Почитание вмч. Димитрия у южных славян и на Руси

Фрагмент статьи из т. 15 «Православной энциклопедии». Москва, 2007 г.

В кирилло-мефодиевскую эпоху

О почитании Д. С. славянами было известно еще до принятия ими христианства, в период расселения на Дунае, прежде всего в Сирмии (Среме). Д. С. был одним из небесных покровителей воссозданной в 869 г. Сирмийской (Паннонской) архиепископии, во главе к-рой стал слав. первоучитель равноап. Мефодий (869-885), уроженец Фессалоники. В ближайшем окружении архиепископа (если не им самим) был создан один из древнейших памятников слав. гимнографии - канон Д. С. (см. разд.: Гимнография). 26 окт., в день памяти Д. С., Мефодий окончил перевод ветхозаветных книг и «святое возношение таиное с клиросомь своим вознес, сотвори память святаго Димитрия» (БЛДР. 1999. Т. 2. С. 80). Имя Д. С. помещено в числе святых великомучеников в «Молитве на диавола», относимой исследователями к кирилло-мефодиевской эпохе (Конзал В. Старославянская молитва против дьявола. М., 2002. С. 67, 109), и в «Молитве Св. Троице» (Mares F. W. An Anthologie of Church Slavonic Texts of Western (Czech) Origin. Münch., 1979. P. 70), написанной, вероятно, до 1096 г. в Сазавском мон-ре в Чехии и следующей в русле кирилло-мефодиевской традиции (Konzal V. Otazniky kolem cirkevneslovanske Modlitby k sv. Trojci i českych vlivů na literaturu Kyjevske Rusi // Palaeoslovenica: Pamatce J. Kurze (1901-1972). Praha, 1991. S. 8-23; здесь же обзор мнений о происхождении памятника). Традиция особого почитания Д. С. в Среме должна была сохраняться и в позднейшие времена, по крайней мере до XIII-XIV вв., поскольку в кон. IX - нач. XI в. эта область входила в состав Первого Болгарского царства и западноболг. державы комитопулов и здесь существовала епископия, упоминаемая в хрисовуле визант. имп. Василия II (1018) Охридской архиепископии (Снегаров И. История на Охридската архиепископия. София, 1924, 1995р. Т. 1. С. 25-26, 56, 62). Во времена венг. владычества в Среме на месте совр. Сремска-Митровицы до 1334 г. под юрисдикцией К-польского патриарха существовал правосл. мон-рь во имя Д. С. (см.: Gyorffy G. Das Gutenverzeichnis des griechischen Klosters zu Szavaszentdemeters (Sremska Mitrovica) aus dem XII Jh. // Studia Slavica Academiae Scientiarum Hungaricae. Bdpst., 1959. T. 5. S. 73-74; Ђирковић С. Civitas Sancti Demetrii // Сирмиум - Сремска Митровица. Сремска Митровица, 1969. С. 59-68). В XII в. обители оказывал покровительство бан и палатин (позднее недолгое время великий жупан Рашки Белош) (Калић J. Жупан Белош // ЗРВИ. 1997. Бр. 36. С. 79); во 2-й пол. XIII в. давали жалованную грамоту рус. князья - изгои из Галича - внуки Ярослава Осмомысла Василько и Иоанн-Владимир (Gyorffy. Ibid. S. 54-58). Во 2-й трети ХIII в. мон-рь находился во владениях кн. Ростислава Михайловича (сын св. блгв. кн. Михаила Всеволодовича Черниговского), к-рому Срем был пожалован венг. королем.

Память Д. С. встречается также в месяцесловах хорват. глаголических богослужебных книг архаической традиции - напр., в Миссале 2-й пол.- кон. XIV в. (Vat. Borg. illir. 4. Fol. 163, см.: Джурова А., Станчев К., Япунджич М. Опис на славянските ръкописи във Ватиканската б-ка. София, 1985. № 73. С. 147-148). Это может быть и отголоском кирилло-мефодиевской традиции и остатком почитания великомученика в визант. Далмации.

