1-ое обретение мощей свт. Иннокентия Иркутского.

	Святитель Иннокентий Иркутский

22 февраля Русская Церковь воспоминает первое обретение мощей свт. Иннокентия, первого епископа Иркутского

Верная паства хранила сердечное чаяние, что Господь не даст <преподобному своему видети истления>. Через тридцать три года после кончины святителя во время ремонта Тихвинской церкви было обнаружено, что тело его, одеяние и даже бархат на гробе не тронуло тление, хотя само место погребения было сырым и затхлым.

Еще через два года настоятель Вознесенского монастыря архимандрит Синесий, будущий светильник Сибирской Церкви, прославленный Господом в 1984 году, в день храмового праздника Вознесения Господня стал свидетелем следующего чуда. За трапезой после Божественной литургии присутствовал губернатор немец Фрауендорф. О нетленных останках святителя он был достаточно наслышан и очень хотел посмотреть их. Сколько ни отклонял это желание иноверца присутствовавший на праздник епископ Софроний, также будущий угодник Божий, изменить решение губернатора не удалось. Владыка Софроний, преподобный Синесий и Фрауендорф подошли к могильному склепу святителя, но ... не смогли увидеть гроба - он был покрыт густым непроницаемым слоем снега. После отъезда губернатора даже следов снега не могли обнаружить.

Спустя семнадцать лет после этого чуда, после многочисленных заявлений частных лиц, переживших молитвенное заступничество святителя Иннокентия после молитвы у честных его останков, было еще одно удостоверение, что мощи святителя находятся под особым покровом Божиим.

11 июня 1783 года при сильном ветре загорелась Вознесенская обитель. Весь Иркутск от мала до велика прибежал на пожар, но погасить его не представлялось возможным. Пламя охватило все каменные строения обители и, конечно, деревянную Тихвинскую церковь, под которой почивали мощи святителя. Надежды на спасение нетленных мощей угодника Божия не оставалось никаких. Тогда горожане обратились к прибывшему на пожар преемнику владыки Софрония, преосвященному Михаилу (Миткевичу), с просьбой попытаться достать мощи из огня. <Ежели покойный Иннокентий угодил Богу, - ответил тот, - то ради его нетленных мощей Всемогущий Господь спасет и церковь.> В ту же минуту огонь потерял силу над осененной благодатью церковью. Милостью Божией она простояла до начала XX века среди каменных, вновь отстроенных стен и зданий монастыря, в непререкаемое свидетельство свершившегося над ней чуда. В летописи Иркутска свидетели пожара записали: <В неделю Всех Святых (11 июня) 1783 года, по полудни часу в четвертом, монастырь Вознесенский сгорел, а именно кельи все, три церкви - две каменные снаружи и внутри без остатку; при том два колокола разбились, а другие испортились. Велик страх был! К тому была превеликая погода. А святые образа и что было в церквах: книги, ризы и прочее, ограда вся и два кедра архиерейские сгорели без остатку. Осталась одна деревянная церковь Тихвинской Богородицы, где архиерей погребен>.

Чудеса от мощей святителя множились. Вера в его заступничество перед Господом передавалась из рода в род. Многие служили панихиды у него на могиле и получали просимое! Слава о новом заступнике множилась среди православных. Угодник Божий не отвергал молитв почитателей ни в Туле, ни в Якутске, ни в Петербурге. Отовсюду епархиальному начальству слались письменные свидетельства о его заступничестве. В последних числах сентября 1800 года преосвященному Вениамину, епископу Иркутскому, пришло письмо за подписью 389 человек с изложением просьбы об открытии честных и нетленных мощей святителя для всенародного чествования. Последнее требование привело владыку Вениамина в некоторое недоумение, разрешение которому помогло секретное инспектирова-ние Иркутского края. По высочайшему повелению здесь находились сенаторы Ржевский и Левашов, которые также направили владыке Вениамину письмо. <Как самовидцы, - писали сенаторы, - не только нетленности тела сего, как сами обонявшие благоухание, как личные свидетели повествований о его многоразличных чудес поставляем себе долгом иметь от Вашего преосвященства, десять лет управляющего епархиею, все сведения о нетленном чудотворце для доклада по нашей обязанности Государю Императору>.

