Свт. Филарет Московский. Несколько слов на Рождество Христово

	Митрополит Московский и Коломенский Филарет (Дроздов). Художник Н. Д. Шпревич, 1861 г.

Святитель Филарет (Дроздов), митрополит Московский

1812г.

И се вам знамение: обрящете младенца повита, лежаща в яслех (Лк.2:12)

Третий день, как славословящая Церковь и при Олтарях и в домах возвещает нам сие знамение родившегося Спасителя (Лк.2:11). Вифлеемские пастыри, может быть не более трех мгновений слышавшие небесную о Нем весть и славословие, в ту же нощь поспешили обрести Его по данному им знамению: Реша друг ко другу: прейдем до Вифлеема и видим глагол сей бывший, егоже Господь сказа нам (Лк.2:15). Мы, столь долго и многократно уже оглашаемые славою и сами призываемые к прославлению рождающегося Христа: Христос рождается, славите, – мы, почти влекомые во сретение нисходящему с небес: Христос с небес, срящите, – прешли ли наконец до Вифлеема и видели ли глагол сей бывший, его же Господь сказал нам?

Но как можно нам прейти до Вифлеема, скажут те, которые не имеют ни простосердечной веры пастырей вифлеемских, ни мудрости волхвов, сущих от восток? А разве можно нам, Христиане, оставаться в большем удалении от родившегося Спаса нашего, нежели языческие мудрецы, и в большем неведении о нем, нежели пастыри обращающиеся токмо с несмысленными? Церковь, конечно, не обманывается, когда вопиет во уши наши: Христос с небес, срящите! Конечно, Христос доселе нисходит с небес, и в такой близости к нам, что мы, подобно пастырям или волхвам, благовременно можем приспеть на место его Божественного явления. Прейдем до Вифлеема.

Вифлеем значит дом хлеба – какого, если не хлеба животнаго, сходящаго с небесе? (Ин.6:51) Прейти в сей Вифлеем или, паче, соделаться сим Вифлеемом долженствует каждая Христианская душа, дабы внити потом и преобразиться самой в Иерусалим новый, в скинию Божию (Апок.21:2,3). Бог хощет во всех нас явити Сына Своего (Гал.1:16) посредством нашего благодатного рождения.

Дабы путь к родившемуся Спасителю не оставался для нас неизвестным или сомнительным и дабы вместо Вифлеема нового рождения не закоснеть нам в том ветхом Иерусалиме, который в день спасения на пагубу свою мятется со своим народом, отважимся испытать, какое бы знамение могло нас удостоверить в нашем приближении ко Христу, в истине нашего возрождения?

В Евангелии мы видим два пути к рождающемуся Христу: путь волхвов и путь пастырей. Путь волхвов есть путь света и ведения, управляемый ясным знамением звезды, которую они видели на востоке и которая предводила их до Иерусалима и Вифлеема. Путь пастырей есть путь сени и тайны, путь веры, а не видения, который по кратковременном осиянии славою Господнею предприемлется в стражу нощную, совершается без руководителя и не обеспечивается никаким особенным знамением, кроме удобопререкаемого знамения младенца повита, лежаща во яслех. Кто бы не подумал, что светлый путь волхвов должен быть безопаснее, удобнее и кратче? Напротив, он был и продолжительнее, и труднее, и опаснее, нежели темный путь пастырей. Вместо Вифлеема мудрецы являются прежде в Иерусалиме – здесь проповеданные ими ведения ни к чему не служат, разве ко всеобщему смятению; они впадают в недоумение о продолжении пути своего; наставление небесного знамения становится невнятно для них, и Божественное Отроча, пред которым они желали повергнуться в благоговении, едва не повергается ими в руки нечестия. Пастыри преходят поприще мрака и, достигнув Вифлеема, достигают того, что слава Господня, единожды осиявшая их с небес, теперь невидимо вселяется в них самих: Возвратишася пастырие славяще и хваляще Бога (Лк.2:20).

Прославим прославившего путь волхвов, не презрим пути пастырей. Если светлый путь ведения привлекает наши взоры, не забудем, что мы должны быть не путешествующими зрителями, но осмотрительными путешественниками. Между тем как очи наши теряются в созерцании величественных видов, нам представляющихся, легко статься может, что мы не приметим под ногами нашими камней, сетей и пропастей или остановимся на пути нашем, тогда как надлежало бы простираться в предняя. И потому яркие озарения ума не всегда можно принимать за непреложные знамения приближения ко Христу и за верные указания истинного пути возрождения. Есть просвещенные духи, подобные прозрачным телам, которые приемлют и передают свет, но сами его не чувствуют и даже производят в других пламя, но сами остаются хладны и мертвы. Самая высокая мудрость человеческая есть такое светило, которое поколику само идет неопределенным еще путем, потолику и не может быть надежным путеводителем и которое, чем славнее в своем сиянии, тем страшнее в своем затмении. Как можно и желать лучшего? Истинное и живое видение, собственно, не есть удел настоящей жизни нашей – самое блаженство ее состоит в веровании: Верою ходим, а не видением (2Кор.5:7), блажени не видевшии и веровавше (Ин.20:29). Снидем же по следам пастырей вифлеемских на сеннотаинственный путь веры и, чем более он сокровен и невидим, тем более потщимся его заметить осязательным знамением, ему свойственным.

