К 410-летию со дня кончины царя Феодора Иоанновича (комментарий в русле истории)

	Нарвский замок (вид со стороны Ивангорода)

Л.Е.Морозова

Ругодивский поход

(Главы из книги: Л.Е.Морозова. Два Царя: Федор и Борис. – М.: ООО «Торгово-издательский дом «Русское слово - РС», 2001.)

Утрата Балтийского побережья и нескольких русских городов-крепостей - Нарвы, Копорья, Яма и Корелы в последние годы правления Ивана IV лишила Русское государство выхода в Балтийское море, и, значит, важных торговых путей. Это очень хорошо понимал царь Федор. Но поскольку экономическое положение страны было тяжелым, постоянно сохранялась угроза нового похода на Русь Стефана Бато-рия, то сражаться еще и со Швецией не было сил.

В октябре 1585 г. для переговоров со шведами было отправлено посольство во главе с боярином князем Ф.Д. Шестуновым и думным дворянином И.П. Татищевым. Местом встречи со шведскими послами К. Тоттом и П. Дел агар ди стало устье р. Плюсы недалеко от Нарвы. Русские послы получили от царя и Боярской думы строгий наказ о ведении переговоров. Прежде всего, они не должны были ни под каким предлогом разрывать мирный договор. Затем следовало попытаться договориться о безвозмездном возвращении русских городов. В случае неудачи можно было предложить выкуп в 15000 руб. за все города или 6000 руб. за три города без Нарвы.

Однако условия русской стороны не устроили шведов. Возвращать что-либо даром они со смехом отказались, заявив, что лучше продадут русские города полякам, которые готовы дать хорошую цену. Только за Ям и Копорье шведы хотели 400000 руб. Переговоры стали заходить в тупик. В это время Делагарди утонул в реке Нарове (Царь Федор счел, что это свершилось по милости великого чудотворца Николая, покровителя Нарвы). В итоге в декабре было заключено лишь перемирие на четыре года.

Однако уже летом 1589 г. Федор Иванович получил бранное письмо от шведского короля Юхана III, в котором тот обвинял русскую сторону в нарушении перемирия: якобы русские войска вторглись в шведские владения, жгли дома, били и мучили людей. Король требовал присылки великих послов ко дню святого Лаврентия (10 августа), иначе «не будет держать своих воинских людей без дела до окончания перемирия».

На письмо Юхана Федор ответил следующим: «Мы грамоту твою выслушали и таковому безмерному задору твоему подивились. Нам было за такие твои гордые слова и ссылаться с тобою непригоже. Да мы, великие государи христианские, для своего царского милосердного обычая тебе объявляем, что никто из русских не нападал на шведские земли. Ты писал, что не хочешь ждать до срока мирного постановления: таких гордых слов тебе было писать непригоже. А у нас, у великих государей благочестивых русских царей, изначала ведется: где наши послы и посланники не только переговоры закрепят крестным целованием, хотя где и слово молвят, и то неизменно бывает. Если ты начнешь до срока войну, то кровь будет на тебе, а наши рати против тебя готовы. А что ты писал о послах, и нам было за такие задоры и за такие твои гордые письма ссылаться с тобою непригоже. Но мы, государи христианские, за челоби-тием бояр наших и чтоб разлития крови христианской не было, послов своих великих на съезд, на реку Нарову, к устью Плюсы-реки послали».

Новыми послами стали окольничий князь Ф.И. Хворос-тинин и казначей и думный дворянин Д.И. Черемисинов-Караулов. Им дан был уже несколько иной наказ: за Нарву, Ям, Копорье и Корелу предлагать 20000 руб., без Нарвы -15000 руб. В случае согласия шведов заключать с ними вечный мир с братством. В иной ситуации ссылаться с царем и Боярской думой.

Однако пока посольство готовилось, выяснилось, что внешнеполитическая ситуация для России улучшилась. Оказалось, что столь опасный союз Швеции с Речью Посполитой, где правил сын Юхана Сигизмунд III, не состоялся из-за нежелания польских панов воевать за интересы шведской короны. Напротив, австрийский император Рудольф, союзник поляков, даже обещал помочь Федору в войне со Швецией. Поэтому послы получили новый наказ: «Говорить с послами по большим, высоким мерам, а последняя мера: в государеву сторону Нарву, Ивангород, Яму, Копорье, Корелу без накладу, без денег. Если же не согласятся уступить этих городов без денег, то ничего не решать без отсылки с государем, если же согласятся, то заключить вечный мир без братства».

Естественно, что шведские послы отвергли условия русской стороны и вновь предложили заключить перемирие. На этот раз Хворостинин и Черемисинов ответили так: «Государю нашему, не отыскав своей отчины, городов Ливонской и Новгородской земли, с вашим государем для чего мириться? Теперь уже вашему государю пригоже отдать нам все города, да и за подъем государю нашему заплатить, что он укажет».

Узнав о заявлении русских послов, Юхан написал Федору; Ивановичу: «Хочешь у нас земель и городов - так попытайся отнять их воинскою силою, а гордостью и спесивыми грамотами не возьмешь».
Все это свидетельствовало о неизбежности войны со Швецией.

В это время финансовое и экономическое положение Русского государства значительно улучшилось. Доходы казны существенно возросли. Ведавший приказом Большого дворца Григорий Васильевич Годунов отличался исключитель-iч ной честностью и рачительностью. Если при Иване IV доходы с дворцовых земель составляли 60000 руб. в год, то при. Федоре они возросли до 230000 руб. По четвертям собирали до 40000 руб.: Псковская область давала 18000 руб., Новгородская - 35000, Тверская с Торжком - 8000, Рязанская -30000, Муромская - 12000, Холмогорская и Двинская - 8000, Вологодская - 12000, Казанская - 18000, Устюжская - 30000, Ростовская - 50000, Московская - 40000, Костромская -12000, Сибирь - 20000. Торговые пошлины составляли до 80000 руб. Наибольшие суммы собирались с Москвы (12000), Пскова (12000), Старой Руссы (18000), Казани (11000) и др. городов.

В итоге чистый доход казны Составлял ежегодно 1430000 руб. На нужды царского двора тратилось мало, поскольку Федор и Ирина вели довольно скромный образ жизни. В быту они довольствовались малым. В 1611 г. составлялась опись царского имущества, в числе которого оказался сундук с одеждой царя Федора: «Сундук кипарисный, окован белым железом, а в нем царя Федора сорочки: 13 сорочек полотняных, нашивка торочковая, 11 порты, сорочки да 4 порты миткалевых, 2 сорочки да двои порты безинные». Как видим, повседневная одежда царя была простой, из дешевых хлопчатобумажных тканей, почти без украшений. Роскошные одежды надевались только на торжественные приемы, где Федор представлял не лично себя, а свою могучую державу.

Доходы казны позволили улучшить вооружение армии, отлить новые артиллерийские орудия, нанять наемников.

Все лето и осень 1589 г. шла подготовка похода на Нарву (Ругодив). Прежде всего были укреплены гарнизоны пограничных со Швецией городов. В июне в Орешек были отправлены воеводы А.И. Вельяминов-Воронцов, новгородский помещик В.И. Белоутов-Редегин, князь И.А. Мещерский и голова Б.П. Благой для починки крепостных сооружений, сбора продовольствия и приведения гарнизона в боевую готовность. Для этих же целей в Ладогу поехали воеводы М.В. Ноздреватый и Ф. Наумов. Последний было начал местнический спор с Ноздреватым, но царь отказался его разбирать, поскольку служба не требовала отлагательств.

19 июня новые воеводы были отправлены в Псков: боярин В.Ф. Скопин-Шуйский, князь В.И. Ростовский, Д.И. Вельяминов с тремя головами: Б.В. Лодыгиным, Д.М. Борятинским, В. Благим. Б. Лодыгин попытался было местничать с Д. Вельяминовым, но по приказу царя без разбирательства сразу был выдан ему головой, поскольку последний состоял в родстве с Годуновыми и был намного знатнее спорщика.

Для укрепления гарнизона Ладоги туда направили еще Е.И. Сабурова и Ф.И. Кобылина. В Орешек поехал С.Ф. Сабуров, также состоящий в родстве с Годуновыми.

Особо укреплен был гарнизон Великого Новгорода. Туда в июле с Береговой службы направился боярин И.И. Голицын, окольничий И.И. Сабуров и Г.И. Морозов. Царский родственник И.И. Сабуров попытался было местничать с князем Голицыным, но лишь вызвал гнев Федора. По его указу строптивого окольничего, отказавшегося взять роспись полков в сложное время, отправили на неделю в тюрьму, а потом заставили служить под началом боярина. Этим царь показывал, что стремится к справедливости и наказывает даже своих родственников.

После разрыва дипломатических контактов со Швецией; в любой момент могло быть нападение на Новгород. Поэтому туда направили войско в таком составе: Большой полк -йшязь Б.К. Черкасский и боярин Д.И. Хворостинин, полк Правой руки - боярин СВ. Годунов и окольничий Ф.И. Хворостинин, Передовой полк - боярин И.В. Годунов и М.Г. Салтыков, Сторожевой полк - боярин Б.Ю. Сабуров и В.М. Лобанов-Ростовский, Левой руки - окольничий И.И. Сабуров и А.Ф. Жировой-Засекин. Роспись показывает, что положение было очень опасным, поэтому главными воеводами были назначены ближайшие царские родственники.