Преосвященный передал сенаторам письмо для государя и приложил к нему выписку о случаях чудотворений от мощей святителя, числом более ста. Государь потребовал от Синода рассмотрения дела, и уже по распоряжению Синода в Иркутск прибыл Казанский викарный архиерей Иустин. Владыка Иустин лично освидетельствовал мощи святителя, расспросил под присягой некоторых свидетелей чудотворений и вместе с епископом Вениамином 5 марта 1801 года докладывал Синоду. Доклад это содержал подробное описание освидетельствования мощей, проведенное для большей достоверности в присутствии светских лиц - губернатора Алексея Ивановича Толстого с чиновниками, городского головы купца Петра Авдеева со многими почетными гражданами. Все участники освидетельствования подтвердили действительную сохранность останков святителя. Гроб и облачение святителя были также в совершенном нетлении. Это более чем через семьдесят лет после погребения!

Донесение епископов Вениамина и Иустина ввело Святейший Синод в глубокую задумчивость. Спустя два года Синод направил владыке Вениамину запрос о том, не наблюдаются ли изменения в теле святителя Иннокентия и не было ли за это время достопамятных событий.

Преосвященный Вениамин отвечал, что перемен в состоянии мощей по-прежнему не наблюдается, всенародное почитание святейшего продолжается и ширится, что сам он, епископ Вениамин, <убежден совестью признавать ходатайство святого Иннокентия у милосердия Божия уважаемым>. Но и это письмо не возымело действия. Синод безмолвствовал еще год. Наконец к первенствующему члену Синода митрополиту Амвросию и к обер-прокурору Голицыну было направлено представление от генерал-губернатора Сибири Селифонтова, в котором он, лично свидетельствуя нетленность мощей святителя, выразил свое и всей Сибири настояние об открытии нетленных мощей.

Дальше тянуть было невозможно, и в первый день декабря 1804 года Святейший Синод с Высочайшего соизволения объявил: тело первого епископа Иркутского Иннокентия огласить за совершенно святые мощи и с подобающим благоговением Иркутскому епископу Вениамину с прочим духовенством поставить в церкви Иркутского Вознесенского монастыря наверху, либо в другом достойном месте, с установлением празднования ему 26 ноября, на день памяти преставления сего святителя. Впредь отправлять всенощные бдения и молебные пения святителю и в церковные книги внести необходимые дополнения: <Ноября 26 числа память преставления Святителя Иннокентия, первого епископа Иркутского, Чудотворца>.

Вожделенное известие об открытии мощей святителя Иннокентия в Иркутске было получено 19 января 1805 года. В ближайшее же воскресение, буквально через два дня, всенародно был отслужен благодарственный молебен Господу Богу. После этого началось приготовление к чрезвычайному торжеству.

2 февраля, на Сретение Господне, преосвященный Вениамин принял святые мощи из склепа, поставил их посреди Тихвинской церкви и отслужил перед ними Божественную литургию. Через неделю, 9 февраля, мощи святителя при величайшем стечении народа торжественно, с крестным ходом и преднесением чудотворной иконы Казанской Божией Матери, были перенесены из Тихвинской церкви в соборную Вознесенскую.

Здесь мощи почивали пятьдесят пять лет, до времени, пока не потребовалось разбирать Вознесенскую церковь из-за ветхости. Двенадцать лет пролежали они в Успенском храме Вознесенского монастыря и 15 октября 1872 года были возвращены под своды вновь отстроенного на старом месте благолепного храма Вознесения Господня.

