О прп. Досифее Киевском (комментарий в русле истории)

	Киевская Китаевская пустынь

О. Крайняя

История Киевского Афона (Свято-Троицкий монастырь «Китаевская пустынь»)
Исторический очерк.

Благословенное Богом место являет собою Китаево. Приближаясь к нему, хочется остановиться на достаточном расстоянии, чтобы охватить взглядом вначале весь былинный пейзаж целиком, и лишь затем, вдоволь налюбовавшись, приблизиться ко всему увиденному.

…Череда холмов, густо поросших деревьями, отражается в зеркальных прудах филигранным рисунком. На одном из склонов едва виднеется среди ветвей деревянная часовенка, построенная над входом в древние монашеские пещеры. Созвучно пейзажу, устремляются к небу купола церквей и колокольни Китаевской пустыни. Духовным источником, питавшим многих христианских подвижников, было, и, молитвами их, остается сегодня Китаево.

Древняя твердыня славян.

В то далекое время, когда славянские племена еще не были просвещены верой Христовой, а поклонялись языческим идолам, здесь, в Китаевском урочище, на правом берегу Днепра, существовало поселение полян. Оно оставило немало следов, расшифрованных археологами. Это позволяет уже не слепо, наугад пробираться сквозь таинственные дебри, а вполне реально представлять себе образ жизни наших далеких предков, старавшихся занимать удобные и достаточно безопасные возвышенности вблизи рек и озер.

Первые поселения в Корчеватом, Китаево, Голосееве появились еще в эпоху меди-бронзы и раннего железного века (III-ІI тыс. до н. э.). К V-VI векам историческая наука относит время возникновения союзов славянских племен, одним из которых был союз полян. Тогда возникло поселение, положившее начало Киеву. Вскоре Киев стал центром Полянского княжества, объединившего славянские племена в единое государство Киевская Русь.

Археологическая экспедиция 1911 года, исследовавшая антропологический тип (анатомические особенности), ритуальные обряды древних жителей урочища, констатировала их однородный этнический состав.

На высоком холме (40 метров над уровнем Днепра) поляне-язычники построили городище общей площадью 2,22 га. Место было настолько удобным, что городище это продолжило свое существование и в христианские (великокняжеские) времена. Тогда, как известно, стала быстро развиваться торговля, происходил культурный обмен, особенно со странами Востока. В то же время, жизнь наших предков постоянно подвергалась опасности со стороны кочевых тюркских племен, совершавших частые набеги на богатую Киевщину. Они убивали, грабили и уводили в плен людей, которых затем продавали на невольничьих рынках Кафы и Боспора. Для защиты от внезапных нападений в Китаево была создана система фортификационных сооружений (три линии валов и рвов). Таким образом, к естественной сложности рельефа, испещренного ярами и балками, которые разделяли территорию городища на пять отдельных площадок, прибавились искусственные укрепления. Подобным образом были созданы форпосты в древнем Вышгороде, Киеве, в соседней Церковщине, Триполье и т.д. Эти высоты служили друг для друга своеобразными маяками на случай вторжения врага. Южнее Китаевского городища возник наибольший из существующих в окрестностях Киева курганный могильник - свыше 400 насыпей. Он состоит из трех групп курганов, разделенных между собою валами. По мнению археологов, датирующих самые ранние здешние находки Х веком, одна группа захоронений – это могилы воинов-защитников поселения, две другие – это, скорее всего, погребения мирных жителей. Ныне курганы поросли вековым лесом.

Археологические изыскания в урочище, начатые еще во второй половине ХIХ века, привели исследователей к выводу о значительной роли Китаевского городища в истории Древней Руси. К этому подводит и географическое положение пункта – на пересечении торговых путей, рядом с рекой, на южной окраине Киева, первой встречавшей нападавших печенегов, половцев. Многие историки (начиная с первого ректора Киевского университета М.А. Максимовича) считают, что здесь был древнерусский город-крепость Пересечин (Пересечна). Этот город, расположенный южнее Киева, дважды упомянут в летописи: под 1154 годом, когда князья Ростислав и Святослав собирали в Пересечине свои дружины для совместного похода против половцев, угрожавших Переяславу, и под 1161 годом, когда за пленение сына князя Ростислава в «Пересеченский погреб» были посажены пойманные новгородцы. А увлеченный красотой и тайнами урочища, член Киевского общества охраны памятников А.Д.Эртель, отводил городищу в Китаево роль именно того пункта, который назван в летописи «Куява», и обычно связывается с Киевом. Киев, по версии Эртеля, возник позднее Китаево. Китаево же, утратившее свое значение, передало его Киеву вместе со своим именем. Это могло быть связано, в частности, с тем, что древнее поселение Китаевского урочища находилось южнее Киева и раньше сталкивалось с нападавшими степняками. Постоянное буферное положение, естественно, истощало ресурсы и могло привести к упадку Китаево. Учитывая то, что последнее несравнимо меньше изучалось, чем центр Древнего Киева, здесь рано делать окончательные выводы. Археологами исследована лишь четвертая часть курганов; Китаевские пещеры, при неослабевающем интересе к ним, становились только объектами «разведок» – в основном, визуальных наблюдений. Таким образом, относимые к ранней истории Китаево даты достаточно приблизительны. И утверждать можно лишь то, что события здесь разворачивались не позднее указанных столетий, но насколько раньше, пока неизвестно.

У подножия городища, на противоположном берегу ручья, бегущего со стороны Феофании и впадающего в Днепр, по результатам археологических исследований, в VIII-IХ веках возникло поселение-посад. К ХI-ХIII векам оно растянулось вдоль берега ручья на 1,5 км. и заняло площадь около 40 га. Таким образом, размеры поселения для того времени вполне сопоставимы с масштабами города. Здесь были найдены остатки жилищ, печей, хозяйственных построек, многочисленные фрагменты керамической посуды, женских украшений, изготовленных местными ремесленниками и многое другое, что позволило отнести его к городскому ремесленному типу поселений, а не к сельскому.

Если Китаевское городище после монголо-татарского нашествия ХIII века было разорено и заброшено, то посад у подножия холма не прекращал своего существования.

Часть Киева, определяемая как Верхний город, где располагались княжеский дворец, дома знати и т.п., после нашествия Батыя в 1240 году, была опустошена и долгое время оставалась в запустении. Административный центр фактически переместился с «княжьей горы» к ее подножию – на Подол, где до этого жили лишь купцы и ремесленники. Аналогичная ситуация наблюдается в Китаево: городище на холме, где, по преданию, находился княжеский дворец Андрея Боголюбского, прекращает свое существование после разорения монголо-татарами; вместе с тем, посад продолжает развиваться.

В начале ХVII века часть его занял монашеский скит.

О происхождении названия пустыни «Китаевская».

Из глубины веков до наших дней дошли названия отдельных местностей (топонимы) Киева. Древними преданиями веет от Андревской и Бусовой гор, Наводницкой долины и Выдубичей. Подобно им сохранилось наименование Китаевского урочища, а холм, в недрах которого некогда был пещерный монастырь, стали величать Китай-горой.

Тюркское по происхождению слово «китай» буквально переводится как «крепость», «укрепление». В этом значении оно довольно часто употреблялось в старину. Вспомним, к примеру, «Китай-город» в центральной части Москвы. Китаевское городище, построенное на высоком холме, укрепленное к тому же фортификационными сооружениями, было почти неприступно. Слово «китай» по отношению к нему вполне могли употреблять нападавшие кочевники. Со временем, как топоним, оно вошло в употребление среди местного населения.

Кроме того, китами, как известно, называли длинные жерди, которыми обносили укрепляемое место. Возможно, что используя их при строительстве описываемого городища, жители назвали последнее «китаевским» в значении «огороженного китами».

Еще одна версия происхождения топонима встречается в «Описании Киева», составленном Николаем Закревским. В 1159 году князь Андрей-Китай Юрьевич Боголюбский (прозвище князя «Боголюбский» происходит от названия села Боголюбово возле города Владимира-на-Клязьме, где была его резиденция) дал Киево-Печерскому монастырю грамоту на ставропигию, начинавшуюся словами: «Се аз великий князь Китай, нареченный во святом крещении Андрей Юрьевич…». Эта строка косвенно подтверждает предание, согласно которому местность Китаево называется так от прозвища этого князя – «Китай» («Крепость»), данного ему за крепость сложения или за воинскую доблесть. Предание гласит, что здесь (в Китаево), на северной горе, он «выстроил загородный дом для удовольствия и отдохновения от беспрерывных браней, коими он утвердил отца своего [Юрия Долгорукого – О.К.] на Киевском престоле». Причисленному к лику святых князю Андрею Боголюбскому, известному щедрыми дарами в пользу Церкви, приписывается и основание лаврской пустыни вблизи упомянутого загородного дома.

В грамоте Андрея Боголюбского Киево-Печерскому монастырю называются владения, дарованные для вечного поминовения его рода: Васильев и Мическ (современный Радомышль). Указания на место, которое можно было бы отождествить с Китаево, в тексте отсутствует. Таким образом, нет письменных подтверждений основания древнего пещерного монастыря, действительно существовавшего в Китаево, святым князем Андреем. Но, тем не менее, легенда эта передается из уст в уста, и у многих вызывает доверие.

Современный историк, кандидат богословия И.В.Жиленко, анализируя текст грамоты, делает вывод о том, что «Китай» – не прозвище, как считали многие исследователи, а языческое имя князя. «Собственно, словом «китай» или «китайка», – пишет она, – в Украине еще со времен Киевской Руси называли дорогую шелковую материю (позднее в Московии — дешевую ткань, преимущественно оранжевого и красного цветов). Как прозвище это слово могло быть использовано лишь в том же значении, что и «багрянородный». Однако древнерусские источники не подтверждают наличия у Андрея такого прозвища. Считаем, что в данном случае «Китай»— несколько видоизмененное половецкое имя «Китан». Появление у Андрея такого имени становится понятным, если мы вспомним, что его мать была половчанкой. Кстати, второе имя его деда Владимира — «Мономах» — также перешло от матери-гречанки. Правда, в случае с Андреем возникает та проблема, что неизвестно его русское языческое имя. Но его, собственно, могло и не быть, если учесть значительное распространение в роду Мономаховичей культа апостола Андрея»

Широкая известность грамоты 1159 года и неутихающие споры вокруг нее объясняются не столько перечисленными в ней землями, которые даровал Андрей Боголюбский Киево-Печерскому монастырю для поминовения своего рода, сколько правом ставропигии, утверждаемом этой грамотой.
Собственно «ставропигия» переводится с греческого как «поставление» или «водружение» креста перед алтарем, монастырскими воротами в знак его прямого подчинения патриарху во всех вопросах, касающихся управления. Таким образом, в пределах одной епархии могли существовать одновременно церкви и монастыри внутренние, т.е. подчиненные местному епископу и митрополиту, и внешние – ставропигии, которыми управлял непосредственно патриарх. Киевский архиерей не участвовал в выборах настоятеля-архимандрита Печерского монастыря и в вопросах его управления. В свое время это сыграло положительную роль в истории нашей Церкви. С 1786 года Киевский митрополит стал настоятелем и священноархимандритом Киево-Печерской Свято-Успенской лавры. Фактически, ставропигия таким образом была упразднена.
Грамота Андрея Боголюбского ХII века сохранилась в списке, протограф (первоначальный список) которого восходит к концу XVI века, и является своеобразным «поновлением» утраченных давних документов, осуществленным архимандритом Мелетием Хребтовичем. Многие историки считают ее подложной, опираясь на выводы, сделанные преосвященным Макарием в ХIХ веке. Но анализ текста грамоты И.Жиленко заставляет пересмотреть скептическое отношение к документу, который, скорее всего, являлся копией оригинала с позднейшими вставками. К тому же следует помнить, что на грамоту Андрея Боголюбского ссылается в своей грамоте, данной Печерскому монастырю в 1481 году константинопольский патриарх Максим.
Общеизвестная ныне копия была получена в ХVIII веке из Сената (об этом свидетельствует приписка после ее текста в копии, опубликованной преосвященным Евгением Болховитиновим, где сказано: «Сия выпись с книги, данной с Правительствующаго Сената из конторы от герольдместерских дел из розрядной архивы, 1743 года августа 31 дня выписана, которая выпись имеется и в данной книге с иностранной коллегии 1720 года»). Грамота, хранившаяся в Киево-Печерском монастыре могла сгореть во время пожара 1590 года, как и утверждал тогда настоятель Лавры. Копия грамоты была снята по просьбе руководства Киево-Печерського монастыря в 1592 году с еще одного подлинного списка, имевшегося в патриаршем константинопольском архиве (факт внесения грамоты в Цареградские книги и сообщение о внесении князя Андрея и его родственников в Константинопольские синодики зафиксированы в тексте самой грамоты). Патриарх Иеремия поручил сделать соответствующую справку своему логофету Иераксу. Полученная таким образом копия была засвидетельствована патриархом Иеремией.

