«Церковные награды для меня самые дорогие» (комментарий в свете веры)

К 70-летию Валентина Григорьевича Распутина

	В.Г.Распутин

Поздравительная телеграмма Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II В. Г. Распутину в связи с его 70-летием со дня рождения

Члену Союза писателей России В.Г. Распутину

Многоуважаемый Валентин Григорьевич!

Сердечно поздравляю Вас со знаменательной датой в Вашей жизни – 70-летием со Дня рождения.

С молодых лет Вы посвятили себя служению искусству и, пройдя насыщенный многими событиями и испытаниями творческий путь, достигли впечатляющих результатов – стали известным российским писателем и общественным деятелем.

В минувшие годы Господь судил Вам многое сделать и пережить. Однако во всех жизненных обстоятельствах Вы всегда являли пример принципиальности, честности и верности своему призванию. И вот ныне Вы продолжаете вдохновенное служение России на ответственном писательском поприще.

Своим служением искусству, мудрым словом и добрым делом, Вы, посредством данного Вам от Бога таланта, убедительно свидетельствуете о Вашей любви к России, приверженности высоким христианским идеалам и вере в великую духовную силу нашего народа. Ваша щедрость, открытость, отзывчивость и внимательное отношение к людям снискали Вам заслуженный авторитет и признание.

Мне весьма отрадно сознавать, что за последние годы между деятелями российской культуры и Русской Православной Церковью сложилось плодотворное сотрудничество, призванное проявлять совместную заботу о сохранении и приумножении богатого национального, культурного и исторического наследия.

В этот памятный для Вас день желаю Вам, многоуважаемый Валентин Григорьевич, крепости душевных и телесных сил, мудрости, терпения, творческого вдохновения и помощи Божией в дальнейших трудах во благо России.

Предстательством Царицы Небесной, явление «Державной» иконы Которой ныне празднует Святая Церковь, да хранит Вас Господь в здравии и долгоденствии на многая и благая лета!

С искренним уважением
+Алексий, Патриарх Московский и всея Руси

* * *

Жизнь и творчество Валентина Распутина

Родился 15 марта 1937 года в поселке Усть-Уда Иркутской области. Отец – Распутин Григорий Никитич (1913–1974). Мать – Распутина Нина Ивановна (1911–1995). Супруга – Распутина Светлана Ивановна (1939 г. рожд.), пенсионер. Сын – Распутин Сергей Валентинович (1961 г. рожд.), преподаватель английского языка. Дочь – Распутина Мария Валентиновна (1971 г. рожд.; в 2006 г. погибла в авиакатострофе), искусствовед. Внучка – Антонина (1986 г. рожд.).

В марте 1937 года в семье молодого работника райпотребсоюза из районного поселка Усть-Уда, затерявшегося на таежном берегу Ангары почти на полпути между Иркутском и Братском, появился сын Валентин, впоследствии прославивший этот чудный край на весь мир. Вскоре родители перебрались в родовое отцовское гнездо – деревню Аталанка. Красота природы Приангарья захлестнула впечатлительного парнишку с первых же лет жизни, навсегда поселившись в потаенных глубинах его сердца, души, сознания и памяти, проросла в его произведениях зернами благодатных всходов, вскормивших своей духовностью не одно поколение россиян.

Местечко с берегов красавицы Ангары стало центром мироздания для талантливого мальчугана. В том, что он таков, никто и не сомневался – в деревне ведь любой с рождения виден как на ладони. Грамоте и счету Валентин научился с малых лет – уж очень жадно тянулся он к знаниям. Смышленый паренек читал все что ни попадалось: книги, журналы, обрывки газет. Отец, вернувшись с войны героем, заведовал почтовым отделением, мать работала в сберкассе. Беззаботное детство оборвалось разом –у отца на пароходе срезали сумку с казенными деньгами, за что он угодил на Колыму, оставив жену с тремя малолетними детьми на произвол судьбы.

В Аталанке была только четырехлетка. На дальнейшую учебу Валентина снарядили в Усть-Удинскую среднюю школу. Взрослел паренек на собственном голодном и горьком опыте, но неистребимая тяга к знаниям и не по-детски серьезная ответственность помогли выстоять. Об этом сложном периоде жизни Распутин позже напишет в рассказе «Уроки французского», удивительно трепетном и правдивом.

