Царский двор
Царское местопребывание
О чем москвитяне особенно заботятся
О столице

Иоганн Корб. Дневник путешествия в Московское государство.

Царский двор

Прежние великие князья облачались в одежды весьма пышные и в украшения драгоценные. Они наряжались в одеяния и уборы, служившие знамением первосвященства и царского величия: у них на голове была митра, сияющая жемчугом и драгоценнейшими камнями, в левой руке держали они богатейший жезл, пальцы их были украшены многими золотыми перстнями, при них на престоле были по правую сторону икона Христа, по левую Пресвятейшей Девы, Божией Матери.

В царских палатах и в передних толпилось множество придворных; их одежды, длиной по лодыжку, были покрыты золотом и другими ценными украшениями. Нынешний царь, далекий от всякой пышности и величавости касательно своей особы, не любит также отличаться блеском своего двора и редко окружает себя этой излишней толпой прислужников. Бояре и царедворцы также не щеголяют теперь прежней пышностью в одежде, они научены примером великого князя, что роскошь в одежде есть дело пустое и что ум не пребывает в богато украшенном жилище Царь в своей столице ходит по улицам в сопровождении двух, не более трех или четырех простых служителей; даже в опасное время стрелецких смут одно только почтение к царскому величию служило охраной государю.

Москвитяне прежде повиновались своему государю не как подданные, но как рабы, они считали царя более Богом, чем государем, и потому очень часто можно было слышать, как москвитяне говорили (подобное суждение и теперь еще иногда изъявляют простолюдины): «Это только Бог да великий государь знает. Нашим здравием и всем нашим благополучием мы обязаны великому государю». Такого рода уважение подданных опять призвало Ивана Васильевича к престолу своих предков, когда этот государь после неслыханных бесчинств, или, быть может, опасаясь справедливого мщения, либо сам каясь в своих преступлениях, удалился было в монастырь. Как бы то ни было, благоговение ли к имени царя, который представляется живущим под его правлением как бы Богом, врожденное ли к государю почтение, доверенность ли, наконец, людей, созданных для рабства, к испытанному уже правлению, только подданные его сохранили верность свою к Ивану Васильевичу. Редко, почти даже никогда не случалось прежде в Московии возмущения, и можно было думать, что в этом царстве покончили уже с мятежами; но вышло совсем иначе: гидра не пускала стольких голов, сколько из праха изменников вспыхивает новых мятежей. Гидру посредством огня одолел Геркулес, беспокойная же дерзость москвитян, как саламандра, питается огнем.
Хотя гений железного века исконные чувства верности, благоговения и почтения к государям изгладил в сердцах даже самого простонародья, однако же в Московии поныне сохранилось еще обыкновение падать ниц на землю и тем заявлять свое чествование царю, который, принимая такого рода почести, притязает на величие, равное могуществу богов. Множество благородных, которых называют «боярскими сынами», находится на ежедневной службе; но нет никакого приличия в услужении, никакой опрятности в служителях, и по суровости нравов, чуждых всякого образования, и по гадости служителей московский двор резко отличается от всех прочих европейских дворов. Когда нужно накрывать на стол царю, то при дворе нет обычая призывать придворных звуком труб: один из них закричит только стенторским голосом: «Государю кушанье, государю кушанье!» — то есть: великий государь хочет кушать. Блюда, на которых его царскому величеству подносят кушанья, золотые и серебряные, но так грязны, что едва можно узнать, сколь драгоценный металл покрывает нечистота. Блюда уставляют на столе как ни попало, без всякого порядка, а мясо не режут, но разрывают.

Прежние цари строже наблюдали дворские обычаи: они, никого не допуская к своему столу, одни обедали и только для изъявления особенной милости некоторым боярам обыкновенно посылали им некоторые кушанья со своего стола. Но нынешний царь считает немалой обидой для царей лишать их приятности общества с частными людьми. Он говорит: «С какой стати одних только царей подчинять варварскому, бесчеловечному закону: ни с кем не быть в сношениях!». Поэтому, часто отступая от правил гордости, царь обедает не один, но кушает и беседует со своими советниками, с немецкими офицерами, с купцами и даже с посланниками иностранных государей. Это весьма не нравится москвитянам, но и они, хотя их лбы частенько-таки невольно морщатся, подражают царю и с умилением в лице беседуют со своими сотоварищами, так как они должны повиноваться царю.