Китаевские пещеры.

Рукотворные пещеры в Китаевском урочище могли появиться в дохристианские времена, служа жильем и убежищем древним людям, и судить об их первоначальной планировке не представляется возможным. Некоторые исследователи связывают возникновение пещер с городищем и предполагают, что защитники цитадели могли использовать подземные лабиринты в качестве потайного выхода к посаду. Современные археологические находки в пещерах датируются ХVII веком, то есть тем временем, когда у подножия горы, в районе посада был построен новый лаврский скит в Китаево. Там появились деревянные кельи, церковь. Тогда же, скорее всего, расширили и благоустроили пещеры. Как известно, в ХVII-XVIII веках изменялись конфигурация, общий вид лаврских пещер, и в пустыни, административно подчинявшейся Лавре, могли быть проведены подобные работы. Во время этой и последующих перестроек исчезали следы раннего этапа истории пещерного монастыря.

В начале ХХ века А.Д.Эртель, делясь результатами своих изысканий, утверждал о глубокой древности китаевских пещер. В частности, он упоминал об обнаруженных там древнерусских граффити, не сохранившихся до наших дней. К сожалению, дневники и планы, составленные Эртелем, утеряны, но определенная информация содержится в его докладе Киевскому обществу охраны памятников старины и искусства, в газетных заметках, публиковавшихся в годы проведения раскопок. Период обитания иноков в китаевских пещерах, утверждал Эртель, охватил значительное время с ХI до ХVII веков, то есть даже после монголо-татарского нашествия они не опустели, а, напротив, служили достаточно надежным прибежищем для лаврских монахов. Что же касается возраста пещер, то, как и современные исследователи, Эртель допускал, что они могли быть ровесниками городища, а, может быть, и старше его; «…иноки же, появившиеся у нас сравнительно в позднейшее время, найдя готовыми «пещеры», какие являются почти неизбежным спутником и принадлежностью древне-иноческого «подвизания», лишь приспособляли их применительно к своему обиходу».

В 1771 году в Российской империи правительственным указом было запрещено отшельничество. Монахам предписывалось жить только в монастырях. Этим объясняется почти столетнее забвение китаевских пещер, обернувшееся для них многочисленными разрушениями, каким подвержен всякий дом, лишенный присмотра и ухода.

В 1857 году послушник Китаевской пустыни случайно обнаружил пещеру на горе: туда провалился вбиваемый им в землю кол. Пещера оказалась древней, всюду встречались следы пребывания иноков. Открытые подземелья очень напоминали лаврские пещеры. Послушник Иван Таранов составил тогда первый топографический план этих сооружений.

В результате действия грунтовых вод, оползней, а порою и безответственного вмешательства людей, часть пещер оказалась скрытой под спудом. Теперь нельзя однозначно утверждать, что разделенный на обособленные участки, комплекс пещер был таковым изначально, так же, как и доказать обратное, то есть его единство. Но вопрос первоначальной планировки подземных сооружений относится более к сфере научных исследований и, соответственно, волнует специалистов. Большинство же людей посещают сохранившуюся часть пещерного монастыря, чтобы наглядно представить те суровые условия, в которых жили первые подвижники пустыни, и этой цели вполне отвечает уровень сохранности древнего памятника.

В каталоге антропогенных (обитаемых человеком) пещер города Киева, составленном современным археологом Т.А.Бобровским, пещерный комплекс Китаево (№ 116 каталога) датируется Х-ХІІІ веками. Уже в 1914 году, как пишет исследователь, было известно, что подземные сооружения китаевских пещер – кельи, ниши, коридоры, расположены в два яруса, соединенные между собой. В 1990 году для предотвращения обвала вход на главную (магистральную) улицу лабиринтов был несколько расширен и закреплен бетонными конструкциями – работы курировал тогда Музей истории Киева. Сотрудниками этого музея, Т.А.Бобровским и М.М.Стрихарем, в 1991-1993 годах были проведены археологические исследования уцелевших участков китаевских пещер. Установлено, что общая протяженность магистральной галереи составляет около 100 метров. Высота ее коридоров, с циркульными (округлыми) сводами – 1,7-1,9 метров, ширина – 0,8-1,2 метров. Размеры подземных келий – от 2-х до 5-ти метров в длину, и около 2-х метров – в ширину. В них, вдоль стен, имеются характерные выступы из той же лессовой породы грунта, в котором вырыты пещеры (лесс – горная порода светло-желтого цвета, глиновидный песчаник). Большей частью – это лежанки, на которых могли спать монахи-пещерники. В кельях устроены так же полукруглые неглубокие ниши для икон, свечей и лампад.

В течение 1989-1992 годов, помимо достаточно известного основного участка китаевских пещер, в результате археологических разведок, были обнаружены отдельные небольшие участки подземных галерей в том же холме: первый – длиною около 7 метров, на расстоянии 15 метров к северу от главного входа в пещеры; второй – длиною около 15 метров, на расстоянии 50 метров к юго-западу от основного пещерного комплекса. По мнению исследователей, это были ответвления все той же галереи, обозначенной как «магистральная», в результате обвалов потерявшие с нею непосредственную связь.

Магистральная галерея в своем начале имеет церковь, недавно освященную в честь Собора Пресвятой Богородицы. Предыстория этого подземного храма следующая: еще при митрополите Филарете Амфитеатрове (1837-1857) на Китай-горе обустроили небольшой скит (в данном случае скит представлял собою кельи монахов, расположенные в отдалении от основных монастырских зданий), предназначавшийся для 12 старцев-схимников, которым вменялось в обязанность неусыпное чтение Псалтири. Тогда эта идея осталась невоплощенной. Здесь надо заметить, что неусыпное чтение Псалтири с поминанием усопших черноризцев и благодетелей было принято в пустыни в 1859 году по благословению Киевского митрополита Исидора Никольского (1858-1860). Оно совершалось братией поочередно, в комнате, смежной с комнатой игумена. Немногим позже, по благословению митрополита Арсения Москвина (1860-1876), в пещерах подвизался схимонах Лавры Тит. Он занялся расчисткой, увеличением пещер и, наконец, захотел устроить новую подземную церковь. Получив на это разрешение, схимонах Тит вместе со своим келейником Иосифом, и со многими братьями, желавшими помочь в устроении церкви, дружно принялись за работу. Когда достаточно просторное помещение было выкопано, эконом Лавры Мельхиседек содействовал в укреплении ее кирпичом и оштукатуривании. Но однажды, в разгар работы, как рассказывал старожил Китаевской пустыни, участвовавший в строительстве, подошел к ним одетый в мантию неизвестный монах и спросил, что они делают. Услышав ответ, сказал: «Затея хорошая, угодная Богу, и церковь действительно будет, но построят ее не скоро». Монах исчез так же незаметно, как и появился, а слух о его пророчестве быстро распространился среди мирян. К схимонаху Титу тут же пришли благотворители. Купец из Рыбинска изготовил за свой счет металлический иконостас для пещерной церкви. Но когда Тит явился за благословением установить его в Китаевских пещерах, митрополит Арсений, поинтересовавшись мнением начальника пустыни и, услышав, что тот болен, распорядился отложить установку иконостаса до его выздоровления. Дело затянулось. Однако Тит не терял надежды и оставался жить на Китай-горе. При входе в пещеры им была устроена келейка, где старец проводил дни свои в молитве. Все желавшие посетить Китаевские пещеры, должны были получить его благословение и проходили вглубь через внутреннюю дверь этой кельи. Жизнь Тита, как свидетельствовали современники, была полна лишений и тягот. Случалось, воры и злоумышленники забредали к нему, избивали до крови. Схимонах Тит скончался, так и не дождавшись воплощения своей идеи об устроении церкви в пещерах.

В начале 1990-х годов, когда в Китаево прошли первые, после многих лет забвения пустыни, богослужения, церковь расчистили и освятили престол во имя преподобной Досифеи, подвизавшейся здесь в ХVIII веке.

В дни празднования 2000-летия Рождества Христова престол пещерной церкви ХIХ века, по благословению Блаженнейшего митрополита Владимира, переименовали в честь Собора Пресвятой Богородицы. 8 января 2000 года, в престольный праздник, здесь состоялось первое богослужение.

Аскетическое убранство подземного храма обращает мысли к истокам христианства и помогает молитвенному настроению. В подобных катакомбах, под спудом, где почивают обычно тела усопших, собирались для общей молитвы верующие в первые века христианства. Здесь, в подземном храме, особенно ощутимо молитвенное единение всех верующих, преодолевающее и время, и временные испытания.

Слово «катакомба» происходит от итальянского сatacomba, имеющего значение «подземная гробница» – подземные сооружения искусственного или естественного происхождения, состоящие из галерей, коридоров и небольших помещений (крипт); в древнем Риме катакомбы служили первым христианам убежищем от гонений, местом богослужений и погребений.

Была еще большая пещера в районе Болгарского хутора, между Китаевом и Голосеевым. Размеры ее приближались к размерам пещер на Китай-горе. По преданию, эту пещеру выкопал в конце ХIХ века один монах, трудившийся над нею целых десять лет. В первой четверти ХХ века ее еще можно было увидеть.

В виду достаточной удаленности пустыни от города пещеры Китай-горы редко посещают. Это позволяет сохранять их древний облик почти без изменений. И ныне, желая представить, как выглядели пещеры, в которых жили преподобные Антоний и Феодосий – основатели Киево-Печерской лавры, и их ближайшие сподвижники, нужно совершить паломничество в Свято-Троицкий монастырь «Китаевская пустынь» или находящийся неподалеку Свято-Феодосиевский скит Церковщина с подобными древними пещерами. Но при этом следует помнить, что они не исчерпывают список пещерных монастырей Киевской земли.

Архитектурный облик Китаевской пустыни

Пещеры, братские лаврским в духовном отношении и сходные – в архитектурном плане, составляют неотъемлемую и древнейшую часть архитектурного ансамбля Свято-Троицкого монастыря «Китаевская пустынь». Территориально они расположены на восток от остальных монастырских сооружений и отделены от них живописными прудами. Будучи вырыты на глубине 3-4 метров от поверхности Китай-горы, в общем монастырском ансамбле пещеры занимают возвышенное положение. Вход в них венчает деревянная часовенка, возведенная в 1995 году. Ее предшественница, построенная в 1909 году экономом пустыни архимандритом Феодосием, не уцелела до наших дней. В ту пору на южном склоне горы, снизу и до самого входа в пещеры рос монастырский виноградник, почему и саму гору часто называли «Виноградной». К пещерам ведут от подножия холма ступени, также устроенные после возобновления монастыря. Небольшой мостик (земляная плотина) через водоем – связующее звено между пещерами и остальными постройками пустыни.

Начало пустыни положено при архимандрите Киево-Печерской лавры Елисее Плетенецком.