Однако и в этих условиях некоторые воеводы затеяли местнический спор: М. Г. Салтыков - с Ф.И. Хворостининым, В. Лобанов - с ним же, И. Сабуров - с дедом Д. Хворостинина, А. Жировой-Засекин с В. Лобановым. Правда, помня, суровость царских наказаний, все взяли списки и от службы не отказались. Федор Иванович не стал устраивать долгих разбирательств и постановил: А. Жировому-Засекину быть меньше М. Салтыкова и В. Лобанова, И. Сабурова перевел на городовую службу в Ивангород. Кроме того, часть воевод была отправлена в Псков: И.В. Годунов, М.Г. Салтыков, В.М. Лобанов-Ростовский. Охранять Новгород остались: в Большом городе - И.И. Голицын с дьяками С. Емельяновым и А. Арцыбашевым, в Земляном городе Г.П. Ромодановский и Г.Ф. Колычев, на Торговой стороне -Г.И. Морозов, И. Милюков и И.В. Кобылин.

Следует отметить, что и после новых перемещений воеводы не успокоились и продолжали местнический спор. Пришлось царю дать согласие на разбирательство после завершения службы.

В сентябре 1589 г. в Новгород были отправлены окольничий П.С. Лобанов и думный дворянин P.M. Пивов нанимать дворы для размещения царского эскорта, который должен
был прибыть зимой.

Перед походом по обычаю царь устраивал пиры для своих воевод. 26 октября на Дмитриев день были приглашены представители духовенства и боярин Т.Р. Трубецкой, окольничий И.М. Бутурлин, князья В.К. Черкасский, В. Тюменский, А. Гундоров, В. Туренин и В. Шестунов, дворяне и головы стрелецкие. Всего 56 человек.

21 ноября снова был праздничный обед, на котором среди прочих духовных лиц был златоустовский игумен из Пскова с 14 старцами. Бояр уж было больше: Ф.М. Трубецкой, Ф.Н. Романов, И.В. Сицкий, окольничий И.М. Бутурлин, князья В. Черкасский, А. Трубецкой, В. Голицын и дворяне Я. Годунов, И. Салтыков, Ф. Писемский, Д. Замыцкий, М. Кашин, Н. Годунов, Е. Ржевский. Всего присутствовало с головами стрелецкими и сотниками 79 человек.

Было решено, что государево войско во главе с самим царем Федором выступит 14 декабря по направлению к Новгороду. Царица Ирина ни за что не хотела расставаться с мужем. Хотя женщины никогда прежде не сопровождали царей в военные походы, для нее было сделано исключение. Договорились, что Ирина поедет до Новгорода и там останется до окончания военной кампании. В столицу был отозван боярин СВ. Годунов, который вместе с дьяком Е. Вылузгиным должен был управлять городом и сообщать царю обо всех неотложных делах.
14 декабря Федор встал засветло. Помолившись с духовником у изображений мучеников Фирса, Левкия, Калинника и других, он направился к царице, чтобы узнать, все ли готово к поездке. Затем вместе с ней направился в кремлевские соборы. Помолившись у гробов предков в Архангельском соборе, царская чета направилась в Успенский собор, где патриарх Иов организовал массовый молебен о даровании победы над недругом шведским королем Юха-ном. После обедни Федор получил от патриарха благословение и выслушал вместе со всеми воеводами напутственное слово. Затем войско построилось и торжественным шагом выехало из ворот Кремля. Впереди на превосходном аргамаке в сверкающей золотом одежде ехал Федор Иванович. (Именно в таком виде его изобразит потом известный мастер литейного дела Андрей Чохов на гигантской пушке, названной Царь-пушка.) Огромные толпы москвичей радостно приветствовали своего государя. Они видели, что он сам способен повести полки в бой и с оружием в руках отстоять интересы своего государства, как завещал ему его воинственный отец.

Войско Федора двигалось той же дорогой, какой шли когда-то в Ливонские походы его отец с братом и он сам в 1572 и 1577 гг. Через десять верст в селе Яковлеве была устроена первая остановка. Вторая - еще через десять верст у Черного Яма. Всего же было запланировано 20 остановок с ночевками. Окольничие М.Ф. Кашин и Д.А. Замыцкий заранее побеспокоились о том, чтобы в намеченных пунктах было жилье и пища для Федора, Ирины и их придворных, корм лошадям. На этот раз никаких неприятностей, как когда-то с больной царицей Анастасией, не было.

Вместе с царем поехали многие близкие ему лица: дворецкий и боярин Г.В. Годунов, боярин Н.Р. Трубецкой, боярин князь И.В. Сицкий, боярин князь Ф.Д. Шестунов и окольничие А.П. Клешнин (бывший дядька) и П.С. Лобанов, кравчие А.Н. Романов и Н. Сабуров, постельничий И.О. Безобразов. В поход отправились и представители правительства: казначеи И.В. Траханиотов и Д.И. Чере-мисинов, думные дворяне И.П. Татищев, Е.Л. Ржевский, ФА. Писемский, P.M. Пивов, думные дьяки Андрей и Василий Щелкаловы, разрядные дьяки С. Аврамов и А. Мезалов, дворцовые дьяки 3. Свиязов и П. Карпов, дьяки М. Перхушков, Д. Петелин, П. Дмитриев, И. Карпов, С. Лихачев и В. Иванов. Они должны были помогать Федору в формировании полков, в решении дипломатических проблем, в снабжении войска продовольствием, боеприпасами и т. д.

4 января Федор с Ириной прибыли в Новгород, радостно приветствуемые его жителями. Уже 5 января состоялся военный совет всех воевод. Было решено на следующий день на Ругодивскую дорогу отправить разведывательный полк под началом В.К. Черкасского и Д.И. Вельяминова, чтобы не допустить внезапного нападения шведов на Новгород. Ему следовало расположиться в селе Тесове в 60 км от города.

Затем были составлены новые росписи основных полков. Большой полк возглавили боярин и воевода князь Ф.И. Мстиславский и боярин И.В. Годунов. Во главе полка Правой руки встали бояре Ф.М. Трубецкой и Б.Ю. Сабуров. В Передовом полку должен был быть боярин М.П. Катырев-Ростовский с Д.И. Хворостининым, но первый не успел приехать к сроку из деревни. Поэтому вместо него был назначен Т.Р. Трубецкой. В Сторожевом полку - И.И. Голицын и Н.И. Очин-Плещеев, в полку Левой руки - В.В. Голицын и окольничий Ф.И. Хворостинин, правда, последний счел свое назначение слишком низким и списков не взял.

Поскольку в поход пошел сам царь, то при нем был сформирован особый Дворовый полк во главе с Б.Ф. Годуновым и Ф.Н. Романовым, ближайшими царскими родственниками (шурин и двоюродный брат).

Для взятия городов-крепостей был создан артиллерийский полк во главе с окольничим И.И. Сабуровым и Г.И. Морозовым. Им были приданы два дьяка и 9 отрядов по 100 человек с командирами.

Анализ росписи полков показывает, что все основные вооруженные силы находились под контролем ближайших царских родственников Годуновых, Сабуровых, Романовых и их более дальних родственников Мстиславского и др. Такая армия была исключительно надежной и действовала в интересах Федора Ивановича. У Ивана Грозного этого не было, поэтому он постоянно опасался, что воеводы сдадут его недругам или изменят в самый ответственный момент.

Однако и у царя Федора были трудности с подданными. Главная заключалась в том, что многие воеводы постоянно затевали местнические свары и этим тормозили исполнение порученных дел. Даже во время похода против шведов не обошлось без местничества. 11 января по приказу царя три полка должны были отправиться в устье Невы. Воеводами Большого полка были назначены татарский царевич Арслан, боярин Т.Р. Трубецкой с окольничим М.Г. Салтыковым; воеводами Передового полка - сибирский царевич Магмет, окольничий С.Ф. Сабуров и А.Ф. Жировой-Засекин (потом его заменил М.А. Щербатый); воеводами Сторожевого полка -казанский царевич Ураз, князь М.С. Туренин и Л.С. Щербатый. Однако князья Щербатые не взяли списков, заявляя, что не желают быть ниже М.Г. Салтыкова. Б.Ю. Сабуров и И.И. Сабуров затеяли тяжбу с Г. А. Куракиным и И.И. Голицыным. Пришлось всем давать невместные грамоты. Еще больше осложнил дело наконец-то приехавший князь М. Катырев-Ростовский. Он отказался возглавить Передовой полк, поскольку полк Правой руки возглавлял боярин Ф. Трубецкой. Терпению царя Федора пришел конец - он приказал Катырева арестовать и в сопровождении пристава отправить в Москву для наказания. Оно выразилось в том, что без суда в официальных разрядах строптивого князя записали ниже Трубецкого. Вновь пришлось царю делать перестановки среди воевод, что осложняло ход военных действий.

