К 140-летию схиархиепископа Димитрия (Абашидзе) (комментарий в аспекте культуры)

	Памятник князю Владимиру. Киев

Материалы к жизнеописанию схимоархиепископа Антония (Абашидзе)

Святослав Речинский
«В память вечную будет праведник»

Дело № 3651. Начато 13 марта 1933 года. По обвинению гр. Абашидзе А.И. в преступлении, предусмотренном ст.ст. 54-10 и 54-11 УК УССР (антисоветская агитация и контрреволюционная деятельность).

Анкета обвиняемого Ф.И.О. – Абашидзе Антоний Ильич. Год рождения – 1857. Место рождения – село Веджины Сигнахского уезда Тифлисской губернии. Профессия – схимоархиепископ. Образование – высшее светское и высшее духовное. Социальное происхождение – из помещиков. Имущественное положение – ничего не имею.

Протокол допроса обвиняемого – Изложите свою биографию.
– Мой отец был помещиком, земли было приблизительно 3000 десятин. Я жил с родителями до 25-летнего возраста. В 1892 году окончил Новороссийский университет по юридическому факультету. В этом же году поступил в Киевскую Духовную академию и принял монашество. По окончании академии был рукоположен во священники и назначен преподавателем в Тифлисскую Духовную семинарию. В 1898 году стал инспектором этой семинарии…

Здесь мы прервем сухое повествование протокола. В это же время в Тифлисской семинарии учился молодой Иосиф Джугашвили. Судьбы будущих схимоархиепископа и генералиссимуса пересеклись.

Наблюдая отнюдь не пастырскую деятельность юного экспроприатора, инспектор по-отечески посоветовал ему уйти из семинарии, но в полицию не заявил. Существует предание, что Сталин не забыл услуги и в 1922 году спас епископа от расстрела. В 1900 году Абашидзе был возведен в сан архимандрита и назначен ректором семинарии в городе Ардоне. Будучи ректором, он не боялся посещать расположенный неподалеку лепрозорий и причащать прокаженных. Через два года Абашидзе становится епископом. Казалось бы, дальнейший путь ясен: епископская кафедра в родной Грузии. Но в 1904 году владыка уходит на русско-японскую войну. Причем, идет в качестве корабельного иеромонаха на линкор “Мария”. (На флот брали только монашествующее духовенство, так как опасность была большей, чем на суше, и в случае гибели не страдала семья). За японскую кампанию епископ был награжден орденом Александра Невского с мечами. А впереди была еще революция. Владыка выступает против самочинной автокефалии Грузинской Церкви, с тех пор путь в Грузию ему заказан.

В Церковном Совете белой армии владыка вместе с бароном Врангелем дошел до Крыма, но оставить родину не пожелал. В 1925 году он возвращается в Киево-Печерскую Лавру, где когда-то был пострижен в монахи, принимает схимнический постриг и на какое-то время дает обет молчания. Схимничество – сугубое монашество, владыка раздает людям все свое имущество, вплоть до знака епископского достоинства – панагии. Были у владыки два любимых ученика – иеромонахи Михаил Любимов и Иоанн Смурыгин, называвшие всегда своего учителя “аввой”. В 1933 году их обоих сослали как тунеядцев в город Котлас, откуда они передали епископу свой последний подарок – вырезанную своими руками из северного дерева панагию с изображением иконы “Спас нерукотворный”. Это была единственная дорогая владыке вещь, с которой он был и похоронен. После закрытия Лавры в 1924 году владыка Антоний живет в Китаевской пустыни, руководит перебравшимися туда монахами вместе с наместником архимандритом Гермогеном (Голубевым). Издавна Лаврой управлял коллегиальный, как сказали бы сейчас, орган – Духовный Собор, составленных из почитаемых братиею старцев. И несмотря на закрытие Лавры, на все последующие гонения, она продолжала жить как целостный организм: совершались Богослужения, проходили тайные рукоположения новых священников и епископов, по-прежнему заботились монахи о стариках, живущих в Китаевской богадельне. Волны репрессий шли одна за другой – ссылки, лагеря, расстрелы. Но старца-схимника не трогали. То ли опасались, что не доживет до суда, то ли действительно существовал “высочайший” приказ – Абашидзе не трогать.

Началась война, в город вошли немцы. И, следуя политически мудрому расчету, разрешили открывать закрытые церкви и монастыри. 27 сентября 1941 года, в праздник Воздвижения Креста Господня, монахи во главе с владыкой Антонием вернулись в Лавру. Епископу было тогда уже 84 года, но, несмотря на возраст, он возглавлял Лавру до самой своей смерти в 1942 году. Могила его у входа в Ближние пещеры сохранялась до шестидесятых годов, до начала хрущевских гонений на Церковь, и была местом поклонения верующих. Киевляне помнили седовласого схимника, любившего повторять: “Епископская власть дана мне не для того, чтобы наказывать, но чтобы миловать”. Советская власть владыку все-таки не помиловала, его могилу вместе с могилой Петра Аркадьевича Столыпина сровняли с землей и залили асфальтом – так, чтобы и памяти не осталось. Но она осталась, и через тридцать лет отец Дамиан (1) восстанавливает место погребения владыки Антония и на свои средства заказывает надгробную плиту, добавив от себя к надписи на ней слова псалма: “В память вечную будет праведник…” Не одну эту могилу восстановил в Лавре отец Дамиан, не одну биографию, а точнее, житие восстановил по крупицам людской памяти. И стоят на древних могилах новые кресты взамен разрушенных, воскресает память о людях, чью память хотели уничтожить.