Елисей Плетенецкий был архимандритом Лавры с 1599 по 1624 годы.
Происходил из шляхетного рода. В 1595 году стал архимандритом Лещинского монастиря в городе Пинске. На этом посту его застала Брестская уния [от лат. «unio» – «объединение»] – объединение православной и католической церквей под властью папы римского на основе признания католической догматики (основных положений вероучения, его непреложных истин) при сохранении традиционных форм православной обрядности. Подмена сути Православия была очевидна, и деятельный, высокообразованный иерей Елисей Плетенецкий повел борьбу против введения унии всеми возможными средствами.
После смерти Никифора Тура, он был избран архимандритом Киево-Печерской лавры, и продолжил начатую предшественником борьбу с униатами. Елисей Плетенецкий очень своевременно занялся внутренним переустройством монастыря, выводя его на уровень, соответствующий положению Лавры как главного идеологического центра православия на территории, вошедшей тогда в состав Польши. В первую очередь, он восстановил общинножительство по чину Василия Великого. Затем обратил внимание на необходимость создания школ, которые ничем не уступали бы западноевропейским. В его игуменство в Лавре устроена типография и бумажная фабрика, начато издание литературы просветительного, полемического характера.
Елисей Плетенецкий помогал восстанавливать рушившиеся церкви, монастыри, при нем появлялись новые цитадели православия, среди которых Китаевская пустынь, Вознесенский женский монастырь, построенный на земле, принадлежавшей Лавре, напротив ее Святых врат (при Петре Первом, в связи с сооружением Печерской крепости, женская монашеская община была переведена на Подол, где воссоединена с общиной сестер Флоровской обители. Ныне - Свято-Вознесенский Флоровский монастырь).
Архимандрит Елисей Плетенецкий преставился в 1624 году. Перед смертью он принял великую схиму. Был похоронен в Успенском соборе Киево-Печерской лавры. Все его начинания продолжил лаврский архимандрит Петр Могила (в 1625 году Петр Могила принял монашеский постриг в Лавре; в 1627 году стал ее архимандритом; с 1632 года – Киевский митрополит; почил в 1647 году, похоронен в Успенском соборе Киево-Печерской лавры).

Со второй половины ХVI века украинские земли оказались под властью Речи Посполитой. Сначала в соседстве с православными церквями и обителями, а вскоре и вместо них стали появляться и набирать силу католические костелы и кляшторы (монастыри). Очень быстро окатоличивалась местная правящая верхушка. Причиной этого было и то, что лучшее образование давали тогда западноевропейские, иезуитские школы. Обучаясь в них, выходцы из семей украинской шляхты зачастую забывали свои православные корни. Все это способствовало католической экспансии. Даже лаврской братии пришлось оборонять свою обитель наравне с казаками (надо заметить, что среди монахов было немало ветеранов казачьих войн), поскольку не раз приходили под ее стены сторонники Брестской унии (1596). Архимандрит Лавры Елисей Плетенецкий стал укреплять позиции Православия, создавая его опорные пункты – новые церкви, скиты, монастыри. Так, на небольшом участке посада в Китаево возник отшельнический скит. Сюда могли приходить иноки, не желавшие оставаться в монастырях, ставших униатскими. Национально-освободительная война, начатая в 1648 году как восстание за казачьи вольности, в результате охватила все украинские земли, и привела к поражению Речи Посполитой и воссоединению Украины с Россией на основании Переяславских статей 1654 года. Католичество очень быстро утрачивало завоеванные позиции. Народная реакция была адекватна пережитому угнетению. Казаки иногда даже устраивали в костелах шинки, но вразумленные духовенством, чаще всего сами помогали превратить их в православные храмы. Не сразу затихли военные баталии, к тому же на смену внутриполитическим проблемам в Украине пришли события, связанные с расширением и укреплением границ Российского государства. Во время Северной войны со шведами, в 1706 году Киев посетил Петр Первый, видевший необходимость построения здесь новой крепости. Обстановка относительно стабилизировалась лишь спустя десять лет.

Тогда, в 1716 году, по благословению архимандрита Иоанникия Сенютовича, началось основательное строительство в Китаево. Жалованной грамотой 1719 царь Петр Алексеевич подтвердил права Киево-Печерской лавры на владение возобновленной пустынью. В упомянутом документе говорится: «…построенный вновь на земле Печерской обители в 1716 году монастырь Малой Китаевский урочища Китаевского, которая земля в крепостях Троицкого больницкого монастыря приналежна, который монастырь построил Губернатор наш киевский князь Дмитрий Михайлович Голицын внесть при других в сию Нашу Великого государя жалованную грамоту и данную Киевской канцелярией выпись принять здесь в канцелярию коллегии иностранных дел…». Киевским генерал-губернатором Д. Голицыным в пустыни была сооружена деревянная церковь во имя преподобного Сергия Радонежского.

Подвижничество великого «Печальника Земли Русской» начиналось в пустынном месте в 1337 году. В лесной чаще, на «маковце» (возвышенном месте), они с братом Стефаном срубили из дерева келью и церковь. В 1340 году церковь была освящена во имя Пресвятой и Живоначальной Троицы. Так положено начало Троице-Сергиевой лавре, ставшей впоследствии центром духовной жизни Московской Руси. Братия, собравшаяся вокруг преподобного Сергия, под его руководством приумножала свои таланты, используя их для процветания обители. Сложилась своеобразная «школа» Сергия Радонежского, основавшего затем тридцать семь монастырей в необитаемых до той поры местах. Братство, воспитанное преподобным Сергием, являло собой пример истинного монашества, жившего вдали от благ городов и больших селений, в пустынных местах.

Китаевская пустынь была родственна по духу Сергиевой обители, и не случайно здесь возвели престол Преподобного Чудотворца Сергия Радонежского. При церкви тогда же устроили трапезную и кельи. Территорию монастыря обнесли оградой. В ней имелось двое ворот, одни из которых, как известно, находились возле плотины. Все сооружения в ту пору были деревянными. В Китаево стали определять братию, желавшую пустынножительства.

Само же слово «пустынь» происходит от настоящей египетской пустыни, в которой подвизались первые монахи. По примеру подвижников древности, покидавших мир и удалявшихся в пустыню, черноризцы на Руси оставляли города, суетность которых проникала даже за монастырскую ограду, и уединялись в окрестных лесах. Образованные таким образом небольшие монастыри стали называть пустынями в напоминание о подвигах древних отшельников.

Когда все строения монастыря были деревянными, огонь поистине воплощал в себе и жизнь, и смерть. Пожар, случившийся в 1757 году уничтожил кельи и трапезную, сильно пострадала тогда Сергиевская церковь. Однако уже в документах за 1758 год упоминается новая трапезная церковь во имя Трех Святителей – Петра, Алексия, Ионы. Вслед за тем, Лука Билоусович (архимандрит Лавры с 1752 по 1761 годы) обратился в Святейший Синод за разрешением на строительство каменной церкви в Китаево. Соответствующий императорский указ вышел 28 августа 1760 года, а следующим за ним указом от 21 июля 1763 года разрешалось «второй придел пристроить». Церковь c приделами Прп. Сергия Радонежского – с южной стороны и Св. Димитрия Ростовского – с северной возводилась уже при следующем архимандрите, Зосиме Валькевиче (архимандрит Лавры с 1762 по 1786 годы) на пожертвования киевлян. Среди таких были войт И.Сичевский, помещики З.Гудима, К.Сулима и другие. Наибольшую часть средств на строительство пожертвовал сын генерал-губернатора Д. Голицына, князь А. Голицын.

21 августа 1763 года на месте обветшавшей Сергиевской церкви блюститель Дальних пещер, иеромонах Тимофей заложил новую каменную церковь. Руководил строительством известный лаврский «каменных дел мастер» Степан Ковнир (1695-1785). В одном из его «доношений» говорится: «…приобучивши себя при строениях лаврских каменщицкому мастерству производил оное на Дальней и Ближней пещерах колоколен, в Китаевской пустынке и в местечку Василькове божиих церквей». Кирпич и известь доставлялись из лаврских Лыбедских заводов. Около трех с половиной лет ушло на возведение храма в Китаево. 28 мая 1767 года он был освещен во имя Пресвятой Троицы.

Крестовокупольный Троицкий храм в Китаево восходит в своей конструктивной системе к византийским образцам, и отступает от распространенной схемы лишь в том, что имеет не один купол, открытый во внутреннее пространство, а два (второй над алтарем). Четыре внутренних несущих столпа делят пространство храма на три продольных нефа почти одинаковой ширины.

Убранство храма решено в стиле барокко. Резной позолоченный иконостас был изготовлен для него предварительно, еще в 1759 году. Иконы писались в Лаврской иконописной школе под руководством «начальника малярского Романа».

Фасады церкви декорированы архитектурными деталями сдержанно, благородно, в едином белом цветовом решении, что создает бесконечно меняющуюся игру светотени. Южный и северный порталы украшены барочной лепниной. Особенно живописно выглядел северный вход с барельефным изображением двух ангелов, держащих корону.

Венчают Троицкую церковь характерные для украинского барокко грушевидные купола, зеленый жизнеутверждающий цвет которых органично вписывает их в красивейшие окружающие холмы, а золоченые кресты, кажется, сияют в самих небесах.

Внутри церкви, на вмонтированной в стену медной доске, золотыми и черными буквами было написано следующее:

«Во славу Святыя, единосущныя, животворящия и нераздельныя Троицы, Отца и Сына и Святаго духа, при державе Благочестивейшия, Самодержавнейшия, Великия Государыни нашея Императрицы, Екатерины Алексеевны всея России, и при Наследнике Ея Благоверном Государе Цесаревиче, Великом Князе Павле Петровиче, Благословением Святейшаго Всероссийскаго Правительствующаго Синода, ведомства Киевопечерския Лавры, Пустыни Китаевской, сия церковь во имя Живоначальныя Троицы с двома Приделами, то есть Преподобнаго Сергия, Радонежскаго Чудотворца, и Святителя Димитрия, Ростовскаго митрополита новоявленного, основана оной Лавры Архимандритом Зосимою Валкевичем 1763 года, Августа 21 дня, тщанием Соборнаго Старца и Пещеры Преподобнаго Феодосия Блюстителя, Иеросхимонаха Тимофея, коштом и иждивением Христолюбивых подателей; а зданием совершися, иконным благолепием украсися и освятися, первый Живоначальныя Тройцы Престол 1767 года, Майя 28 дня, и в нем положены Мощи Преподобномучеников Моисея Угрина, Евстратия, Никона Сухаго, Феодора и Василия, Священномучеников Кукши, Лукиана; другий Преподобнаго Сергия, того ж Майя 31 дня. В коем положены Мощи Преподобных Отец печерских Варлаама, Игумена Никона, Поликарпа Архимандрита, Агапита Врача, Анастасия Диакона, Пимена Многоболезненнаго, Сергия Послушливаго; третий Святителя Димитрия, Июлия 1, в котором положены Мощи иже во Святых Отец наших Епископов Нифонта Новогородского, Симона Суздальскаго, Ефрема Переяславскаго и Преподобных Отец Печерских Игнатия Архимандрита, Акилы Диакона, Николы Святоши, Князя Черниговскаго, и Феодора Князя Острозкаго; освященны ж оные Престолы Киевопечерския Лавры Архимандритом Зосимою Валкевичем, для приношения в них бескровныя жертвы о оставлении грехов всех православных Христиан.»

6 августа 1853 года, согласно указу № 2365 Высокопреосвященного владыки Филарета (Амфитеатрова), Китаевская пустынь стала именоваться Свято-Троицкой. Тогда главный Троицкий храм основательно отремонтировали и надстроили еще три купола, превратив его в пятиглавый. Купола покрыли английским оцинкованным железом, все кресты и центральный купол позолотили. Этот символ горящей свечи напоминал об искупительной жертве Христа Спасителя, открывающей вход в Царство Божие.

Художник И. Шептованый, совместно с лаврскими мастерами, заново расписал интерьер храма. В 1874 году, при начальнике Китаевской пустыни игумене Герасиме, был позолочен резной иконостас.

К концу XIX века храм несколько обветшал: просели фундаменты, в стенах и сводах появились трещины. К тому же, он уже не вмещал многочисленных паломников. Поэтому в 1892 году храм был основательно перестроен киевским епархиальным архитектором академиком Владимиром Николаевичем Николаевым (1847-1911). Только в Киеве он спроектировал и построил 18 церквей и еще не менее 30 храмов – в провинции. Во время реконструкции В.Н.Николаевым Свято-Троицкого храма были усилены фундаменты, стены укреплены контрфорсами, а пол выложен чугунными плитами, снятыми при ремонте в Успенском соборе Лавры.

Более чем в полтора раза увеличилась площадь церкви. С западной стороны сделана большая пристройка с разбором части существовавших стен. Однако при этом был уничтожен пышный барочный лепной портал главного входа.

В 1900 года в тамбуре церкви были установлены четыре голландские печи, и стало возможным проводить богослужения в любое время года.

