О подготовке Брестской унии 1596 г. (комментарий в аспекте культуры)

	Успенская церковь во Львове

С. С. Лукашова

Православные братства на Украине и в Белоруссии в XVI–XVII вв.

(Фрагмент статьи «Братства православные» из VI тома «Православной энциклопедии» )

Братства православные, добровольные объединения мирян, обычно при приходских храмах (реже при монастырских), задачей Братств п. является попечение о храме, просветительская, образовательная, благотворительная деятельность, защита Православия.

Братства п. на Украине и в Белоруссии в XVI–XVII вв. Происхождение Братств п. связано с развитием различных видов объединений правосл. мирян: приходских общин, «медовых» союзов, ремесленных цехов, групп коллективных патронов. Наиболее архаичной формой объединения мирян на украинско-белорус. землях является «медовое» братство, главная функция которого сводилась к ритуальному употреблению меда в дни, посвященные первоначально богам — покровителям местной общины, затем христ. праздникам. С развитием общественных отношений при храмах формировались союзы представителей определенных профессий или социальных групп — ремесленные цеха, братства представителей городской верхушки и т. д. Наиболее поздней формой союзов следует считать коллективные объединения мирян — патронов храма. Между различными видами союзов не существовало четкой границы, наименование «братство» применялось по отношению ко всем рассмотренным союзам мирян (напр., из 26 братств, наиболее активно действовавших в кон. ХVI в. на украинско-белорус. землях, 7 объединений регулярно сытили мед и по этому признаку могут считаться «медовыми» братствами, 4 союза являлись ремесленными цехами, 6 — общегородскими объединениями, 2 совмещали в себе различные признаки).

В сер. XVI в. ряд приходов Перемышльской и Львовской епархий сочли необходимым юридически закрепить традиц. для правосл. общин права и функции и по образцу католич. союзов образовать особые приходские братства, получившие наименование «духовных»: были созданы Львовские Благовещенское (1542) и Никольское (1544) братства, Дрогобычское Крестовоздвиженское (1556), Вишенское Троицкое (1563) и, возможно, Перемышльское Рождества Иоанна Крестителя (1571). Все они получили письменное подтверждение своих прав от епархиальных архиереев. Эти права заключались в способствовании «душевному избавлению и по смерти покою и на память вечноя предком и родителям их». Братчики брали на себя обязательства помогать заболевшим и обедневшим членам братства и участвовать в похоронах, на деньги братчиков ежегодно служились 4 заупокойные службы и 1 молебен. Кроме того, отдельные общины, обычно в крупных городах, где проблема защиты правосл. храмов от посягательств католиков стояла очень остро, имели письменное подтверждение своего права опеки над храмом (львовские мещане получили такое право по отношению к Успенской ц. еще в сер. XV в.).

Говорить о возникновении собственно Братств п., имевших устав и четко сформулированные задачи деятельности, можно с кон. XVI в. Первым получило организационное оформление Львовское Успенское братство, устав которого в 1586 г. был утвержден Антиохийским Патриархом Иоакимом в 1590 г. братство было изъято из юрисдикции Львовского епископа и подчинено Киевскому митрополиту, в 1593 г. стало Патриаршей ставропигией. К кон. XVI в. можно говорить о существовании на украинско-белорус. землях по меньшей мере 38 Братств п., координировавших свою деятельность в рамках братского движения (далеко не все существовавшие в то время братства участвовали в этом движении).

Большинство братств на западнорус. землях в XVI в. создавалось при приходских храмах, в XVII в.— при монастырях. В отличие от католич. братств при правосл. храмах основывался только 1 союз. Братства п. назывались по храму или монастырю, при котором существовали, большинство братчиков было прихожанами данного храма, хотя вступить в братство могли представители всех сословий вне зависимости от места жительства. Братчики были обязаны заботиться о содержании храма и причта и обладали определенными правами по отношению к храму. При вступлении в братство братчик под страхом церковного отлучения всей семьи клялся исполнять все решения братства и возложенные на него обязанности. В случае смерти братчика или члена его семьи все члены союза обязаны были участвовать в похоронах, дважды в год в церкви служились заупокойные службы. Ежемесячно братчики собирались для решения текущих дел и чтения духовной литервтуры. Др. встречи имели место во время главных церковных праздников (Пасха, Рождество Христово, Успение Пресв. Богородицы и др.), по случаю которых устраивался пир вскладчину — братчина. Ежегодно происходили перевыборы руководства братства: старших братчиков (их могло быть от 2 до 6 чел.), др. должностных лиц (казначея, писаря, сборщиков милостыни, попечителей храма, богадельни, школы) и ревизия братской казны. Казна состояла из вступительного и ежегодных взносов братчиков, штрафов за проступки, добровольных пожертвований, в т. ч. завещаний, средств от аренды или продажи братского имущества и книгоиздательства. Размер казны колебался от неск. десятков до неск. тысяч польск. злотых в разных объединениях.