В аттестате зрелости Валентина были только пятерки. Спустя пару месяцев, летом того же 1954 года, блестяще сдав вступительные экзамены, он стал студентом филологического факультета Иркутского университета, увлекался Ремарком, Хемингуэем, Прустом. О писательстве не помышлял –видно, не пришел еще срок.

Жилось нелегко. Думалось о матери и младших. Валентин чувствовал себя в ответе за них. Подрабатывая на жизнь где только возможно, он стал приносить свои статьи в редакции радио и молодежной газеты. Еще до защиты дипломной работы он был принят в штат иркутской газеты «Советская молодежь», куда пришел и будущий драматург Александр Вампилов. Жанр журналистики порой не вписывался в рамки классической словесности, но позволил приобрести жизненный опыт и крепче встать на ноги. Отец после смерти Сталина был амнистирован, домой вернулся инвалидом и едва дотянул до 60 лет…

В 1962 году Валентин перебрался в Красноярск, темы его публикаций стали масштабнее – строительство железнодорожной магистрали Абакан – Тайшет, Саяно-Шушенской и Красноярской ГЭС, ударный труд и героизм молодежи и т. д. Новые встречи и впечатления уже не вмещались в рамки газетных публикаций. Его первый рассказ «Я забыл спросить у Лёшки», несовершенный по форме, пронзителен по содержанию, искренен до слез. На лесоповале упавшая сосна задела 17-летнего парня. Ушибленное место стало чернеть. Друзья взялись сопровождать пострадавшего до больницы, а это 50 километров пешком. Поначалу спорили о коммунистическом будущем, но Лешке становилось все хуже. До больницы он не дотянул. А друзья так и не спросили у паренька, вспомнит ли счастливое человечество имена простых трудяг, таких, как они с Лёшкой...

В это же время в альманахе «Ангара» стали появляться очерки Валентина, ставшие основой его первой книги «Край возле самого неба» (1966) о тафаларах – маленьком народе, живущем в Саянах.

Однако самое знаковое событие в жизни писателя Распутина случилось годом раньше, когда разом, один за другим появились его рассказы «Рудольфио», «Василий и Василиса», «Встреча» и другие, которые автор и ныне включает в издаваемые сборники. С ними же он поехал на Читинское совещание молодых писателей, в числе руководителей которого были В. Астафьев, А. Иванов, А. Коптяева, В. Липатов, С. Наровчатов, В. Чивилихин. Последний и стал «крестным отцом» молодого литератора, чьи произведения были напечатаны в столичных изданиях («Огонек», «Комсомольская правда») и заинтересовали широкий круг читателей «от Москвы до самых до окраин». Распутин еще продолжает публиковать очерки, но большая часть творческой энергии отдается уже рассказам. Их появления ждут, к ним проявляют интерес. В начале 1967 года рассказ «Василий и Василиса» появился в еженедельнике «Литературная Россия» и стал камертоном прозы Распутина, в которой глубина характеров героев с ювелирной точностью ограняется состоянием природы. Она – неотъемлемая составляющая практически всех произведений писателя.

	В.Распутин с С.В.Викуловым и В.П.Астафьевым

...Василиса не простила давней обиды мужу, взявшемуся как-то по пьянке за топор и ставшего виновником гибели их так и не родившегося ребенка. Сорок лет прожили они рядом, но не вместе. Она – в доме, он – в амбаре. Оттуда ушел на войну, туда же и вернулся. Василий искал себя на приисках, в городе, в тайге, он так и остался подле жены, сюда же привел и хромоногую Александру. Сожительница Василия пробуждает в ней водопад чувств – ревность, обиду, злость, а позже – принятие, жалость и даже понимание. После того как Александра ушла искать сына, с которым их разлучила война, Василий по-прежнему оставался в своем амбаре, и только перед самой смертью Василия Василиса прощает его. Василий и видел, и чувствовал это. Нет, она ничего не забыла, она простила, сняла с души этот камень, но осталась тверда и горда. И это мощь русского характера, познать который не суждено ни врагам нашим, ни нам самим!

