой Лавры архимандрит Кронид (Любимов) многие годы записывал современные ему свидетельства благодати Божией, явленной в Лавре. История монастырских экономов и келарей — как выдающихся хозяйственников своего времени — еще не написана.

В чем должно заключаться монашеское «приношение миру»? Одни выдающие церковные деятели были убеждены, что большое хозяйство и повышенное внимание к делам милосердия отвлекают монашество от главного — молитвы во спасение души, богомыслия. Иноки должны быть свободны от всяческих житейских попечений, считали они. Другие, особенно со второй половины XIX века, были убеждены, что монастыри должны отдавать много сил на помощь инвалидам, нищим, сиротам, быть, как сказали бы сегодня, «центрами социальной работы». Отсюда и столь разные хозяйственные уклады монастырей: скромная и полностью сосредоточенная на духовном водительстве Оптина пустынь и колоссальное и эффективное производство на Валааме во времена 40-летнего игуменства Дамаскина (Кононова).

Благотворительность сопровождала монашеские общины с самого их основания. Святой Василий Великий в бытность епископом Кесарийским построил странноприимный дом. По его словам, «здесь учится любомудрию болезнь, ублажается несчастие, испытывается сострадательность». В Древней Руси великие князья — ктиторы монастырей, жертвуя средства на нужды обителей, предписывали десятую часть суммы тратить на помощи больным, нищим, нуждающимся. В монастырском уставе преп. Евфросина глава 24 была специально посвящена благотворительности — монастыри должны были бесплатно кормить богомольцев первые три дня пребывания в обители.
В годы ордынского нашествия Кириллов монастырь ежедневно кормил 600 нищих, Пафнутиев — до тысячи. Троице-Сергиева обитель в Смутное время после 16-месячной осады превратилась в огромную богадельню
для изувеченных войной крестьян. В это же время в монастырях появились сиротские приюты. В Кирилло-Белозерском монастыре было даже особое послушание — монах-воспитатель, которого называли «старцем для голышни».
Чудов монастырь в прощеное воскресенье посылал в московскую тюрьму хлеб, жареную рыбу, квас. В Новгороде в конце XVII века на средства монастырей были открыты приют для нищих, две больницы и два ночлежных дома. В Савво-Сторожевском монастыре существовала больница на 48 коек. Женские монастыри в годы Крымской войны, а затем войны с Турцией, Японией, и в Первую мировую войну открывают лазареты, отправляют сестер милосердия на театры боевых действий.
К началу XX века благотворительная деятельность монашеских общин становится важной составляющей социальной политики государства. В советские времена система церковной благотворительности была разрушена, и теперь восстанавливается с огромным трудом.

Известный историк И. Смолич, автор классических работ о русском монашестве, отметил, что превращение первоначальной пустыньки, куда удалялся подвижник веры от мира в большой монастырь, который снова вступал в соприкосновение с миром, — такова судьба многих русских обителей. «Монашество, — пишет И. Смолич, — не только совершило христианско-просветительский подвиг, но и проделало большую государственную и хозяйственную работу, в результате которой в Московское государство влилась огромная христианизированная земля от Вологды до Белого моря».