Северный форпост державы (комментарий в аспекте культуры)

Духовный фонд Виталия Маслова

«О Виталии Семеновиче очень трудно говорить в прошедшем времени: слишком это яркая, мощная личность, и очень живо ощущается его присутствие...»
Эти слова прозвучали по Мурманскому областному радио на следующий день после похорон - 13 декабря 2001 года. Я повторю их и спустя почти четыре года. Сегодня - в день 70-летия со дня его рождения.
Сердцу и душе не прикажешь - для них он жив.
Он останется и будет в нашей жизни еще и потому, что очень многое пришло в нее и воплотилось благодаря Маслову. Его идеи и труды стали реальностью Мурманска, нашего края и даже более - России, ведь День славянской письменности и культуры уже много лет всероссийский праздник. С именем Маслова ассоциируется у нас конкурс «Храмы России», памятник славянским первоучителям - Кириллу и Мефодию, поклонный крест Феодориту Кольскому и путь духовного братства - Славянский ход, протянувшийся от мурманского берега России через Белоруссию, Украину, Приднестровье, Болгарию до сербской земли. Маслов - это талантливая, мощная и очень самобытная проза. Это десятки изданных первых книжек молодых авторов, это впервые увидевшие свет книги на саамском языке. Его имя связано с признанием и развитием литературы коренного народа Кольского Севера, с зарождением литературных и культурных традиций нашего края.
«Мы многое, чем сейчас гордимся, смогли сделать в очень трудное время благодаря Маслову. И мы многое еще сможем - не изменив ему» - для меня у этих слов нет срока давности. А Масловская «копилка» стараниями многих наших земляков продолжает пополняться. Я бы назвала ее Духовным фондом Маслова.
В 2002-м в Коле открылась памятная доска ее первому воеводе, первому государственнику на студеной окраине Руси - Авраамию Палицыну. Об этой памятной «отметине» Виталий Семенович пекся незадолго до своей кончины.
Появились и уже становятся традицией Масловские чтения. Первые прошли в декабре 2002 года в областной научной библиотеке при участии писателей, мореходов, интеллигенции. Теперь к ним подключился и основательно взялся за дело Мурманский педагогический университет.
Усилиями морского пароходства, общественности и не без помощи областных властей создается музей на ледоколе «Ленин». И в этом замысле - увековечить первенца отечественного атомного флота - тоже есть масловская частица.
Даст Бог, в нынешнем году состоится Поморский ход. Если все воплотится так, как задумано областным Центром гражданского и патриотического воспитания молодежи и Мурманской организацией Союза писателей России, этот ход станет достойным продолжением Славянского. А участники смогут поклониться памятным местам Поморья и могиле самого Виталия Семеновича. «Капитан» же Славянского хода и на этот раз будет вести за собой, только духовно.
Очень хочется, чтобы сейчас Виталий Семенович вновь предстал перед нами - увиденный глазами тех, кто знал его, любил, помнит.

Леонид Селиверстов, капитан дальнего плавания, ветеран Мурманского морского пароходства
...Виталий Семенович родился в замечательной поморской, очень духовно богатой, большой семье. Отец его, Семен Виссарионович Маслов, был человек в высшей степени обаятельный, умный, начитанный, грамотный для своего времени. Он работал лоцманом в Мезенском порту во время навигации, а зимой на промыслы ходил. Мать его, Александра Никифоровна, была домохозяйкой. Это дело было ответственное, так как у Масловых была большая семья - шестеро детей...
Виталий рос очень энергичным, любознательным, шустрым. Отец рассказывал, что, когда он был поменьше, его приходилось привязывать к лодке, чтобы не вылетел за борт... Ему хотелось узнать все, сейчас, скоро. Мужичок был, скажем так, не робкого десятка и, что называется, запросто вступал в разговор... Слушал много, говорил много, хорошо, толково для своего возраста...
Откуда началось его большое восхождение? Белинский сказал: создает человека природа, а воспитывает и образует общество. Мать-природа наградила Виталия Семеновича замечательными качествами, всего через край: светлый ум, яркий талант, щедрая душа, человеколюбие, мудрость житейская; навыки эти славные он получил в своей семье, потом училище, дальше, что называется, рабочий коллектив...
Я всегда с уважением и любовью глядел на Виталия Семеновича и часто приходил к выводу, что, наверное, такими и были наши далекие предки - новгородские первопроходцы, которые заселяли, осваивали и обустраивали наши суровые северные окраины. Люди отважные, упорные, крепкие, выносливые, знающие себе цену, с твердым, прямым характером, с железной волей.