В 1967 году после публикации повести «Деньги для Марии» Распутин был принят в Союз писателей. Пришли слава и известность. Об авторе заговорили всерьез – его новые работы становятся предметом обсуждения. Будучи человеком чрезвычайно критичным и требовательным к себе, Валентин Григорьевич принял решение заниматься только литературной деятельностью. Уважая читателя, он не мог себе позволить совмещать даже такие близкие по творчеству жанры, как журналистика и литература.

В 1970 году в журнале «Наш современник» была опубликована его повесть «Последний срок». Она стала зеркалом духовности наших современников, тем костром, у которого хотелось погреться, чтобы не замерзнуть в суете городской жизни. О чем в ней речь? Обо всех нас. Все мы – дети своих матерей. И у нас тоже есть дети. И пока мы помним о своих корнях, имеем право называться Людьми. Связь матери с детьми – самая важная на земле. Именно она дает нам силы и любовь, именно она ведет по жизни. Все остальное – менее важно. Работа, успехи, связи, по сути своей, не могут быть определяющими, если ты потерял нить поколений, если забыл, где твои корни. Вот и в этой повести Мать ждет и помнит, она любит каждое свое дитя, независимо, живо оно или нет. Ее память, ее любовь не дают ей умереть, не повидавшись с детьми. По тревожной телеграмме они съезжаются в родной дом. Мать уже и не видит, и не слышит, и не встает. Но какая-то неведомая сила пробуждает ее сознание, как только приезжают дети. Они давно уже повзрослели, жизнь разбросала их по стране, но им невдомек, что это слова материнской молитвы распластали над ними крылья ангелов. Встреча близких людей, давно не живущих вместе, едва ли не порвавших тонкую ниточку взаимосвязи, их беседы, споры, воспоминания, словно вода засохшую пустыню, оживили мать, даровали ей несколько счастливых мгновений перед смертью. Без этой встречи она не могла уйти в мир иной. Но больше всего эта встреча нужна была им, уже очерствевшим в жизни, теряющим в разлуке друг с другом родственные связи. Повесть «Последний срок» принесла Распутину всемирную известность и была переведена на десятки иностранных языков.

Год 1976-й подарил поклонникам творчества В. Распутина новую радость. В «Прощании с Матёрой» писатель продолжил живописать драматическую жизнь сибирской глубинки, явив нам десятки ярчайших характеров, среди которых по-прежнему доминировали удивительные и неповторимые распутинские старухи. Казалось бы, чем знамениты эти необразованные сибирячки, которым за долгие годы жизни то ли не удалось, то ли не захотелось повидать большой мир? Но их житейская мудрость и выстраданный годами опыт стоят иной раз больше, чем знания профессоров и академиков. Старухи Распутина – особая стать. Сильные духом и крепкие здоровьем, эти русские бабы – из породы тех, кто «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». Это они рожают русских богатырей и их верных подруг. Это их любовью ли, ненавистью ли, гневом ли, радостью крепка наша земля-матушка. Они умеют любить и созидать, поспорить с судьбой и одержать над ней победу. Даже обижаясь и презирая, они созидают, а не разрушают. Но вот пришли иные времена, которым противостоять старики не в силах.

...Состоит из многих островов, приютивших людей на могучей Ангаре, островок Матёра. Жили на нем предки стариков, пахали землю, дали ей силу и плодородие. Здесь народились их дети и внуки, и жизнь то бурлила, то плавно текла. Здесь ковались характеры и испытывались судьбы. И стоять бы островной деревеньке века. Но строительство крупной ГЭС, такой нужной людям и стране, но ведущей к затоплению сотен тысяч гектаров земель, затоплению всей былой жизни вместе с пашней, полями и лугами, для молодежи это, возможно, и был счастливый выход в большую жизнь, для стариков – погибель. А по сути, – судьба страны. Эти люди не протестуют, не шумят. Они просто горюют. И сердце разрывается от этой щемящей тоски. И природа вторит им своей болью. В этом повести и рассказы Валентина Распутина продолжают лучшие традиции русских классиков – Толстого, Достоевского, Бунина, Лескова, Тютчева, Фета.

Распутин не срывается на обличительство и критиканство, не становится трибуном и глашатаем, призывающим к бунту. Он не против прогресса, он за разумное продолжение жизни. Его дух восстает против попрания традиций, против потери памяти, против отступничества от прошлого, его уроков, его истории. Корни русского национального характера именно в преемственности. Нить поколений не может, не должна быть прервана «иванами, родства не помнящими». Богатейшая русская культура и держится на традициях и устоях.