Царское местопребывание

Царское местопребывание, называемое Кремлем, обведено каменной стеной и имеет в окружности две тысячи девятьсот шагов. Внутри Кремля множество прекраснейших домов благородных лиц, разные рынки и множество храмов: здесь храм Михаила Архангела, где находятся царские гробницы; Благовещение, или церковь Благовещения Марии, украшенная девятью башнями, крытыми, равно как и весь храм, вызолоченной медью; на верху самой высокой башни крест огромной цены из чистого, без малейшей примеси, золота. Весьма замечателен также в Кремле храм, называемый Иван Великий: это церковь блаженного Иоанна; башня церковная с вызолоченной крышей; в башне множество колоколов: один из них, наибольший во всем свете, весит две тысячи двести пудов или, по нашей мере, весу в нем шестьдесят шесть тысяч фунтов.

Внутри Кремля находятся разные приказы; важнейший из них приказ Посольский или Посольская канцелярия: в нем решаются все государственные дела царства и производятся совещания с посланниками иностранных государей. Все иностранцы также в его ведении. В залах и комнатах, составляющих жилье государя, великолепная пышность драгоценнейших обоев и занавес нисколько не уступает роскоши и изящности украшений этого рода в лучших дворцах европейских.

В другой части Кремля построена конюшня для лошадей разной породы, как бы в сибаританском войске. У москвитян в цене лошади большие и видные Они охотники до арабских и альтенбургских лошадей; но и Московия производит лошадей особенно замечательных по их быстроте; лошадей этих называют бахматами. В разных областях своих владений прежние цари заводили охоту разного рода, но наиболее их занимало птицеловство.

Нынешний царь увлекается другого рода страстью: он предпочитает всем развлечениям и наслаждениям военное искусство, потешные огни, пушечную пальбу, кораблестроение, опасности мореплавания и тяжелые заботы любителей славы. Государь прошел все военные чины, начиная от самого нижнего и желая не прежде вступить на престол предков и быть облеченным верховной властью, пока, через похвальное усердие к службе, не получит чин воеводы. Так он считает необходимым прежде чем получить сан, заслужить его.

О чем москвитяне особенно заботятся

1. По мнению москвитян, три признака падения Московии, предсказанные одним из их святых, которого Вышний одарил способностью видеть за покровом будущего отдаленные события, суть: 1) перемена веры, 2) перемена платья, 3) перемена монеты. Прежде одевались они так, как татары, после их платье было более изящно, по образцу польскому, теперь же одежда москвитян схожа с угорской. Правил вероисповедания, которыми они наиболее отличаются от верных католической церкви, москвитяне придерживаются поныне с упрямым суеверием. Способ крестного знаменования, в котором почти только вся их религия и состоит, переменен в Соборе греческих патриархов, с большими издержками созванных в Москву; ибо прежде все русские без различия, как духовные, так и миряне, знаменовались одним способом, то есть тремя перстами, в память Пресвятейшей Троицы. После этого Собора одних только священников оставили при старинном обычае креститься, всем же мирянам законом установлено оставить исконное обыкновение и знаменоваться, вознося только два перста. По сю пору не зажили еще в Московии многочисленные раны, плачевный памятник потоков той невинной, благородной и знаменитой крови, которая была пролита по причине этой перемены. Монета, чеканенная по старинному обычаю, сохранялась еще в то время, когда мы были в Московии; ее действительная величина изменялась только иногда во вред общественной торговле. Теперь же не подлежит сомнению, что начеканили медной монеты по причине больших военных издержек и хранят ее в казне; но по известиям, сообщенным нам последними письмами из Московии, монета там теперь изменена.

Уважение к духовенству также не осталось в своей силе: прежде во всех собраниях священникам предоставляли первое место; теперь их звание так понижено, что уже почти не принимают их в обществах, а ежели они там и находятся иногда, то не иначе как в характере мирян, прислуживающих сидящим за столом. Я думаю, что вышеозначенные предсказания какая-нибудь баба, настроенная попами, в бреду говорила. Попы московские не без причины боятся быть низверженными наконец с колеса их счастья; они знают, что они дотоле лишь будут царствовать, пока им будет возможно держать чернь и народ в невежестве и во мраке заблуждения, питая в них суеверное презрение к науке и просвещению, так как развитие, возбуждая в людях благородное честолюбие, обратило бы стремления народа к лучшему и высшему.