Несмотря на все помехи, 23 января 1590 г. передовые полки под руководством татарских царевичей окружили город Ям. Три дня город обстреливался из пушек и подвергался атакам со стороны царских войск. Дело кончилось тем, что шведский гарнизон капитулировал. Часть солдат вернулась на родину, часть поступила на службу в русское войско. После этого У Федор приказал Передовому полку выступить к Ивангороду, чтобы приготовиться к его осаде. 30 января Т.Р. Трубецкой и Д.И. Хворостинин прибыли к месту назначения и тут же вступили в бой с четырехтысячным шведским полком, пытавшимся остановить продвижение русского войска. Сражение продолжалось целый день. Мощная атака русских воевод заставила противника отступить за реку Нарову.

В это время царь Федор с основными полками также направился к Нарве, поскольку эта крепость была его главной целью. Двигаться приходилось медленно, из-за того, что большие пушки тащили на лошадях. Но без них взять первоклассную крепость было невозможно.

Царица Ирина вместе с Д.И. Годуновым и дворецким И.В. Дровниным осталась в Новгороде. Ее окружение охраняло тылы русского войска.

К началу февраля основные полки во главе с Федором Ивановичем подошли к реке Нарове. К этому времени Ивангород уже был окружен Передовым полком. Это позволило достаточно быстро установить вокруг него орудия. В ночь с 4 на 5 февраля начался обстрел города. 18 февраля удалось в одной из стен сделать пролом. Через него устремились дети боярские и стрельцы во главе с воеводой И.Ю. Токмаковым числом более 1000 человек и казаки со стрельцами и детьми боярскими во главе с окольничим С.Ф. Сабуровым. Их было 2380 человек. В итоге уже 25 февраля Ивангород был взят. К сожалению, воевода И.Ю. Токмаков погиб во время сражения у пролома.

Пока основное войско осаждало Ивангород, вспомогательные отряды взяли Копорье. Этот город не имел мощных оборонительных сооружений.

Целью похода царя Федора, как уже отмечалось, было взятие Нарвы. Обстрел этой мощнейшей крепости производился одновременно с Ивангородом. Но ее каменные стены хорошо укрывали гарнизон, состоящий из 1600 солдат. Разрушить их русские орудия не могли. Ничего не давали и лобовые атаки М.Г. Салтыкова, Г.П. и И.П. Ромодановских, СИ. Долгорукова, В.И. Бахтеярова-Ростовского, Г.И. Вельяминова и В.М. Лобанова, им приходилось двигаться по льду Наровы, очень ненадежному в предвесеннее время.

Все это привело к тому, что, когда комендант Ругодивской (Нарвской) крепости К. Горн предложил заключить перемирие, Федор Иванович согласился. Его войско потеряло много сил на взятие Яма, Копорья и Ивангорода. Приближающаяся весенняя распутица угрожала прервать военные маневры.

Мирные переговоры было поручено вести Б.Ф. Годунову, который был посредственным полководцем, но в дипломатических делах разбирался.

Шведы были вынуждены признать, что Ям, Ивангород и Копорье вновь возвращаются к русскому царю. Вернулось к России и побережье от реки Невы до реки Наровы. Но восстановить торговые пути в Западную Европу не удалось, поскольку Нарва так и осталась в руках шведского короля.

Федор Иванович назначил воевод во вновь приобретенные города и вернулся сначала в Новгород, а потом и в Москву. Однако большая часть его войска осталась в Новгороде. Были усилены гарнизоны в северо-западных городах, поскольку шведы собирались взять реванш.
В Ивангороде вновь стали возводить крепостные стены и крепить оборону. Этими работами руководил окольничий И.И. Сабуров с Г.Ф. Колычевым, М.Г. Волынским и др. В Копорье воеводами стали Е.М. Пушкин и СО. Безобразов, в Яме - Л.И. Воронцов и 3. Волохов. В Новгороде был оставлен боярин В.Ф. Скопин-Шуйский и окольничий П.С. Лобанов-Ростовский.

Уже летом 1590 г. шведские войска попробовали вернуть утраченное и совершили набеги на окрестности Ивангорода и на русские поселения на Кольском полуострове. В ответ в августе по приказу царя Федора в Новгород было отправлено три свежих полка. Большой полк возглавил князь Д.А. Ногтев и М.М. Салтыков. Передовой полк - князья Ф.А. Ноготков-Оболенский и А.Ф. Жировой-Засекин, Сторожевой - князья П.И. Буйносов-Ростовский и Ф.А. Звенигородский. Без местничества не обошлось и на этот раз. Но все же воеводы выступили в поход и два месяца простояли в селе Тесове на пути из Новгорода в Ивангород. Сражаться им не пришлось, поскольку шведы к тому времени уже отошли от русской крепости.

Вскоре дипломатические контакты между Швецией и Россией были восстановлены. Для переговоров о мире в Ругодив отправилось новое посольство. Первоначально его должен был возглавить окольничий И.И. Сабуров, но тот внезапно умер. Тогда царь повелел вместо Сабурова назначить только что получившего боярство Ф.И. Хворостинина.

Послы встретились на мосту через Нарову, но ни о чем договориться не смогли. Русская сторона требовала безвозмездной сдачи Нарвы, шведы отказывались признавать право Федора Ивановича даже на отвоеванные города. Следовало ожидать новых военных действий.

Юхан III надеялся на помощь своего сына Сигизмунда III и даже начал переговоры с крымским ханом, чтобы одновременно ударить по России с двух сторон. Лазутчики доносили приграничным воеводам, что королю удалось сформировать восемнадцатитысячное войско во главе с полковником К. Флемингом.

Царь Федор занялся укреплением гарнизонов северо-западных городов. Вместо умершего Сабурова в Ивангород был направлен М.Ф. Кашин. В Гдов поехали Ж.С. Сабуров и Г.И. Вельяминов. В Пскове воеводами стали боярин Г.А. Куракин, В.Ф. Сабуров, М.С. Туренин и дьяк Н. Шелепин.

Надежды шведского короля на союз с Речью Посполитой не оправдались. В октябре 1590 г. в Москву прибыло представительное польское посольство. Переговоры с ним было поручено вести боярам И.В. Годунову и Б.Ю. Сабурову, достаточно опытным дипломатам, которым было велено оказывать полякам всякое уважение, ни в чем их не задирать и стремиться только к заключению мира. Сам царь Федор неоднократно устраивал приемы в честь послов сначала в Грановитой палате (13 октября), потом - в Золотой (15, 19, 25, 28 октября; 1 и 15 ноября; 2 и б декабря). Он облачался в парадное золотое платье, показывая особую значимость встречи с поляками. Даже внезапная смерть 7 декабря главы польской делегации не испортила переговоров. 10 января в честь поляков был устроен пир, на котором присутствовали царь, бояре Ф.И. Мстиславский, Д.И. Годунов, Б.Ф. Годунов, Ф.Н. Романов и И.В. Сйцкий. Такой же пир был и 23 января «на отпуске послов». Русским дипломатам во главе с царем было что праздновать - они заключили перемирие со своим воинственным соседом на 12 лет. Юхан же терял союзника.

20 ноября Д.А. Ногтеву с товарищами было велено покинуть Тесово и вернуться в Новгород. Там они поступали в распоряжение местных воевод и должны были зорко охранять новгородские земли от шведов. Князь Ф. А. Звенигородский по царскому указу поехал в Орешек, чтобы участвовать в вылазках, если шведы осадят город. В декабре А.Ф. Жировой-Засекин и М. Кашин были направлены в Ивангород, поскольку готовился новый поход против шведов. Для подкрепления новгородских полков был прислан боярин Н.Р. Трубецкой и П.И. Буйносов-Ростовский. В.М. Лобанову-Ростовскому было велено собрать продовольствие для ивангородского гарнизона. Однако поход не состоялся. Через польских послов король Юхан попросил перемирия на год.

Ивангород продолжал укрепляться. Под прикрытием трех полков к нему подвезли продовольствие. П. Буйносову было велено организовать подвоз строевого леса для укрепления крепостных стен. Все это делалось с ведома царя, ко-торый постоянно интересовался тем, что происходило на шведской границе.

18 января 1591 г. перебежчик донес новгородским воеводам, что на Копорье собирается напасть четырнадцатитысячный шведский отряд. Об этом тут же известили Федора Ивановича. Из Москвы пришел приказ трем полкам, которые сопровождали продовольствие, направиться в Копор-ские места. Из Орешка им в помощь должен был подойти Ф. Звенигородский. В итоге Копорье было защищено, а шведы отогнаны.

Царь старался долго не задерживать воевод на опасной службе. Поэтому вскоре в Ям был назначен новый воевода Б.И. Мезецкий, в Новгород в помощь боярину В.Ф. Скопину-Шуйскому прибыл стольник П.Н. Шереметев, потом на его место назначили окольничего И.В. Гагина.

Некоторые боевые воеводы не любили канцелярскую службу в приказах. Так, например, назначенный в Рязанский судебный приказ С.Ф. Сабуров сразу же стал тяготиться новым для себя делом и попросил царя отправить его к полкам. Напротив, И.С. Туренин, сидевший в Дмитровской судной избе, с радостью занял его место.

