Иконография, посвященная вмч. Димитрию

Фрагмент статьи из т. 15 «Православной энциклопедии». Москва, 2007 г.

Изображения Д. С. широко распространены в странах визант. культурного круга, количественно уступая лишь изображениям вмч. Георгия Победоносца. В Зап. Европе, где почитание Д. С. не было широким, они практически неизвестны (за исключением произведений преимущественно итал. происхождения, созданных в Византии или визант. мастерами). Иконография Д. С. видоизменялась в соответствии с общими тенденциями развития иконографии мучеников, вместе с которыми он часто изображался. Отдельные варианты иконографии святого имеют большое сходство с изображениями вмч. Георгия, которые, видимо, в ряде случаев служили прототипами изображений Д. С. В отличие от изображений др. воинов-мучеников иконография Д. С. имела тесную связь с основным центром почитания святого - Фессалоникой, где возникли мн. ее варианты, а также с окрестными греч. и слав. землями (этим можно объяснить отсутствие в иконографии Д. С. деталей, восходящих к апокрифическим источникам, в отличие от изображений, напр. вмч. Георгия). Почитание и иконография Д. С. оказали влияние на почитание рус. святых страстотерпцев Бориса и Глеба (Смирнова. 2002. С. 115-122).

Изображения Д. С. имеют множество иконографических разновидностей, но тем не менее сохраняют ряд общих признаков. Как правило, святой представлен безбородым юношей с короткими прямыми, изредка кудрявыми волосами, не закрывающими ушей; встречаются произведения, в к-рых он показан с усами и короткой бородкой (в основном в образе воина). Изначально Д. С. изображали как мученика в патрицианских одеждах, с XI в. с атрибутами воина - в доспехах и с оружием, хотя продолжал использоваться и более ранний вариант иконографии; существовали также смешанные варианты (без доспехов, но с мечом, в доспехах и с крестом и т. д.). Часто встречается, но не является обязательным изображение мученического венца в виде узкого обруча.

В греч. иконописном подлиннике нач. XVIII в. о Д. С. сказано, что он «молод без бороды» («Ерминия» Дионисия Фурноаграфиота. Ч. 3. § 10. № 2). В иконописном подлиннике (XVIII в.) содержится подробное описание его облика: «...святаго славнаго великомученика Димитрия Селунскаго, иже прободен в ребра копием, млад, вооружен доспех санкир с белилом, пернат верх празелен, препоясан ширинкою, в руце копие да свиток, а в левой меч в ножнах, колени голы, а в свитке писано: «Господи, не погуби град и людей, аще град спасеши, с ними и аз спасен буду, аще погубиши, с ними и аз погибну»» (Большаков. Подлинник иконописный. С. 42).

Изображения Д. С. в базилике в Фессалонике

относятся к наиболее ранним произведениям. Иконография Д. С. сложилась в доиконоборческое время. Первоначально изображения были распространены гл. обр. в Фессалонике, покровителем к-рой он считался с ранневизант. эпохи. Не исключено, что произведения с образом Д. С. существовали уже в раннем V в., когда, согласно преданию, в Фессалонике эпархом Иллирика Леонтием (упом. в 412-413) была сооружена базилика-мартирий святого (основа существующего здания, неоднократно горевшего и перестраивавшегося, датируется сер.- 3-й четв. V в.; см. ст. Димитрия великомученика базилика в Фессалонике). О ранних изображениях святого сообщают источники, описывающие события кон. VI - нач. VII в.,- сказания о чудесах Д. С., собранные в 1-й пол. VII в. архиеп. Фессалоникийским Иоанном и в кон. VII в. анонимным автором. Одному из этих чудес - исцелению расслабленного эпарха Мариана была посвящена упомянутая архиеп. Иоанном мозаика на фасаде базилики, вероятно выполненная по заказу эпарха в знак благодарности святому и служившая подтверждением его целительной силы. В описании чуда о Мариане имеется и упоминание о стоявшем в кивории базилики серебряном ложе, на к-ром находилось изображение Д. С. (по мнению Н. Теотоки, П. Лемерля и Д. Палласа, появление этого ложа было связано с античной погребальной традицией). Сведения об иконах Д. С. содержатся в описаниях др. чудес, сообщающих о явлениях святого в тех одеждах, в к-рых его изображают (Lemerle. 1981. Vol. 1. P. 100, 102, 111, 115), и о том, как еп. г. Фины в Сев. Африке, к-рому явился Д. С., узнал его изображение на иконе (Ibid. P. 235, 239). В царствование имп. Фоки (602-610) родственнику префекта Фессалоники было видение Д. С., сидящего в кивории базилики на драгоценном престоле, рядом на др. престоле восседала Евтаксия (аллегория Благочиния или богиня Тихе - покровительница Фессалоники). Это описание позволило исследователям предположить, что в серебряном кивории, находившемся в центральном нефе фессалоникийской базилики и служившем в ранневизант. время основным местом поклонения Д. С., помещались его икона и образ Богоматери.

Древнейшими сохранившимися изображениями Д. С. являются мозаичные композиции V-VII вв. в базилике - уникальный пример монументальной декорации ранневизант. мартирия. Серия автономных вотивных произведений была создана по инициативе разных заказчиков (значительная часть мозаик, находившаяся над аркадой внутреннего сев. нефа, погибла во время пожара 1917 и известна по фотографиям и акварелям англ. архит. У. С. Джорджа). Мозаики свидетельствуют, что к VII в. в Фессалонике сложилась иконография Д. С.- мученика, образ к-рого мог включаться в разнообразные вотивные композиции. Д. С. имеет устойчивые иконографические признаки: он представлен фронтально, часто на фоне апсиды или портика (архитектурные элементы, возможно, символизировали серебряный киворий - место пребывания святого), в образе юноши с короткими прямыми русыми волосами; облачен в патрицианские одежды - орнаментированные хитон и плащ (хламиду) с крупным тавлионом. К V-VI вв. принято относить 2 частично сохранившиеся композиции на зап. стене наоса. На одной из них, над юж. выходом в нартекс, справа, юноша подводит к Д. С. вверяемого его покровительству мальчика, аналогичные фигуры, очевидно, были представлены и слева от Д. С.; он здесь показан в позе оранта, ладони выложены золотой смальтой - деталь, очевидно, подчеркивающая действенность его заступничества. Остатки 2-й композиции находятся над сев. выходом в нартекс. В ее левой части фронтально представлены фигура Д. С. и в облаках 2 ангела, один с трубой (?) (возможно, это изображение Д. С. в Царствии Небесном - аллюзия на эпизод из Жития с увенчанием его ангелом в темнице).

Остальные композиции (датировка не всегда точно определяется, особенно в случае с утраченными мозаиками) можно разделить на 2 основных типа. К 1-му, генетически связанному с мозаикой над юж. выходом из храма в нартекс, принадлежат сложные сцены с Д. С. и детьми (или донаторами), вверяемыми его покровительству. Среди них - композиции, размещавшиеся во внутреннем сев. нефе и, видимо, созданные до пожара базилики ок. 620 г. (Д. С. подводит донатора к восседающей на престоле Богоматери с Младенцем; Д. С. на престоле на фоне кивория принимает ребенка из рук матери; Д. С. в позе оранта, с матерью и детьми, подносящими святому свечи; ребенок, сопровождаемый родителями и др. лицами, подносит голубей Д. С.). По мнению Р. Кормака, эти сцены, а также близкая по смыслу композиция с Богоматерью составляли особый вотивный цикл, иллюстрирующий основные этапы жизни девочки, соименной Богородице (Cormack R. Writing in Gold: Byzantine Society and Its Icons. L., 1985. P. 87-89. Fig. 27-30). Рядом располагалась композиция с Д. С. и неск. молящимися донаторами (фрагменты, уцелевшие после пожара в 1917, сняты со стены и хранятся в Музее визант. культуры в Фессалонике).

Композиции 2-го типа, относящиеся в основном к VII в. (были созданы после пожара ок. 620), представляют более офиц. изображения Д. С. с донаторами - высокопоставленными духовными и светскими особами, покровительствовавшими базилике. 2 мозаики расположены на юго-зап. алтарном пилоне: на его сев. грани Д. С. обнимает за плечи стоящих по сторонам восстановителей храма - префекта Леонтия и архиеп. Иоанна; на вост. грани - сходное изображение Д. С. и неизвестного диакона. Сопроводительные надписи прославляют мученика как освободителя Фессалоники от врагов, «друга города», покровителя горожан и чужестранцев. Еще одна частично сохранившаяся композиция такого типа на зап. стене центрального нефа изображает Д. С. с 2 епископами и 2 диаконами (датируется VII-VIII вв.; лики святого и епископов утрачены). Сокращенный вариант этого типа был представлен на утраченной мозаике во внутреннем сев. нефе базилики - 3 медальона с оплечными изображениями Д. С. (в центре), епископа (справа от святого) и диакона (слева), с надписью, сообщавшей о работах по поновлению при эпархе Леонтии, очевидно вскоре после 620 г. Кроме этих сложных композиций в базилике существовали и одиночные, вероятно также вотивные, изображения святого в позе оранта. Таковы мозаики VII в. на вост. грани сев. предалтарного столпа (фигура в рост, ладони выложены золотой смальтой) и в нише на юж. стене алтарной части (поясное изображение). В ранневизант. период многочисленные изображения патрона базилики соседствовали с изображениями др. мучеников, включенных в вотивные композиции (образ вмч. Георгия с 2 детьми на зап. грани сев. предалтарного столпа, ранее считался изображением Д. С., VII в.), Сергия (в позе оранта на зап. грани юж. предалтарного столпа, VII в.) и вмч. Феодора (в позе оранта рядом с молящейся Богоматерью на юж. грани сев. предалтарного столпа, IX в.). Традиция украшения храма отдельными композициями с образом Д. С. сохранялась в средне- и поздневизант. эпоху. К XII в. относится сильно поврежденная фреска со святым в позе оранта, венчаемым ангелами, на юж. стене храма. В посл. трети XIV в. была выполнена фреска на зап. грани первого зап. столпа юж. колоннады центрального нефа. Здесь Д. С. представлен укрывающим своим плащом архиерея с нимбом, в саккосе и омофоре, который кадит святому; в правом верхнем углу - Богоматерь с Младенцем. Г. Сотириу и А. Ксингопулос (Ξυϒόπουλος Α. ῾Αϒ. Ιωασάφ - ῾Αϒ. Γρηϒοριος Παλαμᾶς // ΓΠ. 1942. Τ. 26. Σ. 194-200) считали юного святого прп. Иоасафом Индийским - патроном по монашескому имени имп. Иоанна VI Кантакузина, а архиерея с кадилом - свт. Григорием Паламой, архиеп. Фессалоникийским. Однако этой интерпретации противоречат иконографические признаки изображенных.

В VI-VII вв. в связи с распространением почитания Д. С. его изображения стали появляться за пределами Фессалоники, в т. ч. на территории Италии, что могло быть связано с первоначальным подчинением Фессалоникийской епархии Рим. престолу. Уже в 60-х гг. VI в. фигура Д. С. была включена в мозаичное изображение процессии святых на юж. стене центрального нефа базилики Сант-Аполлинаре Нуово в Равенне. Как и др. персонажи, он представлен с венцом в руках. Эта деталь, неизвестная по греч. памятникам, присутствует и в более позднем изображении мученика, сохранившемся на территории Италии,- фреске ок. 649 г. в рим. ц. Санта-Мария Антиква, где святой показан фронтально, с крестом в правой руке и венцом в покровенной левой; изображение сопровождает греч. надпись (Kaftal G. Iconography of the Saints in Central and South Italian Schools of Painting. Florence, 1965. Fig. 378). Ранним свидетельством почитания Д. С. в К-поле служит эмалевая ставротека столичной работы нач. IX в. из Метрополитен-музея в Нью-Йорке. На верхнем поле ее крышки помещено поясное изображение святого в образе мученика рядом с фигурами святых Евстафия и Лаврентия. Замысел создателей ставротеки предвосхищает многочисленные произведения средневизант. времени с изображениями Д. С. вместе с др. мучениками. Вероятно, что подобные изображения существовали и в к-польском храме во имя святого, построенном имп. Львом VI Мудрым.

Чтимые изображения и реликварии Д. С. в средневизантийский период

В X-XII вв. далеко распространились изображения святого и существенно расширилась его иконография. В этот период продолжали создаваться образы Д. С.-мученика, связанные с развитием его почитания в Фессалонике. Там же сформировалось его почитание как целителя-мироточца, благодаря чему возникла устойчивая связь между изображениями Д. С. и его реликвиями, менее характерная для почитания др. мучеников. Эта тенденция нашла отражение в ряде драгоценных реликвариев XI-XII вв., к-рые предназначались для мира и крови Д. С. и отличались сложной структурой, воссоздающей особенности пространства фессалоникийской базилики. Как правило, реликварии имеют форму саркофагов с двойной крышкой и, по мнению А. Грабара, восходят к упоминаемому в источниках пустому саркофагу (греч. λάρναξ), с X в. находившемуся в кивории базилики или, как считает Х. Бакирдзис, в ее сев.-зап. компартименте (т. н. гробнице святого). 5 произведений этого типа (3 находятся в сокровищнице собора в Хальберштадте, Германия, по одному - в Великой Лавре св. Афанасия и в мон-ре Ватопед на Афоне), несмотря на многочисленные различия в деталях, организованы по общему принципу: имеют верхнюю крышку с образом Д. С. в рост и помещенные внутри дверцы, скрывающие др. поясное или поколенное изображение усопшего Д. С. или его ученика Нестора. В соответствии с ранневизант. традицией эти святые представлены в придворных одеждах. Изображения Д. С. в позе оранта на верхней крышке, уже неск. архаичные для средневизант. эпохи, восходят к мозаикам V-VII вв. из фессалоникийской базилики, очевидно через посредство изображений на ложе и саркофаге-ларнаксе (тому же иконографическому изводу следует эмалевое изображение на золотой пластине из мон-ря Гелати в Грузии, 1-я пол. XI в., Гос. музеи Берлина). Упрощенным вариантом этого типа реликвариев Д. С. служит мраморный реликварий XIV в. в Великой Лавре св. Афанасия.

Ряд произведений такого рода имел более сложный вид. Так, реликварий из монастыря Ватопед украшен сценами, образующими древнейший сохранившийся житийный цикл Д. С. Реликварий из Великой Лавры св. Афанасия, по предположению А. Грабара, первоначально помещался внутри 8-гранного ковчега (1059-1067, ГММК), к-рый, согласно надписи, являлся «образом» кивория базилики в Фессалонике (Бакирдзис считает, что к времени создания ковчега киворий уже не существовал). Грабар опирался на идентичность имен заказчиков обоих произведений (соответственно Иоанн и Иоанн Авториан) и на тот факт, что на московском ковчеге отсутствует образ Д. С., но имеются изображения его сподвижников - мучеников Нестора и Луппа, к-рых нет на реликварии из Лавры. По мнению И. А. Стерлиговой, эта гипотеза требует дополнительных доказательств из-за несовпадения конструктивных признаков 2 произведений.