Токмо тот может оставить странствующим ясные и несомнительные знамения на новом и неизвестном для них пути, кто его прошел, изведал, измерил. И кто может совершеннее и ведать, и открыть, и назнаменовать ход чистого рождения, еже не от крове и плоти (Ин.1:13), как не Тот, Который един не родился во грехах, но наитием Святого Духа и осенением силы Вышняго (Лк.1:35) и Который един всем Его приемлющим дает область чадом Божиим быти (Ин.1:12)? Для сего–то, слушатели, Он и родился на земли, чтобы явить здесь небесное рождение, родился видимо, дабы положить пред очи рождение невидимое, и поелику рождаемый в чистоте и святости не имел нужды восходить к иному, лучшему рождению, то самое рождение свое по плоти сделал токмо прозрачною завесою (Евр.10:20), сквозь которую мы можем прозирать на новый и живой путь нашего духовного рождения. Не вопрошайте убо, вземлющие души ваши ко Господу, не вопрошайте более с Давидом: Скажи мне, Господи, путь, воньже пойду (Пс.142:8) – сей недоведомый путь во услышание самой плоти ныне изглаголан воплощенным Словом Божиим: Аз есмь путь (Ин.14:6). Мудрствующие горняя! Не полагайте в сердце вашем иных восхождений к Богу, кроме степеней, по которым Сын Божий нисходит к человеку: Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, иже во образе Божии сый, непщева быти равен Богу, но себе истощил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся, якоже человек (Флп.2:5, 7). Не преходите спешно мимо знамения, с такою неукрашенною простотою открывшегося в Вифлееме Иудейском – сею самою простотою запечатлена тайна вашего собственного Вифлеема: во внешнем знамении родившегося Спасителя заключено внутреннее знамение спасительного возрождения.

И во-первых, се вам знамение: обрящете младенца. Гордость денницы, воплотясь в человека, возрастила его в исполина, для которого узкая врата и тесный путь вводяй в жизнь (Мф.7:14) соделались непроходимыми. Сын Божий, дабы обновить сей путь своею плотью, стесняет Свое необъятное величие в скудный возраст младенчества и полагает его мерою, в которую бы мы приходили, вступая на путь живота и приближаясь ко вратам Царствия. То, что некогда сказал Он ученикам своим на их вопрос: Кто есть болий в Царствии Небесном, еще прежде проповедано было немотствующим Его младенчеством: Аще не обратитеся и будете яко дети, не внидете в Царство Небесное (Мф.18:1,3). Итак, кто хощет обрести путь Иисуса, тот да взыщет Его младенчества. Младенец почивает на руках своей матери, мыслит ее умом, управляется ее волею, питается ее пищею, живет ее жизнью, если вы в детской простоте успокаиваетесь на руках Провидения, если ум ваш забывает себя в благоговейном смирении пред судьбами Премудрости Божией, если вы совершаете волю Божию так, как бы она была вашею волею, если вы возлюбили словесное и нелестное млеко (1Пет.2:2) не токмо яко услаждение, но и яко пищу, возращение и оживление духа, – то благословите Бога, который утвердил в вас живое знамение Спасова рождения.

Во–вторых, се вам знамение: обрящете младенца повита. Знамение повития пеленами нам изъясняет один из древних учителей Церкви (Tertullиan. Adversus Marcиonem, cap. ИV [1]). В повитии пеленами, говорит он, Иисус предначинает свое погребение. В самом деле, пелены младенца и плащаница умершего вначале истканы одним художником, колыбель и Гроб имеют одного изобретателя. Если бы грех не изобрел гроба и плащаницы, то не было бы также пелен и колыбели. Как немощи рождения суть начатки смерти, так колыбель – предтеча гроба и пелены – первый край постепенно развиваемой погребальной плащаницы. Почему Сын Божий, благоволив быть повит пеленами, предобразует ими жизнь непрестанного умерщвления. Кто бы вы ни были, желающие ходить во след Иисуса, вы также должны проходить сень смертную на пути рождения в живот вечный. Каждое орудие соблазна должно быть усечено (Мф.18:8), каждое движение собственности удержано и прекращено, каждое земное вожделение связано и умерщвлено: Умертвите уды ваша, яже на земли (Кол.3:5). Вы должны, подобно повитому пеленами, сохранить свободу, отверзать очи ваши токмо для того, чтобы приобвыкнуть спокойно взирать на узы вашего ветхого человека и таким образом умертвить самое зрение; должны сохранить уста ваши токмо для того, чтобы дышать воздыханиями молитвы. Так верные последователи Господа носили мертвость его в теле своем, и умирали по вся дни (2Кор.4:10; 1Кор.15:31), но в сей самой смерти почерпали новую жизнь: Яко умирающе, и се живи есмы (2Кор.6:9). Жизнь умерщвления есть непререкаемое знамение пути Христова, и гроб ветхого есть истинная колыбель нового человека.

Наконец, се вам знамение: обрящете младенца повита, лежаща в яслех. Если младенчество и пелены Богочеловека суть знамения глубокого смирения Его и умерщвления, то ясли его суть изображение непостижимого истощения. Уже Он умалил себя пред Ангелами своим человечеством, своим младенчеством и пеленами восприял на себя то, что есть уничиженнейшего в человеках: Он нисходит еще, и Слово неразлучно сущее у Бога (Ин.1:1) вменяется с бессловесными. О, как пред сим знамением Божественного истощения все превознесенное в человеках, все славное в мире не унижается и умаляется, но рушится, исчезает и скрывается в естественном своем ничтожестве! И блажен, кто благоговеет пред яслями Богочеловека так же, как и пред Престолом Его Величествия, – кто, повергаясь пред ними, видит их над собою в такой же высоте, как небо! Пусть он теряет весь мир, теряет себя самого в беспредельной глубине своего ничтожества. Сия беспредельность есть предел сообщения с беспредельным Божеством. Пусть, по изречению Псалмопевца, исчезает душа его: она исчезает во спасение (Пс.118:81).