Новое наступление на русские земли шведы предприняли в августе 1591 г. На этот раз они напали на новгородские и гдовские места. Около Гдова в Пречистых полях состоялся бой. Передовой полк во главе с В.Т. Долгоруким вырвался впецкой, Правой руки - боярин Б.Ю. Сабуров, Передовой П.Н. Шереметев, Сторожевой - С.Ф. Сабуров, Левой руки -СМ. Лобанов-Росред и попал в засаду. В итоге многие воины и сам воевода Долгорукий попали в плен. Большой полк во главе с П.Н. Шереметевым и Сторожевой полк в это время вели бой в 10 верстах и прийти на помощь не смогли.

Узнав об этом, царь Федор направил в Новгород СМ. Лобанова-Ростовского на место Долгорукого и приказал сформировать новые полки: Большой полк возглавил боярин Т.Р. Трубетовский. Новые воеводы были направлены в Ладогу и Орешек.

Осенью шведы вновь попытались напасть на Новгород. Против них по царскому указу выступили во главе Большого полка Б.Ю. Сабуров и СМ. Лобанов, во главе Передового полка П.Н. Шереметев и М.Г. Волынский, Сторожевого С.Ф. Сабуров и В.А Звенигородский. Поскольку положение складывалось очень опасное, то Федор направил в Новгород своих ближних бояр и воевод С.В. Годунова и И.В. Годунова. Они должны были возглавить оборону города.

После всех внезапных атак шведов в декабре было решено совершить ответный поход к Выборгу и дальше. Во главе полков встали самые видные воеводы: Ф.И. Мстиславский и И.В. Годунов (Большой полк), Ф.М. Трубецкой и Ф.А. Ноготков (Правой руки), Н.Р. Трубецкой и Н.И. Плещеев (Передовой полк), Т.Р. Трубецкой и Ф.И. Хворостинин (Сторожевой полк), СВ. Годунов и В.И. Бахтеяров (Левой руки), Б.Я. Вельский (у наряда). Одновременно к Ивангороду были направлены три полка во главе с татарскими царевичами. Им было велено начать осаду Ругодива (Нарвы).

6 января государевы полки выступили из Новгорода Великого к Выборгскому рубежу. Перейдя реку Сестру, начали жечь и разорять шведские поселения. 30 января полки подошли к Выборгу. Навстречу им выступила шведская конница. Но донские и яицкие казаки с казанскими и астраханскими стрельцами буквально втоптали их в снег, многих убили и взяли в плен. Затем началась осада города. Но после артподготовки выяснилось, что пробить стены невозможно. Тогда было решено не тратить время на взятие крепости, а отправиться дальше, в глубь шведской территории, нанося удары по неукрепленным поселениям. Дойдя до Лаврен-тьевского погоста, основные полки повернули в Карелию. Там часть войска направилась к Ореховскому рубежу, а часть — к городу Кореле, который шведы должны были вернуть Русскому государству, но этого не сделали. Все окрестности были сожжены и разорены. После этого по льду Ладожского озера полки вернулись в Орешек. 14 февраля они направили царю Федору грамоту с радостным известием (сеунчем) об успешном завершении Выборгского похода. Тот с ответом не замедлил. Когда 20 февраля воеводы прибыли в Новгород, там их ждал царский посыльный И.Ф. Басманов с золотыми и с росписью новых назначений. Все большие воеводы приглашались в столицу. В Новгороде оставались молодые воеводы В.В. Голицын, В.П. Туренин, В.П. Морозов, Ф.А. Бутурлин и Л.О. Щербатый. Теперь при новом нападении шведов именно им следовало оборонять рубежи государства. Поменялись воеводы и в других городах: в Пскове - В.Ф. Сабуров и В.В. Мосальский, в Гдове - О.Т. Плещеев и М.М. Салтыков, в Ивангороде - Ф.И. Хворостинин, братья Лошаковы и князья В.А. Звенигородский и Ф.Ф. Мещерский, в Копорье - А.Ф. Жировой-Засекин, в Орешке - А.Д. Хилков, в Ладоге - Е.И. Сабуров. Частые перемены свидетельствовали о том, что царь Федор стремился давать отдых боевым воеводам и не отрывал их надолго от семьи и хозяйства. Ведь большая часть служилых людей должна была кормиться только со своих земель, не получая из казны жалования.

Долгое время обстановка на русско-шведской границе была неспокойной. Той же зимой три полка под началом П.Н. Шереметева, Г.П. Ромодановского и А.Ф. Жирового-Засекина были направлены в устье Наровы. Три полка стояли в Тесове для охраны подступов к Новгороду. Одновременно небольшой отряд стрельцов и казаков напал со стороны Соловецких островов на шведские земли и с хорошей добычей вернулся назад. Новые воеводы появились в Новгороде: боярин В.И. Шуйский, окольничие И.В. Гагин и П.С. Лобанов. Летом 1592 г. из Копорья была направлена на шведское побережье плавная рать во главе с А.Ф. Жировым-Засекиным. В Наровском устье вновь стояли три полка во главе с П.Н. Шереметевым, М.Г. Салтыковым и Г.П. Ромодановским. Летом следующего года по морю на Росну напали три полка во главе с теми же воеводами. Осенью в Ивангороде вспыхнула эпидемия инфекционной болезни (моровое поветрие), и многие воеводы умерли. Пришлось снова отправлять туда государевых людей, чтобы его оборона не ослабла.

Только после смерти в 1592 г. короля Юхана III положение на границе со Швецией стабилизировалось. Польскому королю Сигизмунду не удалось получить отцовский трон. Он был захвачен его дядей Карлом, ставшим непримиримым врагом Речи Посполитой. Это способствовало улучшению отношений Швеции с Россией. Уже в 1593 г. начались мирные переговоры. С русской стороны их возглавили окольничий И.С. Туренин, Е.М. Пушкин и дьяки Г. Клобуков и П. Дмитриев. Съезды послов продолжались достаточно долго. Только в мае 1595 г. в Тявзино был подписан договор «о вечном мире». По его условиям Швеция возвращала России Ивангород, Ям, Копорье и Корелу с уездом. Россия же отказывалась от своих притязаний на Нарву. Это давало возможность Швеции контролировать русскую торговлю через Прибалтику. Но выход в Балтийское море Россия все же себе вернула, хотя без сильного флота установить сношения с европейскими странами этим путем было невозможно.

Победа над Швецией существенно подняла авторитет царя Федора Ивановича на международной арене. Многие стали понимать, что «Москва теперь не старая и не боится поднять оружие против победителей Грозного, и царь, которого некоторые называли не способным править (Л. Са-пега), водит сам свои полки». Следует отметить, что далеко не все русские цари были способны возглавить армию.

Приверженцы Федора в Литве и Польше стали поговаривать, что «надобно от Москвы беречься уже не Полоцку, не Ливонской земле, а надобно беречься от нее Вильне», т.е. столице Литвы. Федор, правда, таких далеко идущих планов не строил. К войне он прибегал лишь как к последнему средству разрешения международных конфликтов. Значительно больше внимания он уделял международным контактам. Поэтому посольства из самых различных стран были частыми гостями в Кремлевском дворце. В течение 1586-1589 гг. в Москве побывали представители Англии (три посольства), Турции, Ирана (Персии), Бухары, Франции, Речи Посполитой, Римской империи, Кахетии, Крыма, Ногайской орды. Все они стремились к расширению всевозможных контактов с Русским государством: торговых, военных, дипломатических. Это опять же было свидетельством роста международного авторитета страны и ее правителя.

	Донская икона Пресвятой Богородицы. Феофан Грек, XIVв.

Последнее нападение крымского хана на Москву.

В первые годы царствования Федора Ивановича отношения с Крымским ханством были довольно мирные. Там шла династическая борьба между наследниками Девлет Гирея, и походы на Русь было некому совершать. Более того, один из ханских сыновей Мурат Гирей даже перешел на царскую службу. В октябре 1586 г. вместе с думным дворянином P.M. Пивовым, стрельцами и казаками он направился в Астрахань, чтобы оттуда пойти походом на ногаев и крымцев. В итоге ногайский хан Урус принес присягу на верность Федору. Некоторые историки полагали, что царь Федор планировал посадить Мурата Гирея на крымский престол и таким образом сделать своего главного недруга вассалом. Для поднятия престижа ханского сына он был провозглашен астраханским наместником. Ему было позволено иметь самостоятельные отношения с ногайскими ханами и при необходимости возглавлять войско южных городов-крепостей. В это время там началось интенсивное строительство новых опорных пунктов: Уфы, Увежа, Самары, затем - Саратова, Цивильска, Ядрина, Царицына.

Укрепление южных границ создало возможность для налаживания дипломатических и торговых контактов с Кавказом. 9 октября 1586 г. в Москву прибыло посольство от кахетинского царя Александра с просьбой принять его в подданство. Царь Федор встретил гостей благосклонно и в апреле отправил в Кахетию ответное посольство во главе с Р. Биркиным и П. Пивовым.