Источник: сайт Иркутской епархии

Житие святителя Иннокентия (Кульчицкого)

При Московском Великом Князе Иоанне III русские первый раз перешли за Уральский хребет и на лыжах достигли даже берегов реки Оби. С тех пор русские постепенно покоряли своему владычеству громадные сибирские пространства. В 1649 г. они заняли уже реку Амур с прилежащими землями, а в 1860 году наши владения подошли к берегу Восточного океана. Следом за русским оружием и переселенцами, отправившимися на новые привольные места, вступила в Сибирь православная вера. Принесенная сюда первыми завоевателями и переселенцами, она стала проникать и в среду темных языческих племен: остяков, татар, бурят. Когда из местных христиан образовались значительные общины, когда возникло множество православно-христианских сел и городов, тогда для этих отдаленных овец русского Христова стада потребовались и верховные пастыри.

Город Тобольск первый принял в свои стены первосвятителей, а потом, много спустя после него, уже и Иркутск. Только 5 марта 1721 года был рукоположен епископом святой Иннокентий, который впоследствии стал первым Иркутским архипастырем. Он прибыл в Иркутск в марте же следующего 1722 года, а самая епархия открыта здесь 15 января 1727 г.

Иркутск давно испытывал нужду в святителе. Он был подчинен Тобольскому митрополиту, что причиняло много затруднений и неудобств. Лица, желавшие получить священный сан, принуждены были совершать отдаленные и небезопасные путешествия в Тобольск, который отстоит от Иркутска на целых три тысячи верст. Каким случайностям приходилось иногда подвергаться при этом, показывает следующий рассказ. Один Иркутский ставленник, по имени Федор Сидоров, пешком отправился в Тобольск, чтобы принять рукоположение во священника. Но он не застал Тобольского архиерея и принужден был отправиться в Вятку, где и был рукоположен местным преосвященным. Об этом случае мы знаем потому, что о нем сохранилось известие; между тем, несомненно, что подобных случаев должно было встречаться множество в епархии, столь удаленной от своего архиерея. Таким образом, назначение святителя Иннокентия епископом в Иркутск было истинным благодеянием для этого города, а равно для всего Иркутского округа.

	Рождение свт. Иннокентия

Святитель Иннокентий, в мире Кульчицкий, по преданию, был сыном сельского священника Киевской губернии. Предки его принадлежали к дворянскому роду Кульчицких, получивших свое звание от польского короля Болеслава в 999 году. Воспитание и образование св. Иннокентий получил в Киевской духовной академии, а в Киево-Печерской Лавре принял монашеское пострижение. Впоследствии он был назначен наставником Московской славяно-греко-латинской академии. Отсюда он был переведен в только что возникшую тогда Александро-Невскую Лавру, устроенную императором Петром Великим в С.-Петербурге. Вскоре император поручил ему важную должность обер-иеромонаха во флоте. Теперь св. Иннокентий в течение каждой недели должен был обозреть все корабли, наблюдая за жизнью флотских иеромонахов в качестве правительственного лица и разрешая им разные недоуменные вопросы. Обо всем этом он обязан был представлять отчет Святейшему Синоду.

Ревностно проходя возложенное на него служение, св. Иннокентий стал еще более известен императору Петру, и последний, ценя великие качества его духа, назначил его для более важного и трудного дела, а именно для распространения Христианства в иноверном Китае. Здесь св. Иннокентия ожидала не одна вражда незнающего Христа народа, но и коварство иноверного духовенства. Впрочем, св. Иннокентию Промысел определил иную деятельность, и он, по разным обстоятельствам, не достиг до места своего назначения. Прибыв в марте месяце 1722 г. в Иркутск и отправившись потом за Байкал, он должен был остановиться подождать распоряжений из Пекина, столицы Китая. С этого времени для св. Иннокентия начался ряд препятствий, которыми Промыслу угодно было испытать его кротость и терпение.

Латинские миссионеры, узнав о назначении в Пекин православного епископа, убедили китайское правительство не допускать его к себе. Поэтому в Пекине стали придумывать разные предлоги, чтобы задержать св. Иннокентия на русской границе. От китайского правительства пришли две бумаги: в одной говорилось, что епископ Иннокентий до тех пор не будет пропущен в Китай, пока придет письмо от Сибирского губернатора за печатью; а в другой, когда было получено это письмо, было прямо сказано, что св. Иннокентия в Китай не пустят, так как он назван великим господином, что обидно Китайскому Кутухте или первосвященнику, который также называется великим господином. Таким образом св. Иннокентий по необходимости должен был оставаться в Селенгинске, терпеливо ожидая, чем окончится его участь.

