Миссионерская деятельность Святителя Иова

Игумен Феофилакт (Моисеев)

Одним из плодотворнейших направлений в деятельности Святейшего Патриарха Иова была его забота о просвещении народов как далеких от христианства, так и собратьев, находившихся под гнетом иноверцев. Миссионерская деятельность Святителя Иова заслуживает особого внимания, ибо в ней наиболее отчетливо проявились качества первого русского Патриарха как истового служителя Церкви, внимательного пастыря, тревожившегося о бедственном положении народов, находившихся в духовном неведении.

Первым, кому русский Патриарх протянул руку помощи, был грузинский народ. Еще в конце XV в. Иверский князь просил помощи у великого князя Московского в его борьбе с персами. В те времена Московскому князю еще трудно было оказать действенную помощь единоверному народу Грузии. К середине XVI в. положение грузинского народа еще более ухудшилось: находясь под владычеством Персии, постоянно испытывая набеги турок, перенося от тех и других врагов гонения за христианскую веру, он утратил древнюю чистоту ее. Доведенный жестокими врагами до скорбного состояния, грузинский царь Александр в конце 1586 г. обратился к царю Феодору Иоанновичу с тем, чтобы он принял Грузию под свое покровительство. Царь Феодор дал свое согласие, и тогда в 1588 г. Александр вновь обратился в Москву, на этот раз к Предстоятелю Русской Церкви Святителю Иову, с просьбой ходатайствовать перед русским государем о поддержке Грузии и Грузинской Православной Церкви. Он просил Митрополита Иова прислать в Грузию «для исправления православный веры христианский учительных людей»[117]. В ответ Преосвященный Иов писал, что русский царь «землю твою Иверскую взял в свое царское достояние под свою руку. Мы же царю усердно, с желанием, о тебе вспоминали. И благочестивый царь по твоему прошению и молению тебя пожаловал»[118]. Митрополит Иов обратил внимание Феодора Иоанновича на внутреннее расстройство Грузинской Церкви. Ссылаясь на рассказы грузинских послов, он обрисовал царю бедственное положение их Церкви: духовенство забыло уставы Вселенских Соборов и святые обряды богослужения, храмы запустели и лишились своего благолепия[119]. Русская Церковь отозвалась на призыв братьев по вере: в Грузию были отправлены два монаха Троице-Сергиева монастыря - соборный старец Закхей и иеромонах Иосиф, а также два священнослужителя из московского Чудова монастыря. Им было поручено заняться исправлением обрядовой стороны Грузинской Церкви. Дополнительно были посланы еще и три иконописца для воссоздания благолепия древних грузинских храмов. С ними Предстоятель Русской Церкви отправил в подарок братской Церкви несколько икон, которые, по словам царя Александра, были приняты в Грузии, «как Моисей принимал богописанный закон»[120].

В послании к Александру (апрель 1589) Патриарх Иов прежде всего напомнил грузинскому царю Никео-Цареградский Символ веры и далее объяснил его: «Вот чистое и непорочное исповедание нашей веры. Так и ты, сын мой, мудрствуй и веруй по преданию Святой Божией Соборной и Апостольской Церкви, и от нее принимай благочестие... храни со всяким тщанием и всеми силами заповеди Господни, потому что с тебя, как с начальника, больше всех взыщется. Внимай, чтоб не быть тебе только слушателем, но и творцом добрых досточудных деяний. Помни слова Господа: Ищите прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам. Мне хочется просветить ваше недоумение благочестием, ибо слышу, что Церковь Христова у вас попирается развращенными. Не знаю, как возникли у вас соблазны и смутили вас. Но поревнуй, сын мой, по слову Господа, некогда рекшего: Жалость дому Твоего снесть мя. Да и найдется ли кто-нибудь от благоверных и благородных, которого бы не подвигла жалость при виде мятущейся Церкви Божией, при виде винограда, насажденного Богом, который опустошают мимоходящие? Ужели чье-нибудь сердце не умилится и не прольет он слез при виде разорения Церкви Божией? Нам, православным, нужно в непорочности хранить заповеди Господни и Апостольские, и ими мы избавимся от всякого еретического ухищрения и сподобимся достигнуть вечной славы. Мне нельзя всего преподать тебе; и пишу я для того, чтобы предостеречь тебя, ибо в настоящее время во многих странах разгорелся великий пламень злохитрых ересей; так что даже и Триединого Божества коснутися дерзают. Но не устоит сено против огня: так исчезнут вскоре и погибнут и все еретики, как исчезли их начальники. Ты же, сын мой, вооружи сердце твое, наполняйся Духа Божия, мужайся и крепись, стань твердо против врагов Божиих, как добрый воин Христов»[121]. В этих словах, как видим, заключены не только советы вероучительного и нравственного характера. В них, пожалуй, с наибольшей духовной силой раскрывается богословская полнота и зрелая опытность русского Первоиерарха, который не просто советует, но и искренне соболезнует братьям во Христе, указывает путь к духовной победе.

