Завершил работу Архиерейский Собор Русской Православной Церкви Заграницей (комментарий в цифрах и фактах)

	Архиепископ Берлинский и Германский Марк

На пути к уврачеванию разделения в Русской Церкви: предсоборный процесс

Архиепископ Берлинский и Германский Марк

Высокопреосвященнейший владыка Лавр, преосвященные собратия архипастыри, всечестные отцы, дорогие о Господе братия!

Мы собрались здесь для того, чтобы обсудить нынешнее положение нашей Зарубежной Церкви и принять решение, от которого будет зависеть наше будущее.

Положение Русской Православной Церкви заграницей уникальное. Во время гражданской войны все надеялись на то, что это испытание для Русской Церкви и общества закончится в ближайшее время. Но Господь судил иначе, продлил вавилонский плен на три поколения. В 50-е годы первоначальный оптимизм в отношении кратковременности безбожного режима уступил место пессимизму – в скорое освождение России от этого гнета мало кто верил, исходя из трезвой оценки политических реальностей. Но даже в то время, когда все перестали надеяться на скорое исчезновение безбожной власти, мы всегда подчеркивали, что Церковь наша – часть единой Русской Православной Церкви. Всегда было ясно, что мы не желаем отмежеваться от Церкви в России и от порабощенного народа. Мы всегда переживали с ним и за него, выступали в его защиту, где только могли, печатали и отправляли в Россию духовную литературу…

Любовью к России и ее Церкви была продиктована попытка насадить там свою иерархию, осуществленная через хиротонию епископа Лазаря. В то время мы думали только о помощи катакомбной Церкви, не имея ввиду установить иерархию, параллельную к Московской Патриархии. Однако, начав впоследствии принимать клириков из патриархии, мы потеряли ясное представление о том, что мы, собственно, делаем в России. Границу дозволенного, на мой взгляд, мы переступили принятием клирика МП архимандрита Валентина Русанцова в Суздале. Деяние это было совершено самочинно одним архиереем без совета и без обсуждения Синодом или Собором нашей Церкви. Впервые архиерей нашей Церкви простирал свои руки за пределами Зарубежной Церкви. Этот акт не может быть определен иначе, как неканоничный.

Когда я первый раз (после 90-го года) приехал в Россию, в Суздаль, и возносил за богослужением имя первоиерарха «Русской Зарубежной Церкви», я ясно почувствовал, что это – абсурд. В центре России, в столице древнего русского княжества, в одной из древнейших русских епархий у нас вдруг оказалось несколько приходов Зарубежной Церкви...

Впоследствии была сделана попытка загладить допущенное каноническое упущение. По соборному постановлению архимандрита Валентина хиротонисали во епископа, но и это оказалось ошибкой. Стало ясно, что Русанцов преследует совершенно не церковные цели, что он авантюрист, которому мы в своей наивной и слепой любви к России подали руку (некоторым, впрочем, это было очевидно еще до его хиротонии).

Со временем мы осознали, что наша Церковь нанесла огромную рану телу Русской Церкви, и особенно Владимиро-Суздальской епархии. Нам пришлось лишить сана Валентина, но рана эта продолжает гнить. В начале всего этого развития мы надеялись, что сможем удержать недовольных русских священников в лоне Русской Церкви, не допуская внедрения туда греческих старостильников, всегда готовых сыпать соль на раны других Поместных Церквей. Теперь же очевидно, что результат был противоположным: мы открыли недовольным путь именно в эти юрисдикции и тем способствовали раздиранию и без того истязуемого тела Русской Православной Церкви.