Др. группу реликвариев составляют энколпионы в виде медальонов с изображением внутри усопшего святого, представленного в профиль, лежащим под киворием. Лицевая и оборотная стороны таких произведений украшались фигурами Д. С. и др. мучеников. Примерами произведений этого типа служат реликварии из собраний Британского музея в Лондоне (XII-XIII вв.) и Дамбартон-Окса в Вашингтоне (XIII-XIV вв.). К этой разновидности драгоценных реликвариев примыкают рядовые произведения: свинцовые ампулы для мира, изготавливавшиеся в Фессалонике с XI-XII вв. и украшавшиеся поясными изображениями Д. С. на одной стороне и Христа, Богоматери, святых Нестора, Георгия или Матроны Солунской - на другой.

К XII в. относится ряд письменных свидетельств о чтимых предметах с образом Д. С. из фессалоникийской базилики, к-рые обладали тесной связью с его гробницей. Подобно ковчегам для крови и мира, они воспринимались как носители чудесной силы святого, но, очевидно, обладали более высоким статусом, т. к. принадлежали правителям разных правосл. гос-в и способствовали появлению «копий» фессалоникийской базилики. 1-е место среди подобных реликвий занимает покров (греч.- προκάλυμμα) саркофага великомученика в 1149 г., перевезенный имп. Мануилом I в к-польский мон-рь Пантократора (взамен для Фессалоники был изготовлен новый покров). Сообщения позволяют видеть в этом произведении драгоценный рельеф, или шитый покров с образом Д. С. в позе оранта (Tapkova-Zaimova. 1978. P. 263-265; Pallas. 1979. P. 52). Позже прославилась икона святого (очевидно, в облике воина; известна по эпиграмме Феодора Вальсамона), к-рая после взятия Фессалоники норманнами в 1185 г. оказалась в болг. г. Тырново и была помещена в построенный братьями Петром и Асенем храм во имя Д. С., но в 1186 г. отвоевана византийцами. Некий обильно мироточивший образ святого, по сообщению Робера де Клари, находился в храме вмч. Димитрия при имп. дворце в К-поле. В 1197 г. мироточивая «доска гробная» Д. С. вместе с его «сорочкой» по инициативе кн. Всеволода III Юрьевича Большое Гнездо была принесена во Владимир и поставлена в новопостроенном придворном Димитрия вмч. соборе во Владимире (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 422, 437). По мнению Э. С. Смирновой, «доска гробная» была иконой святого, написанной, возможно, на доске, временно покрывавшей гробницу Д. С. и после перенесения во Владимир ставшей храмовой иконой Димитриевского собора. Сообщение Степенной книги и надпись на пластине XIX в. позволяют отождествить эту доску с иконой из Успенского собора Московского Кремля, сохранившей живопись 1701 г., где Д. С. представлен как воин, а не как мученик (Смирнова. 1997. С. 220-254).

Изображения Д. С.- мученика

с X-XI вв. получили распространение в искусстве др. регионов Византийской империи, в т. ч. в К-поле. Они встречаются преимущественно в небольших произведениях, связанных с личным благочестием; при этом Д. С. чаще всего изображается не отдельно, а вместе с др. мучениками. Среди таких памятников - костяные триптихи столичной работы X-XI вв., где Д. С. представлен безбородым юношей в нижнем регистре правой створки (триптих, Музеи Ватикана - с мч. Евстратием; Арбавильский триптих, Лувр, Париж - с мч. Прокопием). Следует отметить, что в обоих памятниках нижние ряды на створках заняты изображениями мучеников в патрицианских одеждах, а верхние - фигурами св. воинов: Георгия Победоносца, Евстратия, Феодоров Стратилата и Тирона. Эта особенность указывает на то, что почитание Д. С. как мученика и как воина не всегда совпадало с подобными вариантами почитания вмч. Георгия и др. мучеников. Известны памятники, где воины не противопоставлены мученикам: стеатитовая икона рубежа X и XI вв. (Лувр, Париж), на к-рой под Этимасией представлены святые Д. С., Феодор, Георгий и Прокопий с крестами и в патрицианских одеждах, при этом в надписи все они именуются «стратилатами», т. е. военачальниками; стеатитовая икона с Деисусом и мучениками Георгием, Феодором, Димитрием, Космой и Дамианом в нижнем регистре (ГЭ). Др. примеры образа Д. С.-мученика средневизант. периода: медальон на поле иконы «Распятие» XII в. из мон-ря вмц. Екатерины на Синае ниже вмч. Георгия (также мученика), в паре с мч. Прокопием; изображение на створке эмалевой ставротеки, ок. 1100 г. (вставлена в т. н. триптих из Ставло; б-ка Пирпонта Моргана, Нью-Йорк), где кроме Д. С. изображены святые Георгий, Феодор и Прокопий.

В XI-XII вв. также появились и монументальные единоличные изображения Д. С.-мученика: рельефная икона (серпентин) на фасаде нартекса кафоликона мон-ря Ксиропотам на Афоне (XII в.), происходящая, согласно поздней надписи на обрамлении, из храма Св. Софии в К-поле, крупный мозаичный образ Д. С., молящегося Христу, из афонского мон-ря Ксенофонт (XII в.). Это произведение служит парой к аналогичному образу молящегося вмч. Георгия (вероятно, оба первоначально были настенными мозаиками) и дает редкий для изображений Д. С.-мученика пример изменения традиц. черт его лика: святой представлен не юношей, а зрелым мужем с усами.

В палеологовскую эпоху образ Д. С.-мученика, очевидно, не имел широкого распространения, хотя отдельные примеры такой иконографии известны (фигура Д. С. с кадящим архиереем на фреске базилики в Фессалонике; василикон (серебряная монета) Андроника III (1328-1341) с изображением предстоящего мученику императора). В XIV в. на основе традиц. иконографии Д. С.-мученика возник новый вариант - изображение Д. С. в богато орнаментированных придворных одеждах того времени (длинный подпоясанный кафтан или плащ, высокая фигурная шапка-пилос и трость в руке). Оно встречается в композиции «Небесный двор», размещавшейся в куполах храмов и на их стенах, где изображенные подобным образом мученики предстоят облаченным в царские одежды Богородице и Христу («Царский Деисус»). Такие изображения, свидетельствующие о высоком положении Д. С. в иерархии святых, сохранились в составе росписей ряда македон. храмов: Успения в мон-ре Трескавец (между 1334 и 1343); вмч. Димитрия в Марковом мон-ре (ок. 1376); св. Николая Шишевского в Нире близ Скопье (ок. 1380); в нек-рых памятниках XVI-XVII вв., напр. в росписи кафоликона монастыря Преображения в Метеорах (1483) - с надписью: Ο Μέϒας Ϫούξ; на шитой епитрахили 2-й пол. XVI в. в Иверском мон-ре на Афоне; на молдав. иконе кон. XVI в. (Музей икон в Рекклингхаузене) - с небольшой фигуркой предстоящего мч. Нестора; в росписях сер. XVI в. храмов Сучавы и Арборе, Румыния. Этот вариант иконографии оказал воздействие на многочисленные балканские произведения поствизантийской эпохи, на к-рых Д. С. изображался фронтально, вместе с др. мучениками или отдельно: на иконе Д. С. и вмч. Георгия (XVII в., мон-рь Дохиар на Афоне), на иконе Д. С. (1-я пол. XVII в., собрание митрополии в Фессалонике); в афонских росписях, напр., в трапезной мон-ря Ксенофонт (1498), в кафоликоне мон-ря прп. Дионисия (1547), в притворе старого кафоликона монастыря Ксенофонт (1564), в парекклисионе св. Архангелов в мон-ре Хиландар (1718), в храме скита св. Анны (1757) и др. В этих памятниках Д. С. часто представлен в 2 хитонах разной длины, иногда - в подбитом мехом кафтане и плаще, с тростью в руке; в XVIII-XIX вв. под воздействием западноевроп. иконографии мучеников такие изображения могут дополняться пальмовой ветвью.

В искусстве XIV в. и более позднего времени также известен вариант, совмещавший черты воина и мученика. Такова фреска ц. вмч. Георгия «ту Вуну» в Кастории, Греция (ок. 1385), где святой, представленный рядом со свт. Николаем Чудотворцем, одет в мученические одежды, в правой руке держит крест, в левой - поднятый рукоятью вверх меч, уподобленный кресту как духовному оружию; в более ранних росписях храмов - ц. прп. Ахиллия, еп. Лариссы, в Арилье, Сербия (1296), и ц. св. Апостолов в Фессалонике (1310-1314) - присутствуют сходные изображения. Очевидно, в поздневизант. культуре существовала традиция противопоставления образа вооруженного Георгия изображению Д. С. в патрицианских одеждах: кроме росписей ц. вмч. Георгия в Кастории, где фигура Д. С. соседствует с образом тронного Георгия-воина, она известна, напр., по росписям ц. св. Николая в Люботене близ Скопье, Македония (ок. 1348), где Георгий-воин и Д. С.-мученик представлены в составе одной композиции. Возможно, бытование на Балканах иконографии Д. С. в мученических одеждах было связано с фессалоникийской традицией.

Распространение в поствизант. живописи иконографии вмч. Георгия-кефалофора (от κεφαλή - голова и φέρω - нести) в молении Христу (см. иконографию в ст. Георгий Победоносец) привело к формированию аналогичного извода иконографии Д. С.-мученика, известного по немногим памятникам афонского происхождения: роспись старого кафоликона мон-ря Ксенофонт (1544) и изображение на нижнем поле иконы «Христос Великий Архиерей со святыми на полях» из храма Протата (XVI в.), где Д. С. представлен в паре с вмч. Георгием-кефалофором. В этих произведениях святой изображен в молении Христу, показывающим Ему свою рану (согласно Житию, святой был пронзен копьями); на иконе из Протата помещена надпись с текстом молитвы Д. С., на фреске из Ксенофонта изображен Христос, протягивающий мученику венец и свиток. В поствизант. эпоху Д. С. иногда изображался как мученик и в произведениях, относящихся к тронному варианту его иконографии.

Изображения Д. С. - воина

Почитание Д. С. как воина Христова, покровителя христ. военачальников и императоров, заступника христиан, сложившееся к XI в., привело к широкому распространению соответствующего иконографического извода (об аналогичном развитии иконографии вмч. Георгия и др. мучеников см.: Лазарев В. Н. Новый памятник станковой живописи XII в. и образ Георгия-воина в визант. и древнерус. искусстве // Он же. Рус. средневек. живопись: Статьи и исслед. М., 1970. С. 55-102); вероятно, этот процесс был обусловлен и развитием почитания святого как защитника Фессалоники от вражеских нашествий. Одним из ранних примеров подобной иконографии служит выходная миниатюра из Псалтири Василия II (Marc. gr. 17. Fol. IIIa, ок. 1004 г.), где по сторонам императора-триумфатора в воинских одеждах, попирающего врагов, помещено 6 медальонов с поясными фигурами воинов, в т. ч. Д. С., сопоставленного с мч. Прокопием. Ранее была создана резная костяная икона (2-я пол. X в., Метрополитен-музей, Нью-Йорк) - редкий вариант одиночного изображения святого в облике воина, пример полностью сложившейся иконографии Д. С.: святой показан фронтально, облаченным в доспехи и плащ, в правой руке копье, левой опирается на щит, за спиной - меч в ножнах. Эти типичные для иконографии св. воинов атрибуты встречаются во мн. поздних изображениях Д. С., хотя копье стало особенно популярной деталью его иконографии, очевидно, напоминая об орудии смерти святого.

Сфера применения иконографии Д. С.-воина была весьма обширной. Однако, как и в случае с образом Д. С.-мученика, чаще всего это были групповые изображения св. воинов, подобные образам на миниатюре из Псалтири Василия II. Таковы, напр., икона свт. Николая Чудотворца (1-я пол. XI в., мон-рь вмц. Екатерины на Синае) - Д. С. по пояс, на поле иконы в паре с вмч. Георгием, над Феодором и Прокопием; костяной триптих с изображением 40 мучеников Севастийских в среднике и 8 св. воинов на створках (XI в., ГЭ) - Д. С. рядом с вмч. Меркурием; эмалевая икона арх. Михаила (XI в., сокровищница Сан-Марко в Венеции) - на полях изображены 8 св. воинов, в т. ч. представленные на одной пластине Д. С. и мч. Нестор. В произведениях такого типа Д. С. предстает как член небесного воинства, в состав к-рого входят также Севастийские мученики и арх. Михаил. Та же идея нашла отражение в памятниках, где св. воины представлены вдвоем или втроем, напр. на камее с фигурами великомучеников Георгия и Д. С., венчаемых Христом (X-XI вв., Кабинет медалей Национальной б-ки, Париж); сланцевая икона великомучеников Георгия и Д. С. (XI-XII вв., ГЭ) - святые показаны в повороте друг к другу; на стеатитовой иконе великомучеников Феодора, Георгия и Д. С. (XII в., Национальный музей-заповедник «Херсонес Таврический») и на иконе тех же святых (XII в., ГЭ) - на обеих Д. С. с воздетым обнаженным мечом. Изображение приготовленного для боя меча в памятниках средневизант. времени могло получить неск. иную трактовку: на сланцевой иконе великомучеников Георгия и Д. С. из ГЭ, а также на дне серпентинового литургического сосуда из сокровищницы Сан-Марко (XII в.) мученик представлен вынимающим меч из ножен или вкладывающим в ножны. Редкий для средневизант. эпохи пример отдельной иконы Д. С.-воина - небольшой мозаичный образ с поясным изображением святого (2-я пол. XII в., мон-рь вмц. Екатерины на Синае). Образ святого в воинских одеждах встречается в циклах Минологиев, в т. ч. рукописных (миниатюра из Евангелия 1059 г.- Dionys. Сod. 587. Fol. 123a). Одиночное ростовое изображение Д. С. известно по визант. камее XII в., вставленной в рус. панагию XVII в. (находилась в древлехранилище братства св. Александра Невского во Владимире, ныне в частном собрании). Аналогичные изображения встречаются на печатях XI и XII вв., отражающих почитание Д. С. как тезоименитого святого или покровителя должностных лиц (фигура святого, опирающегося на щит, с копьем в правой руке). На фоне этих стандартных произведений выделяется относящаяся к рубежу XII-XIII вв. печать Фессалоникийского митр. Константина Месопотамита, на к-рой Д. С.-воин как покровитель местной кафедры укрывает плащом коленопреклоненного архиерея. Эта редкая иконография, напоминающая более позднюю фреску базилики в Фессалонике, где святой укрывает плащом кадящего архиерея, возможно, также связана с почитанием «сорочки» мученика. С XIII в. изображения Д. С.-воина как местного святого встречаются на монетах, отчеканенных в краткий период существования Фессалоникийской империи (монета Феодора Ангела Комнина Дуки (1222-1230), где Д. С. вручает город императору или получает город от него) и в палеологовскую эпоху. Тип монет с изображением Д. С. был заимствован и правителями Второго Болгарского царства из династии Асеней, традиционно почитавшими солунского святого (монеты Иоанна Асеня II).