В другом послании, по объему превосходящем первое, адресованном грузинскому митрополиту Николаю, Патриарх Иов передает свое благословение всему освященному собору земли Иверской, уведомляет об отправке из Москвы в Грузию «учительных людей» по просьбе их царя и говорит: «Знаем вас изначала, Божиею благодатью, христианами; но не ведаем, откуда возникли у вас собразны, так что ныне вы не во всем вполне держите христианскую веру и в немногом разделяетесь от нас. Внимайте же прилежно, в чем состоит истинная благочестивая вера». Текст послания можно условно разделить на несколько частей. В первой излагается учение о преданиях Церкви, во второй - о еретиках, в третьей - об иночестве, в четвертой - о священстве, в пятой - о соблюдении заповедей и нравственности, в шестой - о протестантах и латинянах, в седьмой, последней, - о задачах пастыря. Митрополит Макарий выявил источники, которыми пользовался Патриарх Иов при написании своего послания; это - «Изборник» Митрополита Даниила, «Слова» болгарского пресвитера Козмы и «Просветитель» преподобного Иосифа Волоколамского[122].

В послании Патриарх Иов уговаривает архипастырей и пастырей православной Грузии подражать святым апостолам и святым отцам, убеждает их быть пастырями добрыми, готовыми положить свои души за своих духовных овец, пасти их с ревностью и любовью, охранять от ересей и от всякого зла, напоминает им о страшной ответственности их перед Богом. Завершая послание, он посылает свое патриаршее благословение митрополиту и всему освященному собору Иверской земли с их православной паствой[123]. Послание митрополиту Николаю является образцом проповеднического жанра. Нашему взору открывается не просто один из «самых образованных книжников своего времени»[124], но пастырь, насыщенный огромным духовным опытом, истинный служитель Церкви, наделенный такими качествами, как чистота и непоколебимость веры, бескомпромиссность в вопросах вероучения, ясность ума и благодатный дар действенного слова. Послание многое объясняет в образе мышления, поступках и делах Патриарха Иова; в нем отображена «программа» внешней и внутренней жизни как самого Первосвятителя, так и любого священнослужителя, призванного Богом на эту стезю.

Через год царь Александр прислал Феодору Иоанновичу еще одно письмо, в котором просил прислать новых иконописцев. В Грузии издавна запустели некоторые храмы и живопись в них испортилась, писал он, а присланные из России иконописцы говорят, что не в силах одни исправить живопись, и «вам бы пожаловати прислати трех иконников гораздых»[125]. До самых «смутных» дней 1604-1605 гг. Святейший Патриарх Иов с великой любовью оказывал Грузинской Церкви всестороннюю братскую помощь[126].

Заботясь об укреплении христианства в Грузии, взятой под духовное покровительство России, Патриарх Иов не забывал о землях, присоединенных к Московскому государству уже сравнительно давно, но требовавших еще большего внимания со стороны Русской Церкви: это, прежде всего, Казанские и Астраханские земли, Сибирь и Карелия.