Недвижимое имущество братства составляли братский дом, в котором проходили общие собрания, здания, где жил церковный причт, располагались богадельня, школа, типография. Братские церковь или монастырь являлись братским имуществом только в том случае, если эти здания были построены за счет членов братства, а не просто переданы ему в попечение. Братство было обязано заботиться о храме, ремонтировать и возобновлять его в случае пожара или др. разрушения, украшать по мере возможности и снабжать необходимыми богослужебными принадлежностями. Наличие собственного храма не считалось обязательным, братство могло владеть приделом в церкви или часовней. Братство должно было оплачивать причту заупокойные службы, молебны и чтение помянника; в отдельных братствах духовенству давали «милостыню» на большие праздники и «на богомолье». Если братство владело всем храмом, то братский священник являлся настоятелем; если же братству принадлежал придел, оно нанимало отдельный причт.

Устройство богадельни («шпиталя»), которая являлась средством социального страхования преимущественно для самих братчиков и членов их семей, занимало важное место в деятельности братства. В крупных объединениях «шпиталь» состоял из 3 отделений: гостиницы, отделения для нищих, калек и сирот и дома для престарелых. Функции дома для престарелых выполняли также братские монастыри. Формы проявления благотворительности включали в себя пожизненное проживание в монастыре (богадельне), освобождение от уплаты за обучение ребенка в школе. Вопреки распространенной т. зр. масштаб благотворительности правосл. объединений был весьма скромным и несопоставимым с помощью, которую предоставляли католич. союзы.

Важнейшим направлением деятельности братств и наиболее действенной мерой борьбы против перехода православных в католицизм, протестантизм и унию являлась организация школ (см. Братские школы). Наиболее известными были львовская, виленская, киевская и луцкая школы, училища существовали также при небольших сельских союзах. Ряд братств получил право на создание типографий (Львовское Успенское, Виленское, Могилёвское, Киевское). Братства выпускали учебники, полемические произведения, богослужебные и четьи книги, братские документы, постановления Соборов Западнорусской митрополии. После 1596 г. основными направлениями деятельности братских типографий стала борьба с Брестской унией и выпуск богослужебной литературы. (Низкий спрос на правосл. литературу и книги на «простой мове» делал их издание нерентабельным, тираж наиболее известной львовской «Грамматики» не был распродан и 20 лет спустя после ее издания.)

Большинство Братств п. участвовали в братском движении, характерными чертами которого были: признание старшинства Львовского Успенского братства («по чину братства Львовского»); регулярные контакты между братствами, заключавшиеся в обмене посланиями, литературой, деньгами, в переходе учителей и проповедников (наиболее активными были взаимоотношения между Львовским Успенским и Виленским Свято-Троицким братствами); совместные акции — выступления против действий отдельных архиереев, обращения к светским властям Речи Посполитой, участие в Соборах Киевской митрополии.

Одним из главных проявлений внутреннего кризиса, охватившего правосл. Церковь на украинско-белорус. землях во 2-й пол. XVI в., стал рост напряженности в отношениях между епископами, часто нарушавшими свой архипастырский долг и церковные каноны, и паствой, в первую очередь ее наиболее сознательной и активной частью — братствами. Серьезные усилия по улучшению положения правосл. Церкви в Речи Посполитой (в частности, просветительская деятельность) предпринимались не епископами, а Братствами п. (прежде всего в Вильно и Киеве), в состав которых стали постепенно вступать правосл. вельможи и дворянство. Братства имели основание считать себя едва ли не главной силой, способной вывести правосл. Церковь из кризиса.

Особенно остро конфликт между епархиальным архиереем и Братствами п. развивался в Львовской епархии. Успенское братство неоднократно жаловалось Константинопольским Патриархам на действия еп. Гедеона (Балабана), в частности, в 1586 г. оно направило Патриарху Феолипту II послание с обличением пастырей, которые выступают против «учения и учащих» и не только не наставляют на путь истины недостойных священников, но и покрывают их беззакония. После того как еп. Гедеон пытался силой захватить Уневский и Онуфриевский монастыри, а также типографию, принадлежавшие Успенскому братству, спор рассматривался в 1589 г. на Соборе западнорус. архиереев во главе с Константинопольским Патриархом Иеремией II, Собор постановил подчинить братский Онуфриевский монастырь Киевскому митрополиту.