В таком положении дело оставалось до 1725 года. 28 января этого года скончался император Петр Великий, тогда св. Иннокентий, по указу Святейшего Синода, оставил Селенгинск и в марте месяце прибыл в Иркутск. Здесь он тотчас приступил к отправлению обязанностей епископского служения, поставляя священников и диаконов, в которых так нуждалась Иркутская епархия. Между тем, против св. Иннокентия неожиданно выступил новый враг, в лице архимандрита Антония Платковского. Он был настоятелем Иркутского Вознесенского монастыря, где теперь жил св. Иннокентий. Архимандрит Антоний, человек весьма честолюбивый и корыстный, сам мечтал быть начальником русской миссии в Китае и начал деятельно хлопотать об этом. Он воспользовался назначением в Пекин нового посланника - Саввы Владиславича, графа Рагузинского. В это время святитель Иннокентий снова получил повеление отправиться в Пекин вместе с назначенным туда посольством. Он выехал в Селенгинск, чтобы отсюда последовать за Владиславичем в Китай. Но Платковский, которого не покидала мечта о начальствовании над Пекинской миссией, вкрался в доверие к Владиславичу и стал нашептывать ему на ни в чем неповинного святителя. Существует предание, что Платковский пытался даже оклеветать святого епископа в нетрезвой зазорной жизни.

Святитель Иннокентий был слабого здоровья человек и часто страдал головными болями. Архимандрит Антоний вызвался помочь ему и предложил какое-то одуряющее питье. Это происходило тогда, когда Рагузинский и св. Иннокентий оба оставались еще в Иркутске. После того, как питье произвело свое действие, Платковский показал послу на невинную жертву своего гнусного обмана. Св. Иннокентий, опасаясь дальнейших происков своего недоброжелателя, поспешил оставить Иркутск. Темь временем Платковский окончательно склонил на свою сторону посла, и Рагузинский начал стараться о назначении в Пекин, вместо епископа Иннокентия, архимандрита Антония. Свидевшись с Иннокентием в Селенгинске, он отбыл в Китай, оставив святителя в полной неизвестности относительно его положения.

	Крещение инородцев

Около года пробыл святитель в Селенгинске, совершенно не зная, какое новое назначение ожидает его. 24 марта 1727 года вдруг он получает указ, которым архимандрит Антоний Платковский назначается начальником Пекинской миссии, а сам святитель снова переводится в Вознесенский монастырь. Платковский поспешил покинуть монастырь, тогда как святитель Иннокентий пробыл в Селенгинске еще несколько времени. В продолжение своего четырехлетнего двукратного пребывания здесь святитель не бездействовал. Он занялся обращением в Христову веру местных бурят, положивши твердое начало этому богоугодному делу. Между тем, 26 августа того же 1727 года святитель Иннокентий получил другой указ, которым он назначался настоящим епископом вновь открытой Иркутской епархии. О том же предмете особый указ был прислан Иркутской пастве, которым она извещалась об открытии Иркутской епархии, состоявшемся 15 января 1727 года.

С назначением Преосвященного Иннокентия епископом Иркутским трудный путь его служения не окончился. Можно сказать даже более: настоящие труды его теперь только еще начались. Ему привелось быть епископом в отдаленной епархии, среди населения, находившегося в близком соседстве с грубыми языческими племенами и нередко мало чем отличавшегося от своих соседей - полудикарей. Много пришлось святителю Иннокентию положить труда, потерпеть огорчений и перенести тяжелых лишений для водворения в новой епархии церковного благоустройства. Зато благодаря его неусыпной архипастырской ревности и святой подвижнической жизни, было положено в Иркутске твердое, незыблемое основание всему тому, из чего слагается церковный порядок всякой устроенной епархии.