В Болгарии

почитанию Д. С. (притом, что письменные свидетельства об этом немногочисленны) несомненно способствовали как наличие христ. населения еще до офиц. Крещения страны в IX в., так и близость к главному центру культа великомученика - Фессалонике. Дополнительным фактором в эпоху Первого Болгарского царства являлось существование центра почитания великомученика в Сирмийской епископии. Ситуацию в Болгарии характеризуют события, связанные с началом борьбы против визант. владычества и создания Второго Болгарского царства (1185). По свидетельству визант. историков Никиты Хониата и Феодора Скутариота (Nicet. Chon. Hist. P. 485; Теодор Скутариот. Обзорна Хроника // Извори за Българската история. София, 1971. Т. 15. С. 243-244), предводители восстания братья Петр и Асень начали с подготовки общественного мнения. Они построили в Тырнове ц. во имя Д. С. и во время ее освящения греч. архиереями стали убеждать соплеменников, что святой покинул Фессалонику (в 1185 захваченную итал. норманнами) и пришел как помощник и покровитель к болгарам. В доказательство своих слов они предъявляли икону Д. С., принесенную из Фессалоники (и, по всей видимости, выдаваемую за «гробную доску»). Этого оказалось достаточным, чтобы склонить народ к выступлению против византийцев. Имя Д. С. не входило в болг. царский ономастикон ни Первого, ни Второго Болгарских царств, но во времена последнего он явно почитался как покровитель династии Асеней. Его изображение помещалось на печатях царей Иоанна Асеня I, Борила и Иоанна Асеня II, а также на монетах последнего и деспота Иакова Святослава. На реверсе золотой монеты Иоанна Асеня II Д. С. представлен коронующим царя и вручающим ему меч (см.: Петров. 1985. С. 335, 336, 339-340). Применительно к Болгарии примечательна (как и в случае с вмч. Георгием) огромная популярность в стране святого, прославленного как греч. воитель против болгар: напр., в болг. иконографии (см. ниже) не менее, чем в визант. и поствизантийской, распространен сюжет «Чуда о Калояне». Параллельно с распространением офиц. церковного почитания Д. С. оно рано проникает и в народные верования. Д. С. фигурирует в охотничьем заговоре, представляющем приписку болг. писца к глаголической Псалтири XII в., найденной в 1975 г. на Синае (Sinait. Slav. 3/N - см.: Tarnanidis I. С. The Slavonic Manuscripts Discovered in 1975 at St. Catherines Monastery on Mount Sinai. Thessal., 1988. P. 93). Сохранившиеся сведения о посвящении Д. С. в Болгарии (помимо Македонии) мон-рей крайне малочисленны: известны обитель в Бобошеве, основанная не позднее 1488 г., и Подгумерский монастырь на Стара-Планине, свидетельства о к-ром не выходят за нач. XIX в. (Мутафчиев П. С. Избрани произведения. София, 1973. Т. 2. С. 264-269). Свидетельством большого почитания Д. С. в Болгарии является широкое распространение муж. и жен. имен Димитр, Димитрин(к)а и фамилии Димитров.

В Сербии

Ситуация здесь во многом (наличием христ. населения до Крещения страны и близостью к Фессалонике) напоминает болгарскую, но есть и особенности. Имя Димитрий на протяжении всего периода существования сербской государственности не входило в королевский и царский ономастикон, изредка его носили областные правители не самого высокого ранга: в XIII в.- Димитрий-Давид, внук Стефана Немани (прп. Симеона Мироточивого), основатель мон-ря Давидовица, в XIV в.- его внук Вратко, отец св. кнг. Милицы (только применительно к данному случаю можно говорить о какой-то семейной традиции наречения имени), 4-й сын кор. Вукашина (см.: Мрнявчевичи), и воевода Димитр, родственник братьев Деяновичей (в 2 последних случаях речь идет о представителях недолговечных династий, возникших в результате распада царства Стефана Душана). Никто из этих исторических лиц, носивших имя Димитрий, не основал мон-ря, посвященного Д. С. Не сохранилось сведений о мон-рях во имя Д. С., основанных серб. правителями из династий Неманичей, Лазаревичей и Бранковичей (см.: Марковић В. Православно монаштво и манастири у средњевек. Србиjи. Сремски Карловци, 1920). Известно, впрочем, что родоначальник первой из них, великий жупан Стефан Неманя, посылал богатые дары в храм вмч. Димитрия в Фессалонике (Там же. С. 64). В XII в. в Димитриевском монастыре в Фессалонике существовала значительная серб. иноческая община, члены к-рой в 1185 г. героически защищали город во время его осады норманнами (Ђоровић В. Света Гора и Хиландар до XVI в. Београд, 1985. С. 47-48). Почти нет данных о средневек. мон-рях во имя Д. С. на территории собственно Сербии, лишь в грамоте кор. Стефана Уроша II (Милутина) хиландарскому пиргу Хрусию (1309-1316) упомянут мон-рь с таким посвящением у с. Билуша, близ Призрена (Марковић. С. 98). Посвященные Д. С. мон-ри, основанные серб. правителями и вельможами, располагаются в основном в Македонии, на территориях, присоединенных к Сербскому королевству в посл. четв. XIII - сер. XIV в. Наиболее известен среди них Марков мон-рь близ Скопье, основанный буд. кор. Вукашином в 1345 г., обновленный его детьми (в т. ч. Марком, по которому обитель получила название) ок. 1366 г. (Там же. С. 110-111), ок. 1337 г. известен соименный мон-рь в Кочани (до наст. времени не сохр.), к-рому «великий слуга» кор. Душана Иоанн Оливер (буд. деспот) пожаловал село (Там же. С. 112). В XIV в. в районе Велеса существовало 2 мон-ря во имя Д. С.- один близ Таора (история его неизвестна, основан до 1348), 2-й около Бабуны, основанный Георгием Мирославом, внуком жупана Страцимира (Там же. С. 121). Д. С. посвящена также соборная ц. в Пече, построенная на средства архиеп. Даниила II. К периоду тур. завоевания и владычества в Сербии относится основание только одного мон-ря во имя Д. С.- Велика-Реметы на Фрушка-Горе в Среме (см. Ремета). Со времени кор. Стефана Уроша I (1243-1276) на 26 окт. приходилась выплата коммуной Дубровника верховным серб. правителям ежегодной дани в объеме 2 тыс. перпер, к-рая по дате получила название «Светодмитарски доходак» (Динић М. Дубровачки трибути: Могориш, Светодмитарски и Конавоски доходак, Провижиун браћа Влатковића // ГСКА. 1935. Бр. 86. С. 1-7; Михаљчић Р. Трибути // Лексикон српског средњег века. Београд, 1999. С. 746-747). Выбор даты был, вероятно, обусловлен тем, что, по народным обычаям, у юж. славян этот праздник считался основной хозяйственной границей года, когда заканчивались сроки долговых обязательств и договоров и заключались новые (Славянские древности: Этнолингвист. слов. М., 1999. Т. 2. С. 93-94). На день памяти Д. С. боснийский бан Твртко венчался в 1370 г. «двойным» королевским венцом.