Газета "Регион". № 20, – Киев, 1997.

* * *

Никодимов И.Н.

О схиархиепископе Антонии (Абашидзе)

(Отрывок из книги проф. Никодимова И.Н. «Воспоминание о Киево-Печерской Лавре (1918-1943 гг.)», – Киев: Типография Киево-Печерской Лавры – 1999.)

С воспоминаниями о Лавре тесно связывается личность схиархиепископа Антония (Абашидзе). Я познакомился с ним в то время, когда он еще не был схимником и проживал на покое в Китаевской пустыне. Помню, как он ежедневно в священнической фелони и омофоре совершал богослужения. Глубокий старец, небольшого роста, он еще носил следы прежней красоты. Черные выразительные глаза выдавали в нем, несмотря на большую седую бороду и белые, как лунь, волосы, в прошлом темного брюнета. Его жизнь представляла своеобразный интерес. В миру грузинский князь, он получил блестящее воспитание и образование. Впоследствии, уйдя из мира, он не раз вспоминал о своих прежних высоких связях и знакомствах. Особенно охотно и с чувством глубокой симпатии он рассказывал о своих встречах с царской семьей. Вскоре после пострижения в монашество он получил назначение на епископскую кафедру. Значительную часть своего архиерейского служения он провел на Кавказе, а затем в Крыму. Последние годы его активной церковной работы прошли на Таврической кафедре. Он искренне привязался к этому краю и полюбил и знойную крымскую природу, и ярко-синее южное небо, и ласковое Черное море, и кипарисы, и крымские магнолии. С особенно теплым чувством он вспоминал Таврический монастырь, что расположен на берегу моря в трех километрах от Севастополя.

Жил архиепископ на частной квартире, на Козловской улице (в Киеве). Славился он своей необыкновенной простотой и сердечностью. Бывали у него люди самых разнообразных взглядов и убеждений, и владыка всех без различия привлекал своей необыкновенной обаятельностью. Неизменно тактичный, гостеприимный хозяин и интересный, всесторонне сведущий собеседник, он умел занять гостей, охотно прощая им неловкости поведения, сглаживая резкие поступки и ко всем относясь с истинно христианской снисходительностью. Он уцелел от ссылки и лишь одно время находился как бы под домашним арестом. Не занимая как схимник никакой административной должности и вполне отрешившись от мира, он не привлекал внимания чекистов. Во время немецкой оккупации Киева он переселился в Лавру, которую очень любил, и занял маленький домик бывшего настоятеля, или блюстителя, Ближних пещер. В этом домике для владыки была восстановлена уничтоженная во время советской власти церковка. Здесь схиархиепископ по праздникам и воскресеньям сам служил наедине, без посторонних богомольцев. Помогали ему в этих службах его домочадцы: пело несколько монахинь, которые обслуживали домик, и его секретарь иеромонах Димитрий. Владыка ценил эти уединенные богослужения и не любил, когда посторонние, часто из любопытства, проникали в храм и нарушали его сосредоточенную молитву. Было много трогательного и в обстановке скромной церкви, и в умилительном импровизированном пении, и в старческой фигуре самого схиархиепископа. Немцы очень интересовались личностью схиархиепископа, и в маршруте их экскурсий по Лавре неизменно стояло посещение владыки Антония. Таких экскурсий в день бывало несколько, и эти посещения несомненно тревожили старца, однако он с неизменно ласковой улыбкой принимал гостей, каждому говорил теплое слово, любезно отвечал на все, часто неуместные, вопросы и в конце посещения по просьбе гостей даже выходил на крыльцо, чтобы сфотографироваться в общей группе. В 1942 г. в день своего Ангела он в последний раз принимал участие в богослужении в Великой церкви. К этому дню собралось много богомольцев. Все подходили к схиархиепископу под благословение и трогательно приветствовали его, точно верующие чувствовали, что владыка уйдет в иной мир. И, действительно, в 1943 г. (2) он почил и был погребен недалеко от храма на Ближних пещерах (3).

Примечания:

(1) Архимандрит Дамиан (Давыдов) – ныне наместник киевского Свято-Введенского монастыря, в котором в 1994 году отображением на стекле киота и последующими чудесами прославилась икона Божией Матери "Призри на смирение".

(2) Видимо, автор ошибся: Владыка почил не в 1943, а в 1942 году.

(3) У алтарной стены Крестовоздвиженского храма над Ближними пещерами.

(По материалам сайта «Православная Франция»)/]