В монументальной живописи XI-XII вв., как и в перечисленных памятниках др. видов искусства, Д. С. обычно изображается вместе с наиболее почитаемыми св. воинами. Редким примером изображения в зоне сводов храма служит мозаика юж. подпружной арки кафоликона мон-ря Осиос Лукас (30-е гг. XI в.): рядом в медальоне представлен мч. Нестор, а симметрично, на сев. подпружной арке,- вмч. Георгий. Этот вариант расположения фигуры святого, вероятно относящийся к ранней стадии развития средневизант. монументальной декорации (ср. выполненные примерно в то же время изображения Севастийских мучеников на подпружных арках Софийского собора в Киеве), в дальнейшем сменился размещением фигур воинов-мучеников в нижнем регистре росписи, в непосредственной близости к молящимся, надеющимся на заступничество этих святых. Характерные примеры таких изображений - росписи 2 храмов в Кастории посл. трети XII в.: св. Николая Каснициса, где Д. С. представлен на юж. стене (с копьем в правой руке, опущенным миндалевидным щитом и мечом у пояса), и св. Бессребреников, где он изображен на сев. стене центрального нефа (с копьем в правой руке и приподнятым мечом в левой; кроме доспехов святой облачен в 2 богато украшенных хитона - короткий и длинный, скрывающий ноги до щиколоток). Обе росписи в Кастории, где Д. С. изображен рядом с вмч. Георгием, свидетельствуют об установлении их парного почитания как величайших воинов-мучеников. Известны редкие случаи размещения изображений Д. С.-воина в алтарном пространстве, объясняемые особенностями заказа или архитектуры храма (мозаика собора Михайловского Златоверхого монастыря в Киеве (1108-1113), располагавшаяся на юж. лопатке сев.-вост. столпа, на одном уровне с композицией «Евхаристия» (ныне в ГТГ); мозаика в апсиде собора в Чефалу, Сицилия (ок. 1148),- Д. С. представлен вместе с мучениками Нестором и Георгием), а также в откосах окон (роспись храма мон-ря Вардзиа в Грузии, 80-е гг. XII в.).

Традиция размещения фигуры Д. С. в нижней зоне храмовых росписей нашла продолжение в искусстве палеологовского периода. В эту эпоху фигуры воинов часто изображаются в сложных ракурсах и в резком движении, что, с одной стороны, соответствовало общим тенденциям развития стиля, а с другой - должно было подчеркнуть свойства этих святых - «скорых на помощь», всегда готовых сразиться с телесными и духовными врагами правосл. христиан. Созданию этого впечатления способствовали акцент на физической мощи фигур воинов, а также наличие большого количества вооружения у них; в это время Д. С. часто изображается и с мученическим венцом в виде тонкого обруча. К числу наиболее выразительных изображений Д. С. в монументальной живописи палеологовской эпохи относятся росписи ц. Д. С. в Прилепе (ок. 1290) - храмовый образ на предалтарном столпе, изображение с ктитором Димитрием Мисинополитом в юж. нефе; ц. Протата на Афоне (1290), мастер Мануил Панселин,- традиц. набор оружия дополнен луком и колчаном со стрелами; ц. Богоматери Перивлепты в Охриде (1294-1295); кафоликона монастыря Хиландар (1318-1320), парекклисиона св. Евфимия при базилике Д. С. в Фессалонике (нач. XIV в.) - на левом предалтарном столпе, парный храмовому образу прп. Евфимия; парекклисиона мон-ря Хора (Кахрие-джами) в К-поле (1316-1321); ц. св. Николая Орфаноса в Фессалонике (20-е гг. XIV в.) - святой представлен с остроугольным щитом, на к-ром начертан крест, крест показан и на флажке, венчающем его копье; кафоликона мон-ря Панагии Олимпиотиссы в Элассоне (90-е гг. XIII в. или 30-40-е гг. XIV в.); ц. мон-ря ап. Андрея на Треске, Македония (1388-1389); ц. Вознесения мон-ря Раваница, Сербия (80-е гг. XIV в.),- Д. С. с луком, стрелами и небольшим круглым щитом - атрибутами, типичными для его поздне- и поствизант. иконографии. Известны случаи размещения образа Д. С. в предалтарной зоне. Так, в росписях ц. Спасителя в мон-ре Жича, Сербия (роспись 1309-1316, очевидно, повторяет программу росписи ок. 1220), изображения великомучеников Георгия и Д. С. помещены на предалтарных пилонах, рядом со Христом, Богоматерью и покровителями серб. королевской династии - архидиак. Стефаном и прп. Саввой Освященным.

От XIV-XV вв. сохранилось большое количество икон с единоличными изображениями Д. С.-воина. Среди них особое место занимает мозаичная икона нач. XIV в., из Музея Чивико во 2-й пол. XV в. попавшая в Италию. Изображение святого в динамичной позе, в сложных доспехах (в т. ч. с заостренным щитом, на котором представлен лев) напоминает росписи того же периода; в верхнее поле иконы вделана ампула с фигурами Д. С. и св. Матроны Солунской. В более статичной позе Д. С. показан на 2 стеатитовых иконах (рубеж XIII и XIV вв., Лувр, Париж), на одной из них святой, надев на левое плечо лук, сжимает в левой руке 3 стрелы, одновременно придерживая край плаща. Традицию небольших ростовых изображений святого, предназначенных для личной молитвы, продолжают миниатюрные иконы кон. XIV - 1-й пол. XV в., на к-рых хрупкая фигура святого контрастирует с обилием массивных, сложных по рисунку предметов вооружения: выгнутым треугольным щитом, луком, колчаном, откинутым на спину шлемом (икона рубежа XIV и XV вв., Музей прикладного искусства, Белград; икона 1-й пол. XV в., мон-рь Преображения в Метеорах,- Д. С. венчают ангелы). Среди ростовых изображений святого выделяется икона кон. XIV в. из ц. Панагии Горгоэпикоос в Верии, Греция, относящаяся к компромиссному варианту иконографии - Д. С. представлен как воин, но в статичной позе, поверх доспехов он облачен в патрицианский плащ с тавлионом. В ц. вмч. Георгия в Оморфоклисье близ Кастории невысокий расписанный рельеф (Византийский музей в Кастории), на к-ром резьбой выделены лишь очертания фигуры, упрощенно повторяет скульптуру вмч. Георгия из того же храма.

В станковой живописи палеологовского периода преобладают сравнительно несложные по иконографии поясные изображения святого, аналогичные мн. изображениям вмч. Георгия. Однако и в них подчеркивается воинский и защитный аспекты его почитания. Кроме копья и меча в этих произведениях часто бывает показан щит (икона ок. 1300, мон-рь Ватопед на Афоне,- одновременно с ней создан парный образ вмч. Георгия; небольшая икона того же времени из этого же мон-ря редкого для поясных изображений извода - святой извлекает меч из ножен; изображение нач. XIV в. на обороте иконы «Богоматерь с архангелами» из ц. свт. Николая «тис энориас Дексьяс» в Верии (Археологический музей, Верия); образ сер. XV в. из ц. Панагии Фанеромени в Верии - в правой руке обнаженный меч, в левой - опущенные ножны). Наиболее сложный пример такой иконографии - икона ок. 1405 г. из ц. Д. С. в Марковом мон-ре, аналогичная более раннему (ок. 1385?) фресковому изображению на юж. фасаде храма, над входом, в нише, по сторонам к-рой представлены ктиторы. В обоих случаях образ Д. С. сопровождается редким эпитетом Ο Ελεήμων (Милостивый); святой представлен с копьем наперевес, с опущенным мечом в правой руке и с висящим на перевязи щитом, украшенным маскароном (изображением в виде маски); на перекрестье нагрудника помещено изображение Христа Ангела Великого Совета. На иконе из Маркова мон-ря щит и рукоять меча Д. С. покрыты криптограммами, к-рые расшифровываются как Ϫημήτριος ᾿Απόκαυκος Μέϒας Ϫούξ Πόλεως Θεσσαλονίκης, Ϫημήτριος ᾿Απόκαυχος или Ϫημήτριος ᾿Αθλόφορος Χριστοῦ Κοσμήτης Πόλεως. Эти необычайно пространные для изображений Д. С. тексты, связанные с его почитанием в Фессалонике и в Македонии, содержат надписи: Μέϒας Ϫούξ (Великий Дука) и ᾿Απόκαυκος, известные по др. памятникам XIV-XVII вв. (последний, напр., сопровождает ростовой образ Д. С. в росписи ц. св. Афанасия «ту Музаки» в Кастории, 80-е гг. XIV в.). По предположению А. Ксингопулоса, 1-й эпитет был заимствован из придворных ритуалов эпохи Палеологов, 2-й связан с событиями, происходившими в Фессалонике в сер. XIV в., и с историческими деятелями того времени - великим дукой Алексеем Апокавком и его сыном великим примикирием Иоанном. Распространение таких эпитетов Д. С. в XIV в. представляет параллель иконографии вмч. Георгия, часто именуемого в этот период «Скорый», «Победоносец» и «Диасорит», и отражает почитание св. воинов как заступников христиан, очевидно усилившееся в связи с тур. экспансией визант. и балканской территорий.

Многочисленные поствизант. изображения Д. С.-воина продолжают традиции палеологовской эпохи, которые в XVIII-XIX вв. дополняются цитатами из западноевроп. искусства. Среди них есть произведения с традиц. поясной фигурой: миниатюра из Стихираря (Sinait. gr. 1234. Fol. 60v, 1469 г.); образ сер. XVI в. (Византийский музей в Афинах); 2 иконы 2-й пол. XVI в. (Национальный музей средневек. искусства в Корче, Албания) - одна из ц. вмч. Д. С. в Берате, к-рая приписывается мастеру Онуфрию; другая с надписями: ῾Ο Μυροβλύτης (Мироточивый) и Μέϒας Ϫούξ - его сыну Николаю; икона 2-й пол. XVIII в. (мон-рь Ксиропотам) и мн. др. К сер. XIX в. появилось неск. примеров трансформации этого типа под воздействием искусства барокко: Д. С. изображается в активном развороте, в доспехах западноевроп. типа и в фигурном шлеме (икона 1844, мон-рь Кастамонит на Афоне; гравюра, 1864). Примеры икон с изображениями в рост: царские врата критской работы, 2-я пол. XV в. (Музей при ц. Богородицы Евангелистрии, о-в Тинос),- на створках фигуры великомучеников Георгия и Д. С., попирающих змея и скорпиона; образ 1632 г. (мон-рь Хиландар) - ориентирован на памятники раннего XIV в.; икона XVII в. (мон-рь Эсфигмен). Многочисленны произведения с парными изображениями великомучеников Георгия и Д. С. или с изображением неск. св. воинов (икона 1515-1538 гг. с Георгием, Д. С. и Феодором из Протата), иконы Д. С. и Нестора, попирающих соответственно царя Калояна и гладиатора Лия (икона XIX в. из представительства Иверского мон-ря в Карее на Афоне). Среди копирующих палеологовские образцы изображений святого в поствизант. монументальной живописи - росписи кафоликонов мон-рей Кутлумуш (1540) и Ставроникита на Афоне (1546, Феофан Критский); ц. Панагии Влахернитиссы в Берате, Албания (кон. XVI в.),- с надписью: Μέϒας Ϫούξ; парекклисиона Панагии Горгоэпикоос в мон-ре Дохиар на Афоне (1744) и др.

Изображения Д. С. на престоле

Изображения святого, восседающего на престоле, существовали уже в ранневизант. время (вотивные мозаики базилики в Фессалонике), но широкое распространение получили в комниновском и палеологовском искусстве. Этот процесс был общим для иконографии воинов-мучеников и отражал веру в их могущество и почитание как предводителей небесного воинства, «изгоняющих врага души» (эпиграмма Мануила Фила, обращенная к «великому Георгию воину, сидящему перед городом и извлекающему наполовину меч из ножен»). Однако тронные изображения Д. С. количественно превосходят аналогичные произведения с фигурами др. св. воинов. К числу ранних примеров подобной иконографии относятся: визант. рельеф на фасаде собора Сан-Марко в Венеции (XII в.); костяная иконка из Херсонеса (рубеж XII и XIII вв., Национальный музей-заповедник «Херсонес Таврический»); рус. икона из Успенского собора в Дмитрове (нач. XIII в., ГТГ) - везде Д. С. представлен с наполовину извлеченным из ножен мечом. В палеологовскую эпоху этот тип приобретает тесную связь с почитанием Д. С. как покровителя Фессалоники: в росписи новгородской ц. Спаса на Ковалёве (1380), исполненной балканскими мастерами, и на иконе 1-й пол. XV в. из мон-ря прп. Дионисия на Афоне Д. С. представлен сидящим на фоне городских стен. Впосл. иконография Д. С. на престоле получила широкое распространение в рус. и балканском искусстве, при этом в иконах поствизант. периода меч обычно изображается вложенным в ножны и поднятым острием кверху, в правой руке святого появляется копье, отсутствовавшее в ранних памятниках такого типа (икона XVII в., Иверский мон-рь), иногда меч не изображается (икона 1507 г., мон-рь Пантократор на Афоне; икона кон. XVIII в., мон-рь Ставроникита). Детализированное изображение доспехов и оружия на таких иконах следует традиции, общей для палеологовского и поствизант. искусства. Образ Д. С.- полководца-триумфатора в ряде случаев подчеркивается надписями: Μέϒας Ϫούξ и ᾿Απόκαυκος.

На нек-рых иконах XVI-XVIII вв. восседающий на престоле Д. С. как победитель попирает ногами и поражает копьем царя Калояна, что придает триумфальный характер иконографии (средник житийной иконы XVI в., мон-рь Каракал; икона 1-й пол. XVII в., мон-рь Пантократор на Афоне; икона рубежа XVII и XVIII вв., мон-рь Варлаама в Метеорах,- под ногами Д. С. чудовище или скорпион). Подобные произведения входят в группу тронных изображений мучеников (вмч. Георгий, в рус. традиции - вмч. Никита), торжествующих победу над врагом, чудовищем или диаволом, и связаны с событиями, описанными в Житии святого. В случае с изображениями Д. С.- это рассказ о чуде с осаждавшим Фессалонику болг. царем Калояном или житийный эпизод со скорпионом, к-рого мученик победил в темнице молитвой.

