Участники круглого стола в РАГС призвали не смешивать религиозный фундаментализм и экстремизм

МОСКВА. «Благовест-инфо» сообщает о круглом столе «Религиозный фундаментализм и экстремизм: политическое измерение», которыл был проведен 12 апреля Центром этнорелигиозных и политических исследований при кафедре религиоведения Российской академии государственной службы при президенте РФ (РАГС). Руководитель Центра и ведущий круглого стола Александр Журавский предложил собравшимся ученым, государственным служащим, журналистам обсудить взаимосвязь и дифференциацию понятий «фундаментализм», «радикализм», «экстремизм», «терроризм», а также правовые проблемы, связанные с «религиозным экстремизмом» и политическими аспектами религиозного фундаментализма в современном мире.
Министр РФ Владимир Зорин, открывая заседание, напомнил собравшимся, что существует несколько степеней развития экстремизма: прежде, чем он проявляется в террористических действиях, сначала он возникает на теоретическом уровне и может выглядеть как «невинное умозаключение». Министр призвал ученых давать «раннюю диагностику» подобным теориям и придерживаться точных научных формулировок; в противном случае возникают опасные «штампы, моделирующие несуществующие противоречия». Выступавший предложил отказаться от устаревшего, вульгарного подхода к поиску причин экстремизма в социально-экономической сфере и учитывать фактор религиозной мотивации. Он подчеркнул, что нет экстремистских религиозных учений и экстремистских народов.
Эту же мысль развил в своем выступлении член Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при президенте РФ Александр Игнатенко, который считает, что нельзя говорить об исламском или православном экстремизме, но есть экстремистские и даже террористические движения, «связанные с религиями». Известный специалист по исламу, Александр Игнатенко сообщил, что в мире сейчас действует не менее 500 религиозно-политических организаций, которые не являются правительственными и не представляют ислам, хотя и называют себя зачастую исламскими. Он предложил называть их «исламскими сектами», подчеркивая, что у мусульман слово «секта» (по-арабски – «фирка») не носит негативного характера. Ученый считает неправомерными крайние позиции: первая из них идеализирует религию исключительно как положительный феномен, играющий созидательную роль в обществе, а вторая считает неизбежным религиозный экстремизм, муссирует тему джихада. Александр Игнатенко указал на неразработанность научной терминологии в обсуждаемой области и призвал найти для определения экстремизма адекватный научный инструментарий, который удовлетворял бы требованиям политкорректности.
Советник председателя Комитета Госдумы по делам общественных объединений и религиозных организаций Степан Медведко считает, что надо обсуждать не столько определения, сколько методы борьбы с экстремизмом. Он полагает, что новых законодательных актов по борьбе с экстремизмом создавать не нужно, достаточно совершенствовать применение существующих законов, «которые пока не работают», а также использовать «позитивные методы противодействия»: патриотическое воспитание, детские лагеря и т.д. По мнению Степана Медведко, можно говорить не только о религиозном, но и об «антирелигиозном экстремизме» (например, к проявлениям последнего он относит выставку «Осторожно, религия!»).
Аналитический доклад редактора портала «Религия и СМИ» Александра Кырлежева был посвящен происхождению термина «фундаментализм» и различным трактовкам этого понятия. Докладчик выделил общие типологические черты фундаментализма: провозглашение возврата к авторитету сакральной традиции, которая должна быть восстановлена в правах как основа общественного устройства, самоидентификация сторонников фундаментализма как «праведного остатка», обостренный эсхатологизм и дуализм мировоззрения, демонизация оппонентов, резкое отрицание модернизации, но использование ее технических плодов, жесткие требования к поведению членов группы, наличие особого языка, харизматическое лидерство и т.д. Как правило, в политическом спектре фундаменталисты занимают крайнюю правую позицию. Александр Кырлежев предложил использовать эту аналитическую «матрицу» при изучении отечественных фундаменталистских движений, но особо подчеркнул, что нельзя ставить знак равенства между фундаментализмом и экстремизмом.
Александр Журавский попытался обобщить выступления и предложил рабочие определения: фундаментализм – это «интравертная составляющая религиозной активности», когда лидеры обращаются «к своим», а экстремизм – «экстравертное проявление», когда его адепты пытаются воздействовать на общество с целью его переустройства.
На заседании круглого стола выступили также заведующая кафедрой религиоведения РАГС Ольга Васильева, доценты той же кафедры Ремир Лопаткин и Лема Баширов, советник директора Института этнологии и антропологии Российской академии наук (РАН) Павел Пучков, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Алексей Кудрявцев, сопредседатель Института свободы совести Сергей Бурьянов и другие. В заключение собравшиеся отметили, что выбранная тема не исчерпана и нуждается в дальнейшей разработке.