Владимир Смирнов (1937-1995), поэт
Впервые его имя я услышал от капитана дальнего плавания Бориса Романова...
- Ты знаешь, есть моряк, который пишет хорошие стихи.
Я в то время работал редактором Мурманской студии телевидения и в числе прочих дел вел передачу «Новые поэтические имена». Конечно же, я правильно понял сообщение Романова и заинтересовался этим моряком-поэтом.
- А ходит он начальником радиостанции на атомном ледоколе «Ленин».
Это еще сильнее разогрело мое любопытство, так как тогда это был единственный в Мурманске атомоход и я на нем еще не бывал.
Мы сидели в каюте Виталия, беседовали, пили чай, читали стихи. Но когда я заводил разговор об участии в телепередаче, он смущенно прятал глаза за стеклами очков:
- Да надо ли?
Я убеждал, что надо. Ибо стихи его не просто понравились мне, они всколыхнули душу, взволновали сердце.
И хорошо, что есть всему предел.
Где б я ни плыл,
я верил в возвращение.
И счастлив тот,
кто к старости сумел
В том устье встать,
где принимал крещение.
Все может быть -
пустеть наш край и цвесть,
Но даже если заросли погосты,
Есть к ним тропа -
и в мире мы не гости
И не безродны, если память есть!
Заметьте, эти стихи написал не шестидесятилетний седобородый писатель, а тридцатилетний моряк.

Дмитрий Коржов, поэт, журналист
Большой, чуть грузноватый (но без тяжести в теле, легкий, несмотря на солидные размеры), с каким-то особенным, своим, масловским выговором. Было заметно, что перед нами - мной и поэтом Дмитрием Ермолаевым - человек наблюдательный, цепкий. И еще, что всегда в нем подкупало, лишенный какой бы то ни было назидательности и поучительства. Он не сверху вниз смотрел на нас, совершенно еще незнакомых ему молодых людей; но как на равных, достойных собеседников. При этом, естественно, никакого панибратства - дистанцию он держать умел, но, однако, был близок, доступен. Еще - добр и внимателен...
...Вернемся к тому вечеру, когда мы с Димой впервые пришли к нему в гости.
Тогда меня более всего поразили две вещи. Первая - библиотека. Я таких не видел. Не то чтобы она была очень большой, нет... Но масловское собрание книг на две трети состояло из изданий дореволюционных, редких. Собраны они были не абы как, а в соответствии со вкусами хозяина. По большей части ее составляли книги по Русскому Северу, Виталий Семенович собирал их всю жизнь - любовно и трепетно. Причем книги (любые, даже самые редкие) он давал читать легко, книга, по его словам, «должна работать»...
Второе, что тогда поразило, - это прекрасно сваренный самим Виталием Семеновичем кофе...
Славянский ход - это масловская идея. 15 октября 1996 года мы вернулись из поездки в Гаджиево, заехали в Союз: обсудить визит в город подводников, поговорить о делах в дружеском кругу. Маслов рассказал о недавнем письме Туполева, который обращался к мурманчанам с вопросом: как нам видится предстоящий 110-летний юбилей освобождения Болгарии от османского ига. И вот тогда впервые и прозвучали эти два слова: «Славянский ход»... Сначала - даже в таком, усеченном, варианте - это показалось несбыточной мечтой, утопией, о возможности осуществления которой и говорить не приходится. За многие тысячи километров, на автобусе, через добрый десяток границ - да мыслимое ли дело?
Однако ровно через год после того разговора в писательской мы были на Шипке: вышитое мурманскими школьниками Самарское знамя развевалось над местом славы русского оружия на сыром балканском ветру с дождем и снегом...
Убежден: без Маслова эта затея не состоялась бы. Он обладал очень редким и ценным даром - умел самую сказочную задумку сделать фактом нашей повседневной жизни, вывести ее на уровень практических решений, конкретных задач...

Татьяна Агапова, член Союза писателей России
Надежда Большакова, заведующая музеем в п. Ревда, писательница
Маслов писал, что «в древнем русском языке есть слово «виталище» - обиталище, место обжитое, жилье и т. д.». Мне же казалось, имя Виталий современное. Оказалось не так. Семен Виссарионович дал его сыну своему по названию судна, на котором ходил.
Имя, как известно, очень влияет на судьбу человека, на характер и даже на талант. Если Виталий - «обиталище, место обжитое», то понятно, почему в писательскую организацию, когда ею руководил Маслов, всегда тянуло зайти, тянуло учителей, молодежь. Маслов притягивал к себе и далеких от литературы людей...
На X съезде писателей в Москве Маслов пожаловался Балашову, что сил секретарствовать больше не стало, на что Дмитрий Михайлович ответил:
- Все ненужное отбрось, но из секретарей не уходи. То, что ты написал, прекрасно, но то, что ты сделал и делаешь, неоценимо и дано только тебе делать. Ты своими делами поступки совершаешь, а для России сегодня это гораздо важнее, чем книги наши с тобой. Поступки определяют ее сегодняшний путь. Праздник славянской письменности - поступок! Славянский ход - поступок! Вот в чем твой самый большой талант - в совершении поступков.