В XVII-XVIII вв. образ Д. С., восседающего на престоле, иногда сопровождает изображение предстоящего ему и святых, почитавшихся в Фессалонике. Обычно это мч. Нестор Солунский (напр., икона 2-й пол. XVII в., мон-рь Хиландар; икона рубежа XVII и XVIII вв., мон-рь Варлаама в Метеорах). На образе XIX в. из келлии Д. С. при мон-ре Хиландар Д. С. предстоят мученики Нестор и Лупп Солунские - все в мученических одеждах. Обычай изображать Д. С. на престоле как мученика, а не как воина существовал уже в XVII в. (икона 1609 (?), мон-рь Ксенофонт). Очевидно, подобные образы возникли под воздействием поствизант. иконографии Д. С.-мученика в пышных придворных одеждах.

Изображения Д. С. на коне

принадлежат к большой группе композиций с фигурами конных св. воинов, известных в христ. искусстве с ранневизант. времени и восходящих к античным образам героев и военачальников-триумфаторов. Подобные композиции не всегда сопровождались надписями с именами святых и часто имели обобщенный характер, символизируя победу над злом, воплощенным в образе демона, дракона, языческого царя или воина (изначально это были символические мотивы, а не иллюстрации к определенному житийному тексту). При этом фигуры побежденного св. воином врага присутствуют не во всех композициях.

Изображения Д. С. на коне возникли позднее аналогичных изображений др. воинов и, вероятно, под их влиянием. Они часто размещались на наружных стенах и дверях храмов, имея охранительное значение. Одним из древнейших примеров этой иконографии является шиферная плита 2-й пол. XI в. из Михайловского Златоверхого мон-ря в Киеве (ГТГ). О разнообразии ранних изображений конного Д. С. свидетельствует роспись ц. Мацхвариши в с. Латали в Сванети, Грузия (1140), где святой представлен поражающим змея. Композиция, входящая в состав цикла из 3 изображений всадников (кроме Д. С. великомученики Георгий и Феодор), очевидно, имела патрональное значение: она размещена напротив сцены коронации груз. царя Деметре I. Конный Д. С. (вместе с Феодором) также представлен в росписи зап. фасада ц. вмч. Георгия в Курбинове, Македония (1191). В искусстве XIII-XIV вв. существуют изображения Д. С. на коне как триумфатора без побежденного противника: на золотой иконе из «сокровища гвельфов» (кон. XII - 1-я пол. XIII в., Гос. музеи Берлина); на стеатитовой иконе (рубеж XIII и XIV вв., ГММК) - Д. С. представлен на мерно шагающем коне, обращен к зрителю, меч воздет; в резной композиции на дверях из ц. св. Николая Больничного в Охриде (XIII в., Национальный исторический музей, София) - кроме Д. С. изображены еще 7 всадников; на бронзовой иконке (XIII в., ГЭ); на серебряной монете (полуставратон) Мануила II Палеолога (1391-1395) - с мечом в поднятой деснице. Необычную трактовку эта тема получила в росписи зап. фасада ц. Д. С. в Марковом мон-ре: конного Д. С. благословляет Христос Еммануил, рядом 6 летящих ангелов, подносящих святому предметы вооружения, по сторонам Д. С. представлены мученики Нестор и Лупп в светских одеждах. Редкий пример этого варианта типа триумфатора в поствизант. искусстве - икона рубежа XVI и XVII вв. (Музей при ц. Панагии Антивуниотиссы, о-в Керкира), на к-рой Д. С. показан фронтально, позади изображен укрепленный город, согласно надписи Фессалоника. В ряде случаев Д. С. представлен вместе с др. воинами-всадниками - вмч. Феодором (икона, написанная в мастерских крестоносцев, ок. 50-х гг. XIII в., мон-рь вмц. Екатерины на Синае; миниатюра из греко-груз. ркп. кон. XV в.- РНБ. О. I. 58. Л. 60 об.) или вмч. Георгием (рельефный образ XIV в., вставленный в житийную раму XVI в., из Созополя, ЦИАМ,- святые побивают змеев), а также с императором (медный торнесион Андроника IV, 1376-1379). Относящиеся к XIV в. (?) фресковые изображения конного Д. С. (одного и вместе с вмч. Георгием) уцелели в базилике Д. С. в Фессалонике, плохая сохранность композиций не позволяет утверждать или отрицать, что они включали фигуры поверженных святым врагов.

Изображения Д. С., поражающего воина, в визант. искусстве получили распространение в XIII-XIV вв. В этот период они приобрели лит. основу - включенное в Житие Д. С. сказание о чудесном заступничестве святого за Фессалонику, осажденную болг. царем Калояном (в поздней традиции в надписях на иконах - Скилояннисом). К числу ранних изображений чуда с Калояном принадлежат фрески церквей в Крокеэсе в Лаконии, Греция (1286),- Д. С. пеший - и в мон-ре Дечаны - часть житийного цикла. Большинство примеров этой иконографии, за исключением сцены в среднике фрагментарно сохранившейся житийной иконы сер. XIV в. (?) из Тырнова (крипта храма св. Александра Невского, София; датировка Г. Герова), относятся к поствизант. времени. Такие композиции имеют много вариантов: царь Калоян может изображаться как на коне (икона XVII в. из келлии Д. С. при мон-ре Филофея на Афоне), так и чаще без него (роспись на фасаде храма Драгалевского мон-ря Богородицы Витошской близ Софии, 1476; икона кон. XV в. из Митрополии (кафедрального собора) Козани; миниатюра из греко-груз. ркп.- РНБ. О. I. 58, Л. 60; икона 1-й пол. XVI в., ГИМ; икона XVII в., мон-рь Дохиар), на заднем плане зачастую помещается изображение Фессалоники, упрощенное (икона 1758, мон-рь Каракал) или детализированное, хотя в целом абстрактное (икона из церкви св. Николая в Воскопое, ок. 1725, Нац. музей средневек. искусства в Корче, Албания).

Под влиянием распространенных на Балканах изображений вмч. Георгия, побивающего змея, в варианте «Двойного чуда» - с представленным позади святого отроком, избавленным из араб. плена,- возник аналогичный тип изображения Д. С. (конного Д. С. с отроком на свинцовых паломнических медальонах XII-XIII вв.- частное собрание в Нью-Йорке и из раскопок 1999 в Вел. Новгороде). Подобные композиции включают изображение сидящего на коне за спиной Д. С. Киприана, еп. г. Фины в Сев. Африке, к-рого святой избавил от рук пиратов. Популярность чуда о епископе в балканской иконописи связана с почитанием св. воинов как защитников христиан от тур. гонений. Примерами изображений этого события служат: икона XVII в. из келлии Д. С. при мон-ре Филофея; икона нач. XVIII в. из келлии Д. С. в Протате; икона 1758 г. из мон-ря Каракал и др. Иконография «Чудо св. Димитрия о Калояне» (в т. ч. с изображением Фессалоники и чуда с еп. Киприаном) нашла отражение во множестве греч. икон и гравюр XIX в.; в позднем балканском искусстве известны и примеры парного изображения чудес великомучеников Георгия и Д. С. (на многочастных иконах, складнях и гравюрах). Зачастую царь Калоян изображается в виде усатого воина (западноевроп. или тур. типа?), по-видимому, иногда в нем видели не болг. царя, а побежденного мч. Нестором гладиатора Лия из Жития Д. С. (ср. замечание архидиак. Павла Алеппского о рус. иконе чуда Д. С. в мон-ре Галата в Яссах: «...св. Димитрий Солунский, конь которого топчет лошадь Лия: кровь выступает из ее ноздрей, подобно пламени, копье святого изломано в куски, а в руке его меч» - Павел Алеппский. Путешествие. 2005. С. 58). Хотя чудо с Калояном было связано с победой греков над болгарами, этот сюжет был востребован и в слав. землях, что объясняется восприятием Д. С. как защитника не только Фессалоники, но и всех правосл. христиан в период тур. оккупации Балкан.

Циклы Жития Д. С.

численно уступающие лишь циклам вмч. Георгия, известны с XI в., хотя могли существовать и ранее. Нек-рые сцены, гл. обр. связанные с описанной в Житии победой мч. Нестора над Лием, представлены на миниатюрах из Феодоровской Псалтири 1066 г. (Lond. Brit. Lib. Add. 19352. Fol. 125 v.). 1-й полный цикл, украшающий серебряный реликварий XII в. (мон-рь Ватопед), включает 5 сцен c Д. С. и мч. Нестором (моление Д. С. в темнице, чудо со скорпионом, благословение Нестора, сражение Нестора с Лием и убиение Д. С.), а также 2 посмертных чуда (исцеление эпарха Мариана и избавление Фессалоники от славян, к-рое могло пониматься и шире как символический образ Д. С.- покровителя города, здесь святой представлен воином, стоящим на городских стенах и поражающим воинов копьем). По мнению Ксингопулоса, изображения на реликварии могут восходить к утраченному монументальному циклу, находившемуся в фессалоникийской базилике (остатки цикла, сохранявшиеся до пожара 1917, Ф. И. Успенский датировал нач. XIV в.). Остальные сохранившиеся визант. циклы относятся уже к палеологовскому периоду. Один из них входит в состав лицевого Минология, созданного между 1322 и 1340 гг. для фессалоникийского деспота Димитрия Палеолога (Bodl. gr. th. F. 1. Fol. 54v - 55). Рукопись завершается циклом Д. С., небесного покровителя деспота. Он включает изображение святого как мученика и 6 сцен: приведение к императору, Чудо со скорпионом в темнице и благословение Нестора на борьбу Нестора с Лием, казнь Нестора, казнь Д. С. и его погребение. Сцены Жития Д. С. представлены в росписях ряда крупных храмов кон. XIII-XIV в. на территории Сербского гос-ва, где Д. С. пользовался особым почитанием и мн. церкви были ему посвящены: верхний придел ц. Богородицы Левишки в Призрене (10-е гг. XIV в.), в Пече (40-е гг. XIV в.), придел храма мон-ря Дечаны (сер. XIV в.), в Марковом мон-ре, а также в Мистре, Греция (кон. XIII в.). Наличие подобных циклов объясняется посвящением Д. С. храмов, связанных с членами визант. и серб. династий. Как правило, они включают сцены проповеди святого, приведения к императору, историю Нестора и Лия, сцену убиения Д. С. Развернутый цикл в Дечанах, состоящий из 12 композиций, содержит изображения посмертных чудес, в основном связанных с темой защиты Фессалоники (спасение города от голода, чудо с падением башни, избавление города от осады «куманами» (очевидно, славянами и аварами), видение ангелов и отказ святого покинуть Фессалонику, убиение Калояна), а также сцену исцеления эпарха Мариана. Сцена с видением ангелов, где показан саркофаг Д. С., на к-ром он лежит в позе оранта, восходит к ранней иконографии святого, она присутствует и в росписи ц. Богородицы Левишки в Призрене (не поддается точному определению из-за плохой сохранности).

Судя по фрагменту иконы конного Д. С. из Тырнова (крипта храма Александра Невского, София), житийные иконы святого существовали уже в XIV в. (Геров датирует образ сер. XIV в., не исключена и более поздняя дата). На иконе уцелели 4 клейма на правом поле: Д. С. перед императором, император с супругой на стадионе (очевидно, симметрично располагалась сцена сражения Нестора с Лием), Д. С. благословляет мч. Нестора (последний представлен как воин без нимба) и убиение Д. С. Остальные иконные циклы Жития святого - поствизант. времени. К XVI в. относятся однотипные иконы с Д. С. на троне из мон-ря Каракал на Афоне и с о-ва Миконос. Краткие циклы, состоящие из 7-8 сцен, в основном ограничиваются событиями, описанными в Житии святого (на иконе с о-ва Миконос изображено чудо с Калояном, на иконе из мон-ря Каракал Калоян представлен в среднике, под ногами сидящего Д. С.). Их отличительными чертами являются присутствие редкой сцены раздачи Д. С. милостыни (известна по росписям в Дечанах, возможно, заимствована из цикла вмч. Георгия) и необычная трактовка сцены в темнице: Д. С. в коленопреклоненном молении перед иконами Христа и Богоматери. Помещенная на нижнем поле иконы из мон-ря Каракал сцена убиения Д. С. выделена фланкирующими ее фигурами огненных шестокрылов. Раму рельефной иконы великомучеников Георгия и Д. С. из Созополя (XVI в., ЦИАМ) отличает совмещение сходных эпизодов Житий 2 святых: во 2-м и 3-м клеймах Георгий и Д. С. изображены вместе, сидящими в тюрьме и предстоящими императору (эта особенность, очевидно, обусловлена двойным изображением этих святых в более раннем среднике).

В остальных поствизант. циклах, относящихся в основном к XVIII-XIX вв. и известных как в иконописи, так и в монументальной живописи, больше внимания уделяется посмертным чудесам Д. С., таким как избавление еп. Киприана, спасение Фессалоники от врагов и от голода, явление огня у гроба святого, исцеления, «бегство» святого из Фессалоники после взятия города норманнами в 1185 г. и т. д. Они входят в состав циклов на иконах XVIII в. (13 сцен) из ц. вмч. Георгия близ Фиери (Ин-т памятников культуры в Тиране, Албания) и 1800 г. (14 сцен) из мон-ря Филофея на Афоне (в обоих случаях средником служит изображение чуда с Калояном, дополненное фигурой епископа, сидящего позади Д. С.). На чеканных серебряных пластинах XVIII в., составлявших оклад иконы Д. С. (Византийский музей в Афинах), 11 из 13 сцен отведены подвигам Д. С. и мч. Нестора (в т. ч. редкому сюжету с казнью мч. Луппа), а остальные - чуду с еп. Киприаном. Известны также житийная икона рубежа XVII и XVIII вв. из с. Бобошева в Болгарии с изображением Д. С., попирающего скорпиона, в среднике и 12 сценами, включающими парные изображения чудес Д. С. и вмч. Георгия (крипта храма св. Александра Невского, София), и ряд циклов в монументальной живописи афонских монастырей: в парекклисионе Д. С. в мон-ре Хиландар (15 сцен, 1779; пострадал при пожаре 2004), в парекклисионе Д. С. в мон-ре Зограф (9 сцен, кон. XVIII в.) и в кладбищенском храме монастыря Ставроникита (1789).

Отдельные сцены из Жития Д. С.