Однако летом 1587 г. мир на южных границах был нарушен. Два крымских царевича с сорокатысячным войском напали на русские земли в районе Крапивны, сожгли посады и сельские поселения. Чтобы не оголять границы, царь Федор решил отправить против них свой двор (стольников, стряпчих и всяких дворовых людей) во главе с боярином И.В. Годуновым, М.Ф. Кашиным и А.Я. Измайловым. 11 июля на р. Вороне у Тулы к ним присоединились полки Ф.А. Ноготкова и Д.И. Хворостинина. Простояв неделю, воеводы узнали, что крымцы вернулись в степи.

Царь Федор решил, что для успешной борьбы с Крымом и его союзницей Турцией следует создать мощный плацдарм на Кавказе. В январе 1588 г. в Москву прибыли кабардинские князья с выражением верноподданнических чувств. По согласию с ними было решено в устье Терека начать строительство русской крепости - Терского городка. Сооружать каменный город были направлены М. Вельяминов и Д. Губастый. Материал для построек они должны были брать на месте старой золотоордынской столицы. После этого те же воеводы в 1589 г. начали возводить каменные стены вокруг Астрахани.

Осенью 1588 г. в Москву вернулись послы Биркин и Пивов с грамотой о присяге царя Александра II русскому государю. Это позволило Федору сделать добавление к своему титулу: «Горской земли Иверской грузинских царей и Кабардинской земли, черкесских и горских царей обладатель». В честь грузинских послов 31 октября царь устроил в Кремле торжественный прием.

По просьбе Александра Федор Иванович отправил к нему войско во главе с терским воеводой А.И. Хворостининым. Тому зимой 1589 - 1590 гг. удалось занять устье реки Койсы. Однако полностью защитить Кахетию от многочисленных врагов было очень трудно.

Укрепление русских позиций на Востоке позволило расширить торговые контакты с Персией, Бухарой, Арменией.

Только торговля мехами приносила казне до 500 тыс. руб. прибыли. Регулярно осуществлялись дипломатические контакты с персидскими шахами, которые считали русского государя своим союзником в борьбе с Турцией.

Строительство русских городов-крепостей на юге и продвижение на Кавказ не нравилось крымским ханам. К 1591 г. междоусобные свары закончились, на ханском престоле удалось закрепиться Казы Гирею. К этому времени русский ставленник Мурат Гирей умер в Астрахани.

Предлогом для нападения на русское государство стал отказ Федора платить хану деньги за «стояние на Днепре», которые якобы защищало Русь от поляков и литовцев. Русский посол в Крыму Р. Пивов был ограблен «до нага», но ему было заявлено, что Казы Гирей идет не против царя, а на «литовские Украины». Новому хану удалось собрать огромное войско для похода на Москву. По некоторым данным оно превышало 100 тысяч конников.

В это время Москву могли оборонять только полки Береговой охраны, потому что основное войско стояло у Новгорода на случай новой войны со Швецией. Однако отправленные в марте на Берег воеводы несли службу плохо, постоянно затевая местнические свары. В.А. Тюменский бил челом на Б.К. Черкасского, В.В. Голицын - на него же. Пришлось царю Федору назначать во главе Большого полка на Туле М.П. Катырева-Ростовского. Заместни-чали и В. Вешняков с В. Мосальским, посланные возводить крепость в Донкове. В гневе Федор даже приказал посадить Вешнякова в тюрьму за излишнее чванство.

В то время охрана границ осуществлялась следующим образом. В степи, у дорог, рядом с высокими деревьями, стояли несколько конных разведчиков. Один сидел на дереве, увидев пыль, он сообщал остальным. Тогда другой разведчик вскакивал на лошадь и мчался к ближайшей крепости, оттуда посылали весть в Береговые полки. Оставшиеся разведчики точно выясняли, кто и куда движется и сообщали в крепость. Численность неприятельского войска определялась по ширине и глубине следа.

В апреле на Берег были отправлены новые полки. Большой полк возглавили самый видный воевода Ф.И. Мстиславский и князь Ф.А. Ноготков, Передовой полк - Т.Р. Трубецкой и только что получивший окольничество Н.И. Очин-Плещеев, Правой руки - Н.Р. Трубецкой и Ф.А. Бутурлин, Сторожевой полк - Б.К. Черкасский и Ф.И. Хворостинин, Левой руки - А.И. Голицын и Г.П. Ромодановский. Однако без местничества снова не обошлось. Б.К. Черкасский не захотел быть меньше Ф.И. Мстиславского, А.И. Голицын -Б.К. Черкасского и Т.Р. Трубецкого, Н.И. Очин-Плещеев - Ф.А. Бутурлина, Г.П. Ромодановский - Ф.И. Хворостинина и Н.И. Очин-Плещеева. 25 апреля все недовольные воеводы отправились к Федору Ивановичу и били челом о местах. Пришлось разрядному дьяку С. Аврамову несколько дней разбирать спорщиков.

Из Крыма в это время приходили все более тревожные вести. Хан собирал под свои знамена людей со всей степи.

Для обороны столицы за Москвой-рекой начали возводить деревянную стену. Это дело было поручено окольничему А.П. Клешнину, бывшему царскому дядьке. Объезжие воеводы были назначены в различные части города, чтобы оберегать их от пожаров и воровства: в Кремле - В.П. Туре-нин, в Китай-городе - А.Ф. Головин, в Цареве-городе - Г.В. Звенигородский и И.Ю. Морткин, За Москвой-рекой -Ф. Козловский.

По приказу царя была проведена перепись населения нескольких улиц города: Тверской, Дмитровки, Никитской, Петровки. 14 мая случился пожар на Арбате и в некоторых других местах. В итоге Занеглинье выгорело. 15 мая в Угличе погиб царевич Дмитрий. В такой обстановке проходило ожидание набега степняков.

10 июня к царю прибыло несколько посланцев с южной границы с известием о том, что к русским границам стремительно движутся полчища крымцев во главе с ханом Казы Гиреем и четырьмя царевичами. Тут же из Москвы во все пограничные города и в полки Береговой охраны поскакали гонцы с царскими грамотами, в которых говорилось о необходимости поскорее выяснить точный ханский маршрут и быть наготове. Вскоре из Ливен и Тулы пришла весть о том, что крымцы на подходе к Туле и Дедилову. Узнав это, Федор Иванович повелел всем полкам Береговой охраны собраться в Серпухове и ждать дальнейших указаний. В итоге тульский полк М.П. Катырева-Ростовского влился в Большой полк Ф.И. Мстиславского, полк В.В. Голицына - в полк Правой руки Н.Р. Трубецкого, полк В.А. Тюменского - в Передовой полк Т.Р. Трубецкого. 28 июня формирование нового войска было завершено. В этот же день воеводы получили приказ в спешном порядке идти к столице, чтобы успеть организовать оборону до подхода ханского войска. Основной бой должен был состояться у стен Москвы, поскольку остановить стотысячную орду в поле было просто невозможно. Полки береговой охраны были бы просто смяты и растоптаны.

Для разведки на берегу Оки оставили отряд в 300 конников «о дву конь» под началом СБ. Колтовского. Ему следовало при возможности побить наиболее резвых татар, которые первыми переправятся, и затем поспешить к Москве, чтобы сообщить о дате переправы хана через Оку.

29 июня основные полки уже были на Лопасне, 30 июня на Пахре. Сюда прискакал гонец с приглашением для главных воевод прибыть на военный совет к царю. В их числе оказались Ф.И. Мстиславский, Н.Р. Трубецкой, Т.Р. Трубецкой, Б.К. Черкасский, Н.И. Очин-Плещеев, Ф.И. Хворостинин, М.П. Катырев-Ростовский, В.В. Голицын. Именно их царь Федор считал наиболее опытными и знающими людьми. Войску же следовало к вечеру 1 июля прибыть на луга Коломенского.

Вновь, как в 1571 г., Москве грозила страшная опасность быть либо сожженной, либо ограбленной полчищами степняков. Но на этот раз она не была покинута своим государем и главным защитником. Царь Федор твердо решил стать во главе обороны и биться до конца. Он хорошо помнил, что в 1572 г. в битве при Молодях с помощью гуляй-города удалось сначала внести сумятицу в ханские полки, а потом и обратить в бегство. Поэтому для обороны столицы было решено использовать именно этот прием. Пушки на телегах могли хорошо защитить не слишком многочисленные русские полки (их было не больше 20 тысяч).
Обоз, или гуляй-город, установили у Данилова монастыря. Под его прикрытием расположилось основное войско.

По приказу царя Федора все представители двора и правительства влились в число защитников Москвы. Во главе был поставлен царский шурин Борис Федорович Годунов, до этого не отличавшийся воинскими талантами. Но он был, видимо, хорошим организатором и мог сплотить вокруг себя разношерстную придворную братию, среди которой было много его родственников.

2 июля, когда полки расположились за обозом, царь Федор Иванович решил лично осмотреть это оборонительное сооружение, чтобы убедиться в его надежности. Кроме того, он хотел поднять боевой дух своей армии. Поэтому обошел полки, всех воевод и дворян и детей боярских спросило здоровье (в то время это считалось большой честью). Затем он ознакомился с расположением полков и надежностью гуляй-города. Чтобы артиллеристы не были убиты лучниками, телеги закрыли деревянными щитами с прорезями для дул пушек.

