В Мексике готовят из папье-маше и расписывают фигурки для обряда «Сожжения Иуды» в канун Пасхи

МЕХИКО. В Мексике особые мастера делают из папье-маше и расписывают фигурки для обряда «Сожжения Иуды» в канун Пасхи как обобщенного символа зла и предательства, хотя во многих странах этот обряд под запретом как антисемитский, пишет apnews.

После двух месяцев напряженной работы по изготовлению и раскрашиванию фигурок Иуды, традиционно стилизованных под дьявола, мексиканская мастерица Марсела Вильярреал (Marcela Villarreal), как это ни странно, жаждет увидеть гибель своих творений в огне. Она и десятки подобных ей мастеров лепят эти фигурки из папье-маше для обряда «Сожжения Иуды». Он уже не лет двести как минимум проходит в каждую Страстную субботу по всей стране. Народ шествует по центральным улицам городов и сел, скапливается на площадях и с радостными кликами устраивает фейерверки и сожжение этих раскрашенных фигурок, видя в них символическое воплощение зла.

Этот обряд всегда совершается с весельем, радостью и юмором, и мало связан с церковными празднованиями Страстной недели в этой преимущественно католической стране. Ритуал сожжения чучел Иуды также сохранился в нескольких странах Латинской Америки и в некоторых регионах Греции. Изначально фигурки считались изображениями апостола Иуды Искариота, предавшего Иисуса. Однако в наши дни мексиканские мастера нередко придают фигуркам обобщенные черты некоего вселенского зла, нечистой силы, чаще всего дьявола – краснолицего, пучеглазого, рогатого и козлоногого.

Вильярреал и ее коллеги по этому ремеслу изготовили на этот раз 12 фигурок для субботнего празднества в районе Санта-Мария-ла-Рибера в Мехико. Пять из них подвяжут к палкам и сожгут, а остальные, отмеченные особым искусством, тонкостью работы и вкусом, попадут в экспозицию местного музея. «Мне как мастеру приятно знать, конечно, что мои фигурки кого-то будут еще долго радовать и удивлять в музейном зале, – говорит мастерица. – Однако в обряде их сожжения при стечении толп народа тоже есть особый восторг и удовлетворение. Радостно ощущать, что твое искусство вызывает бурую и радость обновления в душах людей».

Абрахам Домингес (Abraham Domínguez), научный сотрудник Национального института антропологии и истории, выступил недавно со статьей, в которой пишет, что этот обычай возник в Европе в средние века, а в Америку пришел лишь с испанским завоеванием. Точно неизвестно, когда на континенте прошел первый ритуал сожжения зла, воплощенного в Иуде, но самые ранние сохранившиеся записи датируются 19 веком. В наше время различные формы этого обряда, уцелевшего в отдельных странах, все чаще навлекают критику за их якобы антисемитский подтекст. К примеру, ритуал сожжения чучела Иуды в Польше в 2019 году подвергся осуждению со стороны Всемирного еврейского конгресса и других правозащитных организаций.

Впрочем, в Мексике народ в массе своей не видит в этой традиции ничего ксенофобского и греховного, а считает ее жизнеутверждающей и веселой. «В ходе этого обряда зло и предательство символически сжигается под взрывы фейерверков, ракет и петард, – пишет Домингес. – Через ритуал «сожжения Иуды» общество очищается от зла, оно предстает в нем ничтожным, жалким и смехотворным, корчится и исчезает в дыму». В ряде кварталов мексиканской столицы, где проходят праздничные шествия с обрядом сжигания зла, его изображают в виде гротескных фигурок, смутно или явно напоминающих тех или иных политиков. «Их символически пожирает пламя за грехи перед Богом и людьми, и поделом, – считает Вильярреал. – Для народа это способ выразить свое недовольство их нечистоплотной деятельностью с известной долей юмора».