На Руси

Почитание Д. С. как популярнейшего визант. святого пришло на Русь не позднее рубежа IX и X вв., еще в языческие времена, вероятно, посредством торговли и войн с Византией, сначала он воспринимался как воплощение идеального воина. В рассказе «Повести временных лет» о походе Олега на К-поль в 907 г. греки воспринимают рус. князя как воплощение Д. С.- «и убояшася греци, и реша: несть се Олег, но святый Димитрий послан на ны от Бога» (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 30). С принятием христианства в кон. X в. Д. С. стал одним из наиболее почитаемых на Руси святых. В «Сказании о Борисе и Глебе» заступничество этих святых сравнивается с покровительством Д. С. Фессалонике: «Темьже и борета по своемь отечестве и пособита, якоже и великий Димитрий по своемь отечестве. Рек: «Аще убо и веселящемся им с ними бех, тако же и погыбающем им с нимь умьру». Но обаче сий великый милосердый Димитрий о единомь граде сице извеща, а вы не о единомь бо граде, ни о дву, ни о вьси попечение и молитву воздаета, но о всей земли Русьскей!» (БЛДР. 1997. Т. 1. С. 348).

Число средневек. рус. мон-рей, посвященных Д. С., невелико. В честь него в 1051 г. был возведен мон-рь в Киеве вел. кн. Изяславом (Димитрием) Ярославичем, к-рый не возобновлялся после взятия города войсками хана Батыя в 1240 г. (Макарий. История РЦ. Кн. 2. С. 157, 170-171; Зверинский. Ч. 3. С. 61, № 1580). В домонгол. время существовал также мон-рь во имя Д. С. в Суздале, упоминаемый в летописи под 1096 г. как митрополичий (Там же. С. 60, № 1577; о позднейших мон-рях в честь великомученика см. там же. Ч. 1. С. 135-136. № 171-173; Ч. 2. С. 125-126. № 782-783; Ч. 3. С. 60-61. № 1578, 1579, 1581-1583). Храмы, посвященные Д. С., имелись (иногда несколько) почти в каждом значительном рус. городе. Так, в Новгороде в период независимости было 3 храма, посвященных Д. С. (на Софийской стороне на Даньславле ул. в Кожевниках, на Торговой стороне - на Славкове ул. и на Лубянице), и придел на хорах в ц. Константина и Елены на Росткине ул. (Смирнова Э. С., Лаурина В. К., Гордиенко Э. А. Живопись Великого Новгорода: XV в. М., 1982. С. 226. Кат. 15). Миро Д. С. находилось и в серебряном золоченом кресте-мощевике 2-й пол. XVI в. из ризницы Троице-Сергиевой лавры (Николаева Т. В. Произведения мелкой пластики XIII-XVII вв. в собр. Загорского музея: Кат. Загорск, 1960. С. 278-279. № 129). Д. С. считался небесным покровителем псковского г. Гдова, где ему был посвящен городской собор. Псковские летописи приписывают заступничеству Д. С. неудачу войск Ливонского ордена при осаде Гдова в 1480 г. (Псковские летописи / Под ред. А. Н. Насонова. М.; Л., 1955. Т. 2. С. 58) и швед. армией в 1612 г. (Там же. 1941. Т. 1. С. 119). Из писцовой книги Гдова (между 1584 и 1585, 1587 и 1588) явствует, что в городском соборе в то время находилось 3 почитаемых образа Д. С. (местный и 2 «против клиросов»), все чрезвычайно богато (в масштабе города) украшенные. На местной иконе помимо оклада с финифтью и камнями были надеты 3 басменные гривны (цаты), 2 серебряных креста и панагия и привешены 6 золотых монет и пелена, на иконе «против правого клироса» находилась гривна с жемчугом и камнями, панагия и