В визант. искусстве достаточно рано самостоятельное значение приобрела сцена убиения Д. С.- изображение воина (воинов), к-рый пронзает его копьем в темнице (Λοϒχισμός). Уже в средневизант. период эта сцена встречается в составе циклов минологиев, отмечая день памяти святого,- напр., на миниатюре из Минология Василия II (Vat. gr. 1613. Fol. 139, 976-1025 гг.) представлен воин, пронзающий отшатнувшегося Д. С., на миниатюре из Минология сер. XI в. (ГИМ. Син. греч. 175. Л. 226; на л. 218 об.- одиночное изображение святого) и на минейной иконе XII в. на сент., окт. и нояб. из мон-ря вмц. Екатерины на Синае. Последняя композиция имеет во многом символический характер: в роли убийцы святого, восседающего на престоле, изображен черный «эфиоп». В более позднее время сюжет трактовался в историческом духе: святого пронзает копьями группа воинов, в состав композиции могли включаться фигуры мч. Луппа и ангела с венцом (росписи 10-х гг. XIV в. в ц. св. Апостолов в Фессалонике и сер. XIV в. в парекклисионе Д. С. в мон-ре Ксенофонт; упрощенный вариант - на выпущенном в Фессалонике медном ассарии Иоанна V, ок. 1365-1376; по мнению Ксингопулоса, подобная композиция описана в экфрасисе Иоанна или Марка Евгеника). Обычно сцена убиения святого входит в состав житийных или минейных циклов. Однако известны и отдельные иконы на этот сюжет, относящиеся в основном к поствизант. эпохе (критские иконы XV-XVII вв. в мон-ре вмц. Екатерины на Синае, в Великой Лавре св. Афанасия на Афоне и в Музее Бенаки в Афинах); та же сцена, вероятно под влиянием житийных икон, помещена на нижнем поле серебряного оклада иконы Д. С. на троне из мон-ря прп. Дионисия на Афоне (1-я пол. XV в.). Фрагмент изображения Д. С. в темнице (сцены убиения?), относящийся к XII в. (?), сохранился в крипте базилики святого в Фессалонике, отождествлявшейся с местом его заключения. В XVII-XVIII вв. создавались и отдельные иконы Д. С. в темнице, благословляющего мч. Нестора на бой с гладиатором Лием (иконы XVII в. из Протата и XVIII в. из ц. Неа-Панагия в Фессалонике). Редким примером отдельной иконы со сценой погребения Д. С. является образ XVI в. из собрания Греческого ин-та в Венеции, принадлежащий к числу распространенных в эту эпоху композиций, изображающих погребение святых с участием сонма духовенства и певцов на фоне храма.

Иконография Д. С. на Руси

имела широкое распространение. Ее особенности заключались в неравномерности развития и отсутствии ряда популярных в Византии и на Балканах иконографических вариантов и в появлении мотивов, неизвестных визант. искусству. Древнейшие примеры изображений святого, относящиеся к XI-XII вв., как правило, принадлежат к типу Д. С.-воина, что, очевидно, было связано с его особым почитанием князьями из дома Рюриковичей и их окружением. Самое раннее изображение Д. С.- роспись на одном из столпов собора Св. Софии в Киеве (40-е гг. XI в.): несмотря на отсутствие надписи, на это указывают иконографические признаки святого, к-рый представлен зрелым мужем с небольшими усами. Распространение этого извода в искусстве домонг. периода может быть связано с почитанием Д. С. как св. воина, а также как тезоименитого святого ряда князей, в частности сына кн. Ярослава Мудрого Изяслава (Димитрия). Этот князь, по-видимому, способствовал становлению почитания Д. С.: в 60-х гг. XI в. им был построен один из первых известных на Руси храмов во имя святого - собор Димитриевского монастыря в Киеве, к-рый мог иметь почитаемый храмовый образ и, вероятно, росписи с циклом Жития Д. С. Почитание Д. С. кн. Изяславом нашло отражение в иконографии его печатей (с погрудным изображением святого в виде воина), а также, вероятно, в шиферном рельефе 2-й пол. XI в., найденном на территории Михайловского Златоверхого мон-ря в Киеве (ГТГ). Он входил в серию рельефных изображений св. воинов-всадников, возможно украшавших фасады утраченного храма: фигуры 2 едущих навстречу друг другу всадников, один из которых поражает копьем воина в доспехах, а другой воздевает правую руку. Хотя определение этих изображений, не имеющих надписей, вызывает споры, один из всадников, воин с усами, может быть Д. С. (справа), а второй скорее всего Нестор, побивающий Лия. Предположение А. И. Некрасова, поддержанное Г. В. Сидоренко, что правый всадник - кн. Изяслав, изображенный вместе со своим св. патроном, выглядит малоубедительным.

Раннее почитание Д. С. в Киеве, поддерживавшееся в семье кн. Изяслава, отражает еще один значительный памятник - мозаичный образ святого 1108-1113 гг., находившийся на юж. лопатке сев.-вост. столпа Михайловского собора Златоверхого мон-ря (ныне в ГТГ). Фигура Д. С., обращенная к алтарю, располагалась в том же регистре, что и композиция «Евхаристия», напротив изображения архидиак. Стефана. Из необычного размещения фигуры воина в алтарной зоне, напротив хор, некоторые исследователи сделали вывод о том, что Д. С. представлен как тезоименитый святой кн. Изяслава - отца строителя Михайловского собора кн. Святополка. В. Н. Лазарев сопоставил киевскую мозаику с изображением того же святого в алтарном пространстве собора в Чефалу, Сицилия, однако аналогия не кажется убедительной, т. к. программа мозаик сицилийского храма не соответствует визант. традиции. Нельзя исключить, что важное для киевских князей патрональное значение образа сочеталось с его осмыслением в контексте Крестной жертвы и подражания мучеников Христу. Мозаика Михайловского собора является ранним примером размещения фигур св. воинов на храмовых столпах. Атрибуты Д. С. (копье в правой руке, в левой - щит, на к-рый святой опирается) типичны для произведений средневизант. периода; тип сурового лика с короткой бородкой и тонкими усами, относится к варианту, известному в визант. искусстве и, видимо, ставшему на Руси традиционным.

Изображения Д. С. могли существовать и в др. храмах домонг. времени (Спасский собор Мирожского мон-ря, ц. Спаса на Нередице), но были утрачены или пока не выявлены. Нек-рое представление о рус. иконографии той эпохи могут дать резные каменные иконки, где преобладает образ воина: изображение с копьем и мечом на овальной иконке рубежа XII и XIII вв. (НГОМЗ); изображение в рост на иконке того же времени (Музей в Каменце-Подольском, Украина), где традиц. иконография святого, опирающегося на щит и держащего копье, дополнена фигурами 2 ангелов, один из которых подносит святому меч, а др. протягивает руки к нимбу (очевидно, в прототипе этого произведения 2-й ангел держал мученический венец). Иконка из Каменца-Подольского, прославляющая Д. С. как мученика и Христова воина, вероятно, восходит к иконе, созданной по княжескому заказу. К типу воина (с копьем и щитом) относится рельефная фигура святого в аркатурно-колончатом поясе Георгиевского собора в Юрьеве-Польском (30-е гг. XIII в.). Редкие примеры образа Д. С.-мученика, к-рый в домонг. время, очевидно, применялся в основном при украшении иконных окладов и предметов богослужебной утвари,- фигура на чеканном окладе иконы апостолов Петра и Павла из новгородского Софийского собора (2-я пол. XI в., НГОМЗ) и эмалевая дробница оклада Мстиславова Евангелия XII в. (ГИМ; на парной дробнице - образ вмч. Георгия).

Существуют свидетельства того, что в XII-XIII вв. на Руси были широко известны отвечавшие княжеской идеологии изображения Д. С.-воина на престоле. В их распространении, очевидно, особую роль сыграл Владимирский вел. кн. Всеволод Большое Гнездо, в крещении носивший имя Димитрий. Со временем его правления традиционно связывают происходящую из Успенского собора в Дмитрове икону (нач. XIII в., ГТГ), на к-рой святой представлен восседающим на престоле и вынимающим меч из ножен; в левом верхнем углу - благословляющий Христос, в правом - летящий ангел с мученическим венцом (существующее изображение ангела относится к 1-й пол. XVI в., но, видимо, повторяет первоначальное). Суровый облик святого (средовек, с усами и бородой) и внушительность его жестов вносят в произведение оттенок особой торжественности, вероятно отвечавшей условиям княжеского заказа. Не исключено, что к тому же изводу принадлежал образ Д. С. из Димитриевского придела московского Успенского собора, известный по описи нач. XVII в. («Образ Дмитрея Селунского в киоте, обложен серебром... а венец у Дмитрея Селунскаго да у Архангела и оплечье и подпись серебрены резные с чернью... А нет на том образе... у Спасова образа венца серебряного...» - Описи Московского Успенского собора от нач. XVII в. по 1701 г. включительно // РИБ. Т. 3. Стб. 365, 521, 858). Эта икона, дата создания к-рой неизвестна, как и икона XVI в. под записью нач. XVIII в. из Вел. Устюга (ВУИАХМЗ), служит косвенным свидетельством распространения типа Д. С. на престоле в искусстве Сев.-Вост. Руси домонг. и послемонг. времени. Упрощенный вариант данного типа представлен также каменной иконкой XII в. (ГИМ). Тема наполовину извлеченного из ножен меча нашла отражение и в произведениях с изображением стоящего Д. С., также связанных с Владимиро-Суздальским княжеством. Это печати, к-рые В. Л. Янин приписывает кн. Всеволоду-(Димитрию) (1212-1238) - сыну вел. кн. Георгия Всеволодовича; М. В. Седова считает их печатями вел. кн. Всеволода Большое Гнездо. К ним примыкает икона XIII-XIV вв. (с живописью XVII-XIX вв.) из Владимиро-Суздальского музея-заповедника (ныне в ЦМиАР), на к-рой святой обеими руками держит меч. Эти произведения принадлежат к иконографической традиции, известной в визант. искусстве XI-XII вв. Различные варианты образа Д. С.-воина имеются на печатях др. князей кон. XII - 1-й трети XIII в., связанных с Владимиро-Суздальской землей,- Ярослава Владимировича (в рост и на престоле), Ярослава и Святослава Всеволодовичей (в рост).

На развитие рус. иконографии Д. С. особенно сильно должно было повлиять возведение и украшение дворцового храма вел. кн. Всеволода Большое Гнездо - собора во имя Д. С. во Владимире (90-е гг. XII в.), задуманного как символическая копия фессалоникийской базилики и хранилище реликвий святого - мироточивой «гробной доски» и «сорочки». В соответствии с традицией, известной по ряду рус. памятников домонг. времени, в состав созданных тогда же росписей собора мог быть включен цикл Жития Д. С. Рельефное изображение святого, скачущего на коне, очевидно, присутствует на юж. фасаде храма, в ряду изображений др. св. воинов-всадников, в т. ч. рус. князей Бориса и Глеба (М. С. Гладкая считает, что он представлен дважды: на зап. фасаде - вместе со св. Нестором и на юж. фасаде - с мечом в руке). Композиция в люнете вост. закомары сев. фасада собора, которую считают портретом вел. кн. Всеволода с детьми, изображением Иессея с Давидом, Давида с Соломоном или Иосифа с братьями, возможно, является изображением Д. С. на престоле с вверяемыми его покровительству детьми (символический образ княжеской семьи или человеческого рода?), повторяющим ранние вотивные мозаики базилики в Фессалонике, известные бывавшему там вел. кн. Всеволоду. С Димитриевским собором во Владимире, очевидно, связан и древний образ из московского Успенского собора, отождествляемый исследователями с «гробной доской», принесенной из Фессалоники (Смирнова. 1999. С. 220-254). Первоначальная живопись, созданная в Фессалонике или во Владимире, не сохранилась, но существующее изображение, созданное в 1701 г. Кириллом Улановым «по древнему начертанию», повторяет старую иконографию (о чем также свидетельствуют памятники, выполненные ранее этого поновления: список 1586, заказанный Д. И. Годуновым для Ипатиевского мон-ря в Костроме (ГИМ), и пядничная икона рубежа XVI-XVII вв. (СПГИАХМЗ). Икона из Димитриевского собора продолжает иконографическую традицию комниновского времени, но вносит в нее необычный акцент: поверх доспехов святого кроме сложно задрапированного плаща надета тонкая туника, к-рая, возможно, ассоциировалась с почитавшейся в Фессалонике и во Владимире «сорочкой» Д. С., сохраненной его слугой мч. Луппом. Иконе из Владимира аналогична фреска в ц. Спасителя в мон-ре Жича, Сербия (роспись 1309-1316, в основе 1220).

Уже к нач. XIII в. в рус. искусстве сложился особый вариант иконографии святого, представленного в виде воина, с мечом перед грудью, но с атрибутом мученика - крестом в правой руке. Такие поясные изображения помещены на валиках зап. и юж. врат Рождественского собора в Суздале (рубеж XII и XIII вв. или 20-е гг. XIII в.), причем в обоих случаях образ Д. С.-воина сопоставлен с размещенной выше фигурой вмч. Георгия в мученических одеждах. В дальнейшем этот тип, как и аналогичные образы вмч. Георгия, использовался в новгородском искусстве - в изображениях на полях иконы «Спас на престоле» из собрания А. И. Анисимова (2-я пол. XIII в., ГТГ) и иконы свт. Николая Чудотворца из Николо-Липенской ц. в Новгороде (1294, НГОМЗ). Подобный извод, отчасти напоминающий «компромиссные» изображения святого, существовавшие в визант. искусстве XIII-XIV вв., очевидно, был параллелью рус. иконографии князей-мучеников Бориса и Глеба, чье почитание в Вышгороде издавна сопоставлялось с почитанием Д. С. в Фессалонике.

