К выходу в свет XVI тома «Православной Энциклопедии» (комментарий в аспекте культуры)

	Евангелие от Матфея. Рукопись VII в.

А. А. Ткаченко

Жанр и литературные формы Евангелия

Фрагмент статьи «Евангелие» из XVI тома «Православной энциклопедии»

Изучение жанрового своеобразия Евангелий необходимо для понимания особенностей их композиции и содержания. Хотя в совр. литературоведении отсутствует общепринятое определение понятия «жанр», обычно признается, что жанр — это то, что имеет отношение к тексту как к целому. Жанр произведения состоит из формальных (напр., лит. композиция) и содержательных (темы, мотивы и проч.) элементов. Понятие жанра подразумевает преемственность восприятия: читатель, обнаруживая в произведении те или иные особенности сюжета, места действия, поведения героев и т. п., относит его к к.-л. известному ему жанру. В античности жанр определялся как совокупность художественных норм. Однако все античные поэтики рассматривали исключительно жанры поэзии, относя прозу к более низкой форме литературы, близкой к обыденной речи. В античных же учебниках риторики, где говорится преимущественно о речах, хотя и выделяется 3 жанра (увещевательный, судебный, панегирический), отмечалось обилие смешанных форм.

История изучения жанровых особенностей Евангелий.

Уже Папий Иерапольский, говоря о Евангелии от Марка, использовал, согласно Евсевию Кесарийскому, термины греч. риторики (Euseb. Hist. eccl. III 39. 15: «точно»; «не по порядку»; «с помощью хрий»; «изложение слов Господних»), что, возможно, свидетельствует о восприятии им Евангелий в контексте греко-рим. литературы.

Мч. Иустин Философ называл Евангелий «воспоминаниями апостолов», видимо, сближая жанр Евангелий с античными историко-биографическими произведениями.

Сщмч. Ириней Лионский особо подчеркивал, что Евангелия — это записанная по воле Божией проповедь апостолов (Iren. Adv. haer. III 1. 1). Отмечая появление апокрифических Евангелий, т. е., по сути, превращение Евангелий в один из литературных жанров, сщмч. Ириней доказывал, что истинных Евангелий не может быть ни меньше, ни больше 4 канонических (Ibid. 11. 8–9). Подобно мч. Иустину, он указывал и на то, что каждое Евангелие представляет собой воспоминания одного из апостолов.

В IV в. блж. Иероним, стремясь подчеркнуть simplicitas (простоту) Евангелий, риторически вопрошал: «Что общего у Горация с Псалтирью? Что [у него общего] с Евангелием от Марка? Что [общего] у Апостола с Цицероном?» (Hieron. Ep. 22. 29), отвергая т. о. саму мысль о применении к Евангелиям критериев античной риторики.

Научное изучение жанровых особенностей Евангелий началось в XVIII в. Напр., И. Г. Гердер категорически отрицал связь Евангелий с греко-рим. историописанием и биографиями, возводя истоки Евангелий к ветхозаветной традиции (Dormeyer. 1989. S. 31–33). В XIX в. вопрос о жанре Евангелий возник в связи с попытками составить описание «жизни Иисуса». Д. Ф. Штраус настаивал на том, что Евангелия не являются биографическими повествованиями в совр. понимании этого выражения, но содержат немало мифов, которые Штраус пытался классифицировать (Strauss. 1835–1836). Ф. Овербек рассматривал Евангелия, с одной стороны, как образец Urliteratur (нем. — «пра-литература»; впосл. в нем. библеистике этот термин был вытеснен термином Kleinliteratur — малая литература), а с др.— как единственный оригинальный жанр, который привнесло раннее христианство в мировую литературу. Он также отмечал существование множества форм евангельской проповеди, элементы которых сохранились в Евангелиях (Overbeck. 1882).

В. Вреде видел в Евангелиях произведения не литераторов или историков, а прежде всего богословов, считая их образцами нарративного богословия, которые следует относить к оригинальному жанру «высокой» литературы (Wrede. 1901). Однако большинство исследователей полагали, что Евангелия принадлежат скорее к «народной литературе» (Volksliteratur). Такая позиция нашла отражение в работе К. Ф. Г. Хайнрици (Heinrici. 1908), который особенно подчеркивал миссионерскую направленность Евангелий, а трудности определения их жанра объяснял синкретизмом эллинистических и «позднеиудейских» (по терминологии 1-й пол. XX в.) традиций. Тезис о «народной» книге развивал и П. Вендланд (Wendland. 1912), сравнивавший Евангелия с греч. «низовой» литературой — рассказами об Эзопе, 7 мудрецах и анонимными жизнеописаниями Гомера. По его мнению, только повествование о Страстях передает действительную последовательность событий, а все остальное в Евангелиях — собрание разрозненных материалов. К т. зр. Вендланда присоединился Х. Грессман (Gressmann. 1918), рассматривавший Евангелия в контексте арам. «народной» литературы (в частности, он сравнивал Евангелия с романом об Ахикаре).