Федору показалось, что конным полкам не стоит прятаться за обозом, поэтому он распорядился вновь направить их на луг около Коломенского, где можно было вступить с крымцами в открытый бой.

3 июля ранним утром с берега Оки прискакал СБ. Колтовский, который был оставлен для разведки, и сообщил, что ханское войско переправилось через реку под Тешиловым 2 июля и будет ночевать на реке Лопасне у Серпухова. Цель набега - Москва, поэтому все полки движутся вместе.

Чтобы окончательно уточнить маршрут крымцев, Федор распорядился послать на реку Пахру конный отряд воеводы В. Бахтеярова-Ростовского с детьми боярскими из Смоленска, Алексина и Тулы, всего 250 человек. В этот же день 3 июля отряд Бахтеярова выступил к Пахре. Однако уже вечером стало известно, что крымцы смяли и разогнали русских воинов. Сам воевода Бахтеяров едва ускакал с поля боя, весь израненный. Царь понял, что на Москву движется огромная и разрушительная сила. Участь отряда Бахтеярова могли разделить и остальные полки, поскольку по своей численности они во много раз были меньше татарского войска. Поэтому Федор приказал всем полкам вновь вернуться за обоз. Приказ был выполнен быстро и четко. В тот же день все полки стояли на тех местах, где им было велено стоять ранее. К вечеру туда же прибыли представители двора во главе с Борисом Годуновым. Они привезли новые росписи полков.

Воеводами Большого полка назначались Ф.И. Мстиславский и Б.Ф. Годунов. С ними должны были быть все московские дворяне, чашники, стольники, стряпчие, жильцы, выборные дворяне из городов, дети боярские, головы стрелецкие, головы с даточными людьми из монастырей и боярские слуги. Кроме того, в Большом полку в прибыльных воеводах должны были быть кравчий А.Н. Романов, окольничий А.П. Клешнин, казначей Д.И. Черемисинов, оружничий Б.Я. Вельский, думный дворянин P.M. Пивов и разрядный дьяк Е. Вылузгин.

В полку Правой руки главными воеводами были: Н.Р. Трубецкой и СВ. Годунов. С ними полагалось быть большим дворянам, выборным от городов, головам стрелецким со стрельцами и боярским слугам.

В Передовом полку воеводами стали Т.Р. Трубецкой и И.В. Годунов. В Сторожевом полку - Б.К. Черкасский и СВ. Сабуров, однако из-за болезни последнего его заменил С.С. Гагарин. В полку Левой руки - В.К. Черкасский и Г.П. Ромодановский. Во главе артиллерии были назначены следующие воеводы: С.Ф. Сабуров, В.А. Звенигородский с дьяками и головами. Обозом командовали О.Т. Плещеев и И.А. Нащокин.

Данная роспись показывает, что во всех основных полках вторыми воеводами были назначены ближайшие царские родственники Годуновы и Сабуровы. Это позволяло им держать все войско под контролем и избегать местнических свар, которые могли серьезно навредить общему делу.

Линией обороны был не только обоз, но и все крепостные сооружения города. Там еще 26 июня были назначены ответственные воеводы. За оборону царского дворца отвечал И.М. Глинский. Кремль должны были охранять Д.И. Шуйский, И.Б. Хованский и дьяк Д. Петелин. Ф.Д. Ше-стунов должен был командовать артиллерией. В Китай-городе главными воеводами были назначены И.И. Голицын и казначей И.В. Траханиотов, но из-за болезни первого его заменил брат А.И. Голицын. Поскольку территория Китай-города была велика, то были назначены объезжие головы. Новый Царев Каменный город был разделен на две части: в большей половине - воеводы Д.А. Ногтев и Л.А. Аксаков, в меньшей - В.П. Туренин и В.П. Измайлов. За Москвой-рекой в Новом деревянном городе воеводами были Г.И. Морозов и М.П. Проестев; на окраине - В.Ф. Бахтеяров и К.Д. Поливанов.

Чтобы воеводы не вздумали местничать, царь Федор распорядился всем быть «без мест», т. е. без официально зафиксированной службы. Поскольку объектами нападения крымцев могли стать и окрестные монастыри, то и туда были отправлены отряды стрельцов во главе с воеводами. В Симонов монастырь В.В. Квашнин, в Новоспасский Ю.И. Вельяминов, в Троице-Сергиев В.Я. Измайлов.

Около царя Федора остался самый близкий ему человек, дворецкий Г.В. Годунов, около царицы - ее дядя Д.И. Годунов. Кроме того, в комнате у Федора должны были дежурить Н.Д. Вельяминов и Я.В. Зюзин.

Роспись показывает, что оборона города была исключительно слаженной и хорошо продуманной. Каждый защитник города знал свое место и свою задачу, воеводы несли личную ответственность за доверенные им оборонительные сооружения. Координатором и главным руководителем всех действий являлся сам царь Федор Иванович с окружавшими его близкими людьми. Данные меры были хорошей гарантией от паники и неразберихи, из-за которых в 1571 г. Москва была сожжена и разорена Девлет Гиреем. Виновником был царь Иван, бросивший столицу на произвол судьбы. Федор это знал и не повторил ошибки отца.

Утром 4 июля стало известно, что войско Казы Гирея по Серпуховской дороге подошло к Котлу (район, где протекала одноименная речка) и расположилось в оврагах. Оттуда отряды царевичей направились в разные стороны, чтобы провести разведку и пограбить окрестности. Однако против них из обоза выступили сотни во главе с иностранными офицерами и быстро их рассеяли. Основные же полки из обоза не вышли, ожидая наступления ханского войска. Однако Казы Гирей не торопился в бой, поскольку хотел разузнать все о своем противнике. Этим воспользовались русские воеводы. Они повторили тот же прием с дезинформацией, который был использован в битве при Молодях, и «позволили» ханским людям взять в плен гонца с известием о том, что к Москве «подходит новгородская рать». На самом деле это войско не могло покинуть новгородских пределов из-за опасности нападения шведов, вступивших с крымцами в сговор.

Казы Гирей мог бы и не поверить дезинформации, но мощная артиллерийская атака со всех сторон настолько его испугала, что уже утром 5 июля он принял решение бежать от Москвы. По дороге его войско бросало и лишних лошадей, и припасы, и имущество. На переправе через Оку хан даже оставил свой расписной, обитый бархатом и парчой возок, так велик оказался его страх перед царскими войсками. Видя массовое бегство крымцев, воеводы вышли из укрытия и направились на Котел, чтобы понять, что произошло. Разведчики донесли, что хан в тот же день переправился через Оку и бежит «с великим страхованием» к Туле. Узнав об этом, царь Федор вновь вызвал главных воевод на совет. За старшего в полках остался М.П. Катырев-Ростовский. Собравшись в Столовой избе, бояре решили послать основные войска под командованием Ф.И. Мстиславского и Б.Ф. Годунова вслед за Казы Гиреем с целью вступить с ним в бой в районе Тулы.

Полки тут же выступили в поход и уже ночью оказались на реке Битце в 15 верстах. Там и заночевали. Для разведки ранним утром несколько казачьих сотен было отправлено в Тульские и Каширские места. К Рязани, на всякий случай, был направлен воевода И.О. Полев и голова В. Биркин. Крымцы по пути могли ограбить и разорить много русских городов.

6 июля основные полки были уже на реке Московке у Серпухова. Сюда прискакал царский гонец П. Кузьминский с грамотой о том, чтобы воеводы не переправлялись через Оку и ждали дальнейших указаний из Москвы. У Тулы и южнее могла ожидать засада, и тогда ничто не защитило бы их от полчищ степняков. Царь Федор решил не рисковать своими главными полководцами и повелел направить против ханского воинства пять полков во главе с молодыми воеводами. Большой полк должен был возглавить М.П. Катырев-Ростовский и И.С. Туренин, Передовой - В.К. Черкасский и И.П. Ромодановский, Правой руки - В.В. Голицын и В.И. Бахтеяров-Ростовский, Левой руки - В.А. Тюменский и В.Г. Щербатый, Сторожевой - П.И. Буйносов-Ростовский. В помощь им в Калугу направлялись три полка во главе с Я.М. Годуновым, М.Б Сабуровым, П.В. Годуновым и Б.П. Та-тевым, т. е. в основном с родственниками царицы, хотя и не самыми близкими. Эти полки должны были как бы подстраховать действия основного войска.

Данная роспись опять же показывает, что царь Федор стремился к тому, чтобы именно Годуновы, Сабуровы и Вельяминовы (они появляются в росписях реже) контролировали ситуацию в армии. Это обеспечивало исключительную надежность и верность.

Однако царские полки не догнали хана. Уже 7 июля стало известно, что тот прошел Тулу и движется в степи. Грамоту об этом направили царю Федору. Следует отметить, что ее подписал только Ф.И. Мстиславский, как бы забыв, что его товарищем по Большому полку, т.е. вторым воеводой, является Б.Ф. Годунов. Это ущемляло права царского шурина. Данное обстоятельство тут же было замечено в Кремле. Поэтому уже 10 июля от Федора пришла грамота с опалой на Мстиславского. Воеводе выговаривалось за то, что он в ответе на царскую грамоту ко всем боярам написал только свое имя, обидев тем самым остальных, в первую очередь Б. Годунова.