Марсела Вильярреал уже более десяти лет трудится в «картонерии», как здесь называют мастерские по созданию фигурок из папье-маше. Помимо кануна Пасхи, творения «картонеров» пользуются спросом на улицах Мехико еще и на празднования Дня мертвых в конце октября и начале ноября. Для каждой фигурки мастерица сначала плетет основу из тростника – своего рода скелет, поверх которого умело накладывает слои размоченных газет или картона с клеевой пропиткой. Сушка готового изделия сильно зависит от времени года и погодных условий, но в среднем фигурка полностью твердеет за несколько недель.

Вильярреал немножко гордится рекордной (трехметровой) фигурой Иуды, которую она вылепила вместе и другими мастерами и подмастерьями для нынешнего празднования в Санта-Мария-ла-Рибера. «Мы украсили этот образ масками, символизирующими семь смертных грехов, – улыбается мастерица. – Вышло очень удачно, даже превосходно в чем-то». Фигуру нечистого щедро и умело расписали синими, красными и желтыми красками. Она получилась настолько необычной и искусной, что ее решили избавить от гибели в огне. Смертный приговор ей заменили на пожизненное заключение в музее городка Пульке в нескольких километрах от Санта-Мария-ла-Рибера, куда его отправят в воскресенье.

В этом году празднования в этом мексиканском районе начались в Страстной четверг, а в программе праздника прошли мастер-классы лучших «картонеро», конференции, викторины, розыгрыши призов и танцы. «Самое отрадное для нас – сознавать, что наша работа является частью древней народной традиции и неизменно приносит радость людям, – говорит Вильярреал. – Этой радостью легко заражаются и приезжие, которые иной раз впервые в жизни видят подобный странный обряд».

Мексиканский обряд отчасти напоминает ритуальное сожжение чучела Зимы или «Судаpыни-Масленицы» в России в последний день Масленицы, а берет начало с незапамятных языческих времен. Смысл этого сожжения ученые видят в дани божественной силе плодородия, в идее возрождения через жертвоприношение и гибель старого, отжившего, которое этой смертью уступает дорогу возрожденной плодородной силе природы, несет обновление. Древние славяне вкладывали в этот ритуал философскую идею о том, что рождение новой жизни всегда происходит через борьбу, боль, смерть и воскресение. Аналогичная идея просматривается в скифском «зверином стиле» с его «сценами терзания», смысл которых все в том же рождении нового через гибель старого.

По вполне понятным причинам, обряд не приветствуется христианской церковью. В дохристианской Руси в качестве жертвоприношения на праздник изготавливали из соломы или тряпок большую смешную и в то же время страшноватую куклу, которая олицетворяла зимние невзгоды и вообще прошлое зло. Куклу наряжали в женскую одежду, а иногда вместо чучела по селу возили живую ряженую Масленицу (девушку, женщину, старуху, а то и старика). После провоза и осмеяния живую Масленицу вывозили за село и вываливали в снег.

В другом варианте обряда на санках вывозили соломенную куклу в народном наряде, изображающую Зиму, взгромождали на костер и сжигали с шутками, частушками и плясками, то ругая ее за морозы и зимний голод, то благодаря за веселые зимние забавы. После сожжения чучела, молодежь прыгала через костер – символически перенимая жизненную силу.

В некоторых местностях чучелу «Сударыни-Масленицы» вкладывали в руку блин как символ солнца, будущего урожая и щедрого плодородия, и сжигали ее с приговорами «Гори, блины, гори, Масленица!» В тех местах, где не делали чучела, обряд проводов зимы состоял в вечернем костре на возвышенности за околицей или у реки. В такие костры бросали старье – ношеные лапти, ломаные бороны, рваные кошели, веники, бочки и прочий хлам, предварительно собранный детьми по всей деревне. Кое-где в костре сжигали колесо – оно символизировало горящее солнце, с которым приходит весна, новая жизнь, возрождение природы, могучее плодородие. В центральных областях России нередко при «проводах Масленицы» сжигали скоромную пищу как символ зимы, в том числе блины, масло и молоко.