В произведениях Распутина человеческая многогранность переплетается с тончайшим психологизмом. Состояние души его героев – особый мир, глубина которого подвластна только таланту Мастера. Следуя за автором, мы погружаемся в водоворот жизненных событий его персонажей, проникаемся их мыслями, следуем логике их поступков. Мы можем спорить с ними и не соглашаться, но не в состоянии оставаться равнодушными. Так берет за душу эта суровая правда жизни. Есть среди героев писателя тихие омуты, есть люди почти блаженные, но в основе своей – это могучие русские характеры, которые сродни вольнолюбивой Ангаре с ее порогами, зигзагами, плавной ширью и лихой прытью.

Год 1977-й для писателя знаковый. За повесть «Живи и помни» он удостоен Государственной премии СССР. История Настены, жены дезертира, – тема, о которой писать было не принято. В нашей литературе бытовали герои и героини, совершающие реальные подвиги. На передовой ли, в глубоком тылу, в окружении или в осажденном городе, в партизанском отряде, у плуга или у станка. Люди с сильными характерами, страдающие и любящие. Они ковали Победу, приближая ее шаг за шагом. Они могли сомневаться, но все же принимали единственно правильное решение. Такие образы воспитывали героические качества наших современников, служили примером для подражания.

	В.Г.Распутин

...К Настене вернулся муж с фронта. Не героем – днем и по всей деревне с почетом, а ночью, тихо и крадучись. Он – дезертир. Войне уже виден конец. После третьего, очень сложного ранения он сломался. Вернуться к жизни и вдруг умереть? Не смог он перешагнуть этот страх. У самой Настены война отняла лучшие годы, любовь, ласку, не позволила ей стать матерью. Случись что с мужем – захлопнется перед ней дверь в будущее. Скрываясь от людей, от родителей мужа, она понимает и принимает мужа, делает все, чтобы спасти его, мечется в зимнюю стужу, пробираясь в его логово, скрывая страх, таится от людей. Она любит и любима, быть может, впервые вот так, глубоко, без оглядки. Результат этой любви – будущее дитя. Долгожданное счастье. Да нет же – позор! Считается, что муж на войне, а жена – гуляет. От Настены отвернулись родители мужа, односельчане. Власти подозревают ее в связи с дезертиром и следят. Пойти к мужу – указать место, где он скрывается. Не пойти – уморить его голодом. Круг замыкается. Настена в отчаянии бросается в Ангару.

Душа рвется на части от боли за нее. Кажется, вместе с этой женщиной под воду уходит весь мир. Нет более красоты и радости. Не взойдет солнце, не поднимутся в поле травы. Не зальется трелью лесная птица, не зазвучит детский смех. Ничего живого не останется в природе. Жизнь обрывается на самой трагической ноте. Она, конечно, возродится, но без Настены и ее неродившегося ребенка. Казалось бы, судьба одной семьи, а горе – всеобъемлющее. Значит, есть и такая правда. И главное – есть право ее отображать. Отмолчаться, спору нет, было бы проще. Но не лучше. В этом глубина и драматизм философии Распутина.

Он мог бы писать многотомные романы – их бы с восторгом читали и экранизировали. Потому что образы его героев захватывающе интересны, потому что сюжеты притягивают жизненной правдой. Распутин предпочел убедительную краткость. Но как же при этом богата и неповторима речь его героев («затаенная какая-то девка, тихоомутная»), поэзия природы («искристо играли тугие снега, берущиеся в наст, звенькало из первых сосулек, загорчил первым подтаем воздух»). Язык распутинских произведений словно речка струится, изобилуя чудными по звучанию словами. Что ни строчка – кладезь русской словесности, речевые кружева. Случись так, что до потомков в следующих веках дойдут только произведения Распутина, они будут восхищены богатством русского языка, его мощью и неповторимостью.

Писателю удается передать накал человеческих страстей. Его герои сотканы из черт национального характера – мудрого, покладистого, порой бунтарского, из трудолюбия, из самого бытия. Они народны, узнаваемы, живут рядом с нами, а потому так близки и понятны. На генном уровне, с молоком матери передают они следующим поколениям накопленный опыт, душевную щедрость и стойкость. Такое достояние богаче банковских счетов, престижнее должностей и особняков.