Несколько позже, чем Русанцова, наша Церковь приняла ряд священников из Сибири, которые подвергались гонениям со стороны местной иерархии за чистоту православного исповедания или за соблюдение канонических норм, в частности, при совершении таинства крещения. Нам казалось, что это не было вмешательством во внутренние дела Русской Церкви, потому что мы – часть единой Русской Церкви – хотели дать прибежище гонимым за веру. С того момента в нашем восприятии церковной жизни в России начала присутствовать двойственность: мы принимали священников действительно гонимых, но не обладали достаточно ясным представлением об извращении современного человека советской властью, о его способности прикрывать неблаговидные цели ложью, обманом, полуправдой… Веря каждому на слово, имея наивное представление о современном подсоветском человеке, мы приняли множество людей, которые были совершенно недостойны священнического сана, которые называли «гонениями» то, что на самом деле было попытками их архиереев восстановить церковную правду.

Сербская Православная Церковь, единственная, которая нас признавала все эти десятилетия (Иерусалимская – отчасти) и сохраняла с нами полное евхаристическое общение, предупреждала нас о пагубности такого пути. В последние годы братья-сербы стали прислушиваться к аргументам МП, возражавшей против нашего общения с Сербской Церковью, потому что сербы видели, что Церковь в России возрождается, а наша непримиримая позиция уже не столь бесспорна, как прежде.

Отношения между МП и Зарубежной Церковью сильно обострились после неприемлимых действий (всем памятны, например, захваты наших храмов в Святой Земле, бесконечные тяжбы о церковной собственности в Европе и т.п.) и высказываний отдельных руководящих деятелей МП. Мы, к сожалению, поддались искушению платить тем же.

Постепенно мы, увы, стали относиться к Московской Патриархии так же, как к советской власти, зачастую применяя к ней ту же терминологию и те же мысленные ходы, которые употребляли в отношении советской власти, т.е. фактически в своем представлении отождествляли одно с другим. Этот психологический поворот привел к усилению противостояния. Мы словно забыли, что руководство МП – еще не вся Русская Церковь, что многие архиереи и большинство священников, и, самое главное, верующий народ не повинны в наших злоключениях. Вместо того, чтобы думать о том, как мы можем помочь Церкви в России, мы стали мыслить партийными категориями, в духе, который во многом соответствует духу греческих старостильников.

В 90-е годы ныне покойный архиепископ Антоний Сан-Францисский (Медведев) снова и снова призывал нас на заседаниях Архиерейского Синода обращать пристальное внимание на отрадные явления в развитии церковной жизни в России. К сожалению, его слова не находили должного отклика. Но российская действительность обогнала нас. Открытие все большего числа приходов, монастырей и духовных учебных заведений, хиротонии все новых и новых архиереев сделали свое. С принципиальным постоянством патриарх на епарахиальных съездах призывал к правильному совершению таинства крещения, к катихизической деятельности священников, к нормализации приходской жизни…

Все чаще некоторые клирики Московского патриархата весьма критически отзывались о политике митрополита Сергия, получившей в нашей среде название «сергианства», об участии Русской Церкви в экуменическом движении, о промедлении с прославлением святых Новомучеников и Исповедников Российских. Но многим из нас не хотелось прислушаться к этим голосам и поддержать их. Вместо того мы усугубляли противостояние. При этом многие забывали, или старались забыть, что мы сами не пережили никаких лагерей, никакого нажима со стороны властей, и что определенная часть нашей Церкви не столь уж незапятнанной вышла из небольшого опыта сосуществования с другой диктатурой – гитлеровской. Наши иерархи не сотрудничали с ней, но прихожане наши были вполне готовы ее поддержать, не суть важно, по каким побуждениям – побуждения людей в России, проявлявших в той или иной мере лояльность по отношению к советской власти, также были разными. Но неизвестно, что случилось бы с нами, если бы нацистский режим просуществовал 70 лет. Также многие забывали (или не знали), в какой мере наша Церковь раньше участвовала в экуменических деяниях. В этой области мы должны будем объяснять новым поколениям очень многое.