пелена, на второй клиросной иконе 10 серебряных гривен (6 «витых» и 4 басменные), привешены малый золотой и 3 креста, обложенных серебром (Города России XVI в.: Мат-лы писцовых книг / Изд. подгот. Е. Б. Французовой. М., 2002. С. 168-169). Храмовая местная житийная икона Д. С. почиталась чудотворной. В 1614 г., когда Гдов был взят войсками швед. кор. Густава Адольфа, образ загорелся и обгорел «кругом» «в угль». Обгоревшая икона в 1636 г. была привезена горожанами в Псков, где иконописец Авраамий Иванов на «горелой доске» написал «по прежнему» образ Д. С. «с деяниями» (Псковские летописи. М.; Л., 1941. Т. 1. С. 140). Рассказ об этом сопровождает также сказания о чудотворных иконах Божией Матери, входящие в рукописный сборник «Солнце Пресветлое», составленный сторожем московского Благовещенского собора С. Моховиковым в 1715-1716 гг. (НБ МГУ. № 10536-22-71).Чтимая икона Д. С. находилась в XVI в. и в соименном приделе Успенского собора в Коломне, причем, учитывая патрональный характер образа и то обстоятельство, что город входил в удел св. блгв. вел. кн. Димитрия Иоанновича Донского, нельзя исключить, что это почитание восходило еще к XIV в. По писцовой кн. 1577/78 г. здесь значился «оброз великой мученик Дмитрей празник, локотница на золоте, а венец у него злат глаткой, а у него десять золотых да цата серебряна» (Города России в XVI в. С. 9-10).

Особым почитанием Д. С. пользовался со 2-й пол. XII в. во Владимиро-Суздальском княжестве. Димитрием был назван в крещении Всеволод Большое Гнездо (род. в 1154), младший сын вел. кн. Георгия Владимировича Долгорукого (ПСРЛ. Т. 25. С. 58). По этому имени получил название г. Дмитров на р. Яхроме в совр. Московской обл., основанный тогда же отцом на месте его рождения (вероятно, Д. С. был посвящен первоначально и местный собор). В 90-х гг. XII в. кн. Всеволод Юрьевич построил в своей столице Владимире в составе дворцового комплекса белокаменный собор во имя своего небесного покровителя. В 1197 г. из Фессалоники во Владимир (вероятно, к окончанию строительства Димитрия Солунского великомученика собора во Владимире) была принесена мироточащая «доска гробная» Д. С., прославившаяся чудотворениями и на новом месте, и «сорочка» святого (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 414). Сама «доска», перенесенная (согласно позднему свидетельству) в 1380 г. из Владимира в Москву, сохранилась до наст. времени в местном ряду иконостаса Успенского собора Кремля, но живописное изображение на ней (работы мастера Кирилла Уланова) относится уже к 1701 г. (Христианские реликвии. 2000. С. 118-121. № 28). Вероятно, с обустройством Димитриевского собора связано и появление на Руси серебряного позолоченного реликвария Д. С. визант. работы 1059-1067 гг. (Там же. С. 115-118. № 27). Современна строительству Димитриевского собора во Владимире также тронная икона Д. С., происходящая из собора в Дмитрове и ныне хранящаяся в ГТГ (см. разд. «Иконография»). В составе ВМЧ под 26 окт. (ВМЧ. Окт. Стб. 1912-1913) помещена небольшая заметка древнерус. паломника домонг. времени с описанием фессалоникийской базилики великомученика (Соболевский А. И. Неизвестный русский паломник // ИОРЯС. 1911. Т. 16. Кн. 1. С. 6-8).