Вы видите, слушатели, каким образом Вифлеемское знамение родившегося Спаса дано не одним Вифлеемским пастырям, но и каждому из нас, дабы управлять нашим духовным путем ко Христу Спасителю. Вопросим еще единожды, прешли ли мы до Вифлеема и то, чего естественно ищет душа наша, обрели ли столь же неукоснительно, беспрепятственно, верно, как сии верные в простоте своей пастыри приидоша поспешшеся, и обретоша (Лк.2:16)? О, Иисусе младенчествующий! Как трудно нам кажется сократиться в сию скудную меру Твою! Мы любим не малитися с Тобою, но расти в себе самих, – расти своемудрием, расти вожделениями, расти ложною славою. О, животе, повитый в погребение! Как часто мы без внимания попираем и дерзновенно раздираем пелены Твои! Мы желаем лучше жить, дабы умереть, нежели умирать, дабы жить! О, мудросте и Слове Божий, поучающий нас ныне из яслей Твоих! Как мало мы внимаем великой проповеди Твоего немотствования! Как будто знамения Сына Божия на земли для нас малы и низки, как будто мы ждем, чтобы для нас явилось знамение Сына человеческого на небеси. Оно явится, но тогда уже не время будет ни праздновать, ни поучаться – тогда восплачутся вся колена земная (Мф.24:30).

Поспешим, Христиане, проходить примрачный путь веры, дабы свет судного дня внезапно не ослепил нас. Сретим любовью Христа, нисходящего с небес, дабы Он сретил нас милосердием, восходящих на Небо. И если кто уже пришел к нему с пастырями, да возвращается тот всегда с ними от славных знамений к простоте верования, восписуя славу единому Богу. Если же кто с волхвами притек в сокровенный Вифлеем от шумного Иерусалима, да не возвратится тот ко Ироду (Мф.2:12) похвалиться своим обретением – да не соделается тайна Царя славы оружием миродержителя тмы века сего, который ищет Отрочате, да погубит Его (Мф.2:13). Аминь.

* * *

Слово 1821 года

И внезапу бысть со Ангелом множество вой небесных, хвалящих Бога и глаголющих: Слава в вышних Богу (Лк.2:13)

Ныне Ангелы проповедуют вам, Христиане, и Ангелы же показывают, что вам должно делать по их проповеди, что может быть лучше сего поучения и нужно ли после сего другое? Ангел является и проповедует человекам: Се благовествую вам радость велию, яже будет всем людем: яко родися вам днесь Спас (Лк.2:10,11). Надлежало бы человекам на сию радостную проповедь воскликнуть: Аминь – и прославить Бога за сие благовестие. Но с Ангелом–проповедником Ангелы же являются и слушателями. И внезапу, то есть как скоро произнес он проповедь о Рождестве Христовом, они целым воинством восклицают: Слава в вышних Богу! Восклицают же так, что не только горние, им принадлежащие обители, но и дольний мир оглашается их славословием. Для чего? Без сомнения, для того, чтобы и дольний мир последовал горнему, чтобы к славословию Ангельскому присоединилось человеческое славословие. Итак, будем послушны поучению Ангельскому. Приидите возрадуемся Господеви, воскликнем Богу Спасителю нашему (Пс.94:1). Слава в вышних Богу! Но вы уже и пришли радоваться о Рождестве Спасителя. Славословие, которое Церковь переняла у Ангелов, оглашает не только храмы Божии, но и жилища ваши. Проповедь Ангельская, несмотря на то, что произнесена за столько веков, оказала и ныне свою силу – дело, кажется, совершено.

Надлежало бы теперь земным служителям слова умолкнуть и успокоиться, когда действуют проповедники небесные. Но их проповедь краткая и многозначащая, их славословие внезапное невольно возбуждают к удивлению, а чрез удивление к исследованию и размышлению. Притом всходит на мысль, что, когда Небесные Силы проповедовали и торжествовали Рождество нашего Спасителя, кроме немногих пастырей, весь дольний мир погружен был в сон и не слышал их проповеди и славословия. "Неужели, – скажут, вероятно, некоторые, – неужели и мы среди ясного дня Господня можем продремать великое славословие Церкви?" Не укоряя сим никого, я напомню только, что Давид, который, без сомнения, бодрственнее нас был в славословии, нужным находил иногда пробуждать свою славу: Востани слава моя! (Пс. 56:9) Испытаем и мы размышлением о славе Божией в рождении Спасителя нашего пробуждать нашу славу или, яснее сказать, нашу ревность к славе Божией.

Слава в вышних Богу!

Не прежде как при рождении Иисуса Христа земля слышит сие Ангельское славословие. Для чего не прежде? И прежде не имел ли Бог славы в вышних?

Так! Бог имел высочайшую славу от века. По изречению одного ясновидца славы Его, Он есть Бог славы (Деян.7:2), то есть с самым именем, с самым существом Его соединена слава, так что Он не был бы и Богом, если бы не имел славы.

Слава есть откровение, явление, отражение, облачение внутреннего совершенства. Бог от вечности открыт Самому Себе в вечном рождении единосущного Сына Своего и в вечном исхождении единосущного Духа Своего, и, таким образом, единство Его во Святой Троице сияет существенной, непреходящей и неизменяемой славою. Бог Отец есть Отец славы (Еф.1:17), Сын Божий есть сияние славы Его (Евр.1:3), и Сам имеет у Отца Своего славу, прежде мир не бысть (Ин.17:5), равным образом Дух Божий есть Дух славы (1Пет.4:14). В сей собственной, внутренней, славе живет блаженный Бог превыше всякой славы, так что не требует в оной никаких свидетелей и не может иметь никаких участников. Но как по бесконечной благости и любви своей Он желает сообщить блаженство Свое, иметь благодатных причастников славы Своея, то подвизает Он Свои бесконечные совершенства, и они открываются в Его творениях. Его слава является Небесным Силам, отражается в человеке, облекается в благолепие видимого мира. Она даруется от Него, приемлется причастниками, возвращается к Нему, и в сем, так сказать, кругообращении славы Божией, состоит блаженная жизнь и благобытие тварей. Так Херувимы стоят пред Престолом Господним в полноте славы Его и во славу Пресвятой Троицы взывают друг ко другу трисвятую песнь: Свят, свят, свят Господь Саваоф; они закрывают лица свои (Ис.6:2, 3), потому что существенная слава Божия есть свет неприступный (1Тим.6:16) и для вышних тварей. Они окрест и внутрьуду исполнены очей, потому что желание созерцанием приобщаться славы Божией все существо их делает оком. Они покоя не имут день и нощь (Апок.4:8) не потому, чтобы им возбранен был покой, но потому, что блаженство, которым преисполняется их созерцание и причастие славы Божией, как будто из переполненного сосуда, непрестанно изливается в радостном журчании славословия, и таким образом слава, яже от единаго Бога (Ин.5:44), возвращается к Богу. Так человек в своем первобытном состоянии был образ и слава Божия (1Кор.11:7) и без одежды не знал наготы, будучи одеян сею славою. Так и видимые небеса поведают славу Божию, день дни отрыгает о ней глагол и нощь нощи возвещает разум (Пс.18:2,3).