Памятники XIV в. немногочисленны и разрозненны, хотя в этот период продолжали возводиться или перестраиваться храмы Д. С. (придел Успенского собора в Москве, церковь на Славкове ул. в Новгороде и др.), а имя святого по-прежнему входило в княжеский именослов. Изображения Д. С. встречаются в росписях новгородских храмов. В ц. Успения на Волотовом поле (80-е гг. XIV в.) с Д. С. можно отождествить фигуру св. воина на юж. арке под хорами (Вздорнов Г. И. Волотово: Фрески ц. Успения на Волотовом поле близ Новгорода. М., 1989. № 149; опубл. как изображение неизв. святого), в паре с к-рым на сев. арке был представлен др. воин (Там же. № 150), очевидно вмч. Георгий; возможно, Д. С. изображен и на юж. стене ц. вмч. Феодора Стратилата на Ручью (посл. треть XIV в.). В состав росписи ц. Спаса на Ковалёве (1380) входил образ Д. С., сидящего на престоле перед стенами Фессалоники,- композиция, отражающая фессалоникийскую традицию. Судя по иконографическим признакам, тот же святой (хотя нельзя исключить, что это вмч. Георгий) представлен в донаторской композиции в росписи ц. в честь Рождества Христова в Довмонтовом городе Пскова (кон. XIV в., ГЭ): св. воин в молении Христу, за ним - князь или посадник. Характерный для палеологовского искусства образ Д. С.-воина нашел отражение и в рус. пластике, напр.: на иконке XIII-XIV вв. (ГИМ) - в рост; в изображении на обороте иконки Св. Троицы из собрания И. С. Остроухова (рубеж XIII и XIV вв., ГТГ) - в рост, между святителями Николаем Чудотворцем и Василием Великим; на каменной иконке из Владимира (кон. XIV в., ГММК) - поясное изображение, с воздетым мечом в правой руке, на обороте - вмч. Георгий. По мнению А. В. Рындиной, изображением Д. С. является плохо сохранившаяся резная фигура св. воина рубежа XIV и XV вв. (ГММК), обнаруженная в 1918 г. на чердаке синодальной конторы; она же предполагает, что образ происходит из Димитриевского придела Успенского собора Московского Кремля (по мнению др. исследователей, это изображение вмч. Георгия). Иконография Д. С.-всадника представлена иконкой XIV в. (РИАМЗ) с фигурами великомучеников Георгия и Д. С. на конях.

В кон. XIV-XV в. в разных регионах Руси были распространены изображения Д. С., держащего в левой руке рукоятью вверх меч, а в правой - крест. На шитом воздухе кнг. Марии (1389, ГИМ) святой представлен без доспехов; очевидно, он изображен как небесный покровитель кн. Димитрия Донского (рядом равноап. вел. кн. Владимир - патрон кн. Владимира Андреевича Серпуховского). К варианту с доспехами относятся нек-рые поясные изображения, композиционно близкие к визант. иконам палеологовского периода: фигура в верхнем регистре в паре с аналогичным изображением вмч. Георгия на новгородской иконе «Рождество Богородицы» (рубеж XIV и XV вв., ГТГ); псковская икона с масштабно выделенным крестом (2-я четв.- сер. XV в., ГРМ); среднерус. икона (кон. XV в., собрание В. А. Бондаренко). Одновременно создавались композиционно близкие изображения святого в мученических одеждах: на иконах (новгородская икона 2-й пол. XV в., Музей икон в Рекклингхаузене; икона-таблетка 2-й пол. XV в. из Троице-Сергиевой лавры, СПГИАХМЗ - с фигурами Д. С., Никиты и Георгия); на медальонах (парно вмч. Георгию) выносных крестов XV-XVI вв. (крест рубежа XV и XVI вв. из погоста Лядины Каргопольского р-на Архангельской обл., ГЭ; крест нач. XVI в., ЧерМО, и др.); на полях многочисленных икон (гл. обр. из среднерус. и сев. земель) с центральным изображением, окруженным образами наиболее почитаемых святых в иерархическом порядке (икона свт. Николая Чудотворца из ц. св. Жен-мироносиц во Владимире, ГВСМЗ; икона Божией Матери «Умиление» из с. Нёнокса Архангельской обл., АМИИ); в памятниках последней группы встречаются также изображения Д. С.-мученика в молитвенной позе («Богоматерь Умиление с избранными святыми» из Покровского мон-ря в Суздале, сер. XV в., ГВСМЗ) и фронтальные изображения в виде воина (икона свт. Николая Чудотворца из Сольвычегодска, 1-я пол. XVI в., АМИИ).

В XV-XVI вв. образ Д. С.-мученика встречается прежде всего в произведениях с достаточно сложной программой, предполагавшей разделение святых по чинам святости (т. е. Д. С. как великомученик должен был изображаться с атрибутами мученика, а не воина). Тот же принцип нашел отражение в ряде новых для рус. искусства композиций, распространившихся с XV в. Кроме икон «Покров Богоматери» и «О Тебе радуется», где Д. С. и вмч. Георгий обычно изображаются вместе с др. мучениками в хитоне и плаще (икона «О Тебе радуется» кон. XV в. из Успенского собора в Москве, ГММК; икона 1-й трети XVI в. из Успенского собора в Дмитрове, ГТГ), это ростовые деисусные чины иконостасов, появившиеся в Москве на рубеже XIV и XV вв. и впосл. известные во всех крупнейших художественных центрах Руси - Новгороде, Пскове, Ростове и Твери. Уже в старейший сохранившийся ансамбль такого рода - деисусный чин кон. XIV - нач. XV в., находящийся ныне в Благовещенском соборе Московского Кремля, вошли фигуры великомучеников Георгия и Д. С., к-рые изображены как наиболее почитаемые представители лика мучеников (версия о включении этих изображений в деисусный чин в связи с почитанием святых как небесных покровителей московского княжеского рода не может быть единственным объяснением). В деисусном чине Благовещенского собора Д. С. представлен по левую руку Христа, его изображение симметрично образу вмч. Георгия вплоть до трактовки одеяний. В деисусном чине икона Д. С. может располагаться как справа от Христа (икона из Успенского собора Кириллова Белозерского монастыря, ок. 1497, КБМЗ), так и слева (икона из с. Бородава Вологодской обл., 1485, ЦМиАР; икона из Рождественского собора Ферапонтова монастыря, ок. 1502, ГТГ). Устойчивая традиция включения образов этих святых в деисусные композиции сохранялась и позднее. Уже в XV в. она была известна в иконописи Зап. Украины (деисусные чины из сел Далёва (ныне на территории Польши) и Мшана Львовской обл., Национальный музей, Львов), что может объясняться ее возникновением в эпоху единой Русской митрополии. В западноукр. иконописи на этой основе возник редкий вариант деисусной иконографии мучеников со свитками, на которых начертаны богослужебные песнопения, прославляющие Христа,- «мучеников Веселие и Радость» (иконы из с. Стрелки Львовской обл., кон. XV в., Национальный музей, Львов).

Варианты иконографии Д. С.-воина, восходящие к визант. произведениям палеологовского времени, в рус. искусстве XV-XVI вв. представлены рядом икон с ростовым изображением: иконой из собрания Н. П. Лихачёва (нач. XV в., ГРМ) - Д. С. извлекает из ножен меч; небольшой иконой-врезкой из собрания Мараевых (1-я пол. XV в., ГТГ) - парной иконе вмч. Георгия; изображением в среднике житийной иконы из с. Поникарова (позднее - в с. Гуменец) близ Ростова (рубеж XV и XVI вв., ГМЗРК) - Д. С. с обнаженным мечом в правой руке; 2-частной иконой с композицией «Огненное вознесение прор. Илии» и фигурой Д. С., происходящей с погоста Лядины Каргопольского р-на (1-я пол. XVI в., ГЭ); иконой «Димитрий Солунский и прп. Антоний Сийский» (2-я пол. XVI в., МИИРК); изображением на сударе из Ипатиевского мон-ря, вероятно вклад Д. И. Годунова (90-е гг. XVI в., ГММК); иконой из Успенского собора в Дмитрове (10-20-е гг. XVII в., ЦМиАР) и др. (в ряде произведений этого типа Д. С. держит мученический крест). Изображения Д. С.-воина встречаются на мерных иконах царских детей: царевичей Димитрия Иоанновича Угличского (образ в основных чертах повторяет древнюю икону из Димитриевского собора во Владимире) и Димитрия Алексеевича (обе в ГММК); в XVII в. возникла основанная на этой патрональной теме традиция совместного изображения Д. С. и св. царевича Димитрия Угличского (иконы из собрания П. Д. Корина и ЦАК МДА). Довольно редкий пример поясного варианта - образ с детализированным изображением доспехов, напоминающим памятники палеологовского и поствизант. периодов (2-я пол. XVI в., ГТГ). Изображения Д. С.-воина включались в состав минейных циклов, напр., изображение вместе с вмч. Георгием на иконе-таблетке из Рождественского собора в Суздале (2-я пол. XVI в., ГВСМЗ), вероятно восходящее к утраченной таблетке из комплекта новгородского Софийского собора кон. XV в. В XVI в. распространился обычай размещать фигуры Д. С. и Георгия - воинов на створках киотов резных изображений свт. Николая (Николы Можайского): к числу этих произведений относятся створки из с. Едома Архангельской обл. (АМИИ) и собрания С. П. Рябушинского (ГТГ) и створка с фронтальным изображением Д. С. (ГТГ).

К XVI в. изображения Д. С.-воина стали неотъемлемой частью декора столпов рус. храмов, где размещались фигуры и др. воинов, составлявшие комплексы изображений, родственные регистрам с воинами в нижней части стен визант. храмов. Изображения Д. С. сохранились в росписи Рождественского собора Ферапонтова мон-ря (1502), Благовещенского собора в Москве (1547-1551, возможно, повторение росписи 1508; рядом с Д. С.- вмч. Георгий), собора Спасского мон-ря в Ярославле (1563-1564), собора Успенского мон-ря в Свияжске (рубеж XVI и XVII вв.), а также многочисленных церквей XVII в. (напр., росписи ц. Илии пророка в Ярославле, 1680). Возможно, Д. С.-воин (в шлеме) с Георгием, Борисом и Глебом, выступающие вместе с новгородцами против суздальского войска, представлены в нижнем регистре иконы «Чудо от иконы Богоматери Знамение» 2-й пол. XV в. (НГОМЗ). Также (с ангельским воинством, Георгием, Борисом и Глебом) он изображен на посвященных Куликовской битве миниатюрах из Остермановского (II) тома Лицевого летописного свода 70-х гг. XVI в. (БАН, 31.7.30. Л. 95, 95 об., 96). Д. С. с вмч. Георгием, возлагающим руку на его плечо, представлены во главе нижней группы конных воинов на иконе «Благословенно воинство Небесного Царя» (сер. XVI в., ГТГ). Подобное восприятие Д. С. как члена сонма небесных воинов привело к включению его фигуры в группу мучеников и князей, представленных на 2 парных иконах из Каргополя (кон. XVI в., ВГИАХМЗ).

В XVI в. получили распространение более сложные варианты единоличного изображения Д. С. (возможно, начало этого процесса относится к XV в.). Один из них - близкая к поствизант. произведениям композиция со святым, восседающим на престоле. На среднерус. (?) житийной иконе из новгородской Борисоглебской ц. в Плотниках (нач. XVI в., НГОМЗ) Д. С. изображен попирающим скорпиона. На новгородской житийной иконе сер. XVI в. из старообрядческого Покровского собора при Рогожском кладбище в Москве он попирает зверя (льва?), кусающего его за ногу; сходное изображение известно по прориси из собрания М. В. Тюлина. Этот иконографический тип, отразившийся и в изображениях др. святых (напр., вмч. Никиты), мог иметь универсальное значение, соотносясь со словами Псалтири: «На аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия» (Пс 90. 13).

Появление на Руси изображений «Чуда о царе Калояне», видимо, было обусловлено распространением житийных икон святого. Кроме того, в 1466 г. на внутренней стороне Фроловских (Спасских) ворот Московского Кремля была установлена каменная статуя Д. С. (ПСРЛ. Т. 23. М., 2004. С. 158), очевидно, напоминавшая исполненную в 1464 г. для этих же ворот скульптурную композицию «Чудо вмч. Георгия о змие». На житийных иконах кон. XV-XVI в. (напр., икона из с. Гуменец, Ростовский музей; икона из Борисоглебской ц. Новгорода, НГОМЗ) одно из клейм посвящено гибели царя Калояна. С 1-й пол. XVI в. эта сцена часто занимает средник житийной иконы Д. С., как, напр., на одной из самых ранних рус. икон на этот сюжет (1-я пол. XVI в., НИАМЗ). В этом произведении уже присутствуют характерные черты рус. иконографии сюжета: в отличие от балканских произведений, царь представлен на коне, в царском венце на голове, Д. С. восседает на черном коне, к нему подлетает ангел с мученическим венцом. Эта иконография, сформировавшаяся и распространившаяся под воздействием аналогичных изображений «Чуда вмч. Георгия о змие», встречается как в средниках житийных образов, так и на отдельных иконах (иконы 1-й пол. XVI в. из дер. Вахонькино Кадуйского р-на Вологодской обл., ЧерМО; кон. XVI в. из Музея икон в Рекклингхаузене; 2-й пол. XVI в. из собрания А. В. Морозова; 1-й пол. XVII в. из церкви Новинской жен. тюрьмы; нач. XVII в. из собрания С. П. Рябушинского - все в ГТГ; сер. XVII в. из Свято-Духовской ц. в Каргополе, КИАМЗ; житийный образ кон. XVI в. из ц. Казанской иконы Божией Матери в Калуге, Калужский художественный музей); пример сопоставления сцен «Чудо вмч. Димитрия» и «Чудо вмч. Георгия о змие» - житийная икона рубежа XVI и XVII вв. из ц. вмч. Георгия на Площадке в Костроме (ГТГ), где сцена с Д. С. помещена в левом верхнем углу средника. Уже с XVI в. встречаются случаи непонимания или переосмысления сюжета: Калоян может именоваться царем Максимианом (икона кон. XVI в. из частного собрания в Скандинавии; см.: Kjellin H. Ryska ikoner i Svensk och Norsk ägo. Stockholm, 1956. Ill. 174), «богатырем Люем», т. е. Лием (икона кон. XVI в. из Кирилло-Танищевской ц. Кадуйского р-на, ЧерМО), «царем Люем» (икона XVII в., там же) и даже Мамаем (икона XVIII в., МСПЦ) в память о победе рус. войск во главе с кн. Димитрием Донским (соименным святому) над татарами в битве на Куликовом поле (1380). Вероятно, заказчики и создатели мн. рус. икон Д. С. не помнили о чудесном избавлении Фессалоники от царя Калояна и воспринимали сюжет как изображение события из рус. истории или как сцену, свидетельствующую о торжестве святого над силами зла в лице императора и гладиатора-язычника или татар. военачальника.

Уже в XVI в. в сцене с Калояном, входящей в состав житийных циклов Д. С. (клеймо иконы из НГОМЗ, клеймо на окладе иконы 1586 из Ипатиевского мон-ря, ГИМ), встречается условное изображение Фессалоники, к-рое на рубеже XVI-XVII вв., обогатившись многочисленными деталями, стало частым атрибутом отдельных композиций (икона рубежа XVI и XVII вв. из Димитриевской ц. с. Сабурова Московской обл., ЦМиАР; средник строгановской житийной иконы 1609, ГТГ,- изображение города и народа; средник иконы сер. XVII в. из с. Селецкого Медвежьегорского р-на в Карелии (МИИРК), где за стенами города изображена царица (?) со служанкой). Очевидно, этот вариант иконографии отражает стремление уподобить образ Д. С. иконам вмч. Георгия.