В августе 1941 года, во время тяжелых оборонительных боев под Киевом, артиллерийским огнем были повреждены крыша и купола Троицкой церкви. После войны ее долгое время не ремонтировали, использую к тому же здание церкви для хозяйственных нужд. Как следствие, в середине 1950-х годов купола обрушились. Воцарившееся запустение влекло, казалось, неизбежную гибель храма. Между тем, Троицкая церковь была включена в перечень памятников архитектуры республиканского значения, и общество охраны памятников истории архитектуры сумело, наконец, добиться выполнения реставрационных работ. В 1978 году был разработан проект реставрации храма архитекторами В.Безякиным, Р.Быковой и Г.Максимовой. В первоначальном варианте проекта предлагалось возродить храм в том виде, в каком он был построен С. Ковниром в ХVIII веке. Однако, внимательная проработка вопроса показала, что изменения, привнесенные в его архитектурный облик в следующем столетии, оказались достаточно оправданными. Это учли во время ремонтно-реставрационных работ, и к юбилею Киева, который праздновался в 1982 году, храм был восстановлен. Но внутри он оставался в состоянии руины, с завалами битого кирпича, с осыпавшейся со стен и сводов штукатуркой. Только в начале 90-х годов ХХ века приступили к воссозданию интерьера Троицкой церкви. При этом из уцелевших фрагментов прежней живописи оставили образы архангелов Михаила и Гавриила.

После ремонта, в 1992 году храм открылся как приходской. Тогда был установлен четырехъярусный иконостас, выполненный по проекту архитектора Р.Быковой на основании описаний иконостаса ХVIII века, который пропал еще в довоенные годы.

Еще в начале ХХ века паломники заходили на главное подворье Троицкого монастыря через Святые врата, устроенные в нижнем ярусе колокольни, и сразу попадали на улицу, ведущую к собору во имя Пресвятой Троицы. Парадный вход был решен в виде триумфальной арки с четырехколонным дорическим портиком.

Надвратная колокольня строилась на протяжении 1829-1837 годов. Ее проект разработал городской архитектор Андрей Меленский, который в 1824 году подобным образом реконструировал колокольню Флоровского женского монастыря. Превалирующим архитектурным стилем этого времени был классицизм, и все строения Меленского подчинялись его основным правилам. Излишняя пышность декора, присущая барокко, сменилась торжественной строгостью нового стиля, которому вполне соответствовала колокольня Троицкого монастыря в Китаево. Руководил строительством архитектор Иван Богданов.

Высота китаевской колокольни составляла 47 метров. Ее нижний ярус, в котором размещались Святые врата обители, был прямоугольным в основании. Три верхние яруса, украшенные полуколонками коринфского и композитного ордеров, были круглыми в плане. Стройную башню завершал сферический купол с высоким шпилем. Мелодичный перезвон колоколов Китаевской пустыни был слышен далеко за ее пределами.

В 1932 году воинствующими безбожниками Надвратная колокольня монастыря была разобрана на кирпич.

Одновременно с колокольней, на главном монастырском подворье под руководством Богданова был построен кирпичный одноэтажный корпус, вытянутый вдоль улицы Китаевской. Он включал теплую трапезную церковь Святых Двенадцати Апостолов (в 1852 году ее расписал художник Г.Малявский), хлебню (пекарню) и кухню. До конца ХIХ века, пока Троицкий собор не отапливался, богослужения в зимнее время проводились в трапезной церкви. В советский период церковь Свв. Двенадцати Апостолов, как и Троицкая, использовалась в хозяйственных целях.

С южной стороны ансамбль монастыря замыкали кельи, первоначально стоявшие вплотную к колокольне. В 1843-44 годах на их месте был построен каменный двухэтажный Братский корпус по проекту П.Спарро (в эти годы епархиального архитектора). Рядом с ним в 1894 году возвели так называемый «новый дом» – каменный двухэтажный корпус с кельями для пребывающих на покое в Китаевской пустыни старцев - монахов и священников.

Все монастырские сооружения ХIХ века выполнены в формах классицизма.

В 50-е – 70-е годы того же столетия были построены одноэтажный дом настоятеля, три жилых корпуса, баня. Весь архитектурный ансамбль обнесли не сохранившейся до нашего времени кирпичной стеной с Экономическими воротами в виде арки. Таким образом, было создано тихое, защищенное пристанище для монахов и паломников. Практически все здания обители оказались размещенными по периметру монастырского двора, имеющего форму неправильного шестиугольника. Отовсюду открывался вид на храм Пресвятой Троицы – центр, вокруг которого обращалась жизнь монастыря.

Нынешний вход на бывшее главное монастырское подворье со стороны улицы Китаевской мало приметен. Ориентиром может служить не так давно устроенная рядом с ним иконная лавка.

Хозяйственные здания монастыря, начиная со второй половины ХIХ века, строили на противоположной стороне Китаевской улицы. Так образовался хозяйственный двор обители, где размещались конюшни, погреба, свечной завод и прочее. В начале ХХ века его называли «дворец».

Здесь же были два лечебных корпуса – Старый госпиталь, построенный вдоль улицы в 1867 году по проекту иеромонаха Евкарпия (инженера Наумова), и Новый госпиталь – построенный в 1871 году по проекту инока Игнатия. Последний располагался в глубине двора. Он представлял собою одноэтажный деревянный корпус, обложенный кирпичом. В нем пребывали убеленные сединами лаврские старцы.

В 1904 году к Новому госпиталю (богадельне) с восточной стороны была пристроена каменная, прямоугольная в плане с трехгранной апсидой, церковь во имя прп. Серафима Саровского. Ее освятили в том же году, 7 октября по благословению митрополита Киевского Флавиана, который пожертвовал на богоугодное дело 3 000 рублей. Это было знаменательное событие для пустыни, залог того, что именно здесь будут соблюдаться заветы древнего иночества, укрепляемые такими столпами православия, которыми стали на Руси прп. Сергий Радонежский, Святитель Димитрий Ростовский и прп. Серафим Саровский – великие чудотворцы, молитвенники, приумножившие опыт иночества.

Келья прп. Серафима стояла на холме в густом сосновом лесу, у речки Саровки, в некотором удалении от монастыря. Возле нее о. Серафим разбил огород, поставил улья. На расстоянии версты-двух возвышались еще два холма, где подобным образом жили отшельники. Это место напоминало о. Серафиму гору Афон, и он дал названия знаменитых святых мест излюбленным местам своего пребывания. Тут были и «Афонская гора», «и Вифлеем, и река Иордан, и Гефсиманский сад, и Голгофа, и Вертоград /- сад – О.К./, - словом, все так или иначе, связанное с земной жизнью и крестными страданиями Спасителя нашего Иисуса Христа». Спасительная связь духовная протянулась со Св. Афона греческого к «Афонской горе» Серафима Саровского и объединила их с «Киевским Афоном», где ежедневно в богослужениях повторяются события, вот уже 2000 лет знаменующие торжество христианства.

Церковь во имя прп. Серафима Саровского выполнена в так называемом «парафиальном» стиле – в котором, по предписанию Синода, с конца ХIХ века строились храмы в провинциальных городах и селах всей Российской империи. Некогда на восточной стене ее, снаружи, был написан масляными красками образ Богородицы «Всех скорбящих Радость». В советский период эта церковь была превращена в клуб. В 2000 году над ее алтарной частью поставили скромный шатровый купол. Поскольку Свято-Троицкий храм ныне является приходским, церковь во имя прп. Серафима Саровского стала главным храмом монастыря.

На этом же подворье находится нынешняя монастырская трапезная.

В северной части хозяйственного двора в 1898 году по проекту академика В.Николаева был построен трехэтажный кирпичный жилой дом для братии. На фасаде здания, выходящем на улицу, сейчас помещены мемориальные доски в память о погибших во Второй мировой войне.

Одновременно с упомянутым жилым корпусом было построено двухэтажное каменное здание для свечного завода. Оно включало мастерскую, кухню, тринадцать жилых комнат и подвал. Имелся также водопровод.

Во дворе свечного завода стоял одноэтажный каменный жилой дом с трехкомнатными квартирами и кухней. Отопление в нем было печное. Напротив фронтона заводского здания размещались две кладовые – одноэтажные каменные сооружения, крытые железом.

Кроме того, в удаленных от основного подворья садах и на пасеке тоже имелись жилые и хозяйственные постройки. К примеру, на китаевской пасеке стояли деревянный одноэтажный корпус садовников с пятью комнатами и кухней, основательный омшанник (помещение для зимовья пчел), медоварня, два сарая (один – с каменным подвалом) и кладовка.

В инвентарной описи хозяйственных построек лаврских пустыней помимо сторожек, упомянуты еще и «караулки». Видимо, в спокойное мирное время охрана Свято-Троицкого монастыря в Китаево была достаточно надежной.

Монастырское кладбище

Возрождение обители в 90-е годы ХХ века началось с восстановления священных могил.

Монастырское кладбище не оставляет гнетущего чувства, поскольку здесь, как нигде в другом месте, напоминается, что Господь «смертию смерть поправ», открыл путь к жизни вечной. Тем покойнее видеть могилы усопших вблизи общины воинства Христова, противостоящего злу, греху и смерти, указывающего на то, что в основе слова «кладбище» лежит корень «клад» (сокровище). И это определяет отношение к захоронениям в монастыре.

В Китаевской пустыни с 1786 года хоронили преимущественно почивших священнослужителей и монахов, но допускалось и захоронение людей недуховного звания. Надписи на чугунных могильных плитах надолго сохраняли имена, а иногда и послужные списки умерших:

«На сем месте погребен Игумен Григорий. Обучался в Переяславской семинарии, Киевской академии до 1797 г. 1801 г. поступил в Лавру. 1802 г. пострижен в монашество и рукоположен в иеродиякона, 1809 г. посвящен иеромонахом. С 1821 г. награжден наперсным крестом, а в 1848 г. перешел в Китаевскую пустынь на покой, где 1853 г. Сентября 23 скончался»;

«Здесь погребено тело Блюстителя Ближних пещер иеромонаха Иеронима из казаков Полтавской губернии Игнатия Козодуба, поступившего в Киево-Печерскую лавру 18 Января 1837 года, с усердием трудившегося в разных послушаниях и с 1 Сентября 1855 г. по день кончины 23 Октября 1859 года бывшего Блюстителем. Скончался 46 лет от роду.

Духовнии мои братие и спостницы! Не забудьте мене егде молитися: но зряще мой гроб, поминайте мою любовь в молитве Христа, да учинит дух мой с праведными.»;

«Под сим крестом покоится тело умершего уставщика левого клироса Успенск. Собора церкви иеромонаха Вассиана Ник., скончив. Октября 11 1881 года на 44 г. жизни.

Упокой, Господи, душу усопшего раба Твоего.»;

«Здесь, под оным крестом покоится прах в Бозе почившего Смотрителя Лаврских иконописцев иеромонаха Пафнутия Львова, родивш. 1801, сконч. в 1865 г. 30 Мая на 64 году жизни.

Да будет ему вечная память.».

К северу от Свято-Троицкого храма был разбит сад, где до 1870 года погребали братию Лавры. Известных граждан города тоже могли хоронить на кладбище в монастырской ограде.

Всего же, у северной, восточной стен храма и внутри его находилось более ста захоронений. Сведения о многих из них сохранились в архивах. Некоторые приводим в этой главе:

Вениамин (Дмитрий Ильич Базилевич) († 4.X.1873 г.)
Родился 26 октября 1787 г. вблизи города Василькова, в селе Великой Мотовиловке, сын священника Ильи Базилевича. С 1800 по 1815 г. обучался в Киево-Могилянской академии. Затем поступил в Киево-Печерскую лавру. Проходил послушание при Успенском соборе записчиком кружечных денег и занимался корректурой книг, печатаемых в лаврской типографии. 14 декабря 1818 г. – пострижен в монахи. 9 марта 1819 г. – рукоположен в иеродиаконы, 29 мая 1821 г. – в иеромонахи. С 15 января 1819 г. – содержатель типографских материалов; отправлял богослужения в Успенском соборе. С 15 июля 1822 г. до 1855 г. – начальник типографии. С 10 января 1825 г. – соборный старец с правом заседания в Духовном соборе. Знал архитектуру, механику, исполнял обязанности архитектора по лаврскому строительству, составил полный «Киевский месяцеслов». С 1855 г. – архимандрит Выдубицкого монастыря. 1867 г. – уволился на покой в Лавру.