Чем дольше мы могли наблюдать свободное развитие церковной жизни в России, тем яснее становилось, что мы не смеем пренебрегать первым параграфом Положения о Зарубежной Церкви: “Русская Православная Церковь заграницей есть неразрывная часть Поместной Российской Православной Церкви, временно самоуправляющаяся на соборных началах до упразднения в России безбожной власти…»

И в это время, в конце 2000 года, мы узнали о прославлении святых Новомучеников на Архиерейском Соборе Московского патриархата, узнали о принятии «Социальной концепции» с ее четкими постулатами, направленными против всякого вида подчинения Церкви любому государству, т. е. по нашим понятиям – против сергианства. На это мы не могли закрыть глаза. Теперь мы были призваны действовать в соответствии с своими долголетними чаяниями. Если мы часть Русской Церкви, как мы всегда утверждали, то нам следует действовать в соответствии с нашим же Положением.

Архиерейский Собор нашей Церкви того же 2000 года учредил комиссию по переговорам с Московским патриархатом. Впоследствии, в ноябре 2003 года, делегация нашей Церкви направилась в Москву и была принята святейшим патриархом Алексием, сперва для личной беседы, а впоследствии для встречи с некоторыми членами Синода. При этих первых встречах патриарх четко определил отношение Русской Церкви Московского патриархата к Русской Зарубежной Церкви: «вы плоть от плоти и кровь от крови от Русской Церкви и от русского народа». В мае 2004 последовал визит в Россию нашего первоиерарха, митрополита Лавра, с большой делегацией. В течение этого визита были намечены темы, по которым встречные комиссии призваны были выработать совместные документы с предложением путей к разрешению недоразумений и противоположных взглядов.

Таковы вкратце канонические и исторические предпосылки нынешнего переговорного процесса.

Комиссии встречались шесть раз в разных местах. Были учреждены подкомиссии по вопросу о каноническом положении клириков, поменявших юрисдикцию, и по вопросу возможного дальнейшего развития наших отношений с Украинской Церковью. Разумеется, члены комиссий ни одной, ни другой стороны не могут претендовать на то, чтобы представить всю широту взглядов всей Церкви.

Мне, как председателю нашей Комиссии, хотелось бы поделиться своими впечатлениями, полученными в процессе переговоров, и некоторыми размышлениями по этому поводу. Уже на первых же встречах стало ясно, что опыт – как церковный, так и общественный – священнослужителей и мирян по обе стороны железного занавеса сильно отличается. Если мы желаем подойти к проблемам с пастырской осмотрительностью, мы должны учитывать разницу в восприятии людей, живших в тоталитарной системе, и тех, кто жил на свободе. Разница эта отражается даже на последующих поколениях. Восприятие людей, живших в разных системах и разных условиях, неизбежно будет различаться. Но даже те, кто жил в одинаковых условиях, могут смотреть на вещи по-разному. Те, кто не был вынужден участвовать в определенных событиях или те, кто причастны к определенному мышлению, зачастую смотрят на вещи совершенно другими глазами, чем те, кто волею судеб участвовал в этих действиях. Градаций здесь можно предположить множество.

В ходе переговоров вскоре стало очевидно, что мы не можем, в силу разности опыта двух частей Русской Церкви, разрешить в одночасье все недоумения или недопонимания.

В переговорном процессе мы можем достичь только обоюдоприемлемой оценки тех явлений, которые нас интересуют. Вряд ли когда-либо в истории человечества какой-либо переговорный процесс привел всех к полному согласию по всем вопросам. Но если нет существенных разногласий, то легко можно ужиться в едином теле Церкви с теми особенностями, которые отличают того или иного человека, то или иное общество. Мы охотно рассуждаем о том, что нас разделяет или разделяло со священослужителями в России, об отличии церковной практики в России и в зарубежье, но при этом слишком часто забываем, что можно указать на гораздо большие различия в жизни наших приходов в Европе по сравнению с Австралией или Америкой, или даже в Германии по сравнению с Францией или Англией. Если мы упорно стремимся подчеркивать то, что может нас разделять, мы никогда к единству не придем. Но если мы готовы смиряться и дать совершаться воле Божией, то можем обрести единство в теле церковном, не уступая и не прибегая к компромиссу ни в каких принципиальных вопросах. Конец переговорного процесса не может быть назван «победой» той или иной стороны. Он может быть назван только победой той правды, которую мы готовы совместно исповедовать.