Возможно, главнокомандующий вызвал царскую немилость и тем, что без его ведома распорядился не посылать полки за крымцами, поскольку те слишком далеко ускакали и опасности русским городам уже не представляли.

Но Федор Иванович не умел долго сердиться. Узнав, что казачьи сотни во главе с Т. Вельяминовым, Д. Исленьевым и Т. Грязным наголову разбили крымцев у деревни Лобынки (имение Л. Хрущова), отняли взятых в плен русских людей и захватили 98 татар с мурзой, он тут же отправил в Серпухов стольника И.Н. Романова ко всем боярам и воеводам со своим жалованным словом и наградными золотыми.

По царскому указу все полководцы собрались в шатре Мстиславского и выслушали послание Федора Ивановича: «Государь царь и великий князь Федор Иванович всея Руси велел вам поклонитися и велел вас о здоровье спросити, и велел вам говорить: приходил наш недруг крымский царь Каза Гирей со многими людьми, и Божиею помощию против царя крымсково Каза Гирея посылал вас, бояр и воевод: тебя, боярина своего и воеводу князь Федора Ивановича Мстиславского, да тебя, конюшева и боярина Бориса Федоровича Годунова с товарищи. И вы, бояре наши, крымских людей побили и языки поймали, и царь отошел и стал за Коломенским и слышал звук полков наших и побежал, что вы пошли на нево со всеми людьми. И то зделалось милостию Божию, а вас, бояр наших, промыслом: тебя, боярина князя Федора Ивановича Мстиславского и промыслом твоим, конюшева нашего и боярина Бориса Федоровича, прежняя Ругодевская и нынешняя служба».

После этого И.Н. Романов раздал награды. Ф.И. Мстиславский и Б.Ф. Годунов получили по золотой португальской монете, высшему ордену того времени. Н.Р. и Т.Р. Трубецкие, СВ. Годунов, И.В. Годунов и Б.К. Черкасский получили по «золотому корабленному» - золотой монете с изображением корабля. С.Ф. Сабуров, Н.И. Плещеев, Ф.И. Хворостинин, А.П. Клешнин, А.Н. Романов, М.П. Катырев-Ростовский, В.В. Голицын, Ф.А. Ноготков были награждены полуторным золотым. Б.Я. Вельский, Д.И. Черемисинов, Р. Пивов, Д.А. Замыцкий, Е. Вылузгин получили по московскому золотому. Были также награждены золотыми 13 воевод украинных городов, среди которых были Петр и Никита Васильевичи Годуновы, Я.М. Годунов, М.Б. Сабуров, Ф.А. Бутурлин и др.

Золотые получили дворяне, стольники и головы, среди которых было много представителей знати и царских родственников: А.И. Шуйский, И.И. Шуйский, И.В. Голицын, В.П. Морозов, А.Н Годунов, В.Ф. Сабуров, М.Ф. Кашин, Ф.И. Шереметев, Е.И. Сабуров, П.А. Черкасский, И.Н. Большой Одоевский, И.Н. Меньшой Одоевский, М.Н. Романов, А.А. Телятевский, С.С. Годунов, П.Ф. Басманов, Ж.С. Сабуров, Г.И. Вельяминов, А.Ф. Жировой-Засекин, С.Г. Звенигородский и др.

Не были обделены и более низкие чины: жильцы и дворяне из городов получили по золоченой новгородке, дети боярские - деньги золоченые, стрельцы -по белой новгородке, остальные ратные люди - исходя из заслуг. Им царь написал личное послание: «Послали есмя вас с боярином и воеводою со князем Федором Ивановичем Мстиславским с товарищи, вас, дворян и стольников, и стряпчих, и голов, и дворян городовых, и всяких служилых людей против крымского царя, и вы с царем и с ево людьми бились, и многих людей побили, и языки поймали, и мы за ту вашу службу вас жалуем».

Хотя далеко не всем воинам пришлось вступить в бой с крымцами, Федор Иванович при награждении различий не сделал, поскольку каждый из них был готов к службе, и только общая слаженность действий принесла победу.

После церемонии награждения главные воеводы и представители двора были отозваны в столицу. Среди них были: Ф.И. Мстиславский, Н.Р. и Т.Р. Трубецкие, Б.К. Черкасский В.К. Черкасский из полков Береговой охраны; Б.Ф. Годунов, C.B. Годунов, И.В. Годунов, А.Н. Романов, А.П. Клешнин. На берегу остались Ф.А. Ноготков, Ф.А. Бутурлин, Н.И. Плещеев, Г.П. Ромодановский и Ф.И. Хворостинин, не входившие в придворную элиту.

Москва радостно приветствовала победителей степняков. Все жители высыпали на улицу, чтобы посмотреть на боевых воевод. В Кремле их встретили царь Федор и патриарх Иов. В Успенском соборе была отслужена божественная литургия. Затем начались праздничные пиры. На них сам Царь наградил заслуженных полководцев.

Ф.И. Мстиславский получил из Большой казны великолепную шубу и кубок в 12 гривенок. Б.Ф. Годунов получил не только такие же шубу и кубок, но и золотую цепь с царской шеи и звание слуги, считавшееся самым почетным. Этим Федор как бы выделял своего шурина из числа прочих бояр и возносил на самую верхнюю ступень в придворной иерархии. Возможно, так он показывал всем, что видит в Борисе своего наследника. Формально же особое почтение к Годунову объяснялось тем, что это была награда за две службы: нынешнюю и Ругодивскую.

Следует отметить, что в «Повести о честном житии царя Федора», написанной патриархом Иовом в период борьбы Бориса за престол, именно Годунов был представлен главным организатором обороны Москвы от Казы Гирея, «бе же бо сий Борис Федорович премудростию украшен и к бранному ополчению зело искусен и во всех воинских исправлениях непобедимый воевода явися». Он собрал воинов, укрепил городские стены, устроил обоз, внутри которого соорудил в шатре походную церковь в честь Сергия Радонежского. Поводом для такого восхваления Б.Ф. Годунова, несомненно, стали высокие награды, полученные им от царя. На самом деле, как явствует из Разрядных книг, главным организатором обороны был сам царь Федор с ближним окружением, а Борис был лишь одним из многих исполнителей царских решений.

В повести Иов пошел на явную фальсификацию, показывая исключительно пассивную роль царя Федора во время нападения хана: только со слезами молился у иконы Донской Богоматери, которая когда-то даровала победу Дмитрию Донскому над Мамаем. После успешного отражения нападения степняков Борисом он якобы даровал ему золотую цепь, входящую в число регалий царской власти. Подобного факта быть не могло, поскольку царские регалии были высшими святынями, хранившимися в царской казне, и использовались только при венчании на царство.

Федор на самом деле подарил обычную золотую цепь, которая в некоторых источниках названа гривной, т. е. обручем.

Все искажения повести были сделаны лишь для того, чтобы возвысить Бориса Годунова, претендовавшего на царский трон, опустевший после смерти Федора Ивановича. Однако последующие авторы полностью восприняли и повторили версию повести о Федоре только богомольце и Борисе-соправителе. Даже в Новом летописце, явно антигодунов-ском, написано, что во время крымского нашествия царь Федор пребывал в молитвах день и ночь, прося у Бога защиты. Однажды он услышал голос, говоривший о том, что утром хан убежит от города. Об этой благой вести царь сообщил своему дворецкому Григорию Васильевичу. В данном случае автор Нового летописца представил Федора почти святым, которому Бог даровал помощь за его праведный образ жизни и ревностное благочестие.

На самом деле, как свидетельствуют документальные источники, победу над Казы Гиреем обеспечили организаторские способности царя, его военная стратегия, умение строить гармоничные отношения с подданными.

Щедрые награды получили не только главные полководцы. Князья Трубецкие также были награждены шубами и кубками (по 7 гривенок) и 100 руб. денег. Точно такую же награду получили и братья Годуновы Степан и Иван Васильевичи.

Кравчий А.Н. Романов и окольничий С.Ф. Сабуров получили менее ценные шубы и кубки и по 60 руб. Еще меньше досталось оружничему Б.Я. Вельскому и P.M. Пивову: шуба, 50 руб. и кубок в 3 гривенки, А.И. Шуйский получил шубу, 60 руб. и кубок в 3 гривенки, В.А. Звенигородский и О.Т. Плещеев - шубу, 35 руб. и ковш в 2 гривны. Такие же награды были вручены В.В. Кольцову-Мосальскому, Г.И. Вельяминову и А.Ф. Жировому-Засекину и С.Ф. Звенигородскому. М.Ф. Кашин за сеунч (именно он сообщил царю о бегстве хана) - получил больше - шубу, 50 руб. и ковш в 3 гривны.