2. Другой предмет усердных забот москвитян составляет охрана сильной стражей пограничных мест и крепостей. Цари никогда не оставляют этой предосторожности, имея в виду, что правительство во всякое время, как в мирное, так и в военное, должно быть сильно; и потому приняты эти меры против разных случайностей, соседних неприятелей, засад и заговоров в собственной земле против отсутствующего и не предвидящего опасности государя.
3. В Московии препятствуют возвышению какого-либо вельможи, по излишним богатствам или могуществу опасному для государя. Тот, кто хвастает своей властью либо щеголяет большим достатком, подвергается опасности лишиться имения и жизни. Таким образом тех, которых громадное богатство может беспокоить государя, под предлогом уголовного преступления посылают в темницу, имение их отбирается, а владельцы подвергаются изгнанию или смертной казни.

4. Место правителя области ни в какой части Московии не бывает пожизненно; эта должность исправляется в продолжение немногих лет и не более трехгодичного срока. Непродолжительность управления считается весьма полезной для областей, так как ни правители не употребляют во зло вверенной им власти, зная, что через год обратятся в людей частных, ни обыватели чересчур не привязываются или не страшатся тех правителей, которые скоро увольняются от должности. Федор Матвеевич Апраксин, воевода архангельский, оставлен на своем месте еще на следующее трехлетие только потому, что царь, в бытность свою в Архангельске для плавания по Белому морю, заметил отличную исполнительность Апраксина по службе, а также потому, что Апраксин много издерживался на угощение, соответственное сану августейшего его гостя.

5. Прежде не позволено было москвитянам выезжать из владений своих государей из опасения, чтобы они, присмотревшись к счастливому быту других земель, не дерзнули замыслить перемену порядка вещей в Московии; теперь же москвитяне, обязанные путешествовать для своего просвещения, истощают свои силы и средства. Впрочем, и в настоящее время никто не смеет без царского позволения или приказания переступить за границы московские.

6. Ежели те, которые по делам торговым ездят за границу, не возвращаются в определенный срок, то их ожидают: потеря имения, кнут и ссылка.

7. Весьма важное подкрепление царских военных сил составляют казаки; поэтому москвитяне, боясь, чтобы они не передались полякам и своим отпадением не лишили бы московские войска главной силы, заискивают в них ежегодными награждениями и стараются удержать в верности льстивыми обещаниями. Это потому, что казаки народ могущественный и превосходят москвитян храбростью и знанием военного искусства.

8. По той же самой причине ласками, обещаниями, щедростью и разными искусственными средствами удерживают москвитяне в подданстве соседних татар, черкесов, нагайцев, самоедов и тунгусов. Они едва ли платят какую-либо дань, напротив, сами притязают на ежегодное награждение. Так, в то время, когда мы были в Москве, Аюка, калмыцкий князь, с 20000 подданных перешел к туркам.
9. Московские цари привыкли разъединять даже своих вельмож и питать между ними несогласие. Таким образом разъединенных обоюдной ненавистью и старающихся друг друга погубить можно успешнее угнетать, наблюдая лишь некоторое приличие. Московские цари держатся, таким образом, старинной поговорки. «Разъединяй и повелевай!».

10. Царь, уезжая из Москвы, никогда не вверяет верховной власти одному лицу, боясь, чтобы тот не употребил ее во зло и не нашел бы в ней средств восстать против самого государя, потому государь назначает своими наместниками многих и притом таких, о которых знает, что они живут между собой недружно, по врожденному отвращению.

О столице

Москва, так называемая по протекающей в ней реке Москве, есть столица Московии. Вид сего города составляет почти круг.

В Москве находятся четыре части, из коих каждая обведена особой стеной, или валом Внутренняя часть, составляющая как бы середину города, называется Китай-город; близ этой части города находится замок или дворцовая часть, отделенная от Китай-города стеной и называемая Кремлем. Обе части обведены каменными стенами; часть, окружающая их с востока, севера и запада, называется Царь-город, то есть царский город, он обведен стеной из глыб гранита, связанных цементом Часть Москвы, лежащая кругом вышеупомянутых и обведенная только забором, называется Скородом, южная же часть Москвы зовется Стрелецкой слободой, потому что в ней жили стрельцы, или телохранители великого князя, но после недавнего мятежа все стрелецкие дома совершенно разрушены и опрокинуты, самое имя стрельцов царь желает предать вечному забвению, затем, по моему мнению, и эта часть получит другое название и назначение

Дома частных лиц по большей части деревянные, некоторые только кирпичные; одни лишь знатные особы и богатые купцы живут в каменных домах, оттого в Москве столь часты пожары, уничтожающие тысячи домов.