Согласительные документы, нами составленные, не отражают той борьбы, порой ожесточенной, итогом которой они стали. Но, несомненно, во многих местах можно проследить, какая сторона внесла ту или иную мысль или выражение. Было бы наивным ожидать полного согласия по всем пунктам. Но сам факт возникновения подобных документов свидетельствует о наличии доброй воли с обеих сторон, и, прежде всего, о желании преодолеть разногласия и придти к церковному единству. Проделав ту работу, в результате которой мы в наших комиссиях дошли до сформулирования этих документов, я могу только сожалеть о том, что не каждый из здесь присутствующих имел возможность пройти такой путь. Нас он многому научил. Мы увидели, насколько разным бывает порой восприятие того или иного явления, и сколько усилий приходится прилагать для того, чтобы принять или хотя бы понять позицию другой стороны. Но вместе с тем мы часто удивлялись тому, как легко и быстро оказалось возможным во многих областях найти общий язык.

С пастырской точки зрения нам кажется не столь важным в данный момент осудить какие-то ошибки и поползновения в прошлом, сколько предотвратить их повторение. Требующие резкого осуждения или анафемы той или иной линии поведения или личности забывают, что представители другой стороны могут оценивать данное явление совсем по-иному, чем современные тому явлению критики или оппозиционеры или же ныне здравстующие члены Церкви в России и в зарубежье. Да, в итоговых документах нет однозначного и недвусмысленного осуждения декларации митрополита Сергия и его церковной политики. Видимо, время для трезвых и беспристрастных оценок еще не пришло. Но более важно, на наш взгляд, то, что на соборе 2000 г. была принята “Социальная концепция» , в которой подробно разработано, что недопустимо для христианина в условиях диктатуры.

Если же мы хотим увековечить сложившееся разделение между двумя частями Русской Церкви, нам следует – как некоторые требуют – настаивать на неукоснительном исполнении тех требований, которые были нами выдвинуты в свое время – однозначное и безоговорочное осуждение сергианства, полный и окончательный отказ от участия в экуменическом движении и т. п. Но это означало бы не обращать внимания на духовное и душевное состояние другой стороны. Представители Церкви в России, исходя из подобных позиций, со своей стороны могли бы потребовать слепого подчинения – раз мы себя считаем частью Русской Церкви, то естественно должны подчиняться церковной власти в свободной ныне стране. Тут бы коса нашла на камень, и мы бы разошлись в кратчайший срок, причем скорее всего – раз и навсегда, или, во всяком случае, надолго. Такой подход не соответствовал бы преданию Церкви. Если на Седьмом Вселенском Соборе даже к иконоборцам подошли с крайней икономией, то и в наше время мы не видим иного подхода.

Все сказанное выше о различии восприятий и точек зрения ни в коем случае не следует понимать в релятивистком смысле. Разумеется, точек зрения может быть множество, но истинна из них только одна единственная. И эта единственная истинная точка зрения и единственное истинное суждение принадлежит Само истине – Христу. Можем ли мы претендовать на то, что уразумели ум Господень (Рим 11, 34)? Мы можем только молить Господа, чтобы Он наставил нас на истину Свою.

