Память благоверных князей Даниила Московского и Александра Невского

Фрагмент статьи из т. 14 «Православной энциклопедии». Москва, 2006 г.

Даниил Александрович (1261, Владимир-на-Клязьме (?) - 5.03.1303, Москва), св. кн. московский (пам. 4 марта, 30 авг., в воскресенье перед 26 авг.- в Соборе Московских святых), 4-й, младший, сын cв. кн. Александра Ярославича Невского. Небесным покровителем Д. А. был изображенный на его печати прп. Даниил Столпник. После смерти отца Д. А. получил в удел Москву, но поскольку к тому времени ему было ок. 3 лет, его взял под опеку дядя - вел. кн. Владимирский Ярослав (Афанасий) Ярославич, тиуны к-рого управляли Московским княжеством 7 лет (1264-1271).

К нач. 80-х гг. XIII в. относятся первые сведения о том, что Д. А. стал принимать активное участие в политической жизни Сев.-Вост. Руси. На 80-90-е гг. XIII в. пришлось обострение борьбы за владимирский великокняжеский стол между сыновьями Александра Невского - св. кн. Димитрием Александровичем, к-рый опирался на поддержку могущественного правителя зап. улусов Орды темника Ногая, и Андреем Александровичем, искавшим помощи у ханов, сидевших в Сарае. Андрею, к-рого поддерживал также ряд рус. князей, удалось к нач. 1282 г. отнять великокняжеский стол у старшего брата. В это время Д. А. выступал на стороне кн. Андрея. В 1282 г. вместе с тверским кн. Святославом Ярославичем и новгородцами Д. А. участвовал в походе на Переяславль - центр удельного княжества Димитрия, войска к-рого встретили противников у Дмитрова. После 5-дневного стояния и переговоров был заключен мир.

С этого времени можно говорить о сближении Д. А. с кн. Димитрием Александровичем и тверским кн. св. Михаилом Ярославичем. В 1285 г. в отражении нападения литовцев на владения Тверского еп. Симеона участвовали не только тверские, но и московские войска. По предположению А. Н. Насонова (Насонов. 20022. С. 273), когда в 1285 г. кн. Андрей вновь попытался отнять великокняжеский стол у Димитрия, Д. А. вместе с тверским кн. Михаилом выступил на стороне вел. кн. Димитрия. Совместно они прогнали войско «царевича», к-рого привел из Сарая кн. Андрей (в летописях говорится о том, что «Дмитрии, съчтася с братьею, царевича прогна, а бояры Андреевы изыма»; см., напр.: ПСРЛ. Т. 1. Стб. 526). Когда в 1289 г. Михаил Ярославич «не въсхоте... покоритися» Димитрию Александровичу, Д. А. выступил на стороне вел. князя, с к-рым у него теперь установились особенно тесные связи. Вместе с др. князьями Д. А. участвовал в походе вел. князя на Тверь, закончившемся осадой Кашина и заключением мира.

В 1293 г. Андрей Александрович и его союзник ярославский кн. св. Феодор Ростиславич Чёрный отправились в Сарай к хану Тохте с жалобами на вел. кн. Димитрия. Хан выслал против Димитрия и его союзников войско во главе со своим братом Туданом (в рус. летописях он именуется Дюденем), к-рое жестоко разорило земли вел. князя и его сторонников. Обманув («обольстиша») Д. А., ордынское войско захватило и разорило Москву, опустошило московские «волости и села». (Войско Тудана разорило также Можайск, прежде входивший в состав Смоленского княжества, правитель к-рого - кн. Феодор Ростиславич - был союзником ордынцев. А. А. Горский объясняет разорение Можайска ордынскими войсками тем фактом, что к нач. 90-х гг. XIII в. город уже являлся владением Д. А.)

