В Сирии освободили из тюрьмы дьякона сиро-католического храма в Хомсе, отсидевшего 10 лет

ДАМАСК. В Сирии новые власти освободили из тюрьмы дьякона сиро-католического храма в Хомсе, отсидевшего 10 лет, и он поведал единоверцам о «моментах веры и сомнений» за решеткой, и «свете, озарившем жизнь», пишет catholicnewsagency.

Джонни Фуад Дауд (Johnny Fouad Dawoud), дьякон сиро-католического прихода в архиепархии Хомса, вышел на свободу 2 марта после десяти лет заключения. Журналисты издания ACI MENA, местного новостного партнер CNA, поговорили с ним после долгожданной встрече с женой и родней, когда едва просохли слезы радости. Он многое поведал о своих тяжких испытаниях, когда его захватили исламистские боевики Джебхат ан-Нусры* (дословно «Фронта помощи людям Леванта») – отделения международной исламистской террористической организации Аль-Каида* на территории Сирии и Леванта. Клирик поведал о тяготах, «моментах веры и сомнений» за решеткой, и «свете, озарившем жизнь» на свободе.

Он поведал журналистам, что родился в глубоко религиозной семье и с детства испытывал страстную тягу к духовному труду. В возрасте 12 лет он поступил в начальную, а затем высшую семинарию в Ливане, а в 2009 году окончил курс в университете Святого Духа в Каслике по специальности «теология и философия». Дауд вернулся в Хомс, чтобы подготовиться к посвящению в священный сан, но по мере служения чувствовал, что не вполне готов принять сан из-за тягот безбрачия. После долгих размышлений и бесед с духовным наставником он решил быть честным перед Богом и собой, и на время оставил служение, чем удивил родню, друзей и особенно дядю – кардинала-патриарха Мара Игнатия Мозеса I Дауда (Mar Ignatius Moses I Daoud).

Позже Дауд все же стал постоянным дьяконом в храме Сирийской католической церкви и читал Послания при литургии. Он женился, и Господь благословил его ребенком. Однако с началом сирийской революции его дом в христианском районе Хамидия в Старом Хомсе сгорел в ходе столкновений. Тяжким испытанием стал для него призыв на военную службу; его отряд перебрасывали из одного пункта в другой, а последним стал аэропорт Абу-Духур, где отряду пришлось держать оборону в осаде многие месяцы. Положение отряда стало трагическим, когда запасы продовольствия подошли к концу, и приходилось питаться травой и листьями. Грязная вода, непригодная для питья, вызывала инфекционные болезни. В сентябре 2015 года исламистские боевики взяли штурмом аэропорт, а из 300 оборонявшихся солдат уцелели лишь 38 человек.

Дауда схватили с ними и бросили в тюрьму. Там их какое-то время питала надежда на обмен пленными, однако переговорщики от Саддама проявили полное равнодушие к судьбам своих пленных солдат. Однажды они даже сказали исламистам – «да хоть убейте их, нам нет до них никакого дела». Все эти десять лет, однако, с ними в целом неплохо обращались, не подвергали пыткам и оскорблениям, за исключением лишь самых первых недель заключения и следствия. И все же страдания пленников были «огромны, и самым тяжким из них была полная изоляция от внешнего мира, которой одной достаточно, чтобы разрушить самую сильную психику». «Жизнь в полной неизвестности и забвени подобна смерти, она тяготит душу, вызывает нарастающую тревогу, опустошение и разочарование во всем», говорит Дауд.

«Мы все постоянно болели, в том числе коронавирусом, который чуть не убил некоторых из нас, и даже не знали, что он унес жизни миллионов людей в стране и за рубежом, – вспоминает дьякон. – Еда и вода в целом были хорошие, хотя воды всегда не хватало, особенно для туалета и мытья посуды, но мы как-то приспособились. После трех лет плена нам разрешили один раз в год (во время Рамадана) короткие звонки родным, благодаря встрече с Абу Мохаммадом аль-Джулани, командующим Джебхат ан-Нусры* и нынешним главой государства».

Дьякон призадумался на вопрос «Как этот опыт повлиял на вашу веру?» «Узнику очень трудно в двух словах описать свой духовный путь в тюрьме, – ответствовал он. – Мусульмане были заинтересованы в обсуждении со мной религиозных вопросов, но некоторые темы я избегал обсуждать, опасаясь их слепого фанатизма. Малейшее вольнодумие вызывает у темных начетчиков гнев, они тут же изрыгают оскорбления типа «неверный», «многобожник», «вероотступник», «безбожник», «лицемер» и пр. А вот с выпускниками исламских юридических институтов и колледжей мне было приятно беседовать, поскольку они, как люди развитые, допускают определенную свободу мысли, можно было высказываться и защищать свою веру, и они меня принимали и понимали. Мне поистине нравилось свидетельствовать свою веру, подобно нашим святым отцам и мученикам во времена ранних гонений. Я всегда душой был с апостолом Павлом, говоря вслед за ним «мы посланники Христовы», и воистину чувствовал себя Его посланником среди неверных, утверждал Его истину словом и делом пред лицом тех, кто считал это ересью. Я много молился, беседуя с Господом по ночам и взывая к Его помощи днем. Однако я должен с болью признать, что в начале моего заточения, когда шли годы и усиливались страдания мои и моей семьи, моя вера вдруг пошатнулась. Меня тогда мучили вопросы «почему мой Господь не отвечает мне?», «за что Он наказывает меня?», «какие грехи совершила моя семья, чем заслужила такие страдания?»

Бывший пленник с радостью говорит о счастливом дне выхода на свободу в Хомсе. «Утром в воскресенье 2 марта меня без всякого предупреждения вызвали и велели готовиться на выход, – вспоминает дьякон – Я стоял у тюремных ворот, не веря, что выйду на свободу. Меня перевезли в христианскую деревню Якубия в сельской местности Идлиба, где отец Луай (Louai), монах-францисканец, и местные миряне тепло приняли меня, что произвело на меня неизгладимое впечатление. Оттуда я связался с наставником нашей сиро-католической архиепархии епископом Джейкобом Мурадом (Jacob Murad) и своими родными. Мой брат Мунтер, который еще не знал, что меня освободили, разрыдался от радости, когда я сказал ему: «Готовь ужин, я буду дома сегодня вечером».

«Когда я прибыл в свою епархию в Хомсе, епископ Джейкоб вместе со священниками, моей женой, сыном и многими родными и друзьями встретили меня, – радуется Дауд. – Мы вошли в храм, возблагодарили Господа за избавление, я принял Святое Причастие от Его Высокопреосвященства. Все меня поздравили и проводили в мою родную деревню Маскана, где меня ждала торжественная праздничная встреча. Христиане и мусульмане, молодые и пожилые, приветствовали меня, стеклись целые толпы ближних и дальних друзей и знакомых из соседних районов. Когда я увидел великую радость многих добрых людей по поводу моего освобождения, я мигом начисто забыл о страданиях этих тяжких десяти лет».

*входит в список экстремистских и террористических организаций, запрещенных в РФ