После взятия Казани Иоанном Грозным[127] русскими поселенцами на протяжении второй половины XVI в. строились города и крепости на территории Казанского ханства. Побережье Волги и Камы, Оки и Суры, земли черемисов, вотяков, а также Башкирии, подчиненные Московскому государю, консолидировались единством Церкви. На присоединенных к России землях было построено множество православных храмов. Однако после кончины просветителей Казанских - святителей Гурия (†l564)[128], Германа (†1567) и Варсонофия (†1576) епархия испытывала крайние трудности. Нужны были новые меры для упрочения христианства на этих землях. В 1593 г. митрополит Казанский Гермоген направил царю и Патриарху послание, в котором выражал сожаление в связи с тем, что новокрешенные татары в Казанском и Свияжском краях отходили от христианской веры. Митрополит Гермоген извещал также, что все доступные меры им были приняты: в 1591 г. он созывал всех новокрещенных в Казань в соборную церковь Пречистой Богородицы, поучал их в продолжение нескольких дней, убеждал, рассказывал, как подобает жить христианам. Новокрещенные, жаловался архиерей, не хотели усваивать Евангельское слово; иноверное казанское население, видя в новокрещенных неверие, также отказывалось принимать православную веру, нередко глумилось над ней. Причиной этих бедствий митрополит Гермоген считал то, что новообращенные жили не с христианами, а с неверными и храмов Божиих вблизи от себя не имели. В то же время Преосвященный Гермоген писал, что многие русские, общаясь с некрещенными татарами, черемисами и чувашами, вместе с ними питались и вступали в браки. Вследствие такого сближения многие из них отпали от христианской веры и приняли магометанство, а некоторая часть русского населения, жившая в слободах и деревнях вместе с немцами, добровольно или за деньги перешла в католичество и лютеранство[129].

Получив такие прискорбные известия, царь и Патриарх 18 июля 1593 г. направили казанским воеводам приказ, которым предусматривалось переписать имена всех новокрещенных с их женами, детьми и слугами; созвать их в Казань и объяснить, что они крещены по их собственной воле и что все они дали обещание жить в православной вере, а к прежней, мусульманской, не обращаться. Кроме того, приказывалось устроить в Казани для новокрещенных особую слободу с церковью и с полным причтом; поселение это должно было располагаться вдали от татар, среди русского населения, воеводам поручалось наблюдать за новокрещенными: «держат ли они христианскую веру, ходят ли в церковь Божию, носят ли на себе кресты, имеют ли у себя иконы, призывают ли священников для исправления треб, отпевают ли умерших в церкви, совершают ли браки с русскими». Воеводам приказывалось для наставлений и поучений чаще отсылать новокрещенных к митрополиту Гермогену, на непослушных рекомендовалось накладывать епитимий. Относительно русских людей, добровольно или по найму служивших у татар или немцев, приказано возвратить или выкупить их царскими деньгами и поселить в посадах, а пашенных крестьян помещать в дворцовых селах и деревнях, чтобы они, живя с русскими, снова вернулись в Православие; немцам же и татарам повелевалось в будущем русское население к себе на жительство и на службу не принимать[130]. Таковы были совместные меры Русской Церкви и государственной власти, направленные на сохранение чистоты православной веры в новых обширных регионах Русского государства.

Однако исполнить этот наказ Патриарха Иова и царя Феодора Иоанновича было не так просто. Митрополиту Гермогену пришлось бороться не только с магометанством и язычеством кочевых племен, но и с отступничеством. Благодаря неутомимой ревности Казанского архипастыря был достигнут некоторый прогресс: население Казанского края, в состав которого входили земли, орошаемые реками Илетью и Казанкой, впадавшими в Волгу, постепенно обрусело и носило православные имена. Особенно успешно шло дело в тех районах Поволжья, где священникам-миссионерам помогали православные крестьяне, приехавшие из центральной части России[131]. В конце XVI - начале XVII в. здесь было много новых церквей[132]. Усиленное культурное и религиозное движение сразу оживило весь край, лежавший между Волгой, Камой и Вяткой. Отсюда христианство продолжало активно распространяться в других направлениях[133].