Когда в 1294 г. Димитрий Александрович умер, Д. А. стал во главе князей - противников Андрея, начавшего заявлять притязания на нек-рые уделы. Как свидетельствует запись в новгородской Служебной Минее XII в. (ГИМ. Син. № 161. Л. 260 об.; опубл.: Щепкина М. В., Протасьева Т. Н., Костюхина Л. М., Голышенко В. С. Описание пергаменных рукописей ГИМ. Ч. 1: Рус. рукописи // АЕ за 1964 г. 1965. С. 146), поздней осенью 1296 г. новгородцы выгнали наместников кн. Андрея и пригласили на новгородский стол Д. А., приславшего в город наместником своего сына Иоанна (см. Иоанн I Даниилович Калита). Было заключено соглашение о союзе между Новгородом, Д. А. и тверским кн. Михаилом Ярославичем, по к-рому новгородцы обязались помогать князьям, «аже будет тягота... от Андрея или от татарина» (ГВНиП. № 4. С. 14). Поскольку к этому времени установилась традиция, по к-рой вел. князь Владимирский был одновременно и новгородским князем, вокняжение Д. А. в Новгороде означало то, что новгородцы хотели его видеть на великокняжеском столе. В грамоте Новгороду Михаил Тверской также назвал Д. А. «братом старейшимь», т. е. признал верховенство над собой (Там же). Все это позволяет характеризовать Д. А. как одного из главных участников политической жизни Сев.-Вост. Руси в посл. годы XIII в.

Если Д. А. и Михаил Ярославич собирали силы для борьбы с Андреем и его ордынскими покровителями, то союзник московского и тверского князей - сидевший в Переяславле сын Димитрия Александровича Иван - отправился за помощью в орду Ногая. Еще до его возвращения Андрей Александрович привел из Сарая войско во главе с Неврюем и хотел идти походом на Переяславль. Д. А. и Михаил Тверской, собрав войска, стали у Юрьева-Польского и закрыли Андрею Александровичу дорогу. Стороны не решились на войну. На съезде во Владимире был заключен мир, участники съезда «поделившеся княжением... и разъехашася коиждо в свояси» (ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. Вып. 1. С. 249). Условия заключенного соглашения нам неизвестны. Ясно только, что вел. кн. Андрею не удалось занять Переяславль, но он сумел вернуть себе новгородский стол. Исследователи предполагают, что на этом съезде Д. А. и его союзники признали сидевшего в Сарае хана Тохту своим сюзереном, а он дал им ярлыки на их княжества.

Если в 80-90-х гг. XIII в. Д. А. был членом, а затем главой сильного союза князей, противостоявшего Андрею Александровичу и его союзникам - ростовским князьям, то к нач. XIV в. положение осложнилось, т. к. Михаил Тверской перешел в ряды союзников вел. кн. Андрея. В 1300 г. на новом съезде князей в Дмитрове произошел разрыв отношений между Михаилом Тверским и Иваном Переяславским. В записи о съезде в Лаврентьевской летописи, к-рая в заключительной части отражает летопись, составленную при дворе Михаила Тверского, в перечне участников Д. А. указан на 3-м месте, после вел. кн. Андрея и самого Михаила. По всей видимости, Михаил уже не признавал Д. А. «братом стареишим».

Однако именно в этой неблагоприятной ситуации Д. А. предпринял ряд действий, направленных на укрепление своего княжества. Осенью 1300 г., поддерживая младших членов рязанского княжеского дома в их борьбе за главный стол в Рязанской земле, Д. А. пришел с войском к ее столице - Переяславлю и нанес поражение войску кн. Константина, к-рый «некакою хитростью» был взят в плен. Д. А. не остановился перед тем, что на стороне рязанского князя выступали ордынские войска (как отметил летописец, «много и татар избито бысть» - см.: ПСРЛ. Т. 1. Стб. 486),- это был смелый шаг, т. к. к 1300 г. двоевластие в Орде прекратилось и все улусы подчинились власти хана Тохты. Ряд исследователей полагают, что в результате московско-рязанской войны в состав Московского княжества вошел рязанский г. Коломна с прилегающими волостями.

Новый важный шаг был предпринят в 1302 г. 15 мая умер бездетный переяславский кн. Иван Дмитриевич, по свидетельству Троицкой летописи перед кончиной благословивший «в свое место князя Данила Московского в Переяславли княжити, того бо любяше паче инех» (Присёлков. 1950. С. 350). По традиции выморочные княжества входили в состав владений вел. князя Владимирского и Андрей Александрович послал своих наместников в Переяславль, осенью того же года он отправился в Орду, возможно за ярлыком на Переяславское княжество. Зимой 1302/03 г. Д. А., ссылаясь на волю кн. Ивана, послал войска, которые выгнали наместников вел. князя и заняли Переяславль. Благодаря действиям Д. А. Московское княжество к концу его правления стало одним из самых сильных княжеств Сев.-Вост. Руси.

