Слово во время встречи со слушателями курсов Российской академии государственной службы

Я рад встретиться с теми, кто в той или иной степени соприкасается с религиозными вопросами, и готов ответить на вопросы, которые вас интересуют. Начиная с 90-х годов XX века нам пришлось восстанавливать то, что было разрушено, разрушено в течение целого ряда десятилетий. И этому разрушению подверглись традиционные религии России. Была поставлена задача уничтожить веру в душах и сознании людей. Нам не только пришлось восстанавливать стены храма, это наша не основная и не первая задача. Нам нужно было помочь откликнуться на все обращения к нам людей, которые осознают все более и более, что без веры, без нравственных духовных основ, без нравственного стержня невозможно жить. И в связи с этим открывались тысячи храмов. В Русской Православной Церкви за последние двенадцать лет открыто более 13000 храмов, более 500 монастырей. Надо было решать кадровую проблему, потому что нужно готовить не только священнослужителей, но и тружеников церковных в области социального церковного служения, в области религиозного образования.

Мы активно, может быть, этого не видно, может быть, об этом мало пишут, но мы активно осуществляем социальное служение: и в больницах, и в домах престарелых, и в местах заключения. Около 200 храмов и около 700 молитвенных комнат в Российской Федерации построено в местах заключения. Вот этот опыт работы с теми, кто оступился, кто совершил преступление, бывает и успешным. Первая моя встреча с этой категорией лиц произошла в 1990 году, когда я был митрополитом Ленинградским и Новгородским. Ко мне обратились из зоны Металлстроя под Санкт-Петербургом с просьбой благословить открытие храма. Я поехал на освящение закладки храма, это была моя первая встреча с людьми, которые находятся в зоне. Были сомнения – найдем ли общий язык. Я освятил место закладки. У них было собрано 18000 рублей на строительство, по смете надо было 23000. Мы предложили восполнить эту сумму, они отказались. И сами заключенные были и строителями, и архитекторами, и инженерами. Через несколько недель произошло мое избрание Патриархом. Находясь на освящении и закладке, я обещал, что когда храм будет построен, то я приеду освящать его. Я получил оттуда очень трогательную и теплую телеграмму, поздравительную с избранием, а через полтора года мне напомнили о моем обещании. Я действительно освящал храм, и за эти полтора года изменились лица людей. Много храмов сейчас открывается и в больницах, и в домах престарелых, где также люди нуждаются в поддержке, в духовной поддержке. И особая задача, которую мы видим сейчас, - это удовлетворение всех нужд нашего русского рассеяния, которое все больше и больше оказывается за границей. И для многих Русская Православная Церковь и в Германии, и в США является, может быть, единственной связующей нитью с их Родиной. Мне приходилось лет 20 тому назад быть в тех храмах, которые мы имели в Германии, Бостоне, Дрездене, Лейпциге. И в основном это были люди пожилого возраста, это были люди первой русской эмиграции. И они говорили, что вот, мы уйдем и на наше место никто не придет. Но 5 или 6 лет назад, когда я был в Германии, сейчас там 46 приходов вместо 12, то молодые люди, и наших российских различных учреждений, и те, которые эмигрировали в Германию, и те, которые женились на немцах и оказались в непривычной для себя среде. Они в храме Московского Патриархата чувствуют живую связь с Родиной. Это касается дальнего зарубежья. А в ближнем зарубежье во многих странах, особенно в странах Балтии, пытаются разорвать ту связь людей русскоязычных со своей этнической Родиной. Нет программ телевидения на русском языке, они не получают газет из России, жить этим людям экономически очень трудно. В Эстонии до сих пор отказывают в регистрации Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата. Я надеюсь, что сейчас, с приходом нового Президента, г-на Арнольда Рюйтеля, может быть, будет решен этот вопрос. На встрече с митрополитом Корнилием он заявил, что Церковь должна быть зарегистрирована, но не все решается президентом, потому что на уровне чиновников Министерства внутренних дел часто этому всячески противодействуют.
При посольствах возникает необходимость создания храмов. Заложен храм в Риме и в целом ряде других стран. Сегодня уже готовят священнослужителей для направления их за рубеж, со знанием языка и для служения, как и раньше, до революции, в посольствах, для того чтобы духовно поддерживать и окормлять сотрудников Российских посольств. Так что задач у нас сегодня много.