Судя по послесловиям богослужебных книг, изданных в этот период, Патриарх Иов особенно заботился о том, чтобы они рассылались в новопросвещенные земли и через них распространялись истины веры[134]. С этой же целью митрополит Гермоген, по благословению Патриарха Иова, написал повесть о Казанской иконе Божией Матери[135] и Житие первых святителей Казанских Гурия и Варсонофия[136].

Другое бывшее мусульманское ханство, Астраханское, требовало не меньшей заботы со стороны Московского Первоиерарха. Вначале Астраханская земля, в гражданском и церковном отношении, была присоединена к Казани. В 90-е гг. Астрахань по-прежнему входила в состав Казанской епархии и находилась в ведении митрополита Гермогена. Между тем интересы Церкви и государства подсказывали иное. Одному архиерею было очень трудно следить за новокрещенным населением такой обширной епархии. В Москве это прекрасно понимали, как понимали и то, что укрепление этого отдаленного края Московского государства не только военными крепостями, но и силой христианского просвещения обеспечивало внутреннее и внешнее спокойствие как русскому правительству, так и Православной Церкви.

В 1602 г. Патриарх Иов благословил игумену астраханского Троицкого монастыря Феодосию освятить каменный собор во Имя Пресвятой Троицы. Это был отнюдь не первый храм одного из самых далеких от Москвы русских городов[137]. После освящения собора, по обычаю, Феодосий отправился в Москву со святой водой. Эта дальняя поездка, несомненно, ускорила открытие Астраханской епархии. Игумен Троицкого монастыря мог лично подтвердить Патриарху, насколько велика была нужда пастырей и паствы, находившихся за сотни верст от епархиального центра, в создании особой Астраханской епархии с кафедрой в городе Астрахани. На нее в конце 1602 или начале 1603 г. и был посвящен игумен Феодосии[138]. В состав Астраханской епархии включены города Саратов, Царицын, Самара. С этого времени начала свое историческое бытие седьмая архиепископия Русской Церкви. Насколько Патриарх Иов не ошибся в выборе Астраханского архиерея, показала дальнейшая история. Архиепископ Феодосии во время правления Лжедимитрия засвидетельствовал свою любовь к Православию и истинный патриотизм.

Присоединение Сибири, продолженное при Феодоре- Иоанновиче основанием некоторых городов (Тюмени, Тобольска, Табора, Сургута, Тары, Обдорска) и расселением русских по бассейнам рек Туры, Пышмы, Исети, Тавды, Тобола, Иртыша, Оби, Енисея и других рек, требовало больших усилий Московского Патриархата в деле христианского просвещения новоприобретенных земель. Вехами миссионерского пути сибирских первопроходцев служили построенные часовни, церкви и монастыри. Один из исследователей Сибири отмечает, что общим правилом для русских поселенцев было: где зимовье ясачное - там и крест или впоследствии часовня; где водворение крепостное - там церковь и пушка; где город - там правление воеводское, снаряд огнестрельный и монастырь, кроме церкви[139]. При основании города или острога прежде всего строилась церковь. Поначалу Сибирь входила в состав Патриаршей области и подлежала ведению самого Патриарха[140]. Он направлял священников и с ними антиминсы для новооткрытых церквей. В Тюмени в самое короткое время были построены Спасская церковь (1586), Богородицкая (1600) и Борисоглебская (1601); в Тобольске - четыре: Троицкая (1587), Спасская (1587), Вознесенская (1601) и Никольская (1602); в Верхотурье - Троицкая (1598); в Таборах в 1592 г. по благословению Патриарха и указу Феодора Иоанновича была основана церковь, для которой отправлены были священник из Перми и диакон из Ростова, иконы, колокола, церковная утварь, воск, ладан; в Пелыме - Рождественская церковь с Никольским приделом (1592); в Туринске - Борисоглебская (1600). Были открыты храмы в Мангазее, Березове, селе Коде[141]. Кроме того, были открыты, как уже упоминалось, монастыри: Знаменский (1578) и Зосимо-Савватиевский (1601) в Тобольске, Покровский, Туринский и Николаевский (последний основан монахом Ионой из Пошехонья в 1604 г.) - в Верхотурье; Рождественский - в Тагиле, Введенский - на реке Нейве и др.[142].