Епифаний (Бурмовский) († 21.II.1828 г.)
Родился в 1770 г. в селе Стефановка на Полтавщине. Проповедник, закончил Переяславскую Духовную семинарию и Киево-Могилянскую академию. Специализировался по философии, богословию, еврейскому языку. В 1800-1811 гг. находился в российской Константинопольской миссии. Соборный иеромонах, начальник типографии Киево-Печерской лавры с сентября 1814 г. до 1823 г.; с августа 1814 г. присутствующий в Духовном соборе Лавры.

Модест (†1871 г.), игумен.
Послужной список Модеста, составленный в 1859 г. сообщает, что на то время ему исполнилось 59 лет. Происходил он из крестьян Черниговской губернии. Был обучен грамоте и простому нотному пению. 4 июня 1823 г. поступил на клиросное послушание в Успенский собор Киево-Печерской лавры. 1 марта 1830 г. принял монашеский постриг. C того же года подуставщик левого клироса, 11 мая рукоположен в иеродиаконы. В следующем, 1831 г., 7 февраля, стал уставщиком левого клироса Успенского собора. С 8 апреля 1832 г. – уставщик правого клироса, перводиакон. В свите митрополита Киевского и Галицкого Филарета ездил для священнослужения в Санкт-Петербург (1837-1839 гг.). Затем, по возвращении, вновь был назначен уставщиком правого клироса Успенского собора. 25 марта 1844 г. стал иеромонахом. Награжден набедренником. В 1847 г. ему поручили положить на ноты весь годовой круг лаврского церковного пения. Составленная им книга древних напевов под названием «Ирмологий» была представлена при донесении в Священный Синод 5 мая 1849 г. Под руководством о. Модеста было составлено шесть копий Ирмологиона для Успенского собора, церквей Ближних и Дальних пещер, Больничного монастыря, Китаевской и Голосеевской пустыней. За этот труд и уважение к двадцатилетнему исправлению должности уставщика, Духовный собор увеличил ему «кружечный выдел» в 1852 г., приравняв к Старшей Братии Киево-Печерской лавры. Был награжден наперсным крестом и крестом в память войны 1853-1856 гг. Похоронен в подземном склепе южного придела Свято-Троицкой церкви.

Ипполит (Ященко) († 1875 г.), иеромонах.
Похоронен так же в склепе южного придела. К сожалению, других сведений о нем на сегодняшний день не имеется.

Геннадий (Георгий Соколов) († 1861 г.), иеромонах, соборный старец.
Родился в 1799 году в семье мещан Полтавской губернии. 18 ноября 1826 г. поступил в Лавру и был определен сторожем на Дальние пещеры. С 8 июля 1833 г. – записчик в Успенском соборе. 18 ноября 1833 г. пострижен в монахи. 15 апреля 1834 г. рукоположен в иеродьякона. 15 апреля 1837 г. назначен кружечным в Успенском соборе. 22 октября 1839 г. рукоположен в иеромонахи. С 11 октября 1839 г. по 18 августа 1841 г. – подэконом, после назначен экономом, а с 31 марта 1848 г. – келарь Киево-Печерской лавры. Со 2 ноября 1843 г. – соборный старец Лавры. За труды награжден набедренником (7.06.1842 г.), наперсным крестом (5.06.1855 г.), бронзовым крестом в память войны 1853-1856 гг. (7.06.1857 г.). 8 ноября 1852 года назначен членом Комитета по сооружению Владимирского собора в Киеве.
На чугунном кресте, вмонтированном в юго-западную стену церкви, сделана следующая надпись: «На сем месте погребен соборный старец Киево-Печерской лавры, келарь иеромонах Геннадий. Скончался 1861 г. 29 Мая, на 63 году своей жизни».

Виталий (Иосифов)(† 1892 г.), епископ Калужский.
Похоронен в нише у стены Свято-Троицкой церкви Китаевской пустыни. В период с 1883 по 1885 годы был епископом Чигиринским, викарием Киевской епархии. С 1885 по 1890 гг. – епископом Тамбовским и Шацким.

Иларион († 29.VII.1853 г.), иеросхимонах Киево-Печерской лавры.
Надпись на надгробной чугунной плите у северной стены церкви свидетельствовала, что родился он 8 мая 1793 г. недалеко от Василькова «в веси Великой Мотовиловке». Обучался в Киевской духовной академии, а после, 1 ноября 1818 г., был посвящен иереем. 1 ноября 1837 г. поступил в Лавру и определен для священнослужения на Ближние пещеры. 15 декабря 1838 г. принял постриг и назначен духовником. 13 декабря 1849 г. принял схиму.

Вне Свято-Троицкой церкви была похоронена монахиня Киево-Вознесенского Флоровского монастыря Афанасия – в миру княжна Татьяна Григорьевна Горчакова. На могиле ее стоял гипсовый монумент с надписью:

«Под сим камнем погребено тело покойной княгини Татьяны Григорьевны Горчаковой, которая, постригшись в монашеский чин, наименована Афанасиею; житие ея в Киеве во Флоровском монастыре продолжалось около 30 лет. Сия почтенная и любви достойная женщина, оставив мирское житие, детей, друзей, посвятила себя Богу в душеспасительном упражнении и в строгом исполнении Закона Божия. Скончалась сия Богоугодная Монахиня 70 лет от роду, где прах ея и покоится».

Ныне братия Свято-Троицкого монастыря собирает сведения о подвижниках благочестия, память которых должна быть восстановлена так же, как и стены обители.

В 60-70-х годах ХIХ века недалеко от Китаевской пустыни, по дороге на село Круглик, был устроен погост с церковью Преображения Господня, где после закрытия кладбища на подворье Троицкой церкви стали хоронить монахов Киево-Печерской лавры. При церкви поселился вначале только причт. Место получило название Преображенского скита. Со временем, число проживавших тут монахов увеличилось; стали появляться новые деревянные и каменные строения, в том числе и своя пекарня. Так образовалась Преображенская пустынь. Она была закрыта в 1924 году. Ее место надолго занял дом отдыха ученых.

Произошло это так: в 1921 году, когда все монастырское имущество, кроме храмов, перешло в ведение Губземотдела, эта организация решила устроить в Преображенской пустыни свой санаторий. Для определения подходящего помещения туда направили государственного служащего П.И.Троцкого. В его задачу входило составление полной описи имевшихся строений. В Лавре, и в самой Преображенской пустыни верно оценили действия властей как попытку вообще выселить монахов. Вначале Земотдел потребовал освободить для санатория 15 комнат и, чтобы как-то ослабить бдительность проживавшей в пустыни братии, предлагал выделить из ее числа человека, которому можно было бы поручить заведование хозяйственной частью. Зная негативное отношение руководства Земотдела к монастырю и, в то же время, не имея возможности отстоять Преображенскую пустынь, лаврская братия решила, что будет лучше передать свои бывшие помещения общественной организации, а именно – Комитету по улучшению быта ученых. Тогда представители лаврской общины повели переговоры с названным Комитетом об устроении в пустыни дома отдыха научных работников. Такое соседство с людьми образованными, интеллигентными позволило бы, по мнению братии, продолжить в стенах монастыря богослужебную практику. В результате Преображенская пустынь стала местом отдыха ученых. Однако надежды черноризцев не оправдались. Политика советской власти продиктовала свои условия, и вскоре новые соседи полностью заняли территорию бывших хозяев. В 1924 году настоятель Лавры уже обращался в секцию научных работников с просьбой о разрешении погребать монахов на Братском кладбище Преображенской пустыни

Всего в Китаевской пустыни насчитывалось несколько сотен захоронений, доныне сохранилось лишь около десяти. Окончательно кладбище было уничтожено в 1960-70-х годах.

В 2000 году Свято-Троицкий мужской монастырь «Китаевская пустынь» получил в свое распоряжение участок земли под кладбище. Насельникам еще предстоит его благоустроить.

Неугасимая лампада

Современная жизнь монастыря пребывает в постоянной духовной связи с прославленными старцами пустыни – преподобной Досифеей (†1776 г., память 25 сентября/8 октября); Христа ради юродивыми: преподобным Феофилом, иеросхимонахом (†1853 г., память 28 октября/10 ноября), преподобным Паисием, лаврским рясофорным монахом (†1893 г., память 17/30 апреля), Вассианом (слепым), иеросхимонахом (†1827 г.), подвижником благочестия юродивым Иоанном Босым (†1855 г.); схиархимандритом Феофилом (†1996 г., память 22 марта). В них – духовная основа Свято-Троицкого монастыря «Китаевская пустынь».

Пример полного предания себя воле Божьей через непрестанную молитву явила миру преподобная Досифея. Многие годы провела она в строгом уединении в пещере на Китай-горе.

Прп. Досифея, в миру – Дарья Васильевна Тяпкина, родилась в 1721 году в богатой и знатной семье рязанских дворян. Когда девочке было два года от роду, родители взяли ее с собой в Москву на богомолье. Там навестили монахиню женского Вознесенского монастыря Порфирию – родную бабушку Дарьи. Порфирия уговорила родителей оставить ей девочку на воспитание. Годы проведенные в обители, уже в детстве сделали Дарью настоящей монахиней, и когда, по исполнении девяти лет, она вернулась в отчий дом, светская жизнь оказалась совершенно неприемлема для нее. В 15-летнем возрасте Дарья услышала разговоры родителей о том, что пора подыскивать дочери жениха. Девушка, которая тогда уже твердо решила стать монахиней, бежала из дому. Боясь что ее могут узнать и вернуть обратно, Дарья постригла волосы и переоделась в мужскую одежду. Так пришла она в Троице-Сергиеву лавру, где назвалась беглым крепостным, желающим стать черноризцем. Примером ей послужили спасавшиеся в мужских монастырях под именами Марин и Измарагд прп. Мария (пам. 12/25 февраля) и прп. Ефросинья Александрийская (пам. 15/28 февраля и 25 сентября/8 октября – в тот же день, что и у прп. Досифеи).

В постриге ей тогда отказали, но позволили остаться на послушании.

Прошло три года. Родители Досифеи приехали в Москву помолиться о том, чтобы Бог открыл им место пребывания любимой дочери. Когда они были в Троице-Сергиевой лавре, и стояли в церкви у солеи, Дарья часто проходила мимо них, зажигая и гася свечи. Сестра Дарьи первой узнала ее, и указала матери. Через знакомого иеромонаха родители передали, что хотят поговорить с нею. Услышав это, Дарья поспешно собрала свои пожитки и бежала в Киево-Печерскую лавру.

Снова назвавшись беглым крестьянином, она обратилась с прошением о постриге в монашество к архимандриту Лавры Иллариону Негребецкому. О просителе было доложено митрополиту Рафаилу Заборовскому, который согласился принять у себя «крестьянина Досифея», и, побеседовав с ним, был удивлен его умом и образованностью. Правительственный указ тогда запрещал брать беглых крестьян в монастырь. Но, желая помочь человеку, так ревностно желавшему монашества, возможно, сам митрополит Рафаил указал Дарье на Китаевскую пустынь, где, руководствуясь примером преподобных печерских, можно было жить в молитвенном уединении.

Придя в Китаево, Дарья решила поселиться в пещере на горе. Своими руками она вырыла келью невдалеке от существовавших уже пещер, чтобы не пользоваться плодами чужих трудов, и стала вести отшельническую жизнь. В то время было много спасавшихся таким образом и никто не обратил на нее особого внимания. Несколько лет провела Дарья под именем Досифея в этой пещере, питаясь лишь хлебом и водою, которые приносил ей монах из обители. На Великий пост она затворялась наглухо. Говорили, что Досифея никогда не зажигала огня в пещере. Со временем ее подвиги стали известны в Киеве – видимо, наставления старицы помогли многим мирянам, побывавшим у нее.