В искусстве XVII - нач. XVIII в. сохранились основные варианты иконографии Д. С., но наибольшей популярностью пользовался образ воина, иногда дополняемый необычными деталями. На иконе кон. XVII в. из с. Тимощелья Мезенского р-на (АМИИ) Д. С. показан со щитом, на к-ром представлен двуглавый орел, у ног святого - горящие свечи; на ярославской иконе рубежа XVII и XVIII вв. из частного собрания (Святые образы: Рус. иконы XV-XX вв. из частных собраний / Авт.-сост.: И. Тарноградский; авт. статей: И. Л. Бусева-Давыдова. М., 2006. Кат. 44) в традиц. иконографию добавлены орнаментированные доспехи, трактованные в европ. духе, и знамя в левой руке святого; у его ног лежат щит, ножны, саадак; фоном служит тщательно разработанный пейзаж с обильной растительностью, многочисленными сооружениями, зверями и птицами (близкое, но менее насыщенное подробностями изображение - в среднике житийной иконы нач. XVIII в. из собрания М. Е. Елизаветина). Изображение пейзажа и доспехов у ног святого встречается также в появившихся в сер.- 2-й пол. XVII в. изображениях святого в молении (иконы 3-й четв. XVII в. из старообрядческого Покровского собора при Рогожском кладбище в Москве; ок. 1700 из московского Златоустовского мон-ря, ГТГ; в среднике житийной иконы 1725 г. письма И. Кондакова из Димитриевской церкви в Дымковской слободе близ Вел. Устюга, ВУИАХМЗ - в 2 последних случаях на заднем плане - город (Фессалоника?)). Редкий пример переосмысления древней фессалоникийской традиции изготовления реликвариев и ампул для мира св. Димитрия - серебряный ковчег кон. XVII в. из Благовещенского собора Московского Кремля (ГММК) с изображением Д. С. на лицевой стороне и сценой исцеления от его мироточивых мощей - на обороте.

Тенденция к уподоблению сцены «Чудо вмч. Димитрия о Калояне» иконографии «Чуда вмч. Георгия о змие» в искусстве XVII-XVIII вв. получила дополнительное развитие. В эту эпоху сцена чуда с изображением Фессалоники часто дополняется заимствованным из житийной иконографии Д. С. сюжетом с 2 пленными девушками из Фессалоники, к-рые по требованию вражеского воеводы вышили образ Д. С. и были чудесно возвращены святым в родной город. Изображение дев с шитым образом и ангелом (перед городом или внутри него), напоминающее изображение спасенной царевны из сцены «Чудо вмч. Георгия», известно по 2 прорисям с икон XVII в. из собрания М. В. Тюлина, прориси кон. XVII в. из собрания С. Т. Большакова (ГИМ), иконам нач. XVIII в. (ГМИР) и рубежа XVIII и XIX вв. из собрания банка «Интеза» (Палаццо Леони Монтанари в Виченце, Италия) и др. В ту же эпоху появились и в целом не типичные для рус. традиции произведения с совмещенными в одной композиции изображениями «Чудо вмч. Димитрия о Калояне» и «Чудо вмч. Георгия о змие» (прорись рубежа XVII и XVIII вв., ГИМ; икона нач. XVIII в., ранее считавшаяся произведением Никиты Павловца, ГТГ; клеймо иконы «Рождество Христово с праздниками и избранными святыми» нач. XVIII в., КГОИАМЗ). В нек-рые памятники этой группы включено изображение на сюжет чуда о 2 девицах с шитым образом Д. С.

В офиц. религ. искусстве XVIII-XIX вв. образ Д. С., видимо, был вытеснен образом более почитавшегося в эту эпоху вмч. Георгия. Вместе с тем изображения Д. С. встречаются в поздних храмовых росписях, на минейных иконах и гравированных минейных листах; известно неск. разновидностей гравюр XVIII-XIX вв. с поясным, ростовым и конным образами святого. Достаточно распространены были и иконы «Чудо вмч. Димитрия о Калояне» (иконы кон. XVIII в. из частного собрания (где побежденный царь назван Мамаем), 2-й пол. XIX в. из Елагинского дворца-музея в С.-Петербурге, 2-й пол. XIX в. из собрания Е. В. Ройзмана - обе с чудом о 2 девицах, 1901, ГМИР,- девицы держат образ не Д. С., а Спаса Нерукотворного). Изображения Д. С. как соименного святого, целителя-мироточца, избавителя из темниц или покровителя воинов встречаются на мн. иконах избранных святых, в т. ч. связанных со старообрядческой средой (икона «Святые Георгий, Димитрий и Никита», ок. 1822, выполненная в традициях XVII в., собрание банка «Интеза»; «Богоматерь Всех скорбящих Радость с избранными святыми на полях», нач. XIX в., написана в невьянской мастерской Богатырёвых, ЕМИИ; икона 1914 г., написана по заказу ратников А. Боровкова и Т. Комарова, там же). Ростовые изображения Д. С. и вмч. Георгия в молении Спасителю помещены на иконе 1784 г. из Солигаличского р-на (КГОИАМЗ). Редкий вариант иконографии Д. С.- в 3/4-ном повороте, в одеждах мученика и с копьем - представлен иконой-краснушкой (2-я пол. XIX в., СОКМ). Выразительные примеры трактовки образа Д. С. в стиле искусства барокко на иконах «Избранные святые» письма Дмитрия Молчанова (1734, частное собрание), «Вмч. Димитрий и прп. Мария» письма И. Иванова из московской ц. во имя Пимена Великого в Нов. Воротниках (1743, ЦМиАР); «Свт. Димитрий Ростовский, сеющий семена благочестия» (50-е гг. XVIII в., частное собрание) - святой представлен как небесный покровитель митр. Ростовского Димитрия. Изображения Д. С., выполненные на рубеже XIX и XX вв. под воздействием академического искусства, сохранились в монастырях Афона (возможно, созданы в мастерской рус. мон-ря вмч. Пантелеимона). В нач. XX в. В. Д. Фартусов рекомендовал изображать Д. С. так: «Типа греческого, молод, по сказанию жития муж, а потому следует писать его с бородой, хотя и небольшой; телосложением видный, лицо умное и худощавое от поста и воздержания; одежда воинская, через плечо широкая лента и красный богатый плащ, по латам дорогой пояс. Как храброму воину, следует давать в одну руку меч, а в другую хартию с его изречениями...» (Фартусов. Руководство к писанию икон. С. 57).

Житийные циклы в русском искусстве

Хотя сцены Жития Д. С. могли быть включены в состав стенописей домонг. храмов во имя святого (Димитриевский мон-рь в Киеве, Димитриевский собор во Владимире), древнейшие сохранившиеся рус. циклы относятся лишь к кон. XV-XVI в. и представляют собой житийные иконы. Очевидно, в развитии житийной иконографии святого на Руси особую роль сыграл цикл на полях драгоценного оклада, созданного на рубеже XIV и XV вв., при митр. Киприане, для древней иконы Д. С. из Димитриевского собора во Владимире (от оклада, утраченного в 1812, сохр. сканый венец; о существовании житийных сцен сообщают описи Успенского собора и архидиак. Павел Алеппский). О том, как выглядел оклад рубежа XIV и XV вв., можно судить по серебряному окладу 1586 г. на иконе-списке образа из Владимира, заказанной Д. И. Годуновым для костромского Ипатиевского мон-ря (ГИМ; см. об этом: Постникова-Лосева. 1969. С. 233-242). Житийный цикл на иконе из Костромы состоит из 15 сцен (16-е клеймо - помещенный в центре нижнего поля образ Д. С. в рост) и основывается на тексте Жития и описаниях посмертных чудес в древнейших собраниях чудес, зафиксированных в более позднее время. Это клейма, посвященные назначению святого правителем Фессалоники, его проповеди и заключению в темницу, истории мч. Нестора и Лия (4 клейма, в т. ч. 2 со сценой борьбы), смерти и погребению Д. С. Посмертные чудеса - явление Иллюстрию ангелов и Д. С., отказывающегося покинуть осажденный город, чудо с Калояном, избавление Фессалоники от аваров и славян (изображение конного Д. С., прогоняющего врагов от стен города), исцеление расслабленного эпарха Леонтия и избавление из плена 2 девиц, вышивших образ Д. С. (последний сюжет, неизвестный визант. и поствизант. иконографии, стал отличительной чертой рус. циклов Жития). Необычайно подробный цикл, по количеству сцен превосходящий цикл сер. XIV в. в росписях мон-ря Дечаны, вероятно, стал основой для более поздних рус. житийных икон, близких не только по составу, но и по иконографии нек-рых сцен, явно восходящих к общему источнику. Таковы иконы: рубежа XV и XVI вв. (ГМЗРК) с 14 клеймами (по сравнению с окладом кремлевской и костромской икон отсутствуют сцены с 2 девицами и исцелением эпарха, но появляется изображение эпарха Леонтия, чудесно переправляющегося через Дунай с реликвиями святого); из новгородской Борисоглебской ц. в Плотниках (нач. XVI в., НГОМЗ) - с 14 клеймами (по составу цикл идентичен ростовскому, но вместо переправы Леонтия через Дунай показано его исцеление); из собрания Г. М. Прянишникова в Городце (1-я пол. XVI в., НИАМЗ) - с 14 клеймами (изображение чуда с Калояном перемещено в средник, отсутствует сцена проповеди святого, включены обе сцены с эпархом и чудо с 2 девицами; в сцене приведения Д. С. в темницу сохранилось изображение скорпиона, отсутствующее или утраченное на др. иконах). Отличительной чертой близкого по составу предыдущим произведениям цикла из 16 сцен на новгородской иконе сер. XVI в. из старообрядческого Покровского собора при Рогожском кладбище служит изображение бичевания святого. К той же традиции принадлежит икона с 12 клеймами из Введенской ц. с. Лохта Тарногского р-на Вологодской обл. (Тотемское музейное объединение), отличительной чертой которой служит изображение Д. С., победившего молитвой скорпиона. Подобные циклы были известны и в западноукр. искусстве (икона с 10 клеймами кон. XV в. из с. Ладомирова, Шаришский музей в Бардеёве, Словакия); под воздействием житийной иконографии вмч. Георгия была создана икона XVI в. из с. Флоринка (Национальный музей, Львов) с 9 сценами, среди к-рых рождество святого, низвержение идолов, бичевание жилами у столпа и истязание свечами.

Для рус. иконописи XVII в. характерно расширение житийного цикла за счет подробного изображения эпизодов и включения всех ранее известных сцен: на иконе 1609 г. (ГТГ) - 24 клейма, в т. ч. впервые появившиеся сцены обретения тела Д. С. Луппом и казни Луппа; на иконе сер. XVII в. из с. Селецкого (МИИРК) помещено 20 клейм, среди к-рых примечательны сцены раздачи милостыни, бичевания святого и изображение Д. С. в темнице, побеждающего чудовище в виде льва, очевидно заменившее скорпиона. Однако и эти циклы по составу и иконографии в значительной мере опираются на памятники кон. XV - 1-й пол. XVI в. Житийные циклы содержат также иконы кон. XVII в. из Димитриевской ц. в Ст. Ладоге (известна по фотографии 1912) с 24 клеймами и 1692 г. из с. Гуменец (ГМЗРК) с 16 клеймами.

Существенное обновление рус. житийных циклов Д. С., по наблюдению Э. С. Смирновой, относится к рубежу XVII и XVIII вв. Оно стало возможным благодаря появлению новой редакции Жития святого, включенной в Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского, возможно, воздействию поствизант. традиции, а также общим для этой эпохи тенденциям, отразившимся, например, в житийной иконографии святых Бориса и Глеба. Ряд циклов нач. XVIII в. (иконы из собрания Елизаветина, 1-я четв. XVIII в., из Галича, КГОИАМЗ, и 1725 г. письма Кондакова из Вел. Устюга) начинается сценами рождества и крещения святого; кроме этих типовых композиций в них (за исключением иконы из Галича) включено изображение родителей Д. С., научающих его поклоняться иконам Христа и Божией Матери (сцена рождества также включена в краткий цикл при ростовом изображении Д. С. нач. XVIII в. в росписи галереи ярославской ц. св. Иоанна Предтечи в Толчкове). На иконе 1725 г. цикл дополнен не встречавшимися ранее сценами избавления Фессалоники от голода и еп. Киприана от варваров. Др. редкие для рус. традиции посмертные чудеса святого (явление огня у гробницы Д. С., когда посланцы имп. Юстиниана пытались увезти часть мощей в К-поль, и обличение юноши, кравшего свечи у гроба Д. С.) присутствуют на иконе нач. XVIII в. из дер. Вакомино Верховажского р-на Вологодской обл. (ГЭ). Немногочисленные житийные циклы Д. С. в монументальной живописи (роспись Димитриевской ц. в Ярославле, 80-е гг. XVII в., и Никольской ц. в с. Сидоровском близ Нерехты, 2-я четв. XVIII в.) пока не опубликованы и не изучены. В церковном искусстве 2-й пол. XVIII-XIX в. циклы жития святого практически не встречаются.

В совр. церковном искусстве балканских стран и России используются традиц. типы иконографии святого, в основном заимствованные из памятников XIV-XVI вв. Значительное число изображений Д. С., выполненных в технике иконописи, фрески и мозаики (в т. ч. житийные сцены), входят в состав совр. убранства базилики вмч. Димитрия в Фессалонике.