Награждены были также те, кто непосредственно участвовал в боях со степняками: раненый Г.Г. Пушкин - шубу, 20 руб., чарку и 5 руб. за рану, И.Н. Чепчугов - шубу и 15 руб., И.В. Измайлов - аналогичные дары, П. Огарев и А. Рязанов - по шубе и по 25 руб., С. Маматов - шубу и 20 руб. Командовавшие артиллеристами головы получили: Ф. Молвянинов - шубу и 25 руб., М.В. Молчанов - шубу и 15 руб., Ф. Ельчанинов - камку и 40 куниц, Иван Зорин за рану также получил камку и 40 куниц. Голова донских казаков В.О. Янов был награжден шубой и 15 руб. Некоторые наиболее отличившиеся дворяне также получили шубы, ковши, деньги. Т. Вельяминов - шубу, 40 руб. и ковш в 3 гривны, Д. Исленьев и Т. Грязной - по шубе, по ковшу и по 30 руб., В. Гвоздев-Ростовский - шубу и 20 руб., Н. Пушкин, Ф. Жеребцов, Н. Огарев, Г. Образцов - по шубе и по 15 руб. Все эти награды потребовали больших затрат от казны. Было роздано 34 шубы, сшитые в мастерских царицы Ирины, 11 кубов, 11 ковшей, 1 чарка, 2 камки, 80 куниц и ИЗО руб. Царю Федору ничего не было жалко для своих воевод. Щедрыми раздачами он еще больше завоевывал их любовь и преданность.

Награждения продолжались и в августе, когда вернулись со службы береговые воеводы. 19 августа состоялся званый обед, на который были приглашены Ф.И. Мстиславский, Д.И. Годунов, Б.Ф. Годунов и др. Во время него шубы получили Н.И. Плещеев, М.П. Катырев-Ростовский, В.А. Тюменский, Ф.А. Бутурлин, И.С. Тюренин. Бутурлин попробовал было местничать с Плещеевым, но на это царь Федор сказал: «Сказывал я вам прежде сего и нынече сказываю вам, что первые воеводы на сей службе были без мест, поэтому и шубы даю вам без мест же. Испейте, я вас жалую, а про то не кручиньтесь, что я давал вам шубы не по отечеству. И за столом вам сидеть следует без мест».

Местничество было страшным бичом в течение всего царствования Федора Ивановича. Высшей точки оно достигло в 1591 г. (спорили 59 раз), затем - в 1592 г. (39 раз), в 1589 г. (37 раз), в 1588 г. (36 раз). Главными спорщиками были далеко не самые знатные люди: Д.И. Хворостинин (12 раз), Н.И. Очин-Плещеев (11 раз), А.А. Телятевский (9 раз), М.С. Туренин (8 раз). Частые споры свидетельствовали о том, что бояре и дворяне не испытывали жесткого давления со стороны царского правительства и могли отказываться от службы, если считали, что она ущемляет их родовую честь. Поэтому нередко новые назначения оказывались под угрозой срыва, например, в 1589 г. - Береговая служба, поскольку разбирательство заняло много времени.

В первые годы правления Федор Иванович старался сам разрешать местнические конфликты. Например, воеводе Большого полка А. Жировому-Засекину, пытавшемуся местничать с воеводами других полков, царь написал, что тот «бредит, воеводство ему сказано первое, и он не ведает, с кем местничает». Тем воеводам, которые срывали важное дело, он писал, что те «делают негораздо, государева указу не слушают и государевым делом не промышляют, и они б списки взяли, а как служба минется, будет им суд». Некоторым спорщикам он сразу отказывал в суде. Например, И. Долгорукому не разрешил местничать с И. Плещеевым, М. Щербатому - с А. Хованским, А. Голицыну - с Н. Трубецким, В. Тюфякину - с П. Хворостининым. Особенно упрямых подвергали наказанию. Например, когда М.П. Катырев-Ростовский попробовал местничать с А.И. Шуйским, Федор заявил, что тот «дуровал и пригоже ему быть меньше князя Андрея. Так в разрядах и записать». Аналогичное решение было принято по поводу местничества Катырева с Ф.М. Трубецким. Это существенно понизило весь род спорщика в общей иерархии.

По царскому указу местника могли посадить в тюрьму, побить батогами и даже сослать в Сибирь, как П.И. Барятинского. Путем наказания царь пытался сбить спесь с некоторых вельмож, не желавших честно служить и лишь ссылавшихся на заслуги предков. Одному из таких воевод Ф.А. Ноготкову, не хотевшему подчиняться Ф.Н. Романову, Федор с гневом заявил: «Ты чево дядь моих Данилу и Микиту мертвых безчестишь?» Некоторых заслуженных воевод по царскому указу разрядные дьяки разводили по разным службам, другим давали невместную грамоту.

При наиболее сложных и опасных ситуациях, как во время ханского нашествия, приходилось объявлять службу без мест, хотя это и не нравилось наиболее чванливым воеводам. В целом же Федор стремился быть справедливым и разрешал местнические тяжбы в ходе боярского суда.

Знаменательная победа над крымцами была отмечена царем не только щедрыми награждениями, многодневными пирами, но и учреждением Донского монастыря на месте, где стоял обоз (гуляй-город), защитивший столицу. Монастырь был устроен в честь иконы Донской Богоматери, которая прославилась еще во времена Куликовской битвы. Считалось, что она помогла и на этот раз: ею обносили городские укрепления, около нее молились защитники, во время осады она стояла в походной церкви прп. Сергия Радонежского.

Икона Донской Богоматери была установлена в Донском монастыре и стала наиболее почитаемым образом для русских людей.

	Большой собор Донского монастыря.

Нашествие Казы Гирея было последним глубоким проникновением степняков в пределы Русского государства. Больше доходить до Москвы они не решались. Становилось ясным, что Крым утратил свое былое могущество и не представляет серьезной угрозы для царя.

Следует еще раз отметить, что личное мужество Федора Ивановича, его организаторский и воинский таланты способствовали победе над значительно превосходящими Силами врага. Он не бросил свою столицу на разграбление степнякам, как это делали его дед Василий III и отец Иван IV, а лично занялся руководством обороны: назначил воевод, изучил расположение войск, следил за постройкой оборонительных сооружений, рассылал гонцов, отряды разведчиков и т.д. Объезжая расположения русских войск, он укреплял веру защитников в победу, воодушевлял их на ратные подвиги. Видя, что царь спокоен, деловит и тверд, простые воины брали с него пример и не поддавались панике, хотя знали о приближении огромных полчищ степняков и помнили, что в 1571 г. после их набега от столицы остались одни руины. Слаженность действий, четкое выполнение царских приказов, стойкость и мужество русских людей стали главными причинами победы над Казы Гиреем летом 1591 г.

Однако внезапное и быстрое продвижение крымцев из степей прямо к Москве показало, что на южных границах мало городов-крепостей. Поэтому по царскому указу в 1595 г. началось строительство Кром, в 1597 г. - Белгорода и Оскола. Около столицы возвели еще один земляной вал, прозванный «Скородомом».

Крымский хан понял, что силой он не сможет решить никаких проблем в отношениях с Россией, поэтому уже зимой отправил к царю Федору посольство с выражением желания жить в мире и дружбе, при этом послы заявили, что Казы Гирею не нравится строительство русских крепостей (Астрахань, Царицын) на южных границах и на Кавказе. Естественно, что Федор не стал потакать ханским желаниям, и переговоры зашли в тупик. В итоге крымцы не прекратили набегов на Русь, но разоряли лишь окраины. Так весной 1592 г. царевич Фети Гирей с большим войском напал внезапно на тульские, каширские и рязанские места. Все неукрепленные поселения были ограблены и разорены, многие русские люди попали в плен.
Только в 1593 г. отношения стабилизировались, поскольку началась война Турции с Империей, а Крым, как вассал первой, был вынужден принять в ней участие. С 1594 г. Казы Гирей стал совершать походы на Венгрию, поэтому русского посланника М. Щербатова заверили в том, что хан желает лишь мира и дружбы с царем Федором. Действительно, до конца века крупномасштабных походов степняков даже на окраины Русского государства не было.

В то же время Империя пыталась втянуть царя Федора в войну с Турцией и Крымом. Три раза в Москву приезжал посол Рудольфа II Н. Варкоч с целью добиться помощи от России. Он даже пробовал действовать через честолюбивого Бориса Годунова, привозя ему не менее ценные подарки, чем царю. Но Федор Иванович не желал проливать кровь своих воинов за чужие интересы. Поэтому обещал императору только денежную помощь в виде мехов. В 1595 г. русское посольство во главе с М.И. Вельяминовым отвезло в Вену «мягкую рухлядь», т. е. шкурки соболей, куниц, бобров, чернобурок, на огромную по тем временам сумму в 44720 руб.

Втянуть Россию в войну с османами пытались и римские папы. В марте 1595 г. в Москву прибыл римский посол Александр Комулей, привезший послание от Климента VIII, в котором тот убеждал царя Федора влиться в общую борьбу с неверными, завоевать Молдавию, Подолию и даже Константинополь. В марте 1597 г. он прибыл в Москву с той же целью, но и эта миссия провалилась. Не добился положительного ответа от Федора Ивановича и имперский посол Авраам, получивший аудиенцию у царя в апреле 1597 г.