Большое влияние на изучение евангельских жанров и развитие метода анализа форм (Formgeschichte) оказала работа К. Шмидта, считавшего Евангелия самобытным видом раннехрист. литературы, который надо воспринимать скорее как культовые легенды, чем как литературу (Schmidt. 1923). Его поддержал Р. Бультман (Bultmann. 1967. S. 396), по его мнению, Евангелия нельзя считать биографиями, т. к. в них повествуется лишь о кратком периоде Его общественного служения, а не о жизни в целом. Евангелия отличает от греко-рим. биографий их культовый и мифологический характер.

На протяжении XX в. изучение жанра Евангелий было тесно связано с решением синоптической проблемы. В частности, опираясь на гипотезу приоритета Евангелия от Марка, исследователи стремились выделить наиболее «чистые» в жанровом отношении произведения. Напр., Дж. Робинсон считал таковыми Евангелие от Марка и Евангелие от Иоанна (Robinson. 1970; подобной т. зр. придерживался Х. Кёстер — Koester. 1968), тогда как В. Марксен признавал истинным в том же отношении только Евангелие от Марка (Marxsen. 1956).

Евангелия как записанная проповедь (керигма)

В немецкой библеистике XX в. господствовала теория о том, что Евангелия являются не чем иным, как записанной апостольской проповедью. М. Дибелиус, чья работа сыграла решающую роль в распространении этой теории, исходил из того, что сохранение преданий в ранней Церкви было вызвано миссионерскими задачами. Евангелия представлялись ему продуктом развития и записи устного предания. Главными факторами развития, согласно Дибелиусу, были раннехрист. эсхатология (в частности, ожидание скорого Второго пришествия), распространение христианства (что создавало необходимость в записанной проповеди), керигма о смерти и воскресении Спасителя (именно Крест открывает начало эсхатологическим событиям; чудеса и притчи Христовы, хотя и сохраняются в памяти, но постепенно теряют значение на фоне эсхатологии) (Dibelius. 1919). Жанр Евангелий, по его мнению, невозможно определить, потому что в них сплелись несколько форм раннехристианского предания (притчи, рассказы о чудесах и проч.), которые прежде существовали как самостоятельные единицы.

Однако дальнейшее изучение лит. форм в Евангелиях показало, что в евангельском повествовании присутствуют элементы лит. редактирования, а повествование о Страстях не определяет полностью содержание Евангелий. (Güttgemanns. 1970). Главная трудность заключалась в том, что метод анализа форм не давал ответа на вопрос, почему евангелисты организовали и структурировали свои повествования именно т. о., а не как-то иначе. Тем не менее из совр. исследователей развернутую керигму в Евангелиях видят Р. Гюлих и П. Штульмахер (Guelich. 1983; Stuhlmacher. 1990).

Гипотеза литургического происхождения Евангелий основана на допущении, что в I в. по Р. Х. в иудаизме уже имелся строго определенный годовой цикл праздничных и субботних чтений Пятикнижия и Пророков (некоторые настаивали на существовании 3-летнего Лекционария). Ряд ученых предположили, что евангельские повествования тематически организованы и структурированы в соответствии с этими чтениями (или евр. литургическим годом) и представляют собой некий комментарий на них (Carrington. 1952; Guilding. 1960; Goulder. 1974; Idem. 1978). Однако дополнительное изучение истории синагогальных чтений показало, что они формировались уже в христ. эпоху, а в I в. никакой системы еще не было (Perrot. 1990; критика всей теории литургического происхождения — Morris. 1964).

Евангелие как литературное произведение.

В англо-амер. библеистике XX в. наибольшим влиянием пользовалась теория Ч. Додда, еще в 30-е гг. утверждавшего, что жанр Евангелий создан евангелистом Марком, которому подражали др. евангелисты (Dodd. 1936). По мнению Додда, евангелист Марк написал комментарий к апостольской проповеди и оформил ее как лит. произведение.

По сути большинство совр. зап. научно-критических исследований строится на том, что евангелисты, сознательно или нет, составляли свои повествования по образцу греко-рим. или евр. лит. произведений. При этом все признают, что найти полное соответствие Евангелий кто-либо из известных античных произведений нельзя, можно лишь попытаться определить «литературную нишу» Евангелий.