В браке с кнг. Агриппиной Д. А. имел сыновей: блгв. вел. кн. Георгия (Юрия) Данииловича († 1325), Михаила, Александра († 1308), Бориса († 1320), вел. кн. Иоанна Калиту († 1340), Симеона († после 1322), Василия, Афанасия Данииловича († 1322), Даниила (РГБ. Ф. 344. № 99. Л. 37-37 об.; ДРВ. Ч. 6. С. 439-440) - и дочь Анну († до 1353) (ДДГ. № 2. С. 12).

Д. А. скончался «на Москве в своеи отчине в черньцех и в скиме» 5 марта 1303 г. (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 486). Эта дата читается в Лаврентьевской и Троицкой летописях. В более поздних летописных сводах, прежде всего в Софийской I летописи старшего извода, указано 4 марта, эта же дата приведена в «Книге степенной царского родословия» и позднее получила общее признание; в «Описании о российских святых» читается 14 марта (С. 57).

В Троицкой летописи (митрополичьем своде нач. XV в.) сообщается, что Д. А. был похоронен «в церкви святого Михаила на Москве» (Присёлков. 1950. С. 351). Это неверное указание связано с тем, что к нач. XV в. прочно установился обычай хоронить московских князей в Архангельском соборе. В Рогожском летописце и Симеоновской летописи - текстах, отразивших тверскую редакцию того же московского свода,- говорится об основании Иоанном Калитой в 1330 г. на княжеском дворе в Кремле мон-ря в честь Преображения Господня, во главе к-рого был поставлен настоятель в сане архимандрита (см. Московский в честь Преображения Господня муж. мон-рь). В этой связи отмечено, что ранее Д. А. устроил «архимандритию из святаго Данила за рекою», где была поставлена церковь, посвященная его св. патрону (ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 46) (см. Данилов во имя прп. Даниила Столпника московский мон-рь). По предположению В. А. Кучкина, для учреждения архимандритии Д. А. воспользовался переездом в 1299 г. во Владимир из Киева митр. св. Максима. Однако известно, что со времени вокняжения Д. А. Московская земля являлась частью Ростовской епархии, в 1273-1299 гг., вероятно, входила в состав Владимиро-Суздальской епархии. Т. о., благословение на основание обители мог дать епархиальный архиерей. Поскольку в Архангельском соборе гробница Д. А. не обнаружена, а она никак не могла быть забыта его потомками, есть веские основания согласиться со сведениями, приведенными в Степенной книге сер. XVI в., что Д. А. был похоронен в основанном им в честь своего св. патрона мон-ре. Произведенные в Даниловом мон-ре в 80-х гг. XX в. археологические раскопки не обнаружили следов каменного храма XIII в., но найденные многочисленные захоронения, остатки каменных надгробных плит с надписями, датируемые кон. XV - 1-й пол. XVI в., говорят о существовании здесь кладбища, к-рое, очевидно, находилось рядом с несохранившейся деревянной ц. Даниила Столпника.

В том же летописном известии указывается, что Иоанн Калита «приведе» архимандритию в Кремль «и близ себе учини ю». Составитель летописного рассказа видел в этом деяние, свидетельствующее о благочестии Калиты и о его заботе об обители, к-рую он переместил на свой двор, «хотя всегда в дозоре видети ю» (ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 46). Однако этот поступок сказался неблагоприятно на судьбе основанного Д. А. мон-ря и его гробницы, расположенной рядом с церковью Даниила Столпника. По рассказу Степенной книги, после переноса архимандритии и сам мон-рь, «и села, и все наследие» были переданы под начало архимандрита Спасского мон-ря. Со временем «нерадением архимандритов спасских» Данилов мон-рь перестал существовать, на его месте сохранилась церковь, расположенная рядом с поселением, носившим название «сельцо Даниловское» (Там же. Т. 21. Ч. 1. С. 298).