Постройка храмов и монастырей была единственным средством христианского просвещения язычников, населявших эти земли. Во всех городах и острогах управляли воеводы, совмещавшие в себе светскую и административно-церковную власть. Они сообщали в Москву о положении дел на местах, включая в донесения как гражданские, так и церковные вопросы. Так, например, известна переписка царя Бориса Феодоровича с тюменским головой Федором Яновым (1600), в которой Янов просил построить в Епанчине, по желанию «служилых и пашенных» людей, храм во имя святых мучеников Бориса и Глеба. В ответ на эту просьбу из Москвы Патриархом были посланы с иноком Авраамием не только разрешение на постройку храма, но и антиминс, святое миро и масло, несколько икон, церковные сосуды, медное копие и звездица, крест, кадило, диаконские и священнические ризы, богослужебные книги: Евангелие (рукописное), печатные Октоих, Апостол, Псалтирь, Служебник, Часослов, Минея Общая, Триодь Постная и Триодь Цветная, рукописный Трефологион; были направлены туда священник из Верхотурья и диакон из Перми[143].

Известна также и другая грамота, посланная царем верхотурскому воеводе, - об отпуске иеромонаху Ионе леса на постройку в Верхотурье монастыря. Борис Годунов, с ведома и согласия Патриарха Иова, предписывал своим боярам, чтобы они не требовали с Ионы «заемного лесу» и на церковное строение выдавали требуемое количество древесины[144]. Живая нить патриаршего благословения не прерывалась и в дальнейшем. В 1602 г. из Москвы в Верхотурье были отправлены девять икон, Царские врата, запрестольные иконы Божией Матери и святителя Пермского Стефана, колокол и печатная Минея. Через несколько лет верхотурскому. воеводе Плещееву вновь были отправлены богослужебные книги[145].

По всей Сибири развернулась миссионерская деятельность русских священнослужителей, в результате чего многие коренные жители Сибири получили благодать святого Крещения. О снисходительном отношении к новообращенным сибирякам свидетельствует грамота царя тому же верхотурскому воеводе, которому приказывалось давать новокрещенным царское жалование, беспрепятственно записывать на царскую службу и оплачивать их труды наравне с русскими стрельцами[146]. Интересна судьба семьи князя Игичея из Сибирского Кандинского княжества. Один из его сыновей, приехав в Москву, принял Крещение и наречен был Петром. После него крестился в Москве и сам Игичей. В 1602 г. в Коде он поставил храм во имя преподобных Зосимы и Савватия Соловецких. Через год принял христианство и другой сын Игичея Михаил[147].

Крещение Сибири, начавшееся при Святейшем Патриархе Иове, стало вместе и важным государственным событием. Это означало, что Православие, а вместе с ним и Русское государство, распространялось на тысячи километров от Москвы.

Повествование о миссионерской деятельности Патриарха Иова было бы неполным без рассказа о заботах Первосвятителя над возрождением христианства на севере Русского государства. В Карелии, которую в 1583 г. Россия вынуждена была уступить Швеции, Православие, огромными трудами русских иноков на протяжении нескольких столетий укоренявшееся в этих землях, подвергалось тяжким притеснениям. Кроме того, Швеция, заняв Нарву, перерезала главную торговую артерию, связывавшую Россию с Западной Европой по кратчайшим морским дорогам Балтики[148].

