Первым католическим святым в Зимбабве может стать английский монах, служивший прокаженным

МАСВИНГО. Первым католическим святым в Зимбабве может стать английский монах, служивший прокаженным – тамошний епископ уверен, что тот «давно уже является святым в глазах Господа», пишет pillarcatholic.

Очень может быть, что скоро ли в Зимбабве появится первый католический святой, им может стать чудаковатый английский монах, которого убили в ходе вооруженного восстания против колониального режима апартеида на территории, которая тогда называлась Родезией. Во всяком случае, зимбабвийский епископ Рэймонд Мупандасеква (Raymond Mupandasekwa) из Масвинго считает, что Джон Брэдберн (John Bradburne) вскоре будет официально канонизирован католической церковью, ибо «он давно уже является святым в глазах Бога». «Если глас народа – глас Божий, то Джон Брэдберн уже давно святой», – подчеркнул епископ в интервью The Pillar на встрече в международной католической благотворительной организации «Помощь нуждающейся церкви» в Германии.

Брэдберн родился в Англии, в семье англиканского викария. В юности он почувствовал сильное духовное призвание и принял католичество. Одно время он подумывал о священстве, но потом решил, что это не его призвание. Его духовные поиски и путешествия по свету привели его на территорию нынешнего Зимбабве, где он некоторое время жил с иезуитами, пока случайно не побывал в лепрозории Мутемвы. Увиденные там людские муки определили дальнейший ход его жизни и служения.

«Прокаженные были сплошь покрыты грязью и незаживающими ранами, – пишет Дидье Ранс (Didier Rance) в биографической книге «Джон Брэдберн: Божий скиталец». – Однако худшее было впереди: испуганные появлением незнакомцев, прокаженные поспешно расползлись по своим хижинам и показались вновь с головами, накрытыми мешками и грязными одеялами. Один из них полз на четвереньках в грязи с мешком на руках. Ошеломленный Джон спросил, что происходит, и ему пояснили, что прокаженных приучили закрывать изуродованные лица и язвы, чтобы не оскорблять взоры посетителей».

В тот день Брэдберн решил, что нашел место, определенное ему Богом. Остаток своей жизни он посвятил служению прокаженным, всеми силами улучшал условия их жизни и, главное, всячески стремился согреть их любовью и поддержать в них человеческое достоинство. Его самоотверженная преданность этому служению, даже в период, когда на регион надвинулась грозная опасность войны, стяжала ему великую популярность и почитание среди местного населения.

В последние годы то и дело возникают слухи, что процесс его беатификации может застопориться, поскольку не всех устраивает, что белый мужчина станет первым святым Зимбабве, где межрасовые отношения по-прежнему являются чрезвычайно деликатной темой. В жестокой и зачастую трагической истории Зимбабве, особенно в первые годы независимости, раса часто играла центральную роль — как конфликтах культур, так и в политике правительства.

Однако даже при жизни Брэдберна его пример великой любви и служения легко сокрушал любые расовые предубеждения, напоминает Кейт Макферсон (Kate Mcpherson) из Мемориального общества Джона Брэдберна, внучатая племянница подвижника. «Несмотря на то, что вначале было много споров, теперь все эти расовые проблемы в прошлом, – говорит она в интервью The Pillar. – Об этом единодушно говорят епископы Зимбабве, которые дружно поддерживают дело беатификации Джона, тем более что недавно страна официально провозгласила его национальным героем».

«Он самый популярный святой в глазах людей, даже без канонизации, – подтверждает ее слова епископ Мупандасеква. – Самый популярный! Его храм посещает не меньше 100 тысяч человек в год, этот поток достигает пика с января по декабрь. Мысль о неудобстве его расы совершенно не соответствует действительности. Народ любит и чтит его, у нас осталось немало живых свидетелей его подвигов, начиная с 1970-х годов, среди них есть старые прокаженные, которые помнят заботы Джона. Когда они говорят о нем, им кажется, что он стоит у них перед глазами. Они видят в нем не просто белого человека, а подлинного святого, причем одного из них. Люди были бы рады, если бы его объявили святым, потому что он таким был и есть в их глазах».

Единственное препятствие для продвижения процесса беатификации, который все еще находится на епархиальной стадии, епископ усматривает в состоянии самой святыни. «Что пока еще, возможно, сдерживает рост почитания Джона Брэдберна, это состояние его храма и служб, – говорит прелат. – Паломникам, которые его посещают, негде остановиться, в отличие от других храмов, где можно найти жилье, переночевать и провести день в молитвах. Это огромная проблема. Состояние святыни и служб не позволяет принимать большие массы паломников, их просто негде разместить и устроить. Если бы нам удалось развить и обустроить инфраструктуру обслуживания паломников, приток народа к святыне сразу бы возрос».

Макферсон уверяет, что планы обустройства святыни уже реализуются. «Есть много планов по улучшению храма Мутемвы, но все они зависят от денег, – говорит она изданию ThePillar. – Есть планы строительства новой церкви, чтобы все приезжие паломники могли посетить службу. Строятся новые туалеты и жилые помещения. В наших планах на будущее первые место занимает обустройство святыни и усовершенствование служб для паломников».