Вступивши в управление Иркутской епархией, святитель Иннокентий стал внимательно следить за жизнью своей паствы. Прежде всего он хотел привести в порядок деятельность духовенства. Иркутские священники имели обыкновение очень рано совершать Божественную литургию, что вызывало неудовольствия со стороны мирян. Чтобы устранить этот беспорядок, святитель Иннокентий назначил определенные часы для совершения Литургии. Далее, между Иркутским духовенством вошло в обычай не обращать внимания на разделение приходов, и многие священники совершали требы у чужих прихожан. Это подавало повод к различным ссорам и недоразумениям, являясь большим соблазном в глазах пасомых. Святитель Иннокентий строго приказал священникам при совершении треб держаться каждому пределов своего прихода. Для наблюдения за нравами и поведением духовенства были назначены особые лица из наиболее заслуженных и уважаемых священников.

Желая поднять нравственность духовенства и стараясь о том, чтобы пастыри подавали пасомым пример доброй христианской жизни, святитель Иннокентий подвергал особенно строгому взысканию духовных лиц за преступления. Такая строгость святителя была весьма уместна и даже необходима. Иркутское духовенство позволяло себе иногда очень легкомысленно относиться к своим обязанностям, и это нередко допускали даже лица видные. Так, например, протоиерей Петр Григорьев, человек очень заслуженный, допустил незаконный брак при живой жене, давши ложный документ. Но святителю Иннокентию приходилось разбирать дела и гораздо хуже этого. Однажды Бирюльский священник, по фамилии Орлов, играл в карты в питейном доме вместе с крестьянином Ильей Лобановым, дьячком Егором Ощепковым и пономарем Федором Дьяконовым. Во время игры произошла ссора, и священник убил крестьянина. Началось дело, по которому преступление священника было доказано. При этом оказалось, что при первом допросе следователь игумен Пахомий взял с Орлова взятку: шесть рублей деньгами и два конца китайки.

Случаи убийства встречались не только среди белого духовенства, но даже и в стенах монастырей. Игумен посольского монастыря Иов до смерти засек плетьми монаха Игнатия, который открыл ему на исповеди какой-то зазорный грех. Вообще в жизни духовенства того времени встречалось много непристойного, соблазнительного. Некоторые духовные позволяли себе открытые ссоры, буйства и такие грехи, о которых «срамно есть и глаголати». Но, если такова была жизнь духовенства, то тем более встречалось недостатков в жизни народа. Самовольное расторжение браков, незаконное сожительство, убийства и особенно пьянство со всеми его последствиями - ссорами и распутством - вот самые общераспространенные пороки, с которыми приходилось бороться святителю.

Вообще святитель очень заботливо относился к пасомым. Он желал воспитать из них добрых христиан и положил много старания, чтобы миряне ревностно исполняли важнейший христианский долг исповеди и святого причастия. В ту пору касательно этого существовали строгие гражданские постановления. Но святитель не останавливался на них и со своей стороны прибегал к духовным мерам. Он запрещал хоронить по христианскому обряду тех лиц, которые, по нерадению о своем спасении, умерли без напутствия. Для них за каждым кладбищем было отведено особое место, как бы в знак того, что при жизни они не хотели быть вместе с другими овцами Христова стада. Для наставления прихожан и научения их истинам веры, святитель приказывал духовенству читать в церквах благочестивые назидательные книги. Он старался также об умножении церквей, а если где почему-либо нельзя было строить их, там он приказывал заводить, по крайней мере, часовни или же молитвенные дома.

При святом Иннокентии в Иркутской епархии первый раз появились ссыльные или беглые раскольники. Боясь, чтобы они не стали совращать в свою веру православных, он начал особенно внимательно следить за ними. Так как за множеством дел лично он не имел возможности бывать в разных, особенно отдаленных частях епархии, то обозрение их поручал другим лицам, наказывая разузнавать, не скрываются ли где беглые раскольничьи попы и монахи, не продаются ли подпольного письма иконы и так далее. Заботясь о христианских жителях своей епархии, святитель не упускал в то же время из вида и иноверных ее обитателей - бурят. В бытность свою в Селенгинске, он сам занимался обращением их в Христианство и теперь, сделавшись правителем Иркутской епархии, ее духовным владыкой, он расширил и улучшил это дело. С тех пор ему оставалось только развиваться. Радея, наконец, о духовной пользе пасомых, св. Иннокентий основал в Иркутске славяно-русскую школу, приискал для нее хороших учителей и успел собрать 35 человек учеников, что в тогдашнее невежественное время было чрезвычайно трудно.