Почему же мысль о сближении с Церковью в России вызывает у многих чад нашей Церкви такое волнение и смущение? Главных причин здесь, на наш взгляд, всего две: страх и недоверие. Страх перед переменами в нашей жизни (которые, тем не менее, неизбежно наступят, согласимся ли мы на сближение или же откажемся от него) и недоверие к партнерам по переговорам. Многие просто не верят иерархам МП, в советское время так или иначе сотрудничавшим с советской властью. Не верят, что они станут соблюдать подписанные соглашения – ведь в советское время подобные документы никогда не гарантировали соблюдения договоренностей. Многим просто несимпатичны те или иные личности в руководстве МП. Все это было бы справедливо и оправдано, если бы речь шла о переговорах между двумя мирскими организациями или общностями. Но жизнь Церкви – это прежде всего жизнь таинственная. Если кому-то, например, не нравится священник, это не значит, что у такого священника нельзя исповедоваться и причащаться. Неприязнь вменяется человеку в личный грех, но таинство совершается. Если архиерею или священнику лично неприятен кто-то из собратий, это не значит, что общение между ними должно прекратиться. Церковь же как Тело Христово и есть главное таинство, единая тайна, вмещающая все другие – тайна Христова, как понимали ее древние христиане (учение о семи таинствах заимствовано, как известно, от латинского Запада). В этой богодарованной духовной общности и общении членов Церкви между собой и одновременно с Главой Церкви – Христом – нет места страхам и недоверию. Страх, подозрительность, неприязнь относятся к сфере душевной, человеческой, которая, согласно святым Отцам, есть игралище темных сил, и все рассуждения, основанные на таких чувствах и помыслах, несть... премудрость свыше нисходящая, но земна, душевна, бесовска (Иак 3, 15).

Задумаемся, где бы мы оказались, если бы Христос судил нас тем же судом, каким мы судим братий. Но Господь Христос пришел на землю, чтобы грешных спасти, а не праведных. Он привлекал и миловал мытарей и блудниц, исцелял прокаженных и бесноватых. А среди нас многие требуют, чтобы больной исцелился до того, как врач начнет его лечить. Не лучше ли нам вместе исцеляться от всех ран, которые мы вынесли из тяжелого времени братоубийства, христоненавистничества, междоусобиц, распрей, ненависти, недоверия и неверия?

Я убежден, что единство, как в обществе, в браке или в монастыре, так и в теле церковном – это не состояние, а задача, над которой каждому из нас следует трудиться пожизненно. В нашем восприятии создавшегося положения, в нашем решении вступить или не вступить в общение со всей полнотой Русской Церкви и принять на себя ответственность за ее дальнейший путь, явится наша способность или неспособность жить по евангелию. Слова Апостола: Молю же вы, братие, именем Господа нашего Иисуса Христа, да тожде глаголете вси, и да не будут в вас распри (schismata), да будете же утверждени в томже разумении и в тойже мысли (I Кор 1, 10) требуют от нас, чтобы мы все присоединили свои души к соборной душе Церкви. Душа Церкви, по богомудрой мысли нашего Аввы о. Юстина Поповича, бесконечна, неограниченна, ибо это душа вечная, богочеловеческая. В ней всегда есть место для каждой души христианской. И эта душа растет, принимая в себя все бесконечности богочеловеческого бытия.

Душа человеческая, присоединенная к соборной душе Церкви, принимает богочеловеческие качества Любви, Истины, Правды, Вечности как нечто свое, живет ими и развивается по их мерилам. Эта душа не теряет своей самостоятельности, своей неповторимости, хотя она и утверждается в томже разумении в тойже мысли. Об этом надо помнить особенно тем, кто опасается потери Зарубежной Церковью своего лица в случае ее вступления в общение с Церковью в России.

Богочеловеческий разум настолько безграничен, что дает свободу любому человеческому разуму, устремленному к соединению со Христом. Каждый разум здесь по-своему делается бесконечным, неограниченным, бессмертным и вечным. В соборном разуме Церкви он находит свое бессмертие и вечность.