В 1590 г. русское войско под предводительством царя Феодора Иоанновича выступило против шведского короля. Сильная русская армия один за другим стала освобождать города Ям, Копорье, Иван-город, Нарву[149]. Феодор Иоаннович, как пишет Патриарх Иов в его житии, «повелел все эти города от всяких еллинских богомерзких гнусов очистити и Божественные церкви в них поставляти»[150]. Духовенство с крестами и чтимыми иконами встретило возвратившуюся армию. После благодарственного молебна Патриарх Иов произнес речь, в которой приветствовал государя как освободителя от неверных «древняго достояния России» и восстановителя алтарей Божиих, разрушенных иноверцами[151]. Через несколько лет шведы опять вторглись в Россию, но были вновь разбиты русскими. В 1595 г. Россия овладела всей Карельской областью. Как повествует Патриарх Иов, царь отправил туда своих бояр и велел «тамо капища еллинская разорити и идолы сокрушити, и святыя церкви воздвизати, и пречистыя великия обители устрояти»[152]. В том же году Святейший Патриарх учредил новую Карельскую епархию и назначил архипастыря - епископа Сильвестра[153]. Начались работы по восстановлению храмов и монастырей, разрушенных захватчиками. Одним из первых в 1597 г. был восстановлен Валаамский монастырь . К концу XVI в. по беломорским и карельским берегам на реках Унежме, Вирме, Сороке, Выге, Суме, Шуе, Кем и, Керети, Варзухе и в других местах стояло много церквей[155].

В начале XVII ст. шведы, воспользовавшись тяжелым внутригосударственным кризисом России, вновь овладели Карелией. В 1611 г. Карельская епархия была упразднена. Однако о силе укоренившегося там Православия при Патриархе Иове свидетельствует тот факт, что, несмотря на страшное надругательство над православными святынями, гонения на православных жителей со стороны шведских захватчиков[156], в течение всего XVII в. дух Православия там сохранился: находились люди, которые восстанавливали разрушенные храмы, были и священники, не оставившие свою паству в стане врагов[157].

Миссионерская деятельность Патриарха Иова была настолько многогранной и плодотворной, что вполне достойна отдельного исследования. Семена Православия, посеянные в период его Патриаршества, не были исторгнуты и в тяжелейшие годы интервенции, а в дальнейшем принесли свои духовные плоды, благодаря которым сохранились и упрочились северные пределы Русского государства.