Простой русский дом – та крепость, за стенами которой покоятся человеческие ценности. Их носителям не страшны дефолты и приватизация, они не подменяют совесть благополучием. Главными мерилами их поступков остаются добро, честь, совесть, справедливость. Героям Распутина нелегко вписываться в современный мир. Но они в нем не чужие. Именно такие люди определяют бытие.

Годы перестройки, рыночных отношений и безвременья сместили порог нравственных ценностей. Об этом повести «В больнице», «Пожар». Люди ищут и оценивают себя в непростом современном мире. Валентин Григорьевич тоже оказался на распутье. Он пишет мало, потому что бывают времена, когда молчание художника тревожнее и созидательнее слова. В этом весь Распутин, ведь он по-прежнему чрезвычайно требователен к себе. Особенно во времена, когда в «герои» выдвинулись новые русские буржуа, братки и олигархи.

В 1987 году писателю присвоено звание Героя Социалистического Труда. Он награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», «За заслуги перед Отечеством» IV степени (2004), стал почетным гражданином Иркутска. В 1989 году Валентин Распутин был избран в депутаты союзного парламента, при М.С. Горбачеве вошел в состав Президентского совета. Но эта работа не принесла писателю морального удовлетворения – политика не его удел.

Валентин Григорьевич пишет очерки и статьи в защиту оскверняемого Байкала, работая в многочисленных комиссиях во благо людей. Пришло время передавать опыт молодым, и Валентин Григорьевич стал инициатором ежегодно проводимого в Иркутске осеннего праздника «Сияние России», собирающего в сибирский город наиболее честных и талантливых писателей. Ему есть о чем поведать своим ученикам.

	Озеро Байкал

Немало наших именитых современников в литературе, кинематографе, на эстраде и в спорте родом из Сибири. Силу и свой искрометный талант впитали они из этой земли. Распутин подолгу живет в Иркутске, каждый год бывает в своей деревне, где родные люди и родные могилы. Рядом с ним родные и близкие по духу люди. Это жена – верный спутник и самый близкий друг, надежный помощник и просто любящий человек. Это дети, внучка, друзья и единодумцы.

Валентин Григорьевич – верный сын земли русской, защитник ее чести. Его талант сродни святому источнику, способному утолить жажду миллионов россиян. Вкусив книг Валентина Распутина, познав вкус его правды, уже не захочешь довольствоваться суррогатами литературы. Его хлеб – с горчинкой, без изысков. Он всегда свежевыпечен и без душка. Он не способен зачерстветь, потому что не имеет срока давности. Такой продукт испокон века выпекали в Сибири, и назывался он вечным хлебом. Так и произведения Валентина Распутина – незыблемые, вечные ценности. Духовный и нравственный багаж, ноша которого не только не тянет, но и придает сил.

Живя в единении с природой, писатель по-прежнему неброско, но глубоко и искренне любит Россию и верит, что ее сил хватит для духовного возрождения нации.

(По материалам сайта «Люди»)

* * *

Очистить Россию за 15 лет

В дни своего 70-летия живой классик Валентин Распутин работает над новой, необычной книгой

Валентин Распутин называет себя перелетной птицей, поскольку живет на два дома: зимой – в Москве, летом – в Иркутске, почетным гражданином которого он является уже не одно десятилетие. 15 марта в тесном семейном кругу Валентин Григорьевич отметит 70-летие. А накануне юбилея по просьбе «Труда» с писателем побеседовал его давний друг, искусствовед Савва Ямщиков:

– Валентин Григорьевич, меня всегда поражал богатый мир нашей деревенской прозы. Расскажи, как выработался твой собственный писательский стиль?

– Тот язык, которым пишу, во многом от моей бабушки. Сидеть бы да записывать ее удивительные рассказы... Жаль, в те времена у меня не было звукозаписывающей техники. Но я и без того многое запомнил, и когда пришло время писать, воспользовался бабушкиным языком. Правда, поначалу я стеснялся его. Ну, как же! В город приехал, университет окончил!.. Потом у Шукшина прочитал, что он тоже, когда поступил во ВГИК, стыдился своего языка. Понять нас можно. Мы-то из деревенского языка как бы выбрались и оставили его в той, прежней жизни. Потом я осознал, какое это богатство, как повезло и Астафьеву, и Абрамову, и Носову, и Белову – эти писатели раньше меня начали. Помню, с каким удивлением читал их прозу. Оказывается, можно так писать.