Частицы мощей Д. С., миро от них и кровь великомученика неоднократно приносились на Русь церковными иерархами в разное время. Кровь Д. С. значится среди реликвий драгоценного креста прп. Евфросинии Полоцкой (1161) (Рыбаков Б. А. Русские датированные надписи XI-XIV вв. М., 1964. Табл. XXXI). Мощи Д. С. находились в серебряном новгородском мощевике рубежа XIII и XIV вв. и в 2 суздальско-нижегородских княжеских нач. XV в.- кнг. Марии 1409/10 г. и кн. Иоанна Даниловича 1413/14 г. (Там же. С. 53-56. № 4, 5), миро - в мощевике новгородской работы 1561/62 г., подаренном Семеном Трусовым, игум. Соловецкого мон-ря (впосл. митрополит), свт. Филиппу (Колычеву) (Там же. С. 59-63. № 12) и в кресте-мощевике 2-й трети XVII в. из с. Большие Вязёмы (Христианские реликвии. 2000. С. 136-137. № 37). В ризнице Благовещенского собора Кремля хранится ампула рус. работы кон. XVII - нач. XVIII в. для мира Д. С. (Царский храм. 2003. С. 296-297. № 107). В XVII - 1-й пол. XVIII в. частицы мощей Д. С. находились помимо Благовещенского собора также в Образной палате (опись 1669) и в ризнице новгородского Софийского собора (опись 1736 - Христианские реликвии. 2000. С. 34, 114-115).

В 1369 г. свт. Алексий Московский установил в числе новых седмичных постов Димитриевский в память избавления Москвы от осады вел. кн. Литовским Ольгердом: «...положили есмо пост неделю Дмитрову дни, а заговети октябра 19 день» (Бенешевич В. Н. Митр. Алексия «Слово о новых постах» // Библиогр. летопись. Пг., 1917. Вып. 3. С. 105-110; Макарий. История РЦ. Кн. 3. С. 543-544. Коммент. 160; ПЭ. Т. 1. С. 642). Этот пост не укоренился в рус. церковной практике, но, возможно, повлиял на установление в скором времени (после Куликовской битвы 1380) празднования Димитриевской родительской субботы. В 1627 г. в Новгороде митр. Киприан по благословению патриарха Филарета установил особое празднование Д. С. в 4-ю Неделю Великого поста с крестным ходом в ц. во имя Д. С. на Славкове ул. по случаю бывшего там чуда, когда в храме слышались церковное пение и колокольный звон (Бегунов. 1998; СККДР. Вып. 3. Ч. 4).

Имя Димитрий наряду с именем Георгий в XI-XVI вв., начиная с вел. кн. Изяслава (Димитрия) Ярославича, занимало одно из самых почетных мест в рус. княжеском (позднее царском) христ. ономастиконе, хотя и неравномерно представлено в разные столетия (см.: ПСРЛ. Т. 14. Указ. С. 48-49). С сер. XII в. наречение этим именем в княжеской среде связано преимущественно с потомками вел. кн. Георгия Владимировича Долгорукого, начиная с Всеволода Большое Гнездо. Порой это имя могли носить 2 одновременно живших брата - вел. кн. Димитрий (Фома) и кн. Димитрий Ноготь Константиновичи Суздальские в XIV в., князья Дмитрий Шемяка и Дмитрий Красный Юрьевичи галицко-звенигородские в XV в. У московской ветви Рюриковичей (потомков св. блгв. кн. Димитрия Иоанновича Донского) в кон. XV - сер. XVI в. имя Димитрий претендует на то, чтобы занять главенствующее место при наречении. Его носили старший сын первенца вел. кн. Иоанна III Васильевича Димитрий, внук, венчанный в 1498 г. на царство, и первенец Иоанна IV Васильевича Грозного, утонувший во младенчестве. При первых царях из фамилии Романовых имя Димитрий получил сын Алексея Михайловича (род. в 1649). При этом имя полностью сохраняло свои позиции в среде аристократии.