Необходимость преобразований в Церкви обсуждалась на Брестских Соборах Западнорусской митрополии (1590–1594), в которых самое активное участие приняли Братства п. К Собору 1594 г. обратились Виленское братство и правосл. дворянство Великого княжества Литовского с важными предложениями, направленными против епископов, которых воспринимали как препятствие на пути к улучшению положения Церкви. По мнению авторов обращения, доходы епископских кафедр должны использоваться на содержание школ, строительство храмов и больниц. Предлагалось в судебном порядке преследовать противников Братств п., признать монополию братств на создание школ и типографий, учредить братства и братские школы в центре каждого повета, подчинить духовенство всех братских храмов непосредственно Киевскому митрополиту, который должен рукополагать кандидатов, избранных мирянами. Избрание епископов и митрополита также должно происходить только «с согласия мирских людей». По мнению авторов обращения, в Речи Посполитой требовалось постоянное присутствие Патриаршего экзарха, чьей задачей, очевидно, являлся контроль за действиями епископов. Архиереи, присутствовавшие на Соборе, во главе с митр. Михаилом (Рагозой) и Владимиро-Волынским еп. Ипатием (Потеем) не согласились на эти предложения. Никаких решений, в чем-либо ущемлявших епископов, Собор не принял. Деятельность братств была одобрена, но Собор постановил, что братские священники должны подчиняться власти епархиальных архиереев, с разрешения которых должно осуществляться издание литературы.

К кон. XVI в. Братства п. стали представлять реальную угрозу для западнорус. архиереев, не без основания опасавшихся, что Константипольский Патриарх под нажимом братств проведет Собор, на котором будут рассмотрены злоупотребления епископов. (В 1592 Львовское братство обратилось к Константинопольскому Патриарху Иеремии II с просьбой прислать в Речь Посполитую Патриаршего экзарха для суда над недостойными архиереями и смещения их с кафедр; с такой же просьбой братство неоднократно обращалось и к Александрийскому Патриарху Мелетию Пигасу, прося его посетить Киевскую митрополию.) В этих условиях у епископов Киевской митрополии постепенно стало складываться решение во избежание угрожавшей им опасности подчиниться власти Римского папы. При этом следует отметить, что именно те архиереи, которые вступали в конфликты с братствами, в итоге сохранили верность Православию (Львовский Гедеон (Балабан) и Перемышльский Михаил (Копыстенский)). В «артикулах» епископов-униатов содержится требование вернуть братства под власть епархиальных архиереев «по стародавнему обычаю»; королевская грамота с условиями унии подтвердила правомочность существования только тех церковных братств, которые признают верховенство Римского папы и своих епископов.

После того как стали известны планы западнорус. епископов заключить унию с католич. Церковью, Братства п. возглавили движение в защиту Православия. На правосл. Брестском Соборе в 1596 г. присутствовали представители более 20 братств, протестовавших против заключения унии. Широко известна деятельность проповедника Виленского Троицкого братства Стефана Зизания (см. Зизании), сначала боровшегося против планов унии, после 1596 г. обличавшего униатских иерархов. Братства предпринимали совместные акции по защите правосл. веры. Одной из форм борьбы стали регулярные протесты в судах и сеймах коронных земель и Великого княжества Литовского против действий униатской иерархии и католич. властей. Начиная с 1599 г. встречаются сведения о подписании соглашений о взаимопомощи, совместных действиях и денежных складчинах между 11 львовскими братствами во главе с Успенским для посылки объединенной делегации к королевскому двору. Виленское братство, игнанное униатами из Свято-Троицкого монастыря и выстроившее Свято-Духов монастырь, помимо участия в подобных акциях печатало антиуниатскую литературу, противостояло нападкам со стороны виленской иезуитской коллегии.

В нач. XVII в. Братства п. являлись организаторами сопротивления униатским властям в Вильно, Луцке, Слуцке, Полоцке и др. городах. Братства издали подавляющую часть антиуниатской и антикатолич. литературы. Именно поэтому униатские архиереи настойчиво стремились подчинить себе союзы мирян или уничтожить их. Напр., в Бресте местный еп. Ипатий (Потей) разогнал братство, отобрав у него школу и др. имущество. На рубеже XVI–XVII вв. основным покровителем братств стала правосл. шляхта. Церковные союзы при городских храмах оказались беззащитными перед действиями униатских архиереев, в то время как храмы, существовавшие на шляхетских землях, пользовались иммунитетом; но при переходе землевладельца в унию братство сразу же становилось униатским.