Литература: Ерминия ДФ. С. 163; Успенский Ф. И. О вновь открытых мозаиках в церкви св. Дмитрия в Солуни // ИРАИК. 1909. Т. 14. С. 1-67; Гайдин С. М. Резная шиферная икона св. Димитрия и Георгия // Сб. ГЭ. Пг., 1923. Вып. 2. С. 31-42; Гошев И. Един средновек. барелеф от Созопол: Принос към иконографията на драконопобедителите конници св. Георги и св. Димитър във визант. изкуство // ГСУ, БФ. 1928/1929. Т. 6. С. 1-99; Ξυϒϒόπουλος Α. Βυζαντινόν κιβωτίδιον μετά παραστάσεων εκ του βίου του αϒίου Ϫημητρίου // Αρχαιολοϒική Εφημερίς. Αθήναι, 1936. Τ. 75. Σ. 101-136; idem. Ο ´Αϒιος Ϫημήτριος εις την βυζαντινήν εικονοϒραφίαν. Θεσσαλονίκη, 1950; idem. ´Αϒιος Ϫημήτριος ο Μέϒας Ϫούξ ο Απόκαυκος // Ελληνικά. Θεσσαλονίκη, 1957. Τ. 15. Σ. 122-140; idem. Το «προκάλυμμα» της σαρκοφάϒου του Αϒ. Ϫημητρίου // ϪΧΑΕ. Περ. 4. 1966/1969. Τ. 5. Σ. 187-199; idem. Ο εικονοϒραφικός κύκλος της ζωής του Αϒ. Ϫημητρίου. Θεσσαλονίκη, 1970; idem. Αι εικόνες του Αϒ. Ϫημητρίου // Θιλολοϒική Πρωτοχρονιά. Αθήναι, 1971. Τ. 28. Σ. 42-44; idem. Η τοιχοϒραφία του μαρτυρίου του αϒίου Ϫημητρίου εις τους Αϒίους Αποστόλους Θεσσαλονίκης // ϪΧΑΕ. Περ. 4. 1975/1976. Τ. 8. Σ. 1-18; idem. Η τοιχοϒραφία της Παναϒίας Λιέβισκα και η σαρκοφάϒος του Αϒ. Ϫημητρίου // Ibid. 1977/1979. Τ. 9. Σ. 181-184; Дуйчев И. Въстание на Асеневци и култът на св. Димитрия Солунски // Он же. Проучвания върху българското средневековие. София, 1945. С. 44-51; Grabar A. Quelques reliquaires de St. Démétrios et le martyrium du saint à Salonique // DOP. 1950. Vol. 5. P. 2-28; idem. Un nouveau reliquaire de St. Démétrios // Ibid. 1954. Vol. 8. P. 305-314; Vasiliev A. The Historical Significance of the Mosaic of St. Demetrius at Sassoferrato // Ibid. 1950. Vol. 5. P. 29-39; Θεοτόκα Ν. Περί των κιβωρίον των ναών του αϒίου Ϫημητρίου Θεσσαλονίκης και Κωνσταντινουπόλεως // Μακεδονικά: 1941-1952. Θεσσαλονίκη, 1953. Τ. 2. Σ. 395-413; idem. Ο εικονοϒραφικίς τύπος του Αϒ. Ϫημητρίου στρατιοτικού και εφίππου και οι σχετικές παραδόσεις των θαυμάτων // Πεπραϒμένα του Θ Ϫιεθνούς Βυζαντινολοϒικού Συνεδρίου, Θεσσαλονίκη, 1953. Αθήνα, 1955. Τ. 1. Σ. 477-483; Réau. Iconographie. Vol. 3. Pt. 1. P. 373 sq.; Антонова, Мнева. Каталог. 1963. 2 т.; Банк А. В. Визант. искусство в собр. СССР. Л.; М., 1966; она же. 2 памятника мелкой пластики из Фессалоники // ВВ. 1969. Т. 29. С. 265-268; Рогов А. И. Белградская икона с изображениями Дмитрия Солунского и царя Мамая // ССл. 1968. № 5. С. 58-61; Постникова-Лосева М. М. К вопросу об отражении визант. художественной культуры в золотом и серебряном деле Др. Руси: Серебряный оклад иконы Димитрия Солунского 1586 г. // ВВ. 1969. Т. 30. С. 233-242; Янин В. Л. Актовые печати Др. Руси X-XV вв. М., 1970. 2 т.; Полеховская Т. Б. Икона Дмитрия Солунского в Эрмитаже // Сообщ. ГЭ. 1972. Вып. 35. С. 27-30; Попов Г. В. Из истории древнейшего памятника города Дмитрова // ДРИ. М., 1972: [Вып.:] Худож. культура домонгольской Руси. C. 198-216; он же. Декорация фасадов Дмитриевского собора и культура Владимирского княжества на рубеже XII-XIII вв. // Дмитриевский собор во Владимире: К 800-летию создания. М., 1997. С. 42-59; Manova E. Ikonographische Züge der Soldatenheiligen Demetrios und Georgios in der mittelalterlichen Wandmalerei vom Ende des 16. Jahrhunderts // Actes du 14 Congr. intern. des études Byzantines. Bucur., 1976. Vol. 3. P. 353-355; Mislivec J. Demetrios von Saloniki // LCI. 1974. Bd. 6. Sp. 41-45; Ношпал-Никульска Н. Новонастанатите историски условии во Македониjа изразени на една композициjа во Марков манастир - Божиjте знамениjа пренесени во дар на св. Димитриjа // Зб. посветен на Д. Коцо. Скопjе, 1975. С. 171-179; Walter Ch. St. Demetrius the Myroblytos of Thessaloniki // Idem. The Studies in Byzantine Iconography. L., 1977. Vol. 5; idem. The Warrior Saints in Byzantine Art and Tradition. Aldershot; Burlington, 2003. P. 67-93; Tapkova-Zaimova V. Quelques représentations iconographiques de St. Démétrius et l'insurrection des Assénides - première scission dans son culte «œcuménique» // Bbl. 1978. Vol. 5. P. 261-267; она же. Изображения на св. Димитър Солунски и писмената традиция // ГСУ, Център за слав.-визант. проучвания «Иван Дуйчев», 2004. София, 2006. Т. 94(13): Междунар. науч. конф. «Манастирската култура на Балканите» по случай 230-годишнината от основаването на Девическия манастир Покров Богородичен в г. Самоков, 29 септ.- 1 окт. 2002 г. С. 149-159; Lemerle P. Les plus anciens recueils des miracles de St. Démétrius. P., 1979-1981. 2 vol.; idem. Note sur les plus anciennes représentations de St. Démétrius // Ϫελτίον της Χριστιανικής αρχαιολοϒικής εταιρείας. Περ. 4. Αθήνα, 1981. Τ. 10. Σ. 1-10; Pallas D. Le ciborium hexagonal de Saint-Démétrios de Thessalonique // Зограф. Београд, 1979. Кн. 10. С. 44-58; Theocharis M. Une icône en mosaïque de St. Démétrius et la découverte des reliques du saint en Italie // Πρακτικά της Ακαδημίας Αθηνών, 1978. Τ. 53. P. 508-526; Залесская В. Н. Группа свинцовых ампул-евлогий из Фессалоник // Сов. Арх. 1980. № 3. С. 63-65; она же. Фессалоникские иконы-евлогии и образки эпохи Латинской империи // Пилигримы: Ист.-культурная роль паломничества: Сб. науч. тр.: К XX Междунар. конгрессу византинистов, Париж, 19-25 авг. 2001 г. СПб., 2001. С. 78-82; Bakirtzis Ch. Κουτρούβια μύρου απο τη Θεσσαλονίκη // JÖB. 1982. Bd. 32. N 3. S. 523-528; idem. Byzantine Ampullae from Thessaloniki // The Blessings of Pilgrimage / Ed. R. Ousterhout. Urbana (Ill.); Chicago, 1990. P. 140-149; idem. Pilgrimage to Thessalonike: The Tomb of St. Demetrios // DOP. 2002. Vol. 56. P. 175-192; Смирнова Э. С., Лаурина В. К., Гордиенко Э. А. Живопись Вел. Новгорода: XV в. М., 1982; Николаева Т. В. Древнерус. мелкая пластика из камня XI-XV вв. М., 1983; Cormack R. Writing in Gold: Byzant. Society and Its Icons. L., 1985; idem. The Making of a Patron Saint: The Powers of Art and Ritual in Byzant. Thessaloniki // World Art: Themes of Unity in Diversity. Univ. Park; L., 1989. Vol. 3. P. 547-554; Брюсова В. Г. Икона «Дмитрий Солунский на престоле» из Великого Устюга // Рус. искусство XI-XIII вв. М., 1986. С. 107-120; Schreiner P. Der thronende Demetrius: Ikonographie und politische Bedeutung eines Siegels Ivan Asens II // Idem. Studia byzantino-bulgarica. W., 1986. S. 95-104; Djordjević I. M. Der Hl. Demetrios in der serbischen adligen Stiftungen aus der Zeit der Nemaniden // L'art de Thessalonique et de pays balcaniques et les courants spirituals au XIVe siècle: Recueil des rapports du colloque serbo-grec. Belgrade, 1987. P. 67-73; Radovanovič J. Hl. Demetrius: Die Ikonographie seines Lebens auf den Fresken des Klosters Dečani // Ibid. P. 75-88 (переизд.: Радовановић Я. Иконографиjа живота и чуда св. Димитриjа на фрескама манастира Дечана // Он же. Иконографска истраживања српског сликарства XIII и XIV вв. Београд, 1988. С. 117-125; Papastratos D. Paper Icons: Greek Orthodox Religious Engravings, 1665-1899. Athens, 1990. 2 vol.; Лихачев Н. П. Моливдовулы греч. Востока / Сост. и автор коммент.: В. С. Шандровская. М., 1991; Mavropoulou-Tsioumi Ch. Byzantine Thessaloniki. Thessal., 1993; Шандровская В. С. Изображения святых воинов в визант. сфрагистике и нумизматике // Византия и Ближ. Восток. СПб., 1994. С. 70-89; Μέντζος Α. Το προσκύνιμα του Αϒίου Ϫημητρίου Θεσσαλονίκης στα βυζαντινά χρόνια. Αθήνα, 1994; ГТГ: Кат. собр. 1995. Т. 1; Марковић М. О иконографиjи светих ратника у источнохришћанскоj уметности и о представима ових светитеља у Дечанима // Зидно сликарство манастира Дечана: Грађа и студиjе. Београд, 1995. С. 567-630; Паjић С. Циклус св. Димитриjа // Там же. С. 353-360; Smirnova E. Culte et image de St. Démètre dans la principauté de Vladimir à la fin du XIIe - début du XIIIe siècle // Βυζαντινή Μακεδονία, 324-1430 μ. Χ.: Ϫιεθνής Συμπόσιο, Θεσσαλονίκη, 29-31 Οκτ. 1992. Θεσσαλονήκη, 1995. P. 267-278; idem. Le Miracle de St. Démètre et les deux vierges de Thessalonique dans l'iconographie russe // ϪΧΑΕ. Περ. 4. 2001. Τ. 22. P. 297-304; idem. Remarques sur l'iconographie de Saint Demetrios // Αφιέρωμα στη μνήμη του Σοτίρη Κήσσα. Θεσσαλονίκη, 2001. P. 537-577; она же (Смирнова Э. С.). Храмовая икона Дмитриевского собора: Святость солунской базилики во владимирском храме // Дмитриевский собор во Владимире: К 800-летию создания. М., 1997. С. 220-253; она же. Заметки о связях иконографии св. Димитрия Солунского и свв. блгв. кн. Бориса и Глеба: Мотивы уподобления // ИХМ. 2002. Вып. 6. С. 115-122; она же. Чудо св. Димитрия Солунского «О двух солунских девицах»: Изображения в рус. искусстве // От Древней Руси к России Нового времени: Сб. ст. к 70-летию А. Л. Хорошкевич. М., 2003. С. 420-428; она же. «Смотря на образ древних живописцев...»: Тема почитания икон в искусстве Средневек. Руси. М., 2007; Седова М. В. Актовые печати кн. Всеволода III // Дмитриевский собор во Владимире. 1997. С. 274-279; Стерлигова И. А. Визант. мощевик Димитрия Солунского из Моск. Кремля и его судьба в Др. Руси // Там же. С. 255-273; The Glory of Byzantium: Art and Culture of the Middle Byzantine Era, A. D. 843-1261 / Ed.: H. C. Evans, W. D. Wixom. N. Y., 1997; Янин В. Л., Гайдуков П. Г. Актовые печати Др. Руси X-XV вв. М., 1998. Т. 3; Buckton D. The Gold Icon of St. Demetrios // Der Welfenschatz und sein Umkreis. Mainz, 1998. S. 277-285; Евсеева. Афонская книга. Кат. 53. С. 213; Кат. 65. С. 225; Кат. 66. С. 226; Кат. 87. С. 245; Ракић З. Циклус патрона у хиландарскоj цркви св. Димитриjа // Међунар. науч. скуп. Осам векова Хиландара: Историj jа, духовни живот, књижевност, уметност и архитектура, Окт. 1998. Београд, 20002. С. 575-584; Рындина А. В. К вопросу о реликвиях св. Димитрия Солунского в Успенском соборе Моск. Кремля // ИХМ. 1998. Вып. 2. С. 28-41; Джурич В. Визант. фрески: Средневек. Сербия, Далмация, славянская Македония. М., 2000; Маркелов Г. Книга иконных образцов: 500 подлинных прорисей и переводов с рус. икон XV-XIX вв. СПб., 2001. Т. 2; Дмитриева С. О. Образы святых воинов в росписи храма Спаса Преображения на Ковалёве в Новгороде (1380) // Искусствознание. М., 2003. Вып. 1. С. 212-231; Miljković-Pepek P. An Unknown Treasury of Icons. Skopje, 2001; The Basilica of St. Dimitrios of Thessaloniki: Mosaics, Monumental Paintings, Sculpture, the Crypt and the Chapel of St. Euthimios. Thessal., 2002; Мельник А. Г. Икона круга Дионисия в собр. Ростовского музея // Ферапонтовский сб. М., 2002. Вып. 6. С. 167-174; Москова С. Конното изображение на св. Димитър - отглас от исторически реалии: Една гипотеза за произхода на персонажите и традиционната иконография на светеца // Криптохристиянство и религиозен синкретизъм на Балканите. София, 2002. С. 49-57; Овчаров Н. Българските лица на св. Димитър // ГСУ, Център за слав.-визант. проучвания «Иван Дуйчев», 2002. София, 2003. Т. 92(11). С. 13-19; idem (Ovcharov N.). The Warrior Saints in Old Bulgarian Art: Legends and Reality. Sofia, 2003; Филатов В. В. Икона св. Димитрия Солунского - воина всадника // ИХМ. 2003. Вып. 7. С. 295-300; Степаненко В. П. Свинцовая иконка из Новгорода и культ св. Димитрия Солунского в Византии и Болгарии кон. XII - 1-й пол. XIII в. // Византия в контексте мировой истории: Мат-лы науч. конф. памяти А. В. Банк. СПб., 2004. С. 150-161; Byzantium: Faith and Power (1261-1557) / Ed. H. C. Evans. N. Y., 2004; Gerov G. Une œuvre inconnue du XIV siècle: Icône de St. Démètrios avec son cycle hagiographique // Scripta & E-scripta. Sofia, 2004. Vol. 2. P. 143-153; Ο ´Αϒιος Ϫημήτριος στην τέχνη του Αϒίου ´Ορους. Θεσσαλονίκη, 2005; «...σε υπέρμαχον η οικουμένη... » ´Εκθεση ιερών εικόνων και κειμηλίων ιερού ναού αϒίου Ϫημητρίου Θεσσαλονίκης: 1700 χρόνια από το μαρτώριο του αϒίου Ϫημητρίου, 305-2005. Θεσσαλονίκη, 2005; Louverdou-Tsigaridas K. Une lipsanothèque de marbre au monastère de la Grande Lavra et le culte de St. Démètre au Mont Athos // ГСУ, Център за слав.-визант. проучвания «Иван Дуйчев», 2004. София, 2006. Т. 94(13). С. 197-202.

А . С . Преображенский