В делах Киево-Печерской лавры за 40-е годы ХVІІІ века встречается запрос о том, у кого исповедуется и причащается жительствующая при Китаевской пустыни Досифея. Это коротенькое упоминание может свидетельствовать как о популярности ее в народе, что повлекло, в свою очередь, уточнение образа жизни китаевской отшельницы, соблюдения ею церковных таинств, так и о том, что в Лавре и в Китаевской пустыни знали о Досифее как об отшельнице, и никак не заблуждались, видя в ней мужчину. Последнее мнение распространилось после публикации жизнеописания «рясофорного монаха (девицы) Досифея», составленного в ХІХ веке священником Владимиром Зноско. Фактически, кроме этого автора никто больше не пытался подробно проследить биографию прп. Досифеи. Его повествование легло в основу всех, имеющихся на сегодняшний день справок о китаевской подвижнице. Не составляет исключения и данное описание. Однако, следует заметить, что автор записок о прп. Досифее не приводил ссылок на документы, касающиеся именно самой подвижницы, и, похоже, пользовался в своей работе, как основным источником, устными преданиями. В результате, благодаря священнику Владимиру Зноско, собран очень интересный материал о Досифее и некоторых других киевских подвижниках благочестия, но многие приведенные автором факты требуют на сегодняшний день уточнения.

В 1744 году, когда широко распространилась слава о старице Досифее, отшельницу пожелала увидеть императрица Елизавета Петровна. Тогда, специально для нее были устроены деревянные ступени, ведущие на гору. Между Досифеей и пришедшей к ней царицей состоялась долгая беседа. Когда же Елизавета узнала, что столь мудрая и крепкая верой подвижница так и не рукоположена в рясофор, пожелала оказать ей в этом содействие. На следующий же день, в присутствии императрицы, Дарья приняла монашеский постриг с именем Досифеи.

Прощаясь, царица подарила Досифее кошелек с золотыми монетами и еще 1000 рублей – на благоустройство Китаевской пустыни. Прп. Досифея равнодушно отдала подаренные ей червонцы крестьянину, принесшему на гору еду, и тот отнес их в Духовный собор Лавры. Деньги эти пошли на строительство нового храма в Пирогове, как отмечено в книге священника Владимира Зноско.

Вскоре вышел правительственный указ «отшельникам не быть нигде», и лаврские старцы перевели прп. Досифею на Дальние пещеры. Там она и поселилась. Послушник Феофан приносил еду в келью Досифеи. Старица стала его духовным наставником. Не раз довелось Феофану быть свидетелем ее прозорливости. Так, однажды, прп. Досифея попросила принести себе херувимского ладана. Положив его в келье, она раздавала этот ладан приходившим к ней людям, благословляя и наказывая хорошо покурить ладан в своем дворе, поскольку вскоре ожидается страшное несчастье. В конце 1770 года в Киеве случилась моровая язва, унесшая многие жизни. Старожилы рассказывали, что те люди, которые взяли у Досифеи ладан, остались невредимы.

Спустя пять лет после описанного события, прп. Досифея стала просить архимандрита Зосиму Валькевича о возвращении ее в Китаево. Получив на это благословение, она снова очутилась в излюбленном месте, и стала жить в отдельной келейке на берегу ручья.

В 1776 году в Киево-Печерскую лавру, поклониться святым мощам пришел 17-летний юноша из Курска. Был это Прохор Мошнин – в будущем прп. Серафим Саровский. Имея желание принять монашеский чин, он хотел перед тем получить духовное наставничество в Киеве, где преподобными Антонием и Феодосием Печерскими было положено начало иночеству на Руси. Обходя святыни древнего города, беседуя с его жителями, Прохор узнал о подвижнице Досифее, которая обладала даром предвидения. К ней, в Китаево, направился юноша, чтобы испросить указания места для своих духовных подвигов. Прп. Досифея благословила его идти в Саровскую обитель (недалеко от Арзамаса), где он стал прославленным Угодником Божиим. В Свято-Троицком монастыре «Китаевская пустынь» хранятся поручи и епитрахиль великого старца, прп. Серафима Саровского.

Когда прп. Досифея почувствовала, что приблизился конец ее земного пути, она призвала своего ученика Феофана и дала ему наставление идти в Соловецкий монастырь, где, впоследствии, Феофан так же стал знаменитым подвижником († 26 июля 1819 г.).

Перед самой смертью, Досифея вышла из затвора и, опираясь на палку, обошла все кельи, прощаясь с братией. На следующее утро Феофан пришел к старице, но она уже была мертва. Прп. Досифея скончалась, стоя на коленях перед иконою, 25 сентября 1776 года, на 56 году жизни. В руке ее нашли записку: «Тело мое приготовлено к напутствованию вечной жизни; молю вас, братия, не касаясь, предать его обычному погребению».

Так и было все сделано, как завещала старица. Похоронили ее в Китаевской пустыни, возле северной стены Свято-Троицкой церкви. На могиле вскоре поставили характерный для своего времени памятник в стиле барокко, в виде черной гробницы. К сожалению, он был уничтожен в советское время. Сейчас установлено простое бетонное надгробие.

В ХIХ веке Свято-Троицкий монастырь так же прославился духовными подвигами его насельников, среди которых следует особо помянуть блаженного Феофила (Фому Горенковского), обладавшего даром прозорливости и чудотворений.

Родился он в семье священника, в городе Махнове Киевской губернии. К семи годам остался круглым сиротою, но, опекаемый Церковью, был зачислен в начальные классы Киево-Могилянской академии. В 1810 году из Академии его направили на должность дьякона в город Чигирин, однако из-за недостаточных голосовых данных, перевели оттуда пономарем в Обухов. Через два года Фома Горенковский вернулся в Киев и стал послушником Братского монастыря. 11 декабря 1821 года принял постриг, получив монашеское имя Феодорит. Со временем, он стал экономом Братского монастыря. Но душою желал пустынножительства и просил отпустить его в село Лесники под Киевом, где, по преданию, еще преподобный Феодосий Печерский проводил время постов. Однако в подобном затворничестве ему было отказано, и тогда он решился на особо трудное подвижничество – подвиг юродства Христа ради. 9 декабря 1834 года принял схиму и был наречен Феофилом.

По воспоминаниям современников, академическое руководство не принимало «грязного, оборванного монаха Феофила», но паломники ежедневно шли к нему и глубоко почитали старца, прославившегося своими пророчествами. Последние годы жизни, с 1849 года, схимонах Феофил провел в Китаевской пустыни. Часто навещал его здесь, будучи еще ребенком, вместе со своей матерью, Владимир Шепелев – преподобный Алексий († 1917 г.). Володе старец предсказал, что получит он сан иеромонаха и станет великим лаврским подвижником.
Для духовных бесед с прп. Феофилом приходил в Китаево рясофорный монах Киево-Печерской лавры Паисий († 1893 г.). Со временем, он также принял тяжелейший подвиг юродства Христа ради, многие годы провел в Китаевской пустыни и удостоился быть причисленным к лику святых. В Китаево похоронена мать Паисия, Мария.

К известнейшим пророчествам прп. Феофила относятся предсказания основания Преображенской пустыни Киево-Печерской лавры и Свято-Троицкого Ионовского монастыря.

На месте могилы угодника Божьего, преподобного Феофила, где когда-то лежала бронзовая плита, теперь - бетонное надгробие. Мощи прп. Феофила почивают в южном приделе Свято-Троицкого храма. Немало исцелений свершилось после смерти старца († 1853 г.), «ибо многие недужные и болящие, для которых бессильна была помощь человеческая, вразумляемы были в сновидениях, прибегнув к молитве блаженного Феофила и по своей вере удостоились получить исцеление».

Помянем так же иеросхимонаха Вассиана (слепого). В миру – Василий Балашевич – он родился в 1745 году в городе Погаре Черниговской губернии. В молодые годы дал обет принять монашеский постриг, однако, исполняя волю родителей, женился. Вскоре овдовел и с двумя маленькими дочерьми переехал в Киев. Только когда старшая из них вышла замуж, а младшая ушла в Киево-Флоровский девичий монастырь, в 1793 году он стал послушником Киево-Выдубицкого монастыря.

21 июня 1799 года Василий принял монашеский постриг и наречен был Вавилою. Сначала его назначили экономом Киево-Софийского митрополичьего дома, затем, 14 декабря того же года, новый митрополит Гавриил Бонулеско-Бадони перевел Вавилу на должность казначея в Ржищевский Преображенский монастырь. 4 марта 1800 года он был рукоположен в иеродьяконы, а 22 июля – в иеромонахи.

В 1802 году о. Вавила принял схиму под именем Вассиана. Пять лет он был духовником в Китаевской пустыни. А в 1807 году полностью ослеп, и тогда его перевели в Никольский Больничный монастырь при Лавре. «Редкий из посещающих Лавру, прослышав про благодетельное и богоугодное житие старца Вассиана, не приходил к нему за советом и утешением». 1 июня 1816 года, будучи в Киеве, имел длинную беседу со схимником будущий император Николай Павлович. Осенью того же года к нему в келью пришел Александр I. Император исповедовался старцу и подарил ему наперсный крест украшенный бриллиантами. Вассиан перед своей кончиной его передал в лаврскую ризницу. Знаменитый старец преставился 25 апреля 1827 года, и был похоронен возле церкви Рождества Богородицы в Лавре.

В пустыни погребен известный подвижник благочестия юродивый Иоанн Босой (Иван Григорьевич Ковалевский). Он родился в 1807 году в семье киевских мещан. Начало его жизни было вполне благополучным: мальчик рос, опекаемый родителями, успешно учился в гимназии. Но когда ему было 14 лет, он остался круглым сиротою. К тому же, Ивану предстояло позаботиться о своей маленькой сестре. Гимназию пришлось бросить. Поиски заработка привели его на рутинную чиновничью службу, позволявшую еле-еле сводить концы с концами. Житейские проблемы навалились на плечи совсем еще не готового к ним юноши. Лишь в церкви находил он отдохновение и утешение. Претерпев многие обиды и унижения, Иван Григорьевич в 1834 году был вынужден выйти в отставку, и оказался совершенно без средств существования. Пристроив сестру, несколько лет он странствовал по святым местам, питаясь одним подаянием, а в 40-х годах, наконец, смог поселиться в Киево-Печерской лавре, возложив на себя подвиг юродства. Он подносил дрова и воду на братскую кухню, но при этом отличался полным нестяжанием, ничего не прося и разделяя с нищими даже то немногое, что давали ему. Одевался Иван Ковалевский довольно странно: летом ходил в сапогах, а зимой, наоборот, босым, за что и был прозван Иваном Босым. Бывало, собирая цветные стеклышки, камешки, щепки и т.п., он дарил их людям с разными притчами и поговорками, в которых те находили для себя особый смысл. Сталкиваясь с грубостью, Иван Босой никогда не проявлял злобы и нетерпения. Тем, кто знал его, запомнилось, как, стоя у солеи во время богослужений, он вдруг подходил к группе богомольцев и, пристально вглядевшись в чье-то лицо, поворачивался затем к иконе, и начинал горячо молиться. Уже тогда обнаружился у Ивана Босого дар прозорливости и чудотворения. Скончался Иван Григорьевич 7 июня 1855 года. «Тело его, отпетое с подобающею честью и сопровождаемое многочисленною толпою народа, было погребено в саду Китаевской пустыни», в склепе, воздвигнутом для Ивана Ковалевского его другом, иеросхимонахом Иларионом, позднее там же погребенном. К сожалению, могила эта не сохранилась до наших дней.

Каждое новое поколение имеет возможность укрепиться в вере, ощутить духовную поддержку через общение с опытными старцами. Многим нашим современникам было даровано припасть к живому источнику веры, который являл собою старец Феофил (Россоха). Не раз они испытали на себе прозорливость батюшки и глубину его отеческих наставлений. С радостью он встречал своих духовных чад, имея особый подход к каждому. Общим было то, что каждый при этом ощущал великую христианскую любовь, облегчавшую любые недуги. В 2002 году по благословению Блаженнейшего Владимира, митрополита Киевского и всея Украины, Свято-Троицкий монастырь «Китаевская пустынь» издал книгу о своем наместнике (1993-1996 гг.), схиархимандрите Феофиле.

«Идти на поклонение в Китаево можно было только после соответветственного разрешения Лавры, исключение делалось лишь для духовных учеников китаевских пастырей». Это невольно вызывает в памяти правила афонского иночества, строго ограничивающие посещение монастырей паломниками.