С XIV в. имя Димитрий (явно под влиянием ономастической традиции Рюриковичей) получило широкое распространение среди правосл. потомков вел. кн. Литовского Гедимина. Его носили сын Гедимина, волынский (луцкий) кн. Любарт, внук - Дмитрий Корятович, двое сыновей вел. кн. Ольгерда и его зять городецкий кн. Димитрий Давидович и др. (см., напр.: Яковенко Н. М. Украïнська шляхта з кiнця XIV до сер. XVII ст.: Волинь i Центр. Украïна. К., 1993). Со временем Д. С. стал одним из популярнейших персонажей рус. религ. фольклора. Духовный стих о нем, опирающийся на сюжет чуда о 2 девицах и прославляющий мученика как защитника правосл. земли от иноверных завоевателей, получил в России в XVII-XIX вв. широчайшее распространение (см.: Федотов Г. П. Стихи духовные: Рус. нар. вера по духовным стихам. М., 1991. С. 60-61; Бегунов. 1975). Под влиянием этого стиха поверженный царь на ряде рус. икон XVII-XVIII вв. (преимущественно провинциального происхождения), изображающих «Чудо о Калояне», определяется как «царь Мамай» (Рогов А. И. Белградская икона с изображением Дмитрия Солунского и царя Мамая // ССл. 1968. № 5. С. 58-61). Достаточно часто имя великомученика (хотя значительно реже имени вмч. Георгия) упоминается в воинских заговорах и заговорах «на оружие» (см., напр.: Отреченное чтение в России XVII-XVIII вв. М., 2002, по указ.). Д. С. посвящена одна из ранних рус. пьес - школьная драма «Венец Димитрию», написанная в 1704 г. в Ростове учителями школы св. митр. Димитрия и тогда же поставленная на сцене силами ее учеников (см.: Берков. 1960).

Славяно-русская агиографическая традиция

Агиографические тексты, посвященные Д. С., с древнейших времен широко распространены в средневек. правосл. слав. рукописной традиции. «Мученичество» Д. С. представлено неск. версиями. Наиболее часто встречается перевод дометафрастовского «Мученичества», т. н. Passio altera (BHG, N 497), к-рый был выполнен, вероятно, не позднее нач. X в. (в Вел. Моравии или Болгарии) и известен в десятках списков XIV-XVII вв. (см.: Hannick. Maximos Holobolos. S. 127-128. N 74 (предложенная здесь дробная классификация представляется довольно случайной и неточной); Творогов О. В. Древнерусские четьи сборники XII-XIV вв.: Ст. 2-я: Памятники агиографии // ТОДРЛ. 1990. Т. 44. С. 205-207), в т. ч. в минейных Торжественниках XIV в. архаического состава - среднеболг. («Германов сборник» - Бухарест. Б-ка Румынской Патриархии. Слав. № 1; 1358/59), 2 серб. (НБКМ. № 1039; Архив ХАЗУ. III с 24) и рус.- ГИМ. Чуд. № 20 (текст издан по первому и последнему: Мирчева Е. Германов сборник от 1358/1359 г.: Изслед. и изд. на текста. София, 2006. С. 365-386; Попов А. Н. Библиографические материалы. № 20 // ЧОИДР. 1889. Кн. 3. С. 25-33), а также в Минеях Четьих и многочисленных сборниках XV-XVII вв., включено в состав ВМЧ (Окт. Стб. 1883-1891). Известна и др. редакция перевода этого «Мученичества», отличающаяся большей близостью к греч. тексту,- в рус. пергаменном сборнике РГБ. Беляев. № 54, нач. XV в. (Творогов. Древнерусские четьи сборники. С. 206-207). Вероятно, в сер.- 2-й пол. XIV в. в Болгарии или в К-поле был сделан перевод Passio prima Д. С. (BHG, N 496, известный по славяно-молдав. списку XV в. из б-ки румын. мон-ря Драгомирна, № 1789 (Hannick. Maximos Holobolos. S. 128. № 75), и Жития, написанного прп. Симеоном Метафрастом. Последний содержится в 2 сборниках Владислава Грамматика - минейном Торжественнике (Панегирике) 1478-1479 гг. (Болгария. Б-ка Рильского мон-ря, № 4/8 - Ibid. № 76) и в рукописи 80-х гг. XV в., почти целиком состоящей из сочинений, посвященных Д. С. (РНБ. Вяз. Q. 279 - Христова Б. Опис на ръкописите на Владислав Граматик. Вел. Търново, 1996). В сборнике Драгомирна (№ 1789) наряду с Passio prima находится еще одно переводное «Мученичество» Д. С. (нач.: «В времена же Максимиана мучителя...»), текстология которого остается неисследованной (Hannick. Maximos Holobolos. S. 127. № 73). Все эти переводы XIV в.- в отличие от древнейших - получили, насколько можно судить, лишь локальное распространение и не были известны на Руси.