Несмотря на то, что Брэдберн пока не причислен к лику блаженных, не говоря о канонизации, есть уже много свидетельств чудес через его небесное заступничество, причем сам епископ Мупандасеква стал свидетелем одного из них в 1994 году. «Я безгранично предан Джону Брэдберну, причем я лишь один из множества его почитателей, – говорит еписпок. – Я один из многих свидетелей чуда танцующего солнца. Однажды я совершил паломничество в Мутемву и поднялся со многими паломниками на гору Чигона, где он обычно молился. Было около трех часов дня, и, помолившись по четкам, мы подняли глаза и в изумлении узрели танцующее солнце. Я щурился, не веря своим глазам, но солнце и правда танцевало целых пять минут. Мы все были просто потрясены!»

Макферсон также поведала The Pillar свидетельства об этом чуде и заверила, что у общины даже сохранилась видеозапись этого события. Помимо служения прокаженным, Брэдберн любил поэзию и танцы, хотя друг его брата, которому случалось танцевать с ним на вечеринке, говорит, что «он умел хорошо танцевать, но это было все равно, что танцевать с Иисусом Христом». Джон также питал большую любовь к животным, и недаром во многих чудесах, приписываемых его заступничеству, действуют наши «меньшие собратья», в том числе пчелы и орлы. В частности, когда он жил у иезуитов, ему сильно мешал поток посетителей, отрывавших его разговорами и мешавших ему писать. Однажды он помолился о передышке, и вскоре в его комнате поселился пчелиный рой. Пчелы жужжали вокруг него, пока он писал, и отгоняли непрошеных гостей. «В Мутемве у нас сохранилась скромная хижина, где он обычно ночами пел хвалу Богу и сидел в молитве, – говорит епископ Мупандасеква. – Так вот туда по сей день то и дело прилетают пчелы, они облепляют всю хижину, а через некоторое время улетают. Народ верует, что это связано с присутствием души Джона в этом месте. Он никуда не исчез и поныне бывает там».

В 1982 году скептик Ангус Шоу (Angus Shaw), которого раздражали истории о чудесных пчелах, посетил Мутемву, чтобы «развеять миф о них». Он побывал у хижины, вернулся к своей машине и нашел ее сплошь облепленной пчелами. Когда он все же сумел добраться до Хараре, оказалось, что и его квартира тоже кишмя кишела пчелами.

Другое подобное чудо поднимает более глубокие богословские вопросы. Джон при жизни держал ручную орлицу по имени Хаггай. Она была привязана к жердочке длинной веревкой, но однажды, когда мимо пролетал орел, Хаггай рванулась так сильно, что сорвалась с привязи и улетела, волоча за собой веревку. Обезумевший от горя Брэдберн нашел ее несколько дней спустя – веревка запуталась в ветвях дерева, и она погибла. «В первую годовщину смерти орлицы Джон возложил цветы на ее могилу и помолился Пресвятой Деве, чтобы она дала ему знак о том, что его орлица теперь свободна и счастлива на небесах, – пишет Рэнс – Вскоре в небе появился огромный орел, почти полностью белый. Орел сделал круг над сосновой рощей, где была похоронена Хаггай, и улетел в сторону долины. Джон никогда не видел подобной птицы ни до, ни после, и для него это был ясное знамение небес».

Его страсть к животным была одной из причин, по которой он отождествлял себя со святым Франциском Ассизским. Став францисканцем третьей ступени, он до конца своих дней носил коричневую монашескую рясу. В сентябре 1979 года молодые пособники партизан «муджибхи» похитили Джона из Мутемвы и доставили в лесной лагерь. Там они всячески издевались над ним, но свидетели говорят, что хранил глубокое спокойствие, хотя знал, что ему вряд ли суждено выжить. Вскоре они отвели его к командирам, надеясь заслужить похвалу за поимку белого человека, но вместо того получили выговор, ибо Джон был уже широко прославился в округе как друг африканцев. Униженные муджибхи пообещали вернуть его в Мутемву, однако вместо того отконвоировали его в другой лагерь, где его решили судить. Как ни старались обвинители, на нем не нашлось никаких преступлений, и его пришлось признать невиновным. Однако он видел лагеря повстанцев, и они опасались, что военные Родезии принудят его заговорить и выдать партизан по возвращении. Они предложили перевезти его в Мозамбик, но он сказал, что не поедет никуда, кроме как обратно в лепрозорий, где в нем нуждаются. Тогда повстанцы застрелили его. В тот самый миг его хороший друг и наставник отец Джон Доув (John Dove) молился и вдруг «испытал приступ отчаяния и боли, которая была ни моей, ни Христовой».

Страшась репрессий в случае обнаружения тела белого монаха, местные жители не раз пытались его перезахоронить, но каждый раз их отгоняли невиданные явления – то звуки потустороннего пения, то необъяснимые яркие лучи, а однажды они застали большого белого орла, парившего над могилой и то и дело пикировавшего на пришельцев, словно желая защитить ее. Епископу Мупандасекве было девять лет на момент смерти Джона, он никогда с ним не встречался. Но епископ хорошо знал отца Доува. «Почтенный отец-иезуит пригласил Джона в Африку и Зимбабве и всю жизнь был его наставником, – свидетельствует епископ. – Многие годы от него и многих других живых свидетелей я слышал множество случаев из жизни и служения Джона в Мутемве, и потому я совершенно убежден, что он святой».