Это может казаться недостижимым для нас. Но на самом деле, недостижимое и непостижимое для нас состояние достигается тем, что мы постоянно смиряем свой разум перед соборным разумом Церкви. Этим мы не отказываемся от своей неповторимой личности, но отвергаемся всего греховного, всего того, что эту личность обособляет и уничтожает.

Тот, кто не смиряет свою душу, свое сердце, свою мысль перед соборной Душой Церкви, непременно впадает в индивидуализм, отделяя и обособляя себя от Бога, от Церкви, от ближнего. Это мы видим на примере тех, кто отошел от нас в разные расколы.

Ограниченный горделивый человеческий разум подчеркивает свои мнимые достоинства: аз убо есмь павлов, аз же аполлосов, аз же кифинъ, аз же Христов (1 Кор 1, 12). Так учит светская философия, убивающая в человеке все Божественное. В ней человек – мерило всего существующего. И это ведет к разделениям, к распрям, к войнам.

Для христианина только Один Христос есть мерило всего. Он и объединяет всех, дает нам быть утвержденными в томже разумении и в тойже мысли.

Когда возникает обособление, когда происходят расколы? Когда какая-то группа объявляет себя единственной носительницей церковной правды и истины, а всех других – отступниками? Ныне у нас перед глазами печальный пример людей, недавно отошедших от нас, возомнивших себя последними защитниками истинного Православия; пример греческих старостильников, своей безрассудной «акривией» оттолкнувших от себя многих своих сторонников.

Предположим на минуту, что мы на самом деле обладаем истиной в последней инстанции. Смогли ли бы мы, с нашей теплохладностью, нерадением, привычкой к душевному и телесному комфорту, самомнением и прочими немощами, в этой истине устоять, будучи отторгнуты от живительных токов Соборной Православной Церкви? Кто из нас мог бы поревновать свят. Марку Ефесскому или преп. Максиму Исповеднику? Всмотримся каждый в душу свою, не более ли приличествуют нам слова, сказанные Христом Ангелу Лаодикийской Церкви: Зане глаголеши, яко богат есмь, и обогатихся, и ничтоже требую: и не веси, яко ты еси окаянен, и беден и нищ, и слеп, и наг (Откр 3, 17). Не пора ли нам коллурием помазать очи свои, чтобы видеть (ср. Откр 3, 19)?

Если мы в этот судьбоносный момент не решимся на единство, мы злоупотребим смыслом Указа № 362 и именем Русской Церкви. Ибо этим мы покажем, что не желаем разделить Ее судьбы в момент, когда она поднимается из пепла. И это означает, что мы с огромным опозданием пойдем тем же путем, которым до нас пошли, уклоняясь от пути наших отцов, французская архиепископия и американская митрополия. Если бы так подходили наши предки в западных краях России в 18 и 19 вв., никогда бы не было единства Российской империи ни в вероисповедном, ни в государственном отношении.

Перед нами стоит принципиальный вопрос: хотим ли мы дать отчет в своем самостоятельном развитии и в своей деятельности за 80 лет и держать ответ перед будущими поколениями? В физическом смысле ответственность современного человечества перед потомками простирается далеко в будущее, потому что сегодня техника дает человеку возможность способствовать более человеческой жизни или же совсем уничтожить жизнь на Земле. Наша духовная ответственность как членов бесконечного и вечного Тела Христова гораздо страшнее: она не только не ограничена нашим временем, нашими епархиями или приходами, она простирается за пределы физического времени и пространства, за пределы этого чувственного мира в миры иные.

Перед нами вопрос: распинать ли нам и дальше Христа, разделять ли Его нешвенный хитон, или же принести жертву живую ради единства Его Тела?

Способны ли мы и готовы ли мы ответить перед всей полнотой Русской Церкви, русского народа, перед лицом русской церковной истории, и в конечном итоге, перед Страшным и нелицеприятным судом Господним?

Не в гордыне наша сила, но во смирении нашем помяну ны Господь (Пс 135:23).