С назначением святителя Иннокентия самостоятельным епископом Иркутской епархии, своим чередом шли невзгоды и испытания, которые щедрой рукой рассыпал враг рода человеческого на святом пути праведника. Эти невзгоды преследовали его каждый час, каждую минуту. Для духовного Владыки Иркутского в городе не было приличного и удобного помещения. Поэтому святитель Иннокентий принужден был жить в здании Вознесенского монастыря. Но от города до монастыря надо было проехать не менее 8 верст по дурной болотистой дороге, да, кроме того, переправиться через реку Ангару. Весной и в осеннюю непогоду эта дорога становилась непроходимою, а между тем святителю по обязанностям службы очень часто приходилось бывать в Иркутске. Он должен был, например, в положенные царские дни совершать служение в городском соборе и особенно часто посещать город во время Великого поста для удовлетворения различных духовных нужд пасомых. Отсюда возникало множество неудобств и затруднений, особенно во время разлива быстроводной Ангары, переправа через которую не всегда была безопасна. Вследствие этого святитель принужден был хлопотать перед светскими властями об отведении для него в городе постоянного помещения. Но светские власти не сочли нужным удовлетворить вполне законные желания святителя, и он еще более года продолжал переносить неудобства своего местожительства. Да и потом, когда местные власти, наконец, решили исполнить желание святителя, для него было отведено не то помещение, на которое он указывал, а другое - тесное и маленькое. На месте же первого впоследствии был выстроен католический костел.

Такое же стеснение терпел святитель и в содержании. На первых порах святителю было положено всего только 104 рубля 42 коп. в год. На эти скудные деньги он должен был содержать архиерейский приказ, певчих и 12 человек свиты, которая была назначена вместе с ним в Китай и теперь осталась также в Иркутске. Потом в продолжение трех лет он получил еще 4000 рублей, но тут вскоре начались пререкания со стороны местных чиновников, и святитель должен был довольствоваться мягкою рухлядью, которую ему единовременно выдали по распоряжению из Петербурга. Между тем эта рухлядь для него была теперь совершенно бесполезна, так как, по случаю не окончившихся переговоров с Китаем, ее некуда было сбыть. В таких стесненных обстоятельствах святитель часто терпел крайнюю нужду и должен был иногда существовать одними добровольными пожертвованиями христолюбцев да Вознесенского монастыря, который сам едва держался. В то же время святителю Иннокентию приходилось удовлетворять разные денежные требования архимандрита Антония, который не переставал осаждать его своими назойливыми просьбами. В сентябре 1727 г. святитель выдал ему из монастырских денег 300 руб., причем с прискорбием писал пославшему Платковского графу Рагузинскому: "...монастырь Иркутский едва не в конец разорен оным посылаемым в Китай архимандритом". Не взирая на это, неотвязчивый архимандрит через месяц явился опять к святителю, сетуя на ничтожество выданных денег и предъявляя разные новые требования. Впрочем, мера терпения переполнилась, и Платковский, вместо удовлетворения своих жалоб и просьб, был отдан под суд за многие прежние свои прегрешения.

	Преставление свт. Иннокентия

Содержание Иркутского епископа было улучшено только в 1731 году. Тогда ему назначался следующий оклад; 1) 506 руб. 2 коп. в год деньгами, 544 четверти ржи, 103 четверти ржаной муки и столько же овса; 2) от Тобольска отделены были два города - Илимск и Якутск, с уездами и монастырями. При этом повелевалось выстроить в Иркутске особый архиерейский дом. Но святитель Иннокентий переселился уже в небесные обители, когда пришли из Петербурга новые распоряжения.