	В. Распутин с В.Крупиным (слева) и В.Беловым (справа)

Замечать мир вокруг себя – не всегда это дается от рождения. Нужно особое зрение. У меня оно, кажется, было. Я стал учиться замечать так, чтобы это можно было записать. Не так давно мне предложили составить тематически цельный сборник рассказов и публицистики. И сама собой сложилась книга о затопленной моей малой родине. Там после переселения устроили большой леспромхоз, и все как будто шло неплохо, заработки хорошие. Но у нас материальное благополучие редко уживается с нравственностью. Тем более и работенка была разрушительная. Ведь не хлеб сеять, не землю пахать. Лес рубить – что божий урожай снимать. Снимали, не жалели, планы перевыполняли. В 90-е леспромхоз сгинул. Поселок оказался без работы и надежд. И вот все написанное об этом составило впечатляющую картину: с конца 50-х и по сей день – летопись, где художественная, где документальная, о разрушении земли и человека.

Моя малая родина... Она, действительно, почти окончательно погибла. Ангары не стало, нет больше такой реки, а есть четырежды обузданная тягловая лошадка, добывающая электричество. Братская ГЭС, Иркутская, Усть-Илимская, Богучанская... Да и Енисея, в сущности, нет – он точно так же запряжен и обуздан. Но линии электропередачи прошли в стороне от прибрежных деревень. Освещающая мой поселок электростанция работает на солярке, которая сейчас стала золотой. Вот и включают свет на два-три часа утром и вечером... Судьбина – не позавидуешь.

– Хорошо, что хоть предотвратили поворот северных рек! Помнится, на эту борьбу ты, Валентин Григорьевич, часть жизни положил...

– Сибирскую реку повернуть – значит, потерять ее: вполовину она будет уходить под землю, просачиваться, заболачивать землю. Да и нет у нас лишней воды. Принято было выкачивать все из России в национальные республики. Теперь республики уже не наши, а метода все та же. А там нас, как это обычно бывает, за все щедроты ненавидят. Считают, раз мы не ценим своих богатств, они нам и не нужны.

Вот пытаются понять: почему Россия не похожа на Францию или Испанию? Да потому что в России до самого последнего времени была цивилизация крестьянская, а в Европе она когда еще отмерла! Теперь российскую деревню разбомбили, разрушили ее окончательно. Остались отдельные дома аграриев. Но крестьянин не аграрий, он не просто сельский работник, это духовное понятие, самой землей взращенное. В 60-е, а частично и в 70-е крестьянство еще оставалось. Пусть пострадавшее, даже, может быть, генетически покалеченное, и все-таки сколько было прекрасных людей! Тех, кто с фронта пришел, и тех, кто взрастал на этой земле. Но потом постарались и их разогнать, добить деревню окончательно, объявив «неперспективною».

Вот и литература наша потускнела. Ведь она черпает из устного языка, а его главным носителем был крестьянин. Но деревня уже стала говорить по-другому. Мы, писатели из деревни, сейчас отходим, а новые литераторы этого языка не знают. Иной раз даже язык есть, но нет размашистости, таланта, приуготовленного для большой жизни. Появляется молодой человек. Пишет одну повесть, вторую, а потом исчезает. То есть дыхания, рассчитанного на долгую жизнь, у него нет. Это трагедия молодых писателей. Они не выдерживают бедности.

– Валентин, знаю, ты не из тех, кто говорит о своих планах преждевременно, но какой работы хотел бы для себя пожелать в отпущенные судьбой годы?

– Я из тех, кто не торопится. Мне всегда работалось трудно. Вроде готовая вещь, все на месте, а чего-то нет. Красоты, цвета, изюминки какой-то... Не хватает, может быть, двух-трех слов, которые расцветили бы эту страницу. И начинаешь искать их, переписывать...