Викдан Синицын (1934-2002), моряк, писатель
Седая с чернью борода придает его лицу схожесть с человеком духовного звания. Добрый взгляд умных глаз, скупые жесты. При тихой, спокойной речи он забирает бороду в кулак и плавно пропускает ее в горсти, и кажется, что мудрые мысли прячутся у него в бороде. Речь его - это раздумье вслух, он как приглашает к размышлению собеседника...
Когда он в добром настроении, его лицо от улыбки под усами делается широкоскулым и добродушным, как у семейного дедушки. Такое выражение появляется у него, когда встречается и разговаривает с детьми в школах ли, в библиотеках или в Союзе писателей Мурманска...
Как-то зимой мурманские писатели и поэты приехали в Оленегорск. После выступления в школе я вышел покурить и спрятался от ветра за распахнутой дверью. По лестнице стайкой сбегали старшеклассницы:
- А мне больше всего понравилось, как выступал «старик Хоттабыч», - сказала одна из них, и все весело засмеялись.
Мне подумалось тогда: «А ведь она сказала о добром волшебнике. Значит, расшевелил эти юные души Виталий Семенович».
Мы возвращались в холодном «рафике» домой. Кто-то достал бутылку водки, Виталий Семенович подал сушки, и пошла по фугу крышка от термоса. Выпили и запели: «Ой, мороз, мороз, не морозь меня...» Потом Виталий Семенович предложил: «Давайте споем «Была бы
страна родная, и нету других забот»... И запели. Чувствовалось, что голос его подстраивается под общую мелодию и, как у всякого, душа выплескивается песней. Кончили петь, он спросил: «Ребята, чем отличается застолье от пьянки?» И тут же ответил: «Застолье должно быть с песней», - и собрал бороду в кулак...

Александр Костерин, капитан атомного ледокола «Ленин»
Имя Виталия Семеновича Маслова для меня неразрывно связано с именем первого капитана атомохода «Ленин» Бориса Макаровича Соколова. Только благодаря их усилиям этот ледокол сохранен, на нем проводятся работы и он должен встать на место вечной стоянки первого атомного ледокола.
Я всегда удивлялся этим двум крепким, могучим людям, которые все делали обстоятельно, не торопясь. Они все предугадывали, просчитывали и в то же время не давили авторитетом, не были никогда навязчивыми. Может, поэтому мнение Виталия Семеновича Маслова как воспитателя было гораздо авторитетнее других. Он мог запросто подойти к человеку, поговорить с ним. Если Борис Макарович был как бы головой экипажа, то Виталий Семенович был его душой. Терпеть не могли они фальши...
Маслов был большим просветителем на ледоколе... Приносил самые разные издания, рассказывал, знакомил с произведениями. Он был удивительным человеком в общении с молодежью, хорошо понимал, что это будущее страны. У нас проводилось очень много экскурсий. До 80 человек иногда посещало ледокол в течение дня. Он проводил иной раз по четыре экскурсии в день. И никогда не повторялся...

Сергей Доморощенков, архангельский журналист
Его собрат Владимир Личутин сказал, что «писатель Виталий Маслов рожден обостренной тоскою по исчезнувшей деревне Семже»... Виталий Семенович в своих книгах писал о Семже так, что нельзя было не любить ее жителей. Он создал Дом памяти, в котором не забывали семженских поморов, защитников Отечества в XX веке, их жен, оставшихся хранить тепло родного очага.
- Память - не что иное, как продолжение Жизни. Коснись всех и каждого, - говорил писатель. - Горек исход иной...
Однажды масловский знакомец, будучи в Семже, спросил у Виталия Семеновича: «Как только ты тут живешь - развалины и всего десять человек?!» Писатель ответил: «Это для тебя десять, а для меня - десять тысяч».
Едва ли он сильно преувеличивал. Он знал судьбы множества земляков, живших и задолго до него, и в одни годы с ним. И многих уважал, сострадал им, старался понять, помочь. Его не забудут.
В материале использованы воспоминания, опубликованные в журнале «Наука и бизнес на Мурмане», и выдержки из выступлений на Масловских чтениях.

Издание «Мурманский Вестник» (выпуск N 165 от 01.09.2005 г.))