Земные враги святителя не прекращали против него злокозненных действий своих и после его кончины. Едва успела земля скрыть нетленные останки праведника, как правитель Иркутской области Жолобов захватил все имущество почившего. По его приказанию 6 декабря в Вознесенский монастырь явился канцелярист Иван Злобин; с ним был ефрейтор и шесть казаков. Братия монастыря не могла на силу отвечать силой же, и посланные на ее глазах захватили с собою все имущество, оставшееся после святителя Иннокентия. Дерзкие похитители не пощадили даже и икон, которые также были увезены вместе с прочими вещами.

Архиерейский приказ донес о случившемся Святейшему Синоду, а Жолобов со своей стороны - Сенату и Сибирскому приказу в Москве. Жолобов оправдывал свои действия желанием сберечь имущество святителя от расхищения. Но из Святейшего Синода пришло повеление возвратить в монастырь деньги и вещи, увезенные самовольно Жолобовым. Тогда последний стал придумывать всевозможные средства, чтобы удержать их у себя. Он еще раньше донес в Тобольскую Губернскую Канцелярию, что намерен обратить имущество почившего святителя на постройку архиерейского дома, а теперь, получивши указ Святейшего Синода, отмалчивался. Тем временем из Сибирского приказа пришло распоряжение, чтобы вещи святителя были высланы в Москву для продажи с публичного торга. Жолобов исполнил это распоряжение, но деньги оставил у себя, о чем просто уведомил Иркутский архиерейский приказ.

Однако, суд Божий не замедлил совершиться над обоими врагами святителя Иннокентия: над Платковским, который старался делать ему зло при жизни, и над Жолобовым, оскорбившим своими поступками память праведника. Жолобов, по жалобе духовенства и граждан Иркутска, был приговорен правительством к смертной казни за пытки и истязания, которым он подвергал своих подчиненных. 1 Июня 1736 года ему отрубили голову на одной из петербургских площадей. Платковский также был отдан под суд за соблазнительный образ жизни и многие бесчинства. Жизнь его в Пекине вовсе не походила па монашескую. Но словам очевидцев, он "пьянствовал и резался с попами па ножах". Он подвергся наказанию плетьми, от чего едва не умер, а потом, лишенный священного сана, простым иноком отправлен в Троицкий Сергиев монастырь.

Полагая все свои силы на спасение пасомых, святитель Иннокентий был очень неприхотлив в своих личных потребностях. В каком помещении жил он, мы знаем. Домашнюю его одежду составляли: власяница, лосинный подрясник и обыкновенный монашеский кожаный пояс с железной пряжкой. Это одеяние было так просто и скромно, что посетители, видевшие святителя в первый раз, не узнавали в нем духовного начальника епархии. В отношении денег и другого имущества он обнаруживал полную нестяжательность. После смерти святителя, алчный Жолобов нашел только 200 золотых монет, 200 рублей и несколько штук разных материй, выменянных в Китае на разные вещи, которые были положены ему от казны вместо денег в качестве жалованья. Но и то, что нашел Жолобов, не было каким-либо сбережением святителя, а составляло жалованье, на которое он содержал себя и свою довольно многочисленную свиту.

Отсюда видно, какими скудными средствами довольствовался святитель Иннокентий. Не взирая на это, он нередко отказывался собирать пошлины с грамот на построение церквей и часовен, а затем на получение разных церковных мест, тогда как эти пошлины были определены законом и составляли единственный источник для содержания архиерейского приказа. Зато все, что имел святитель, уходило лишь на самое необходимое и потом на других. Вот почему, когда он скончался, окружавшие его лица разошлись в разные стороны, лишившись всяких средств к жизни.

