По мнению немецкой газеты, государственные границы ЕС теперь совпадают с религиозными

БЕРЛИН. 29 марта блок НАТО пополнился тремя новыми членами. В эту организацию вступили бывшие советские республики - Эстония, Латвия и Литва – страны, в общей сложности, насчитывающие 7 миллионов жителей. Начиная с 1 мая, границы этих государств станут частью восточного рубежа ЕС, идущего через Польшу, Словакию и Венгрию на юг.
Германская «Sueddeutsche Zeitung» в своей публикации (перевод опубликован на сайте «InoPressa.Ru») отмечает любопытную деталь: новая восточная граница НАТО и ЕС пройдет, в основном, вдоль старого культурного рубежа, отделив Западную Европу с ее католичеством и протестантизмом от области господства Православия. Ирония истории, по мнению газеты, состоит в том, что в XXI веке Европу опять разделит граница Великой схизмы XI века. Ключевое понятие "общий европейский дом", которым симпатичный, но нерешительный Михаил Горбачев полтора десятка лет назад очаровал западноевропейских интеллектуалов, становится в истории не более чем маленькой сноской.
Расширение ЕС на Восток, без сомнения, приведет к возникновению напряженности вдоль культурной границы, как уже десять лет назад в своем бестселлере "Война цивилизаций" предсказывал Самуэль Хантингтон. Однако на двух участках будущая восточная граница ЕС и НАТО не совпадает со старой религиозной и культурной границей: российско-эстонская граница проходит значительно восточнее, она рассекает православную область - ведь подавляющее большинство жителей города Нарва на востоке Эстонии – русские. Польско-украинская граница проходит значительно западнее, она отрежет украинских католиков от Запада. Преобладающее большинство населения Западной Украины принадлежит к Греко-католической церкви.
Однако «Sueddeutsche Zeitung» далее делает весьма сомнительные выводы, заявляя, что подтверждается верность весьма популярного, исходящего также от Хантингтона пропагандистского тезиса о том, что в православном обществе ментальные традиции исключают возникновение демократических структур. Единственным исключением автор называет Грецию, да и то потому только, что в этой стране, история которой восходит к первой демократии, осознание этой традиции превалирует над ментальными категориями византийского цезарепапизма.