Фрагмент статьи из т. 1 «Православной энциклопедии». Москва, 2000 г.

Александр Ярославич Невский (в иночестве Алексий; после 1219/20-14.11.1263), св. блгв. (пам. 23 нояб. и 30 авг.- перенесение мощей, в Соборе Владимирских святых, в Соборе Карельских святых, в Соборе Новгородских святых, в оборе Санкт-Петербургских святых, в Соборе Тульских святых и в Соборе Эстонских святых), вел. кн. владимирский (1252-1263), 2-й сын переяславского кн. (с 1238 вел. кн. владимирского) Ярослава Всеволодовича. Еще в отрочестве, в 1228-1236 гг. (с перерывами), А. Я. Н. (до 1233 вместе со старшим братом св. блгв. кн. Феодором Ярославичем) был наместником отца в Новгороде; с 1236 (после ухода Ярослава на великокняжеский стол в Киев) по 1252 г.- князь новгородский (с небольшим перерывом зимой 1240/41). Новгородское княжение А. Я. Н. пришлось на период заметных внешнеполитических осложнений на сев.-зап. Руси. Оформление Литовского гос-ва при кн. Миндовге привело не только к усилению постоянных литов. набегов на Новгородскую, Псковскую, Смоленскую и Полоцкую земли, но и к прямой территориальной экспансии против Полоцка. Уже брак А. Я. Н. в 1239 г. с дочерью полоцкого кн. Брячислава (Васильковича?) преследовал, очевидно, цель организации совместных действий против Литвы, т. к. в том же году А. Я. Н. укрепил крепости по р. Шелони, прикрывавшие Новгород с запада. Действия Ливонского ордена, активизировавшегося после объединения в 1237 г. с Тевтонским орденом и урегулирования в 1238 г. отношений с Данией, оказались направленными против Пскова (вместе с Изборском захваченного в 1240) и подвластных Новгороду земель води по р. Луге (походы 1240 и постройка крепости в Копорье). Одновременно наступление шведов в Финляндии вылилось летом 1240 г. в поход на Новгородские земли, преследовавший цель либо захватить Ладогу, либо основать на Неве крепость, к-рая бы отрезала Новгород от подвластной ему Карелии. Стремительные ответные действия А. Я. Н. привели, однако, к разгрому швед. войска на Неве 15 июля 1240 г. (отсюда прозвище Невский), к отвоеванию в 1241 г. Копорья, а в 1242 г. Пскова, к походу зимой 1241/42 г. (с суздальской подмогой во главе с младшим братом Андреем Ярославичем) в Вост. Эстонию, к-рый завершился решительным разгромом войска Ливонского ордена и Дерптского епископа на льду Чудского оз. 5 апр. 1242 г. Противоречивые данные о потерях Ордена в древнерус. (Новгородская I летопись) и нем. (Ливонская рифмованная хроника) источниках затрудняют оценку масштабов сражения, но политическое значение этой победы А. Я. Н. остается вне сомнения: она вплоть до XV в. обеспечила status quo на ливонско-новгородской границе, поэтому неправомерны попытки свести битву до уровня рядовой пограничной стычки (J. Fennell). После смерти в 1246 г. Ярослава Всеволодовича (из наследственных владений отца А. Я. Н. получил, вероятно, Тверь) разгорелась борьба за вел. княжение Владимирское, в ходе к-рой А. Я. Н. вслед за братом Андреем в 1247 г. отправился в Орду к хану Батыю, а затем - в ставку вел. ханов в Каракорум, откуда вернулся только в кон. 1249 г., получив ярлык на «Кыев и всю Русьскую землю» (тогда как Андрей стал вел. кн. владимирским). Содержание полученного А. Я. Н. титула не вполне ясно; обычно считается, что речь идет о Юж. Руси, но поскольку в Киев А. Я. Н. не поехал, а остался княжить в Новгороде, то, вероятно, и последний входил в число пожалованных ему владений. В эти годы сложилась политическая концепция А. Я. Н., главными чертами к-рой явились лояльность по отношению к верховной власти Орды и решительный отпор военно-политическому и церковно-идеологическому натиску католич. Запада. Эта концепция формировалась в противоборстве с политикой княжеской коалиции во главе с Андреем Ярославичем и галицко-волынским кн. Даниилом Романовичем, направленной на союз с Западом, и прежде всего с папством, в надежде на его помощь в организации отпора монголо-татарам. Политика Андрея и Даниила неизбежно вела к унии с Римом, поэтому А. Я. Н. в своей борьбе против нее мог в полной мере опереться на поддержку Русской Церкви, и в частности митр. Кирилла II. Очевидно, именно в 1250 г., получив буллу папы Иннокентия IV от 1248 г. с предложением унии, А. Я. Н. дал рим. послам знаменитый ответ: «От вас учения не принимаем». Перемены в Каракоруме, где на престол был возведен покровительствуемый Батыем вел. хан Менгу, позволили А. Я. Н. перейти к решительным действиям. В 1252 г. он отправился из Новгорода в Сарай, где получил ярлык на вел. княжение Владимирское и, заручившись татар. подмогой («Неврюева рать»), вытеснил из Владимира Андрея, в итоге бежавшего в Швецию, а в Новгороде посадил сына Василия.