Любя труд, святитель Иннокентий, как самый простой послушник, нередко участвовал в полевых работах на монастырских землях, вместе с другими ловил неводом рыбу, расчищал монастырские дорожки. За трудом он проводил иногда ночи, занимаясь шитьем чирок (кожаные туфли). Эти чирки предназначались для учеников его школы. Около монастырской ограды в ту пору еще была цела пещера, ископанная первым основателем Вознесенского монастыря Герасимом. Сюда святитель часто уединялся для молитвы. Для уединенной молитвы святитель посещал также могилу блаженного Герасима. Он любил еще ночью совершать молитву около наружных стен Вознесенского храма, поочередно останавливаясь около каждой из его четырех сторон.

Суровый сибирский климат разрушительно действовал на слабого здоровьем святителя Иннокентия, и он скончался, не доживши до преклонного возраста. Перед кончиной святитель три дня провел в молитве на могиле Герасима; затем за день до кончины он просил братию монастыря и городское духовенство также помолиться о себе. Он скончался 27 ноября 1731 года. Останки святителя одели во власяницу, затем в шелковый подрясник и поверх всего в голубую мантию. На главу его возложили употреблявшийся им при жизни клобук, так как в митрах оказался недостаток. Святитель был погребен с подобающею честью и торжеством. Его тело, положенное в сосновый гроб, обитый черным бархатом, было опущено в каменный склеп, нарочно для того приготовленный под алтарем Тихвинской деревянной церкви.

Обретение мощей святителя Иннокентия Иркутского

Через 33 года после погребения святителя Иннокентия, при исправлении ветхой Тихвинской церкви, тело его, гроб, одежды и бархат были найдены нетленными. С тех пор народ начал во множестве стекаться к гробу святителя. Люди, с верою обращавшиеся к нему, стали получать чудотворную помощь. С 1766 года по 1800 г. именем Иннокентия совершилось 76 чудес, о которых сохранились достоверные известия. В сентябре 1800 года иркутские граждане обратились к своему епископу Вениамину, с ходатайством об открытии нетленных мощей святителя; этим ходатайством было начато дело, продолжавшееся четыре года. Вместе с ходатайством иркутских граждан епископу Вениамину поступило тайное заявление от двух высокопоставленных лиц, обозревавших Иркутский край по Высочайшему повелению, Матвея Ржевского и Феодора Левашева. Они писали: "как самовидцы не только нетленного тела святителя Иннокентия, но и свежести тела сего, как сами обонявшие происходящее от него благоухание, как личные свидетели повествований о его многоразличных чудесах, поставляем себе долгом иметь от Вашего Преосвященства, десять лет управляющего епархией, все сведения о нетленном чудотворце, для доклада, по нашей обязанности, Государю Императору". Таким образом дело об открытии мощей получило надлежащий ход. Уведомленный обо всем Святейший Синод, для исследования дела на месте, послал в Иркутск епископа свияжского Иустина, которому и было поручено, вместе с иркутским епископом, еще раз осмотреть гроб и тело святителя Иннокентия. Преосвященный Вениамин составил и отослал в Синод обо всем подробное донесение. Но последний, не желая спешить в таком важном деле, снова спрашивал епископа Вениамина о мощах святителя. В своем вторичном донесении преосвященный Вениамин свидетельствовал о вновь происшедших 24 чудесах. На следующий год (11 мая 1804 г.) в Святейший Синод поступило также донесение от сибирского генерал-губернатора Селифонтова, который ходатайствовал об открытии мощей угодника Иннокентия, лично удостоверяя их нетленность. Только после таких настоятельных заявлений со стороны как духовенства, так и светских властей, Святейший Синод решился представить дело об открытии мощей святителя Иннокентия на Высочайшее усмотрение. Император Александр Павлович 1 декабря 1804 года повелел: тело первого Иркутского епископа Иннокентия объявить за совершенные мощи и извлечь их из-под спуда с подобающею честью, что и было исполнено 9 февраля 1805 года среди громадного стечения народа, при торжественном служении преосвященного Вениамина и старшего духовенства города. По тому же Высочайшему повелению было установлено празднество в честь новоявленного угодника Божия и чудотворца Иннокентия 26 ноября, и имя его было внесено между другими святыми в церковные книги.

Источник: сайт Иркутской епархии