Но если таким образом слава Божия пребывает от века в Боге и в самых тварях, не только в невидимых, но даже и в видимых, возвещается давно и непрестанно, то для чего при Рождестве Иисуса Христа новым и нечаянным образом провозглашается оная с неба на землю как нечто неизвестное и неслыханное? Христианин! Здесь твоя чреда быть оком, и особенно внутрьуду, стань добре и созерцай – здесь есть слава и тайна, слава заключенная в тайне, тайна, открытая в славе.

Человек остановил в себе присноживотное обращение славы Божией, решась не возвращать ее Богу, но присвоить ее себе в надежде, по обещанию обольстителя, самому быть, яко Бог [Быт.3:5]. От сего в духовном человеке произошло нечто подобное тому, что происходит в чувственном человеке, когда останавливается обращение крови. Человек духовно умер для славы Божией или по крайней мере омертвел так, что в нем остались слабые в сравнении с прежним состоянием движения жизни душевной, омраченной, обнаженной, болезненной и тленной. Поелику же и во всем видимом мире слава Божия распространялась преимущественно чрез человека, отражаясь в нем, как в образе Божием, то, сокрывшись от человека, она уже не столь ясно, как вначале, просиявает и во всем видимом мире. Хотя очистивший чувства псалмопевец и после сего слышал глагол небес, поведающих славу Божию, и звук их проходящий по всей земле [Пс.19:1], но сей звук, без сомнения, уже не так высок и великолепен, как был вначале, ибо тогда слышны были только величественные и сладостные звуки жизни и согласия, а ныне к ним примешиваются раздирающие звуки страдания и шум разрушения. Сие печальное затмение славы Божией в мире омраченные грехом человеки довершили тем, что, все желания и помышления свои погрузя в твари, изменили славу нетленного Бога в подобие образа тления человека, и четвероног, и гад (Рим.1:23).

Бог славы, ведая, что без славы Его нет блаженства для Его тварей, употреблял, скажем по–человечески, многоразличные и необыкновенные усилия, дабы паки проявить ее в человеках, но сии усилия долго казались тщетными и в самом деле были только более или менее отдаленными и частными приготовлениями к действительному всеобщему единственно возможному явлению славы Его между теми, которые лишены ея потому, что вси согрешиша (Рим.3:23). В самые первые минуты отлучения человека от славы Божией Бог искал его, дабы возвратить к ней: Адаме, где еси? [Быт.3:9] Но грешник не мог сносить ее присутствия, бежал и крылся от нее. После, дабы соделать ее доступной человекам, Бог облекал ее иногда в явления Своих Ангелов, но и сие приводило в ужас человеческую природу и не могло посредствовать в общении ее со славою Божией. Увы мне, Господи, Господи, – вопиет Гедеон, – яко видех Ангела Господня лицем к лицу (Суд.6:22). Смертью умрем, – взывает Маной, – яко Бога видихом (Суд.13:22). Народ Израильский, сколь ни тщательно по наставлению Самого Бога чрез Моисея приготовлен был к явлению славы Божией на Синае, даже стоя в отдалении, не выдержал сего явления и рекоша Моисею: глаголи ты с нами, и да не глаголет к нам Бог, да не когда умрем (Исх.20:19). Что сказать о тех явлениях славы Божией, когда по исполнении меры беззаконий человеческих на восходящий к Богу вопль не мог Он, не изменив святости Своей, ответствовать гласом любви и милосердия, но ответствовал грозными и карающими судьбами Своего правосудия, как было, например, в осуждении Каина, во всемирном потопе, в истреблении Содома? Бог славы гремел (Пс.28:3), земля трепетала, человек исчезал – где было радоваться? Кому славословить?

Что же, наконец, творит неистощимый в средствах милования и спасения Бог, дабы восстановить человека в упование славы? Поелику человек не дерзал приблизиться к Богу и приобщиться славы Его, Бог приближается к человеку и приобщается его уничижения. Дабы грешник не убегал более присутствия Божия, Сын Божий является ему в подобии плоти греха (Рим.8:3). Дабы немощная тварь не исчезла от славы всемогущего Творца, Он уже не облекается во исповедание и в велелепоту (Пс.103:1), но в немощное и немотствующее младенчество и в убогие пелены. Как искусный врач, видя, что болящий страшится сильного врачевства, скрывает сие врачевство под иным видом, и таким образом врачевство принято и больной спасен, так и Небесный Врач душ и телес, видя, что человечество, зараженное смертоносной болезнью греха, страшится Божественного, между тем как ничем не может быть излечено, кроме Божественного, заключает Божество Свое в образ человечества. И таким образом, человеческий род, прежде нежели узнал, действительно вкусил Божественное, всецелебное врачевство благодати. Как же скоро Божество в человечестве, то и вся нам Божественныя силы Его, яже к животу и благочестию, поданы (2Пет.1:3), и потому наша немощь восполнена будет силою Божией, наша неправда изглажена будет правдою Божией, наша тьма просвещена будет светом Божиим, наша смерть упразднена будет жизнию Божией; в самом сокрытии для нас славы Божией мы получаем надежду славы, и, когда слава сия откроется, она не ослепит, не устрашит, не разрушит нас, но, просияв в нас, просветлит и весь мир, в котором мы ее затмили. Христос в вас, упование славы (2Кор.13:5), – обнадеживает Апостол. Се славная тайна и таинственная слава настоящего дня! Небесные служители света прежде нас увидели зарю сея славы и тотчас, обратясь к нам, воскликнули: Слава в вышних Богу! Теперь уже не заря, но полный день сей славы, да восстанет и наша слава, да взыдет взаимно к небожителям, да вознесется в радостном восхищении сердец к самому Престолу Всевышнего: Слава в вышних Богу!