Краткое Житие Д. С. переведено не позднее сер. XII в. в К-поле или на Руси в составе Пролога Константина, еп. Мокисийского, др. редакция (в составе Стишного Пролога и корпуса проложных чтений в Минеях служебных) дважды или трижды переводилась юж. славянами в 1-й пол. XIV в., возможно на Афоне. Вместе с последней было переведено и краткое изложение чудес Д. С.

Отдельные повести из циклов чудес Д. С. (об их составе и источниках см.: Тъпкова-Заимова. 1982. С. 144-153), такие как Чудо о Пребуде и Чудо об ангелах, пришедших к гробнице великомученика (вероятно, вместе с вступлением к Собранию I и Похвальным словом архиеп. Иоанна) были переведены отдельно от жития, возможно, еще в X в. в Болгарии (Д. Е. Афиногенов полагает, что этот перевод был выполнен для Руси в К-поле в XII в. в составе комплекта студийских дометафрастовских Миней Четьих - см.: Новгородское переводное четье-минейное собрание: Происхождение, состав, греч. оригинал // Abhandlungen zu den Grossen Lesemenäen des Metropoliten Makarij: Kodikologische, Miszellanologische und Textologische Untersuchungen. Freiburg i. Br., 2006. Bd. 2. S. 261-283). Перевод сохранился только в рус. списках XV-XVII вв., преимущественно в составе Миней Четьих (старший - РГБ. Вол. № 591, Л. 274-288, посл. четв. XV в.), во 2-й четв. XVI в. в Новгороде включен в ВМЧ, в октябрьском томе которых и опубликован (ВМЧ. Окт. Стб. 1924-1944). Необыкновенно популярное на Руси Чудо о 2 девицах, попавших в плен к сарацинам, греч. источник к-рого не найден (Тъпкова-Заимова. 1982. С. 152), известное в списках XIV в. и вошедшее в Пролог, принадлежит, вероятно к числу древнерус. переводов домонг. периода (см.: Соболевский А. И. История рус. лит. языка. Л., 1980. С. 146). Редакция Чудес XIII в. фессалоникийского хартофилакса Иоанна Ставракия, включающая 28 чудес и переведенная на славянский не позднее сер. XV в. (возможно, на Афоне или в Сербии), представлена только 2 южнослав. ресавскими списками в составе уже упомянутых сборников Владислава Грамматика (Христова. Опис. С. 86, 122) и не получила известности на Руси.

Похвальное слово «и мало исповедание о чудесех» Д. С. архиеп. Фессалоникийского Иоанна, составителя Собрания I (см.: Hemmendinger-Iliadu D. L'encomion de St. Demetres par Jean, archevêque de Thessalonique // Balkans Studies. Thessal., 1960. Vol. 1. P. 49-56; Тъпкова-Заимова. 1982. С. 153), было переведено, по всей видимости, одновременно и в комплексе с Чудом о Пребуде (см. выше). Оно содержится в восточнослав. Минеях Четьих, начиная с волоколамского комплекта 80-х гг. XV вв. (Сергий (Спасский). Месяцеслов. Т. 1. С. 503), и неизвестно в южнослав. списках (издано по списку ВМЧ. Окт. Стб. 1924-1928). Включенное в ВМЧ (Там же. Стб. 1944-1959) анонимное Похвальное слово Д. С. представляет перевод части вступления к Собранию I (Тъпкова-Заимова. 1982. С. 145, 154), выполненный, вероятно, тогда же, когда переводились последние. Ок. сер. XIV в. (в 1343?) на слав. язык было переведено (в составе «Патриаршего гомилиария» - т. н. Евангелия учительного К-польского патриарха свт. Филофея Коккина или Каллиста I) Поучение на память Д. С. Оно получило широкое распространение в церковнослав. письменности (особенно в восточнославянской), было включено в состав ВМЧ (Там же. Стб. 1876-1883) в XVI-XVII вв. (и позднее у старообрядцев) и неоднократно издавалось в составе этого сборника (первое изд.- Заблудов, 1569). Примерно в то же время в Сербии или на Афоне был сделан перевод Похвального слова Д. С., написанного свт. Григорием Паламой (нач.: «Мне же зело чьстни быше друзи твои, Боже...»), представленный уже списком ок. 1370 г. из собрания мон-ря Крка в Далмации (в наст. время Белград, депозит МСПЦ), № 282/64 и рядом др. серб. рукописей XIV-XV вв. (Hannick. Maximos Holobolos. S. 128. № 77); в рус. традиции текст неизвестен.