Последующие годы правления А. Я. Н. были посвящены консолидации внутриполитического положения и примирению с братьями: Ярослав Ярославич, пытавшийся в 1255 г. закрепиться в Новгороде, был вынужден смириться с выделенной ему А. Я. Н. Тверью; примерно в это же время из-за моря вернулся Андрей Ярославич, получивший Суздаль. Стабилизация внутренней ситуации позволила А. Я. Н. предпринять активные внешнеполитические шаги: зимой 1256/57 г. он во главе суздальско-новгородского войска совершил поход на емь, препятствуя закреплению шведов на юге Финляндии; возможно, к этому же времени относятся переговоры о браке сына А. Я. Н. с дочерью норвеж. кор. Хокона IV (1217-1263), обычно датируемые 1251/52 г.; крупным внешнеполитическим успехом было и заключение союзного договора с Миндовгом против Ливонского ордена в 1262 г. Тяжким, но неизбежным следствием политического курса А. Я. Н. стало монголо-татар. «число» - перепись населения, проводившаяся ханскими чиновниками с помощью княжеской власти (причем князья Андрей Суздальский, Ярослав Тверской, Борис Василькович Ростовский выступали как послушные исполнители политики А. Я. Н.) с целью упорядочения сбора дани и участия рус. отрядов в военных походах Орды. В 1257 г. «чтoшa» Суздальскую и Муромо-Рязанскую земли, в 1258 г.- Владимир. Перепись натолкнулась на активный протест древнерус. городов. 1-я попытка переписи в Новгороде в 1257 г., несмотря на личное присутствие А. Я. Н., оказалась неудачной; успеха с большим трудом военной силой удалось добиться только в 1259 г., после того как в предыдущем году А. Я. Н. и др. князьям пришлось ездить в Орду для объяснений. Ордынские поборы привели в 1262 г. к массовому восстанию горожан в Ростове, Владимире, Суздале, Ярославле, что вынудило А. Я. Н. снова ехать в Сарай, «дабы отмолити людии от беды тоя». Будучи задержан там ханом Берке на целый год, князь скончался на обратном пути, приняв перед кончиной монашеский постриг, и был погребен в Боголюбском Рождества Богородицы мон-ре во Владимире 23 нояб. 1263 г.