Братия! Помыслите, что Ангелы так торжественно прославляют Бога не за их спасение, но за наше. С какою же ревностью должны мы прославлять Его за себя самих! Кто даст мне искру небесного огня, Ангельской любви к Богу, чтобы я мог возжечь ею сердца ваши к Ангельскому, неумолкному, не имеющему покоя славословию? Ибо знаю, что мир уже готовится заглушить в душе вашей отголосок Ангельского славословия шумом празднующих, суетными беседами, пением, растлевающим чистоту духа, отягчить сердца ваши объядением и пиянством (Лк.21:34). Берегитесь, чтобы Бога, Спасителя своего, прославляемого словом в храме, не оскорбить делами в доме. Зане токмо прославляющих Мя прославлю, – глаголет Он, – и уничижаяй Мя безчестен будет (1Цар.2:30). И не испытали ль уже мы недавно сего бесчестия тяжким опытом, так что Господь не только домы наши предал хищению и огню, но и храмы Свои уничижил? За что иначе, если не за то, что мы жизнью, недостойной славы Его, уничижили Его в домах наших и нерадением о благочестии уничижили Его во храмах? Но се, Он и паки помиловал и прославил нас – прославим Его, чтобы вновь не подвигнуть на себя Его негодования, которым столь необыкновенно мятущийся чин природы уже нам угрожает. Дадите славу Богу! (Пс.67:35) Прославите Бога в телесех ваших и в душах ваших! (1Кор.6:20) Аминь.

* * *

Слово 1824 года

Сие же все бысть, да сбудется реченное от Господа пророком глаголющим: се Дева во чреве приимет, и родит сына, и нарекут имя Ему Еммануил: еже есть сказаемо, с нами Бог (Мф 1, 22. 23)

Неоднократно замечает святой Евангелист Матфей, что все обстоятельства и происшествия, которыми ознаменовалось рождение на земле воплощенного Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, были не просто стекшиеся обстоятельства и происшествия, но точные события пророческих предсказаний. Замечание, важное не для одних иудеев, которые и на то, что можно рассмотреть простыми глазами, смотрят сквозь зрительное стекло Пророков, но и для всякого, кто желает в перепутанных случайностями путях человеческих открывать следы Провидения, и в происшествиях мира усматривать дела Божии. Не очевидно ли Божие дело, когда предсказанное за несколько столетий точно сбывается, и особенно, когда сбывается то, что по обыкновенным понятиям и соображениям представлялось несбыточным?

Как будто на предстоящую пред очами, указывает Исаия на преблагословенную Деву Марию: се дева; тогда как не только сия дева, но и ее родители и прародители не произошли еще на свет. Се дева, говорит он, во чреве приимет, и родит сына. Что глаголеши, Пророче? Может ли дева приять во чреве? Может ли родившая быть девою? Если сие и сбыточно: как сбудется сие у народа, которому ты предсказываешь сие событие? Если даже и сбудется: как может сие быть знамением, очевидным, удовлетворительным, какое ты предвещаешь: Даст Господь Сам вам знамение (Ис 7, 14)? Если ты подлинно видишь сию дщерь Давидову, на которую указываешь: се дева; если видишь ее в отдаленном от родины Давидовой, в презренном Назарете, в сиротстве, в убожестве, без всяких знамений царской ее породы, обрученную древоделу, скажи, как даст Господь сие знамение, чтобы она явилась девою рода Давидова, рождающей в доме и отечестве Давидовом, именно, по назначению другого Пророка, в Вилееме?

Смотрите же, как подлинно Господь Сам ответствует за верность слова пророческого. Дух Святой найде на Марию, и сила Вышнего осени ее (Лк 1, 35); и она прияла во чреве, пребывая девою, и соделавшись матерью Сына, тем не менее осталась девою. Чтобы не знающие тайны сего зачатия не могли оскорбить зачавшую, она обручена мужу прежде сего зачатия, а дабы всякому здравомыслящему явно было сие знамение Господне, что дева зачала без мужа, зачатие последовало за обручением прежде даже не снитися има (Мф 1, 18), прежде нежели Иосиф приял жену свою (24) в дом свой. Иосифу, чтобы он не остался в недоумении, открыть сию тайну и указать сие знамение послан был Ангел; а для прочих, которые не могли видеть и слышать Ангелов, не менее Ангела верным свидетелем знамения и вестником тайны был сам Иосиф, всем известный как праведный (19), который потому не мог обманывать людей, и тем еще более не мог клеветать на Бога и на Святого Духа. Но как сделать, чтобы знамение, уже открывшееся в языческом почти Назарете, дано было, по предречению Исаи, дому Давидову (Ис 7, 13); чтобы дева, которая, по приятии во чреве от Духа Свята, и после трехмесячного пребывания в доме одной родственницы, до последнего времени чревоношения оставалась жить в Назарете, не помышляя ни о каком путешествии, ни о каком переселении, – чтобы она родила Вождя Израилева, по пророчеству Михея, въ Вилееме (Мих 5, 2)? Подлинно здесь, как намекает опять Исаия, труд дан Господу (Ис 7, 13), то есть, надлежало произвести трудные, по человеческому понятию, и необъятные дела, чтобы предсказанное знамение совершилось. Дабы Марию, по совету Ангела, наконец принятую в дом Иосифов, привесть из Назарета в Вифлеем, и достоверно и торжественно показать происхождение Сына ее от Давида, к сему избрана средством всенародная перепись; но как такая перепись в народе Божием не была в употреблении, даже запрещена была законом, то надобно было народ Божий предать власти другого народа. И так Бог поколебал почти все царства мира, и покорил их Риму; над Римом воздвиг Августа; Августу дар всемирный мир, чтобы полномочие и удобство подали ему мысль, и чтобы от него вышло повеление, написати всю вселенную (Лк 2, 1), перед тем временем, когда надлежало родиться Сыну девы; сия перепись столько нечаянно, сколько же необходимо повлекла Иосифа в отечественный ему город Вифлеем; Мария должна была следовать за Иосифом; земной род Емануила открылся в то самое время, когда приспело Его рождение; и, – что немногими днями ранее казалось еще несбыточным, – Он родился точно, по предсказанию пророческому, в Вифлееме.