К сожалению, есть и трудности, с которыми мы сталкиваемся. Но то, что произошло, за последние десять-двенадцать лет, очень многое изменило. Главное – изменение сознания людей. Причем за короткий срок. Например, если говорить о месте, где мы сегодня находимся - Даниловом монастыре. В 1983 году Данилов монастырь был передан Церкви, для того чтобы здесь был создан духовный и административный центр Русской Православной Церкви. Я был председателем комиссии по приемке, строительству и реставрации Данилова монастыря. Вот к 1986 году мы внешне привели уже здание храма и монастыря, воссоздали колокольню, но храм Воскресения Словущего был занят фабрикой зонтов и имел неприглядный вид. И, согласно решению правительства Союза ССР, она должна была освободить помещение в 1987 году. В 1986 году мы пригласили директора фабрики и сказали ему, что фабрика может работать до 1987 года, но просили позволить нам привести внешне храм в порядок и установить кресты. Через несколько дней он пришел и сказал: "Мы обсуждали этот вопрос на нашем партийном комитете и по идеологическим мотивам мы не можем работать под крестами". Это был 1986 год. Я ему спонтанно сказал: «А как же в Кремле проходят съезды партии в окружении крестов кремлевских соборов?» И через неделю мы начали реставрацию храма. А за 15 лет вы видите, как изменилось отношение, сознание людей. Сегодня, я думаю, и во многих учреждениях уже есть иконы, люди уже не боятся креста и не боятся работать под крестом. За это время нам пришлось готовить кадры, создавать новые учебные заведения такого многопрофильного характера, которые не только бы готовили священнослужителей, как духовные семинарии или духовные академии. Был создан Свято-Тихоновский Богословский институт, который имеет целый ряд факультетов: и регентский, и иконописный, и готовит учителей, педагогов. И Университет Иоанна Богослова, который готовит специалистов по целому ряду специальностей, давая знания о религии, но в то же время давая специальные знания по таким специальностям, как юриспруденция, журналистика, экономика и другие. Создан целый ряд училищ сестер милосердия. Первое такое училище появилось при Первой городской больнице. При посещении училища сестер милосердия самое большое впечатление на меня произвели лица вот этих девушек – сестер милосердия, на которых написаны доброта, стремление служить людям. Для того, чтобы поступить в училище, необходимо призвание. Знания должны быть одинаковыми, но призвание необходимо, чтобы именно служить. Знаете, как тянутся больные к таким сестрам милосердия, которые не считаются часто со временем, часто в очень трудных отделах больниц несут патронажную службу, несут свое служение в очень трудных онкологических отделениях, помогая людям переносить и страдания, и болезни.
Вы уже встречались с целым рядом религиозных деятелей нашей страны. Я скажу, что у нас сложились добрые отношения с руководителями и представителями традиционных религий. Я недавно сказал Президенту Российской Федерации Владимиру Владимировичу, что мы имеем уникальный опыт сотрудничества с мусульманами. Такого опыта нет в мире, потому что на протяжении четырехсот лет мы вместе живем, вместе работаем, и нет противостояния и нетерпимости. Сегодня мусульман становится все больше, скажем, в Западной Европе, но это все иностранные рабочие, на которых и смотрят, как на людей второго сорта. А мы можем поделиться своим уникальным опытом равноправного сотрудничества и равноправного в течение веков совместного бытия на Российской территории. У нас есть Высший религиозный совет, который периодически собирается. Если возникают на местах какие-то вопросы, он принимает решения. Его существование уже показывает, что то доброе сотрудничество, которое мы имеем, будет осуществляться и в дальнейшем.
После трагических событий, которые произошли в США 11 сентября, иногда раздавались голоса о конфликте цивилизаций, о конфликте между христианскими религиями. Это опасный путь, и мы многократно заявляем, что не может быть конфликта между мировыми, монотеистическими религиями и конфликта цивилизаций, потому что мы на своем российском опыте знаем, что цивилизации и Востока и Запада уживаются у нас, и уживаются мирно. И, конечно, нашим российским государственным мужам надо учитывать религиозный фактор. Тот фактор, который, к сожалению, не учитывался в Советском Союзе. Приведу вот такой пример, об этом мне рассказывал Александр Александрович Бессмертных, последний Министр иностранных дел Советского Союза. Он приехал с официальным визитом в Грецию, был принят премьер-министром и увидел у премьер-министра икону Божией Матери. Во время беседы он думал: «Откуда здесь русская икона?» И в конце приема он спросил об этом премьер-министра. На что премьер-министр ответил: «Мы одной веры». Александр Александрович говорил потом: « Во всех своих последующих выступлениях я говорил, что мы одной веры, и знаете, как это воспринималось!» Но это говорит о том, какую подготовку проходил в поездке в православную страну министр иностранных дел. Я думаю, что фактор религиозности населения нужно всегда учитывать, особенно сейчас. В Российской Федерации этот фактор учитывается. Я готов ответить на ваши вопросы.