Как фигура эпохальная, на века определившая судьбы Руси и России, А. Я. Н. и его политическая концепция, ставшая впосл. традиц. для князей Московского дома, по-разному оцениваются рус. и зап. учеными. В отечественной историографии А. Я. Н. обычно выступает национальным героем, дальновидным политиком, защитником Церкви, а его действия - единственно верными и реалистичными в то время. Зарубежные историки, преимущественно последнего времени, считают, что фигура А. Я. Н. и его деятельность во многом гиперболизированы, что его политика протатар. конформизма удалила Русь от Зап. Европы и надолго подорвала возможность организованного сопротивления монголо-татарам. Однако рус. национальным сознанием выдающаяся историческая роль А. Я. Н. была осмыслена уже вскоре после его смерти в агиографически стилизованной биографии князя - «Повести о житии Александра Ярославича Невского». Первоначальная редакция «Повести» была составлена, вероятно, в 80-х гг. XIII в. во владимирском мон-ре Рождества Богородицы неизвестным монахом по благословению митр. Киевского Кирилла II и по воле вел. кн. владимирского Димитрия Александровича - сына А. Я. Н. Составление «Повести» свидетельствует о том, что уже в это время в Рождественском мон-ре существовало местное почитание А. Я. Н.; в 1380 г. произошло обретение его мощей. Общерус. канонизация святого состоялась на Соборе 1547 г. К соборному прославлению А. Я. Н. по благословению Московского митр. Макария иноком владимирского Рождественского мон-ря Михаилом была составлена служба святому. Тогда же было написано «Слово похвальное благоверному великому князю Александру, иже Невьский именуется, новому чюдотворцу, в немже и о чюдесех его споведася». Как сказано в «Слове», его автор записал рассказ о чудесах А. Я. Н. со слов иноков Рождественского мон-ря. В 1550 г. «Слово» вошло в состав ВМЧ. В кон. XVI в. служба, составленная мон. Михаилом, была дополнена 2-м каноном, т. е. стала по составу бденной. Н. С. Серёгина предполагает, что автором дополнений к службе был Иона (Думин), архим. Рождественского мон-ря (1584-1588). Служба появилась уже в 1-м издании Минеи в 1610 г. В Уставе, изданном в том же году, в отношении празднования памяти А. Я. Н. находится указание: «Полиелей, аще хощет настоятель». Бденная служба из Минеи 1610 г. была помещена также в дополнительной части Минеи праздничной 1637 г., но в ней уже появилось особое величание А. Я. Н. как преподобного.

Вскоре после окончания Северной войны, 4 июля 1723 г., Петр I повелел перенести мощи А. Я. Н. из Владимира в С.-Петербург, чтобы т. о. освятить новую столицу, новую обитель (Александро-Невский мон-рь) и заключение Ништадтского мира. До Новгорода святые мощи торжественно несли на руках, а от Новгорода везли на богато украшенной лодке. Торжественная встреча мощей А. Я. Н. произошла 30 авг. 1724 г. в Усть-Ижоре, близ места Невской битвы. В этот же день был освящен во имя А. Я. Н. верхний храм ц. Благовещения Пресв. Богородицы Александро-Невского мон-ря и здесь установлена рака с мощами. В 1725 г. архим. Гавриил (Бужинский) составил службу на день перенесения мощей, празднование А. Я. Н. в ней совмещалось с благодарением Богу в день заключения мира со Швецией. Величание А. Я. Н. в этой службе утратило все элементы величания преподобному. Незадолго до переноса мощей указом от 15 июня 1724 г. Синод постановил писать образ святого не в монашеском облачении, «а во одеждах великокняжеских». В титул святого было добавлено слово «великий». При имп. Петре II празднование 30 авг. было отменено, а при императрице Анне Иоанновне - восстановлено. С того времени в синодальные издания Миней стали включать обе службы А. Я. Н.: 23 нояб.- на погребение бденная служба XVI в. и 30 авг.- на перенесение мощей служба 1725 г. Акафист А. Я. Н. (СПб., 1853) составлен еп. Кириллом (Наумовым), в издании акафиста помещена также молитва, читаемая на молебне перед мощами святого в Александро-Невской лавре. В 1790 г. святые мощи А. Я. Н. были перенесены из Благовещенского храма в новый Свято-Троицкий собор лавры, где они находились до 1922 г. В мае 1920 г. рака со святыми мощами была вскрыта. Результаты вскрытия показали, что в раке действительно находились мощи А. Я. Н., обгоревшие во время пожара в Рождественском соборе Владимира в 1491 г. О событиях 1491 г. свидетельствовала запись на бумаге того времени, найденная в раке вместе с мощами. После экспертизы рака была опечатана. С 1922 г. мощи находились в фондах Музея истории религии и атеизма, а рака - в ГЭ. В мае 1988 г. мощи А. Я. Н. были переданы РПЦ и 3 июня 1989 г. перенесены в Свято-Троицкий собор Александро-Невской лавры.

А.В. Назаренко