Подлинно, все сделано, чтобы исполнилось предсказание, и чтобы сквозь малые и великие дела человеческие видно было единое великое знамение господствующего над ними дела Божия. Сие все бысть, да сбудется реченное от Господа пророком глаголющим: се Дева во чреве приимет, и родит сына, и нарекут имя Ему Еммануил: еже есть сказаемо, с нами Бог.

При сем рассуждении о точном исполнении пророческих слов, относящихся к Рождеству Господа нашего Иисуса Христа, может кто–либо спросить: почему не столь, по видимому, точно исполнилось предсказание о Его имени? Поелику пророк Исаия преднарек Ему имя Еммануила: но вместо того Ангел повелел нарещи ему имя: Иисус.

На сие, во–первых, ответствую, что если прочие предсказанные подробности о Сыне Девы, а в числе их и менее существенные, каково, например, есть назначение места рождения Его, сбылись в точности; возможно ли, чтобы Творец Пророчества, Дух Святой, допустил оному быть неточным в том, что составляет сущность, дух и цель всех предсказанных подробностей, именно, что в Сыне Девы сближается с нами Бог, или иначе сказать, что мы Им спасаемся!

Во–вторых, признаю, что при сличении Пророчества о имени Еммануила с событием, усматривается нечто неточное, по наружности, в словах: но при сем не обинуясь утверждаю, что сия видимая неточность не только не есть недостаток или несовершенство в пророчестве, или в событии, но даже принадлежит к совершенству, и новым образом открывает Божественное происхождение того и другого. Приведите себе на мысль то, что Еммануил и предсказан, и пришел на землю по предсказаниям, для верующих; а где вера, там не все должно быть ясно видимо, но должно нечто предполагать сокровенное, поелику вера, по Апостолу, есть обличение невидимых (Евр 11, 1), открытое же и полное видение не оставило бы места вере. Посему вы согласитесь, что Еммануил, в пришествии Своем на землю, долженствовал быть и столько видим, чтобы Его можно было узнать, и столько сокровен, чтобы в Него можно было веровать, и чтобы неверующие не могли проникнуть в тайны Его, и повредить делу Божию, которое совершить Ему надлежало. Посему, что Пророк открывал верующим в необыкновенном имени Еммануила, то же самое Ангел представил миру под покровом не столь необыкновенного для слуха евреев имени Иисуса, которое имели уже прежде один Судия и один Первосвященник, также не без таинства для верующих, и также утаенного от неверующих.

В-третьих, если, не останавливаясь на одном видимом, сличим назначенное в пророчестве имя Еммануила, и явившееся в событии имя Иисуса, то нетрудно усмотреть в них не только точную, взаимную сообразность внутреннюю, но и единство. Что препятствует нам, человекам, да будет с нами Бог? Грехи ваши (Ис 59, 2), говорит Пророк, разлучают между вами и между Богом. И так разлучение от Бога и состояние греховное есть одно и тоже. Следственно приближение к Богу и спасение от грехов, есть опять одно и тоже. Следственно Еммануил – с нами Бог, и Иисус – Спаситель от грехов, также есть одно и тоже. Следственно, и пророчество точно, и событие верно пророчеству. Еммануил есть Спаситель; Иисус есть с нами Бог.

Познаем, Христиане, глубокую мудрость сего пророчества, и восчувствуем высокое блаженство сего события!

С нами Бог во Иисусе, по самому воплощению: поелику в Нем естество Божеское и наше человеческое не только сближены, но соединены нераздельно, впрочем и неслиянно, во единое лицо Богочеловека; и потому Он не стыдится (Евр 2, 11), как говорит Апостол, братиею нарицати нас.

С нами Бог во Иисусе, по искуплению: поелику без Иисуса с нами был грех, который мы и от Адама наследовали, и сами творить не переставали; а всякий творяй грех, раб есть греха (1 Ин 3, 8); с нами был диавол, ибо творяй грех (1 Ин 3, 8) от диавола есть; но Иисус, пришедши на землю, жизнию Своею исполнил закон Божий, который мы нарушали; страданием Своим загладил грех, который мы творили; смертию Своею умертвил смерть, на которую мы за грех осуждены были; сошествием Своим во ад освободил нас от темной власти диавола; воскресением Своим вновь приобрел нам жизнь Божию (Еф 4, 18), от которой мы грехом отчуждены были.

С нами Бог во Иисусе, по дару Святого Духа: поелику Сын Божий, пришедший на землю для искупления нас, возвратился на небо, да умолит Отца, и иного Утешителя даст нам, да будет с нами во век, Дух истины (Ин 14, 16).