Несмотря на запрет со стороны королевских властей, братства поддерживали связи с Константинопольским Патриаршим Престолом и способствовали восстановлению правосл. иерархии в Киевской митрополии. Иерусалимский Патриарх Феофан, посетивший Киев в 1620 г., подтвердил привилегии ряда братств и даровал ставропигию Луцкому, Слуцкому и Киевскому Братствам п. С 10-х гг. XVII в. союзником братств стало казачество, в 1620 г. казаки во главе с гетманом П. К. Сагайдачным вступили в состав киевского Богоявленского братства.

С 20-х гг. XVII в. влияние братств на церковную жизнь неуклонно падало, причиной чему был переход большой части правосл. шляхты в католичество и протестантизм, низкий социальный статус братчиков не позволял эффективно бороться с униатами и гос. властью. В 1-й трети XVII в. усилилось значение духовенства в братствах. Киевский митр. Иов (Борецкий) в 1628 г. предпринял попытку отменить особый статус ставропигийных братств и подчинить их епархиальным архиереям, однако потерпел неудачу. Деятельность митр. св. Петра (Могилы) по упорядочению внутри-церковной жизни способствовала уменьшению значения братств. В результате церковных реформ епископы восстановили контроль над союзами мирян, братское духовенство при поддержке епархиальных архиереев получило возможность участвовать в выработке принимаемых братствами решений. Продолжая оставаться центрами просвещения и книгопечатания, церковные союзы мирян потеряли самостоятельное значение. К сер. XVII в. братское движение распалось, интересы братств замкнулись в рамках собственных приходов. Изоляция отдельных союзов, постоянное давление со стороны униатской Церкви и католич. властей, отсутствие могущественных светских покровителей постепенно приводили либо к переходу Братств п. в унию (львовское Успенское братство приняло унию в 1708), либо к превращению братств в «медовые» союзы, либо к распаду.

Ист.: Собрание древних грамот и актов городов Вильны, Ковна, Трок, православных монастырей и церквей и по разным предметам. Вильна, 1843. Ч. 2; Памятники, изданные временной комиссиею для разбора древних актов... при киевском, подольском и волынском ген.-губернаторе. К., 1845–1859. 4 т.; Monumenta confraternitatis stauropigianae Leopoliensis / Ed. W. Milkowicz. Leopolis, 1895.

Литература: Голубев С. Т. Киевский митр. Петр Могила и его сподвижники. К., 1883–1898. 2 т.; Зилитинкевич И. П. Учреждение виленского Св.-Троицкого правосл. братства. Вильна, 1883; Крыловский А. С. Львовское ставропигиальное братство. К., 1904; Папков А. А. Братства: Очерк истории западнорус. правосл. братств. Серг. П., 1900; Ефименко А. Я. Южнорусские братства // он же. Южная Русь: Очерки, исследования, заметки. СПб., 1905. Т. 1. С. 206–297; Крамаренко М. Западнорусские церк. братства, их происхождение. К., 1913; Заикин В. Участие светского элемента в церк. управлении, выборное начало и «соборность» в Киевской митрополии в XVI и XVII вв. Варшава, 1930; Iсаєвич Я. Д. Братства та їх роль в розвитку української культури XVI–XVIII cт. К., 1966; он же. Найдавнiшi документи о дiяльнiстi братств на Українi // Iсторичнi джерела та iх використання: Зб. ст. / Ред. кол. I. Л. Бутич i iн. К., 1966. Вып. 22. С. 13–23; Kumor B. Koњcielne stowarzyszenia њwieckich na ziemiach polskich w okresie przedrozbiorowym // Ksiкga tysi№clecia katolicyzmu w Polsce. Lublin, 1969. Cz.1. S. 503–545; Isajevich J. Between Eastern Tradition and the Influences from the West: Confraternities in Early Modern Ukraine and Byelorussia // Ricerche Slavistiche. R., 1990. Vol. 37. P. 269–293; Дмитриев М. В., Флоря Б. Н., Яковенко С. Г. Брестская уния 1596 г. и общественно-политическая борьба на Украине и в Белоруссии в кон. XVI — нач. XVII в. М., 1996. Ч. 1: Брестская уния 1596: Ист. причины события; История РЦ. Кн. 5, 6.