Вмч. Димитрий Солунский. Икона. 2-я пол. XII в. (мон-рь вмц. Екатерины на Синае)

Значительное количество текстов (преимущественно гомилетических), посвященных Д. С., создано в IX-XVI вв. слав. авторами. Похвальное слово Д. С. написано Климентом Охридским († 916), учеником равноапостольных Кирилла и Мефодия,- неясно, еще в Вел. Моравии или уже в Болгарии. Оно сохранилось во мн. списках XV-XIX вв. (не менее 25) (Климент Охридски. Събрани съчинения. София, 1970. Т. 1. С. 221-236), преимущественно восточнославянских, к к-рым восходят и все известные в наст. время южнославянские (сербские). Его событийная канва основана на тексте Passio altera, что, возможно, указывает на время перевода последнего на слав. язык. На рубеже XIII и XIV вв. известный серб. книжник, хиландарский мон. Феодосий, включил рассказ о чудесном убиении Д. С. болг. царя Калояна во время осады Фессалоники в пространное Житие свт. Саввы Сербского (Teoдocuje Хиландарац. Живот св. Саве. Београд, 1973. С. 101-114); источник рассказа (возможно, устный) близок к повествованию Иоанна Ставракия (см.: Тъпкова-Заимова. 1982. С. 152). Киевский (Западнорусский) митр. Григорий Цамблак в конце жизни (между 1416 и 1419) написал Похвальное слово Д. С. (нач.: «Прежде Христова плотского смотрения человеком страшна бяше смерть...»), к-рое, по словам митр. Макария (Булгакова), «тихо и спокойно... и более походит на житие, нежели на церковное поучение» (История РЦ. Кн. 3. С. 505-506). Слово очень широко распространено в восточнослав. рукописной традиции XV-XVII вв. (в т. ч. в составе авторского сб. «Книга Григорий Цамблак» - Дончева-Панайотова Н. Григорий Цамблак и българските литературни традиции в Източната Европа XV-XVII вв. Вел. Търново, 2004. С. 246-281), дважды помещено в ВМЧ (под 26 окт. и под 31 июля в составе сборника сочинений этого автора). Есть оно и в 2 ресавских списках, в рукописях Владислава Грамматика - рильском Торжественнике 1478-1479 гг. и сборнике посвященных Д. С. сочинений. С именем «Григория, архиепископа Российского», в рус. рукописях XVI-XVII вв. (напр., РГБ. Рум. № 436, нач. XVI в.; Виф. духовная семинария. № 91, 2-я четв. XVII в., и др.) встречается иногда и другое, т. н. Праздничное слово Д. С., к-рое исследователи с уверенностью также атрибутируют Цамблаку (Бегунов. 1978; Тъпкова-Заимова. 1984). Вероятно, не ранее 1479 г. известный южнослав. книжник греч. происхождения Димитрий Кантакузин написал пространное Похвальное слово своему небесному покровителю (издано: Димитър Кантакузин. Събрани съчинения. София, 1989. С. 78-90), предназначавшееся для произнесения в неустановленном храме, посвященном Д. С., и сохранившееся в неск. ресавских по орфографии списках XV-XVII вв., старший из к-рых находится в сборнике 80-х гг. XV в. РНБ. Вяз. Q. 279 (Христова. Опис. С. 122-123); на Руси это сочинение не было известно. Между 1517 и 1539 гг. на Руси (по всей вероятности, не ранее 1526 в Новгороде, в окружении архиепископа свт. Макария) создано «Чудо о Калояне (или Аскалоне) царе», включенное в ВМЧ (Окт. Стб. 1900-1902). Оно не является переводом с греческого, как это порой принято считать в литературе (Бегунов. 1975. С. 158; Тъпкова-Заимова. 1982. С. 152-153), а представляет комбинацию отдельных дословных фрагментов (с изменением их последовательности в сравнении с источником) из главы «О напрасной смерти Стрезовои» пространного Жития свт. Саввы Сербского, написанного Феодосием (см. выше) и принесенного в Москву с Афона в 1517 г. (похвала свт. Савве из исходного текста в рус. переделке «переадресована» здесь Д. С.- см.: Турилов А. А. Визант. и слав. пласты в «Сказании инока Христодула» // Славяне и их соседи. М., 1996. Вып. 6. С. 96-97. Примеч. 5). На рус. почве с чудесами Д. С. связан единственный лит. сюжет - редко встречающееся в рукописной традиции «Чудо 1627 г. в новгородской церкви Д. С. на Славкове улице» (см. выше), записанное, по всей вероятности, тогда же в окружении Новгородского митр. Киприана (Бегунов. 1998; СККДР. Вып. 3: (XVII в.). Ч. 4. С. 270).

А . А . Турилов