Примечания

[117]Щербатов М. М. История Российская. Т. 12, с. 260-261.
[118] Акты исторические, собранные и изданные Археографической комиссией (АИ). Т. I. СПб., 1841, № 227.
[119] Соколов Н. Цит. соч., с. 41.
[120] Щербатов М. М. Цит. соч., с. 262.
[121] АИ, № 227.
[122] Макарий, митрополит. Цит. соч., с. 71-72.
[123] Христианское чтение, 1869, ч. 2, с. 867-893.
[124] Макарий, митрополит. Цит. соч., с. 72
[125] Соколов И. Цит. соч., с. 43.
[126] Шабатин И. И. Цит. ст., с. 67.
[127] В воскресенье 2 октября 1552 г. рано утром в походной церкви царя Иоанна Грозного под Казанью во время обедни, когда диакон окончил чтение Евангелия словами: «...и будет едино стадо и един Пастырь», раздался оглушительный гром и земля Казанская дрогнула. Прошло еще немного времени, и после слов диакона: «...покорити под нозе его всякаго врага и супостата» последовал второй удар. Эти два взрыва возвестили о падении Казанского царства. Столица была в руках русских (Покровский И. Русские епархии в XVI--XIX веках, их открытие, состав и пределы. Опыт церковно-исторического, статистического и географического исследования. Т. I. Казань, 1897, с. 126.
[128] Архиепископ Гурий прибыл в завоеванную Казань с будущими сподвижниками Германом и Варсонофием. Он привез с собой, кроме духовенства, строителей храмов, огромное количество церковной утвари, икон. Высокий служебный пост требовал от архипастыря необыкновенной осмотрительности в деле просвещения казанских народов светом евангельского учения. Крестил он только по желанию, предварительно преподавая новопросвещенным истины христианства и Евангелия, снабжал пищей, разговаривал с ними кротко, тихо, с умилением. Преосвященному Гурию поручался даже высший надзор над казанскими и свияжскими воеводами, детьми боярскими и другими людьми в делах религии и Церкви (Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией Академии наук. Т. I. СПб., 1832, № 241).
[129] Там же, № 358.
[130] Там же.
[131] Покровский И. Цит. соч., с. 136.
[132] Перетяткович Г. Поволжье в XVII и XVIII веках. Одесса, 1882, с. 82-83.
[133] Покровский И. Цит. соч., с. 137.
[134] Строев П. М. Описание старопечатных книг славянских, находящихся в библиотекеИ. Н. Царского. М., 1836, с. 26.
[135] Соколов Н. Цит. соч., с. 53.
[136] Платон (Любарский), архимандрит. Цит. соч., с. 30-32.
[137] В 1568 г. в Астрахань для устройства монастыря и постройки церквей из Москвы был послан игумен Кирилл. Через пять лет в астраханском кремле были воздвигнуты Троицкий монастырь и две церкви: во имя Святителя Николая Чудотворца и Введенская (ЖМНП, 1842, т. 34, ч. 12, с. 7). На рисунке А. Олеария, изображающем Астрахань начала XVII в., указано около 15 храмов (Никитин В. П. Астрахань и ее окрестности. М., 1981, с. 12-13).
[138] Покровский И. Цит. соч., с. 148.
[139] Словцов П. Историческое обозрение Сибири. Кн. 1. М., 1838, с. 58.
[140] Православное обозрение, 1856, август, с. 399.
[141] Покровский И. Цит. соч., с. 509-510; Макарий, митрополит. Цит. соч., с. 75.
[142] Покровский И. Там же; Соколов И. Цит. соч., с. 45.
[143] Миллер Г. Ф. Описание Сибирского царства. СПб., 1750, кн. 1, с. 359.
[144] Соколов Н. Цит. соч., с. 45-46.
[145] Макарий, митрополит. Цит. соч., с. 77.
[146] Соколов И. Цит. соч., с. 48.
[147] Там же, с. 49.
[148] Скрынников Р. Г. Россия накануне «смутного времени». М., 1980, с. 86-87.
[149] Во время осады Нарвы, когда царь Феодор спал в своем шатре, ему во сне явился преподобный Трифон Печенгский (1495-1583) - просветитель северных народов, населявших Карельский полуостров, строитель многих церквей в этих землях и основатель Печенгского монастыря, незадолго до этого уничтоженного шведами. Преподобный приказал Феодору: «Встань, государь, и выйди из шатра, иначе будешь убит!» Едва царь покинул шатер, пушечное ядро упало прямо на его ложе (Корольков Н. Сказание о преподобном Трифоне, Печенгском чудотворце, просветителе лопарей, и об основанной им обители. 5-е изд. СПб., 1910, с. 17). После этого случая царь Феодор стал покровительствовать монастырю и велел для безопасности перевести его в Колу.
[150] ПСРЛ, т. 14, с. 8.
[151] Соколов Н. Цит. соч., с. 53.
[152] ПСРЛ, т. 14, с. 10.
[153] Митрополит Макарий указывает другую дату учреждения Карельской епархии -1598 г. (Макарий, митрополит. Цит. соч., с. 78).
[154] Валаамский монастырь и его подвижники. Изд. 3. СПб., 1903, с. 32.
[155] Покровский И. Цит. соч., с. 64.
[156] Новгородские летописи свидетельствуют, что шведы в северной России «разориша вся святыя места, и монастыри, и церкви, и вся сосуды златые и серебряные, и кузнь, и раки святых поимаша» и что от начала Новгорода не было такого разорения. В тех же источниках постоянно встречаются при описаниях монастырей и церквей такие слова: «на посаде монастырь разорен до основания, игумена и старцев нет ни одного человека, церковь ветха, стоит без пения» и т. п. (Макарий, митрополит. Цит. соч., с. 217-218).
[157] Покровский И. Цит. соч., с. 87-89.