С нами Бог чрез Иисуса, в нашем уме и познании: поелику Бога никтоже нигдеже виде; Единородный Сын, сый в лоне Отчи, Той исповеда (Ин 1, 18).

С нами Бог чрез Иисуса, в нашем сердце и чувствии: поелику Христосъ вселяется верою в сердца наши (Еф 3, 17), и с тем вместе любы Божия изливается в сердца наша Духом Святым, данным нам (Рим 5, 5).

С нами Бог чрез Иисуса, во всей нашей жизни и делах, если только мы совершенно предаем себя Ему: поелику тогда живем не ктому мы, но живет в насъ Христос (Гал 2, 20); и Бог действует в нас еже хотети и еже деяти о благоволении (Флп 2, 13).

С нами Бог чрез Иисуса, если только желаем того, во всех состояниях и приключениях жизни нашей; так что даже, страждем ли, можем с Ним страдать, да и с Ним прославимся (Рим 8, 17); умираем ли, можем умирать Господу (14, 8).

О имени Господа нашего Иисуса Христа, с нами Бог, Христиане, всегда и во всем; только мы да не перестанем быть с Богом, через памятование о Нем, через молитву к Нему, через веру и любовь, через непрестанное упражнение в том, что угодно Богу и что к Богу нас приближает. Аминь.

Слово 1826 года

Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе: Иже, во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу: но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся яко же человек (Флп.2:5–7)

Если, по слову Соломонову, время всяцей вещи под небесем (Еккл.3:1), то не ныне ли время любомудрствовать с Апостолом о дивном самоумалении великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, когда видим Его умалившего Себя даже до младенческой меры возраста, уничижившего Себя даже до яслей скотских?

Люди, пристрастные к великости земной, нередко соблазнялись умалением Иисуса Христа. Но когда уже опытом столь многих веков дознано и то, что Бог Его превознесе, что пред именем Его действительно преклонилось всякое колено небесных и земных и преисподних (Флп.2:9,10), ибо со дней воскресения и вознесения Его тысячи свидетелей видели, как небесные силы раболепно исполняли Его повеления, как, напротив, адские силы Его именем низвергаемы были в бездну, земнородных же миллионы в поклонении Его имени находят свое блаженство, после сего и пред людьми для того и собравшимися, чтобы преклониться пред именем Иисуса, мы можем освободить себя от труда защищать и оправдывать Его умаление, и ничто не препятствует нам взирать на Его умаление с таким же благоговением, как и на Его величие.

О, как умалил Себя Сын Божий в Своем воплощении! Умаление сие тем поразительнее должно быть для нас, что является в некотором противоположном соответствии с первоначальным возвеличением самого человека. Ибо слово Божие не без намерения употребляет для изображения сих противоположностей одно и то же выражение: Образ и подобие. Сотворим человека, рек Бог Творец, по образу нашему и по подобию [Быт.1:26]. И Апостол о воплощении Сына Божия говорит: Зрак раба приим, в подобии человечествем быв, и образом обретеся яко же человек [Флп.2:7]. Иному владыке не много нужно умалять себя, чтобы показаться в виде раба. Но когда Господь великий и вышний, который и рабам своим дарует образ владычный, сам является в образе и подобии раба, то есть в состоянии полного рабства и глубокого, какое рабству свойственно, уничижения, тогда на столь чрезвычайное умаление великого не можно смотреть без особенного чувства удивления, простирающегося или до умиления, или до ужаса. И сим–то образом умалил Себя Сын Божий в Своем воплощении.

Но как еще более уничижил Он Себя в обстоятельствах Своего земного рождения! Надлежало избрать народ, в котором бы Ему родиться, и Он избрал для сего из всех народов земли малейший, не имеющий собственного правительства, многократно порабощенный и близкий к новому порабощению, некогда благословенный, но уже едва не отверженный. Надлежало избрать город, и Он избрал Вифлеем, так малый, что и благоприятствующий ему Пророк не может скрыть сего нарекания на него и не находит иного средства его возвеличить, как именем рождающегося в нем умаленного Иисуса. И ты, Вифлееме, доме Евфрафов, еда мал еси, еже быти в тысящах Иудиных! Из тебе бо мне изыдет старейшина, еже быти в Князя во Израили, исходи же его из начала от дней века (Мих.5:2). Надлежало избрать матерь и, чтобы до времени сокрыть от неверующих тайну воплощения, надлежало узами закона, но не плоти, присоединить к ней и мнимого отца, и вот избраны, хотя потомки царские, чтобы совершились обетования и пророчества, но уже один древодел, а другая бедная сиротствующая дева. И что еще? Если бы Господь родился в малом, собственном или наемном жилище Иосифа, и Мария положила бы Его в бедной колыбели, зрак раба, Им восприемлемый, может быть, не все имел бы черты, какие его составлять могут, ибо могло найтись рабское жилище меньше Иосифова и колыбель беднее Марииной. Что же изобретает бесконечно Великий, ищущий бесконечного умаления? Сокровенными пружинами Провидения подвигнут дух Августа, духом Августа подвигнута вся вселенная, то есть вся Римская Империя, или по крайней мере вся Иудея, дабы, по всеобщем движении народа по случаю народной переписи, нельзя было Иосифу ни остаться в собственном жилище в Назарете, ни найти наемное в Вифлееме, когда наступало время родиться истинному Господу вселенной, и таким образом умаливший Себя даже до младенчества, уничижает Себя даже до яслей вместо колыбели. Положи Его в яслех: зане не было им места во обители (Лк.2:7).