Тем не менее, уже в ХVIII веке Китаево было настолько прославлено своими подвижниками, и давало мирскому взгляду такие примеры благочестия, что его удаленность от города не останавливала богомольцев. Летом их число достигало трех тысяч. Каждый из старцев пустыни был духовником не только священнослужителей, но и лиц светских. В таком случае мирянин получал свободный доступ в Китаевскую пустынь, к своему духовнику. Подобный опыт духовного окормления известен еще в Оптиной пустыни (Калужская область), основанной в начале ХV века. При настоятеле Моисее († 16 июня 1868 г.) там получило начало старчество и прием мирян для духовного наставления. Пример этого особого подвига подал поселившийся в Оптиной в 1829 г. старец Леонид. У людей, бывавших и в Китаевской, и в Оптиной пустынях возникала некая параллель, ощущение их близости. Они и окрестили Китаево «украинской Оптиной».

Административное устройство и хозяйство пустыни

В свое время Китаевская пустынь представляла собой процветавшее монастырское хозяйство с огородами, рыбными угодьями, фруктовыми садами, виноградниками, пасекой. В Китаевской пасеке, или поселке «Новопасецкий», жили всего четыре человека, которые занимались пчеловодством и поставляли мед также и в другие монастыри. Хозяйственно-экономическая деятельность Китаевской пустыни полностью обеспечивала всем необходимым проживавших в ней иноков, старцев богадельни, богомольцев, останавливавшихся в гостинице обители. Часть продуктов отправлялась в Лавру. Излишки вывозились на продажу, а вырученные деньги позволяли проводить ремонт монастырских строений и решать все текущие вопросы. Ежегодно в день Святой Троицы в Китаево устраивались ярмарки, которые привлекали сюда множество народа.

Здесь имелись белильня воска и свечной завод. «Это был действительно прекрасный завод, выделывавший свечи высшего качества, разных окрасок, начиная со снежно-белых и кончая пасхальными ярко-красными и погребальными зелеными. Свечи делались и с позолотой, и с художественными рисунками, изображениями Спасителя, Божией Матери и святых. Тонкость работы, чистота отделки, выразительность красок и художественность изображений были изумительны… – писал, служивший юрисконсультом Лавры профессор И.Н.Никодимов. – Я видел там свечи самые тоненькие копеечного «достоинства» и огромные пудовые, которые при выходах с трудом нес сильный пономарь. На моей памяти во главе свечного завода стоял иеромонах о. Кельсий. Он был великим знатоком свечного дела и жил около завода среди прекрасного сада в небольшой скромной хижине-келье. Келья была разделена на две изолированные части: в одной проживал сам Кельсий, а другую занимала старая монахиня, которая, работая на заводе, одновременно помогала старцу по хозяйству. Отец Кельсий… показывал художественные образцы своих работ, объяснял химическую обработку воска и т.д. Меня всегда поражала тонкость изображений на свечах. Оказывается, наиболее простым способом производства подобных свечей было переснимание на свечу так называемых переводных картинок, вроде тех, которые так занимают детей. Отец Кельсий был последним начальником свечного завода. Вскоре после прихода к власти большевиков завод закрыли. Отец Кельсий принял схиму, старица умерла. Отец Кельсий поселился в инвалидном Китаевском доме, там он и скончался».

Свечи, которые производил свечной завод в Китаевской пустыни, отправлялись в Лавру. Этими свечами освещались все церкви Киево-Печерской лавры, множество их покупалось богомольцами. Наконец, свечи использовались просто в быту – для освещения жилища и для чтения. Таким образом, расход их был огромен. Особенно возрастал он в дни Страстных и Пасхальных служб.

В пустынь был проведен водопровод от четырех источников, находившихся в версте от нее, в лесу. Вода поступала по трубам с помощью паровика, который обслуживали механик и два кочегара. Брали воду также из двух колодцев, вырытых непосредственно в обители: один близ домика начальника пустыни, другой – возле озера. Монастырской водой пользовались и расквартированные здесь военные полки.

По размерам и организации в ХIХ – начале ХХ веков пустынь скорее напоминала большой монастырь. Но его старое название «Китаевская пустынь» очень емко отражало историю зарождения монашеской обители в древнем урочище. Оно сохраняется поныне.

Забавные эпизоды из жизни братии, бытовые зарисовки оставил о. Спиридон, начинавший иноческий путь около 1914 года как насельник Китаевской пустыни. Веселый нрав, вероятно, помог ему в нелегких испытаниях прожить долгую земную жизнь и увидеть возвращение черноризцев в стены Святой Лавры. Без его рассказов картина монашеского быта начала ХХ века, пожалуй, была бы несколько статичной: «Один раз, - вспоминал о.Спиридон - мне дали епитимью (послали работать на кухню) за то, что опоздал, не успел вовремя вернуться из Лавры к себе в Китаевскую пустынь. (Отлучился по каким-то делам, и не помню почему - пришлось задержаться и переночевать в Лавре). И вот, когда на следующий день вернулся, начальник Пустыни мне говорит: «У нас так не полагается! Иди на кухню к о. Василию, скажи, что начальник прислал к вам на епитимью на 2 недели».

Прихожу на кухню и говорю о. Василию (он раньше был поваром у митрополита, старый монах, благодушный такой), что вот, начальник прислал к вам, на епитимью, - что мне нужно делать? А он: «Как?! Это мое-то послушание, оказывается, епитимья? Да за что же я всю жизнь несу эту епитимью?!» Потом спрашивает: «Чем ты сам проштрафился? Наверно, погано кадило розп?к?»

- Нет, я вот опоздал вернуться к сроку…

Поставили меня картошку чистить.

Но пробыл я на кухне тогда не долго. В церкви вместо меня поставили пономарить одного старого монаха, а он подслеповатый, большие свечи никак не может зажечь, посшибал их, (певчие не могут удержаться - смеются…); потом перепутал на литии стаканчики: в тот что из под масла (а тогда с маслом было плохо и пользовались чуть ли не машинным, с сильным запахом) налил вино, и проч… Так на второй день уже сказали: «Передайте Кириллу, чтобы шел в церковь, там без него толку нет…» Когда я уходил, отец Василий говорит в шутку: «Что, уже сняли епитимью? А с меня когда же снимут?»

Певчие менялись по суткам (в полиелей же все пели), повара же несли свое послушание постоянно, не менялись; да и на большинстве послушаний так трудились, не меняясь; например: конюхи, полесовщик, сторожа, многие другие - постоянные были. Это только вначале послушников насылали на разные послушания. Когда человек только приходил в Лавру, то сначала становился послушником. Было две категории послушников, вначале - «временно трудящийся», а потом уже, когда пропишут в Лавре, зачисляли в «действительные послушники».

Новому послушнику сначала меняли послушания, проверяли его, и где тот покажет себя наиболее способным и полезным для монастыря, там его и оставляли. И потом уже часто по многу лет (бывало лет по 40) человек трудился на одном послушании. Да и зачем человека постоянно переводить на разные места, если он хорошо свое дело знает и исполняет? Конечно, могли повысить, и тогда переводили.»

Однако из приведенного эпизода не следует делать скорые выводы о трудности какого-либо послушания по сравнению с другим. Сам о. Спиридон дальше уточняет: «Вот когда меня послали на епитимью на кухню, я там до полдня поработал и потом был свободен: хочешь - иди спи, хочешь - читай, хочешь - молись… А пономарем я, как говорится, «света не видел»; нужно быть на всех службах, и потом остаться в церкви убирать и проч., а скоро, смотришь, уже и следующая (вечерняя) служба».

Прежде хозяйственная жизнь Китаево была подчинена эконому Киево-Печерской лавры. Китаевский хутор, по воспоминаниям профессора Никодимова, стоял в числе первых сельскохозяйственных единиц, снабжавших Лавру продуктами. В хуторных хозяйствах – имеются в виду Китаевская, Голосеевская, Преображенская пустыни, - «были свои трапезные и кухни, в которых ежедневно варились монастырские борщи, каши и т.д. Благодаря непосредственной близости к продуктовым базам, эти блюда на хуторах и в пустынях бывали несколько питательнее и добротнее, нежели в Лавре» в трудные 1920-е годы.

Особенно славились монастырские сады, которыми занимались опытные садоводы из монашествующей братии. «Производилась в широких размерах сушка фруктов для узвара». В соседстве с Китаевской пустынью (между Голосеевом и Китаевом) в 60-е годы ХIХ века был основан Болгарский хутор, где архиепископ Иосиф Сокольский, с разрешения митрополита заложил виноградник.

Болгарский униатский архиепископ Иосиф Сокольский прибыл в Россию после разрыва унии с Римом, для переговоров о возможном переходе болгар под протекторат Русской Православной Церкви. Синод, не желая обострять отношения с Константинопольским патриархом, не спешил принимать его, но разрешил пока жить в Киеве. Архиепископ Иосиф предложил митрополиту Арсению устроить в пользу Лавры, на ее землях, виноградники и производить красное вино, чтобы уменьшить расходы на покупку вина для треб. В 1861 году он поселился сначала в Голосееве, а в 1863 году ему построили небольшой домик в Китаево. Для помощи в разбивке виноградника к архиепископу приехали из Болгарии его родственники. Участок окопали глубоким рвом, следы которого сохранились до наших дней, затем насадили виноград. Но виноград вымерзал, и затея вскоре была оставлена.

Формально архиепископ Иосиф оставался униатом, поэтому в начале 70-х годов смог поспособствовать возвращению униатов Волынской губернии в лоно Православной Церкви. Он умер 30 сентября 1878 года. Перед смертью исповедовался и причастился по чину Православной Церкви. Его похоронили на Преображенском кладбище.

Духовной жизнью лаврской пустыни руководил ее начальник или игумен. В годовом отчете Лавры за 1881-82 годы расписываются его обязанности и даются некоторые данные о штате монастыря: «Начальники пустынь – Китаевской, Голосеевской и Кладбищенской имеют в заведовании и распоряжении своем всю пустынную монашествующую братию и послушников, церкви с их имуществом, порядок богослужения, сбор жертвуемых богомольцами денег и представление их в Лаврское Казначейство. Начальником Китаевской пустыни игумен Иерофей, иеромонахов 4, иеродьяконов 5, монахов 5 и 38 послушников».

По духовным штатам 1786 года Китаевская пустынь была оставлена за Киево-Печерской лаврой. Именно с этого времени здесь стали поселять престарелых иноков.

Первая попытка ввести монастырские штаты была предпринята Петром I в 1722 году. Их введение было обусловлено превращением тогдашней России в абсолютную монархию и подчинением Церкви государству, ее включением в государственный аппарат. Кроме того, власти считали необходимым ограничить количество людей, пребывавших в монастырях и сократить церковное землевладение. По указам Св. Синода 1723 и 1724 годов. пострижение в монахи вообще запрещалось. Только высокий авторитет Киево-Печерской лавры, дававшей на протяжении многих лет церковных иерархов, проповедников, преподавателей в учебные заведения всего государства, позволили Печерскому монастырю отстоять право на постриг в монашеский чин в 1726 году. Но уже в 1734 году вышел новый указ Синода того же содержания, и запрет на пострижение желающих стать черноризцами продлился до 1738 года. О количестве монахов необходимо было постоянно сообщать в Синод. В отличие от российских обителей, в украинских монастырях не было принято держать прислугу из мирян - «бельцев». Все работы выполняли сами иноки. Поэтому число черноризцев здесь было значительно большее, особенно в таком обширном хозяйстве как Лавра. Требуемое уменьшение штата, естественно, проходило болезненно, необходима была перестройка привычного ведения дел. Однако новые порядки устанавливались постепенно – в Украине намного дольше, чем в России.

Введение духовных штатов в 21 российской епархии произошло после принятия императорского указа от 24 февраля 1764 года. Монастыри были поделены на классы, в соответствии с которыми, мужским монастырям надлежало иметь количество монахов: для I класса – 33; II класса – 17; III класса – 17. Женским монастырям I класса – 72 монахини; II класса – 17; III класса – 17 человек.