Столица имеет в окружности три немецкие мили и замечательна множеством церквей более двухсот храмов с разнообразными изящными башнями (каждая церковь имеет пять башен) украшают столицу Московии.

Главный храм — Святой Троицы; в него прежде в Духов день великий князь водил патриарха, сидящего на осле, ныне такого рода обряды выводятся, так как нынешний царь пропускает такие церемонии либо и совсем оставляет принимать в них участие.

Купцам, по роду их торговли, назначены особые места, рынки и местности, в прочих за сим местах торговать им не позволяется.
1. На окраинах площади, против Кремля, находятся лавки вроде шалашей путешествующих торговцев, потому что в этих местах нет настоящих лавок и даже строить их не позволено.

2. Торговля шелком и разными шелковыми тканями.

3. Торговля разного рода сукнами.

4. Золотые изделия

5. Ряды скорняжие.

6. Обувь.

7. Столовое белье.

8. Живопись.

9. Ряд, который зовут вшивый, потому что в нем, по большей части, цирюльники завели свои цирюльни и всякий день стригут москвитянам волоса и выбрасывают на площадь

10. Торговля всякого рода платьем.

11. Продажа плодов.

12. Рыбный ряд.

13. Птичий ряд.

Кроме этих рядов есть базар вблизи Посольского приказа; базар этот обыкновенно зовут Гостиный двор, здесь всегда выставляют на продажу свои товары персы, армяне и некоторые другие народы. Кроме того, по роду товаров есть много других особых рядов; размещение этих рядов таково, что из одного ряда легко можно пройти в другой и из него выйти. В погребах нет недостатка, в них продают вина, привозимые морем в Архангельск, а оттуда доставляемые в Москву.

В части города, называемой Царь-город, некоторые площади называются «Pogganabrut», здесь продают хлеб, муку, мясо, шкуры, пиво, мед (напиток) и водку. Москва, столь важная по своей богатой торговле и народонаселению, не укреплена, правда, город запирается воротами, но против внешних действий неприятеля столица недостаточно обеспечена Предметы, составляющие почти все статьи внутренней отпускной торговли Москвы, суть следующие.

1. Меха различных животных. Посредством этих мехов жители охраняют себя от холода и громадное количество этого товара продают иностранным купцам. Из мехов наиболее ценные, цобели или соболи. Лучшие из них получаются из Печорской области, по женской роскоши они теперь в огромной цене в Европе, далее, черные и красные лисицы, есть также белые куницы, бобры, весьма красивые горностаевые шкурки, меха волчьи, рысьи и проч.

2. Воск в таком большом количестве, что в некоторые годы, как говорят, вывозили его до двадцати тысяч фунтов Наибольший вывоз из Пскова, хотя также и другие области изобилуют большим количеством воска.
3. Меду столько, что хотя большую его часть употребляют жители в виде напитка, однако немало его ежегодно вывозится и в соседние края.

4. Бычье сало доставляется Ярославлем и Вологдой.

5 Бычьи и буйволовые шкуры доставляются всей страной.

6. Тюлений жир.

7. Кавьяр в большом количестве приготовляется в приволжских краях из рыбьей икры, как то: из белужьей, осетровой, севрюжьей и других рыб. Вывоз его в другие земли, особенно в Италию, составляет довольно важную статью торговли.

8. Лен и пенька. Волжская область с прилежащими странами доставляет лен, самую же лучшую пеньку в большом количестве производят Смоленск, Дорогобуж и Вязьма.

9. Соли весьма много в Старой Руссе; в других местах она получается с соляных источников; около Астрахани большие волны выбрасывают соль на берег.

10. Смола, называемая слюдой, находится в большом количестве в Карелии, также около берегов Двины. При Северном океане смола эта вытекает из скалы. Этот род смолы заменяет стекло и обыкновенно употребляется в фонарях под названием русского стекла, называется также Marienglas (Букв.: стекло Девы Марии — слюда (нем.)).
11. Есть железо; других металлов почти нет в России. Полагают, однако, что в Сибири найдутся рудники металла другого рода.