В 90-е писалось действительно немного. Уж больно горячие были годы. А потом в какой-то момент появилось ощущение, что читателя больше нет. Он, разумеется, не исчез, но такое кругом творилось, что казалось: не время сейчас писать красиво – надо писать страстно. Не знаю, принесло ли это пользу... Думаю, все-таки принесло.

А когда почувствовал, что устояли, пережили и это, потянуло опять на прозу. Совсем быть довольным работой нельзя, но главное я в повести «Дочь Ивана, мать Ивана» сказал. А сейчас надо написать о другом, не об этой безобразной жизни. Я даже по себе чувствую. Такое иной раз тяжелое настроение, что хочется взять не ту книжку, где опять душа воспламенится, а ту, где душа прельстится, отмякнет. Не знаю, о любви ли будет повесть или о чем-то еще, но непременно о добрых, очень добрых отношениях между людьми.

– Мне кажется, в юном Иване из повести «Дочь Ивана, мать Ивана» есть черты героя этой твоей доброй, прельщающей душу новой книги...

– Может быть. Хотя отношения у них с матерью и не совсем гладкие, но друг друга они понимали. Тамара Ивановна по характеру задира, но эта задиристость в Иване должна переродиться в твердые взгляды. Забавная она все-таки. Услышав от него все эти «очи», «ланиты», удивилась, а потом даже испугалась. Куда полез? Хотя понимает, что полез в пределы вовсе не запретные. Счастливые, может быть, пределы. Но она-то их не знает. Обидно ей становится – жизнь прожила и не знает...

Вот так же и мне обидно, что жизнь проходит, а многого не узнал, не увидел, не успел сделать, прочувствовать, принять в себя. В чужой стороне не всегда умел смотреть – старался поскорее сделать дело и уехать обратно.

– Не могу без сожаления заметить, что в новые времена у нас перестали прислушиваться к людям подлинной культуры. СМИ торопятся сообщить стране подробности шикарной презентации. А в это время где-нибудь в Петрозаводске, Пскове или Иркутске какой-нибудь талантливый писатель живет впроголодь. У музейных сотрудниц даже в столице зарплата мизерная, у врачей и учителей положение не лучше. Как ты считаешь, есть на все эти безобразия управа?

– Конечно, есть. Всю эту гадость, срам напустили на Россию в течение каких-нибудь 15 лет. Быстро. Но за тот же срок можно и все исправить, очистить. Надо только, чтобы государство поставило перед собой такую задачу: спасение России, сохранение народа. Благополучие россиян зависит в первую очередь от их духовного, нравственного состояния. Все на этом держится. Будет духовное, нравственное – придет и достаток.

	В.Г.Распутин

Вот какой случай рассказал мне товарищ, преподающий в одной из московских школ. Класс у него неплохой, девочек много. Как-то с благородных героинь Пушкина разговор у них перешел на современные проблемы, что не гоже девушке в 16 лет пить пиво, курить, материться. Из класса тут же вопрос: «А если пиво нравится?» Он начинает объяснять, что это их приучили с помощью рекламы, а вообще девушка должна быть целомудренной, женственной, чистой, готовить себя к роли матери. Слушают, смеются. Товарищ мой только и сказал: «Не смейтесь, вспомните еще меня!». Урок окончен, собирает он свои тетрадки. Тут подходят две девочки и со слезами на глазах говорят: «Как хорошо, что вы нам это сказали вслух». Наверняка они изгои в классе, их презирают за скромность и стыдливость, считают пережитком прежних понятий. И, видимо, они уже сами начали о себе так думать. Вот ведь до чего дошло! По телевидению не говорят, в школе молчат! Родители тоже считают, что толку от подобных разговоров мало. Но ведь сказал взрослый, учитель, и это слово достигло той самой струны, которая должна была быть задета. Значит, не все потеряно, если среди 20 учениц есть хотя бы две, которые благодарят за слова, очищающие душу. Я думаю, что даже те, которые нам кажутся людьми неприятными, наверняка какую-то добрую часть в себе сохранили. Может быть, притушили, приглушили, поскольку это сейчас не пользуется спросом, но оставили, припрятали только в дальнюю кубышку души. Хотя надо бы эту лучшую часть заставлять работать, а не держать взаперти. Без этого потаенного все равно не обойтись.

Источник: г-та «Труд»

	В.Распутин с архимандритом Иннокентием (Просвирниным)