В Украине духовные штаты были введены императрицей Екатерине II по указу от 10 апреля 1786 года, утвержденного Синодом 29 апреля того же года. В киевской митрополии был установлен порядок, существовавший во всех российских епархиях. Была проведена секуляризация церковных земель (в России она состоялась еще в 60-е годы ХVIII века). К этому времени число монахов было значительно уменьшено. Сравнительно небольшим, по меркам Лавры, оно стало уже в 1738 году, когда, вместе с приписными монастырями, указом Синода ограничивалось до 600 человек. В 1744 году – уже 409 черноризцев. Из них в Китаевской пустыни – только 9 монахов. Указ 1786 года приравнивал Киево-Печерскую лавру к Троице-Сергиевой (в Сергиевом Посаде под Москвой). Статус Киевского митрополита и его архиерейского дома был таким же, как у Московского архиерейского дома. В штате Печерского монастыря могло быть 100 монахов (цифра формальная; на деле в Лавре проживало их значительно больше). Из казны выделялась определенная сумма на содержание архимандрита, монахов, служащих и различные расходы.

Приписные монастыри от Лавры отходили. Больничный монастырь утрачивал прежний статус отдельной обители, становился просто лаврской больницей. Игумен этого монастыря был переведен на Ближние пещеры и назначен там блюстителем. Тогда же старые больные монахи, пребывавшие тут и не имевшие возможности выполнять какие-либо послушания указом Екатерины II определялись в Китаевскую пустынь. Эта пустынь соответственно приняла многие функции прежнего Больничного монастыря, находившегося в самой Лавре, и по статусу была подобна Мокрицкому монастырю, оставленному во владении Троице-Сергиевой лавры.

В Лавре оказалось 70 внештатных монахов – преимущественно престарелого возраста. При появлении вакансий, их зачисляли в штат. Пока оставались заштатные монахи, запрещалось постригать в мантию новых желающих. Братия продолжала, как и прежде, досматривать стариков, так что на произвол судьбы никто оставлен не был.

Для немощных старцев построили богадельню. В ХIХ веке ее чаще называли госпиталем, в начале ХХ века – инвалидным домом с интернатом. В домовой церкви прп Серафима Саровского при богадельне сами седовласые старцы совершали ежедневные богослужения.

Для возрождения Китаевской пустыни, ее истории, немалое значение имеет восстановление списка игуменов этой обители. На сегодняшний день архивные материалы открыли пока еще приблизительный в отношении датировки, но достаточно полный поименный список начальников Китаевской пустыни с середины ХVIII до начала ХХ века. Приводим его здесь, указывая в скобках известные даты игуменства в Китаевской пустыни или упоминания об игумене, когда нельзя точнее указать рамки игуменства по имеющимся данным:

Феогност, иеромонах (1751 – ?))
Тит, иеромонах (упомянут 1760)
Мелетий, иеромонах (до 1763)
Григорий (Голуб), иеросхимонах (1763)
Гавриил (Лобко), иеромонах, соборный старец (1763-1770)
Иустин (Зверака (Зверяка)), соборный иеромонах (1770-1771)
Феоктист (Яворский), иеромонах (1771)
Иустиниан, иеромонах (1771 – IV.1772)
Евстратий, иеромонах (1772 –X.1775)
Гавриил (Лобко?), иеромонах, соборный старец (X.1775-1776)
Макровий, иеромонах (IV.1776 – XI.1779)
Ипполит, иеромонах (XI.1779 – I.1785)
Далмат, иеромонах (I.1785-I.1787)
Герман (в миру Григорий Коломийченко), соборный иеромонах (I.1787-XI.1789)
Димитрий (в миру Захария Семешовский), соборный иеромонах (IX.1789-X.1792)
Иоасаф, соборный иеромонах (X.1792-VI.1795)
Ириней, соборный иеромонах (VI.1795-I.1797)
Иерон (Бойчевский), соборный иеромонах (II.1798-I.1799)
Аверкий (очевидно, Радченко), соборный иеромонах (І.1799-ХІІ.1801)
Вонифатий, игумен (XII.1801-IV.1803)
Аркадий, соборный иеромонах (IV.1803-V.1804)
Иерофей, иеромонах (до 1813-VIII.1817)
Петр (Богославский), иеромонах (VIII.1817-VII.1822)
Григорий (Гречка), игумен (VII.1822-VI.1826(9))
Лука, иеромонах (4.VI.1826(9)-VII.1833)
Мартирий, иеромонах (VII.1833-IX.1834)
Иустин, иеромонах (IX.1834-IX.1836)
Емилиан, иеромонах (VII.1837 - ?)
Александр, игумен (до ІІ.1839)
Феодосий (Григорий Карбала), иеромонах (20.VII.1841-5.VII.1850)
Cавватий, иеромонах (упомянут в архивном документе за 1850 год)
Иов, иеромонах (III.1851-IV.1852)
Амвросий (упомянут VIII, 1852)
Анатолий, иеросхимонах (до II.1857)
Тарасий (Молчанов), иеромонах (III.1857 – IX.1859)
Макарий (Дмитрий Сорокин), иеромонах (4.IX.1859 – 30.X.1860)
Иерофей, иеромонах (31.X.1860-1870?)
Иона, иеромонах (?-? †1870)
Герасим, игумен (упомянут X.1872, 1874, †1879)
Иерофей, игумен (упомянут в 1881-1882)
Виталий, игумен (1885 – ?)
Герасим, игумен (упомянут II.1891,1892,1893))
Иоанникий, игумен (упомянут 1896 и II.1898)
Онисифор, игумен (упомянут II.1909 и 1913)
Глеб, игумен (упомянут І. 1918)
Спиридон, иеромонах (упомянут 1921)
Феодорит, игумен (упомянут ІІІ, 1922 как исполняющий должность начальника Китаевской пустыни)

Под «тенью роскошных дерев…»

На рубеже ХIХ-ХХ столетий Китаево уже было прославлено своими иноками и достаточно благоустроено. К тому же стало широко известно, как сказочно богата и неразгаданна его история, где факты, предания веков переплетаются с красивыми легендами и оживают в романтических пейзажах. Здесь не только историк или археолог мог почувствовать, как легко оказаться в другом времени, обнаружив следы древности. Даже неискушенному в приметах следопытов-археологов, образованному человеку, достаточно было прикоснуться к прохладной стене пещеры, или просто усесться на зеленом склоне холма, в тени вековых деревьев, чтобы осознать, как много остается неизменного в мире и как прекрасно, что есть на земле такие места, как Китаево, где это легко ощутимо. В хорошую погоду, дорога из Киева в Китаево вполне преодолима пешим ходом и, пройдя ее хоть раз, несомненно, захочется повторить эту прогулку.

В ХIХ веке А.Н. Муравьев описал путь сюда из Печерской Лавры таким образом: «После литургии и посещения ближних и дальних пещер, Митрополит милостиво предложил мне сопровождать его, в две соседние пустыни, Китаеву, и Голосеевскую, где устроил себе уединенное жилище. – Мы спустились с гор Киевских, на берег Днепра, ниже монастыря Выдубицкого, на устье Лыбеди, а оттуда вдоль самой реки, под навесом утесов, продолжили живописное путешествие до пустыни Китаевской».

Располагалась она в соседстве с местностью, называемой с ХVIII века и по сей день Мышеловкой (так видоизменено известное с 1618 года название «Мешаловка» - от бывшей тут мельницы, где на муку смешивали разное зерно). С другой стороны Китаево граничит с Корчеватым (топоним происходит от древнего слова «корч» – кущ, пень).

Живописные горы создавали урочищу естественный заслон от холодных ветров, безымянный ручей, превращенный в ХVIII веке в цепь прудов, давал освежающую прохладу в жаркие дни.

Каскад из пяти прудов расположен в глубокой долине ручья Китаево, впадающего в рукав Коник реки Днепр. Средняя глубина прудов – 1,83 м.; максимальная – 4 м. Вдоль прудов проходит грунтовая служебная дорога.
Удивительный «горный» рельеф Китаево, характерный в целом для правобережной части Киева, с географической точки зрения – равнина, изрезанная глубокими оврагами (ярами). Это объясняется геологическим строением Киевского плато, покрытого мягким лессом, который легко размывается водой. Тот же лесс позволял создавать рукотворные пещеры, используя самые простые инструменты.

«Еще в начале XX веке Днепр, который протекал тогда другим руслом, почти вплотную подходил к Китаево своим заливом. Тут была устроена пристань. Удобное пароходное сообщение с городом и красота местности привели к возникновению в середине XIX века дачной застройки. Среди владельцев китаевских дач был Михаил Грушевский, загородный домик которого в 1941 году, в связи с сооружением укреплений, перенесли на другое место (теперь ул. Китаевская, 13)».

Побывал здесь и великий Кобзарь – Т.Г.Шевченко (1814-1861). Впечатления, оставшиеся от Китаево, воплотились в следующие строки: «Это были огромные пещеры, вырытые, кажется, во времена Андрея Боголюбского. На горе, в которой вырыты и до сих пор заметны следы земляных укреплений, могут быть ограды его загородного замка. В этих-то пещерах и пребывал я по нескольку дней… Освещал я их белыми восковыми свечами, тут же в Китаевской обители приготовленными для Киево-Печерской лавры. Иногда перенесешься мыслью в тот край, вспомнишь бывалое и как будто помолодеешь».

Павла Григорьевича Тычину (1891-1967), еще в молодости привели в Китаево пути известного украинского просветителя-гуманиста ХVIII века - Григория Сковороды. Тогда совсем еще молодой поэт Тычина сложил песнь, связавшую воедино образы Китаево и ясного, мудрого философа и поэта, останавливавшегося здесь у родственников в 1770 году:

«…Три місяці пробігло,
мов кораблі веселі в морі –
всіма цвітами процвітані
добрим скарбом переповнені.
Три місяці – пустинь Китаївська і в ній Сковорода
Немов пливли –
Поміж садами рожаїстими,
Серед криничного узлісся,
На полі повному, де хвиля хвилю ллє
І зупинитися не хче.
Уранці,
ще тільки небо почне наливаться
І вітер зелений одчалить в даличінь –
Уже Сковорода
Встає з досвітньої молитви
І в сад іде…
Сковорода на землю упаде
Цілує квіти, трави гладить
Росою очі, немов незрячі, протирає -
О Господи, як ти всього мене наповнив
щедро, щедротно!
Пошли ж душі моїй спокій,
І мир, і злагоду, й любов,
А більш нічого не бажаю,
О Всеблаженний!...
І знову сповнюється миру
Душа Сковороди.
І тиху флейту з-за пояса діставши,
Він починає славить світ,
Того, хто в світ його послав
І пізнавать себе самого научив…
На всіх шляхах життя
Єднай свою хиткую волю
З волею Творця.
Подяка Богові за все».

В Китаево Г.С.Сковорода (1722-1794) сложил несколько философских диалогов. В этом необыкновенном месте всегда совмещалось, казалось бы, несовместимое - работа и отдохновение.

Самым удобным и приятным путем сюда на рубеже ХIX-ХХ веков был водный. Его часто предпочитали довольно дорогостоящей и неудобной поездке на извозчике (путь из Киева в Китаево через Демиевку стоил от 80 коп. до 7 рублей в один конец). Не только дачники, но и многие богомольцы ехали из Киева пароходом, который отправлялся в Китаево ежедневно, в четыре часа дня. Провожал его духовой оркестр. Утром пароход возвращался обратно.

Чистый водоем, воздух, насыщенный ароматами плодовых деревьев и меда, пышная природа стали источником вдохновения для людей творческих профессий. Здесь на протяжении десяти лет подряд снимал дачи Николай Витальевич Лысенко (1842-1912) – украинский композитор, дирижер, педагог, основоположник национальной школы классической музыки. Его оперы («Наталка Полтавка», «Рождественская ночь», «Утопленница» (на сюжет «Майской ночи» Н.Гоголя), «Тарас Бульба», «Энеида» (по И.Котляревскому)), фортепианные и вокальные произведения передают яркий колорит Украины, представляют в мире отечественное искусство. Посещая богослужения в Китаевских церквях, Николай Витальевич вслушивался в стройное пение клирошан, и мирские тревоги на время оставляли его.

Дачу в Китаево можно было снять совсем недорого, а отдых обещал и рыбную ловлю, и купание, и катание на лодках.

Источник: Китаевский пустынницкий скит УПЦ МП