Если от умаляющего Себя Бога прострем взоры далее по пространству мира, в котором и для которого Он умаляется, чудо умаления представит нам новые разительные виды. Здесь приходит мне на мысль картина сошествия Слова Божия с небес на землю Египетскую, начертанная писателем книги Премудрости. Тихому молчанию содержащу вся, и нощи во своем течении преполовляющейся, всемогущее Слово Твое, Господи, с небес от престолов царских жесток ратник в средину погибельныя земли сниде (Прем.18:14,15). И в сошествие воплощенного Слова Божия на землю Израилеву не так же ли нощь в своем течении преполовлялась, когда в самые минуты рождения Его пастырие бяху в той же стране, бдяще и стрегуще стражу нощную о стаде своем (Лк.2:8)? Не тихое ли молчание содержало вся на земли, когда один только Ангельский глас был услышан, и услышан немногими пастырями в пустыне? Ужасная безвестность, в которой карающее Слово Божие сходило на погибельную землю Египетскую, чтобы вся исполнить смерти (Прем.18:16) чрез поражение первенцев Египетских! Впрочем, сия безвестность не только не умаляла, но еще возвеличивала славу Бога Мстителя, Который без видимых средств, без ощутительных действий, одним не слышимым повелением, или, можно сказать, одним умолкновением жизнь всему изрекающего Слова совершает казнь нечестивых. Иначе, но не менее ужасна та безвестность, в которой спасительное Слово Божие, рождаясь плотию, приходит посетить всю землю, погибельную потому, что земнородные вси согрешиша и лишены суть славы Божия (Рим.3:23), – приходит не яко жестокий ратник, угрожающий всему живущему смертию, но как новорожденный младенец, во всю область смерти приносящий надежду возрождения и жизни; приходит, но погибельная земля не сретает, не объемлет, не прославляет, даже не видит своего Спасителя и не слышит Слова Божия, безмолствующего в яслях. Почти тщетно слава, которую Иисус Христос имел у Бога Отца, прежде мир не бысть (Ин.17:5), в устах Ангелов преследует Его, сходящего в мир, и достигает вслед за Ним – даже до земли: на погибельной земле почти нет не оглушенных суетою ушей, способных слышать оную. Почти тщетно мудрейшая и знаменитейшая из звезд совершает необычайный путь, дабы указать просиявающее сквозь глубокую ночь Солнце правды: способных уразуметь сие указание и готовых последовать оному едва найдется два или три человека, и то между сидящими во тьме и смертной сени язычества и звездопоклонения. А Иудея, где ведом Бог (Пс.75:2)? Она не ведает, что Бог явися во плоти (1Тим.3:16). А Иерусалим, град Божий (Пс.86:3)? Он не в радости со Христом, пришедшим спасти, но в смятении с Иродом, ищущим погубити. А первосвященники и книжники, которым надлежало быть особенно близкими к Богу и тайнам Его, чрез молитву и разумение закона? Они прекрасно разрешают ученый вопрос: Где Христос рождается (Мф.2:4)? – и так довольны, что не находят нужным далее заботиться узнать, не рождается ли Он действительно. Так не только в полунощи естественного времени, но в столь же глубокой нощи неведения и забвения человеков о Тебе и судьбах Твоих, всемогущее Слово Твое, Господи, с небес от престолов царских в средину погибельныя земли сниде, и несмотря на то, что никто почти Его не прославляет, никто не познает и познавать не ищет, Оно не изрекает повеления карательного, но безмолвствует в спасительном для погибающих долготерпении! Так не только умалил Себя во образе Божии Сый и равный Богу, и Бог Сый, но еще приял новый вид умаления от невежества и небрежения тех, из любви к которым Он умалил Себя!

Подивимся, Христиане, произвольному для нас умалению Великого Бога и Спаса нашего, но сего еще мало. Возблагоговеем пред сим умалением Его, но и сего не довольно. Сие да мудрствуется в вас, учит нас Апостол, еже и во Христе Иисусе [Флп.2:5]. Имейте и вы такие же чувствования, какие имел Иисус Христос, располагайте себя так же, как Он расположен был. Что сие значит? Сие изъясняет сам Апостол, связав пред приведенным изречением: Ничтоже по рвению или тщеславию, но смиренномудрием друг друга честию больша себе творяще (Флп.2:3). Из сего видно, что учит он нас по примеру Иисуса Христа не ставить высоко самих себя и не превозноситься какими–либо преимуществами, но смиряться и в самих себе, и пред другими.

Кто имеет рабов, тот да воспомянет приявшего зрак раба и умаленных жребием да не умалит презрением и, вознесенный над ними Богом, да не превознесет сам себя гордостию.

Кто живет в великолепном доме, почивает на пухе, одевается шелком, да воспомянет вертеп и ясли и с сими сообразно грубые пелены, и да не уничижит тех, которые живут в хижинах, спят на соломе, одеваются рубищем и которые, может быть, не по внешнему только, но и по внутреннему состоянию больше его Христу подобны. Да хвалится, учит Апостол Иаков, – да хвалится богатый во смирении своем (Иак.1:10).

И тот, кто, по выражению Апостола, почивает на законе, и хвалится о Бозе, и разумеет волю, и рассуждает лучшая, научаем от закона (Рим.2:17,18), – ах! и тот – хваляйся, от Господе да хвалится (1Кор.1:31)! Мняйся стояти да блюдется, да не падет (1Кор.10:12)! Особенно же да не осудит неведущих, да не посмеется падающим! Христос есть свет, просвещающий всякаго человека, грядущего в мир (Ин.1:9), может быть, тот, которого ты видишь седящего во тьме и сени смертней, вскоре светлее тебя осияется сим светом, или уже и осиявается внутренне, в области духа. Может быть, волхвы языческого востока ревностнее тебя ищут и предупредят тебя в обретении Христа; может быть, мытари и любодейцы варяют тебя во Царствии Божии (Мф.21:31).

Кротость, простота, смирение, снисхождение к низшим, уравнивающее себя с последним из них, спокойствие в уничижении, терпение, непобеждаемое никакими оскорблениями, – сие да мудрствуется в вас, подобно как и во Христе Иисусе. Аминь.

Источник: сайт Pagez.Ru