	Протоиерей Александр Лебедев

Сообщение митрофорного протоиерея Александра Лебедева о переговорном процессе

Комиссия Русской Православной Церкви Заграницей по переговорам со встречной Комиссией Московского Патриархата была создана Указом Архиерейского Собора от 4/17 декабря 2003 г.

В состав Комиссии Русской Зарубежной Церкви были назначены: Преосвященнейший Архиепископ Марк Берлинский и Германский – Председатель, Преосвященный Епископ Амвросий Вевейский, архимандрит Лука, протоиерей Георгий Ларин, и протоиерей Александр Лебедев, Секретарь.

Кроме того, в работу Комиссии со стороны Русской Зарубежной Церкви были включены Преосвященный Епископ Евтихий Ишимский и Сибирский (по вопросам приходов Русской Зарубежной Церкви находящихся на территории России), а также, в качестве консультантов–протоиерей Валерий Алексеев из Одесской Епархии, и иерей Николай Савченко из Санкт-Петербурга.

Позднее, после первой совместной встречи, по решению Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей, на место протоиерея Георгия Ларина был назначен протоиерей Николай Артемов.

Комиссии по переговорам, Указом Архиерейского Собора Русской Православной Церкви Заграницей от того-же 4/17 декабря 2003 г. был дан определенный Наказ, определяющий мандаты для работы Комиссии.

Указа гласит:

У К А З

Архиерейского Собора

Русской Православной Церкви заграницей

Преосвященнейшему Архиепископу Марку,

Председателю комиссии по переговорам

со встречной комиссией Московского Патриархата.

Архиерейский Собор Русской Православно Церкви заграницей

4/17 декабря 2003 г. имели суждение: о мандате для нашей комиссии по переговорам с Московским Патриархатом.

Постановили: Принять следующий Наказ:

1) Установление нормальных взаимоотношений,

2) Отношение к экуменическому движению,

3) Отношение Церкви с государством,

4) Итоги обсуждения должны дойти до взаимно-приемлемого исповедания веры,

5) Сосуществование параллельных структур, имущественные вопросы,

6) Вопрос расширения мандатов надо разрешать вместе с Архиерейским Синодом и членами комиссии,

7) Изменение состава комиссии в компетенции Синода.

О чем посылается Вам сей Указ.

(П.п.)

+ Епископ Гавриил

Секретарь Архиерейского Синода

№ 11-35-16

В мае 2004 года состоялся официальный визит в Россию Высокопрео­свя­щен­­нейшего митрополита Лавра, Первоиерарха Русской Православной Церкви Заграницей, с сопровождающей его делегацией. В официальном совестном сообщении об этой поездке говорилось, в частности:

"Во время этого визита, 4/17 и 5/18 мая 2004 года, состоялись собеседование членов делегации Русской Зарубежной Церкви с делегацией Московского Патриархата. 5/18 мая собеседования проходили под председательством Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II.

"На состоявшихся собеседованиях было выражено общее желание Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви преодолеть трагическое разделение нашего народа, возникшее вследствие революции и гражданской войны, и достигнуть восстановления евхаристического общения и канонического единства внутри единой Поместной Русской Православной Церкви, неразрывной частью которой всегда осознавала себя Русская Зарубежная Церковь. Наша цель–приблизить тот день, когда мы единем сердцем и единеми усты будем славить Бога.
"Важная роль в разрешении различных проблем, которые препятствуют полноты общения, отводится комиссиям, которые в декабре 2003 года были учреждены Священноначалием Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви. Комиссии, ранее работавшие по отдельности, в ближайшем будущем приступят к совместной работе. Комиссиям поручено, исходя их исторического опыта Русской Церкви, а также задач, стоящих перед Церковью сегодня, выработать совместное понимание следующих тем:

• о принципах взаимоотношений Церкви и государства, соответствующих учению Церкви;

• о соответствующих традиции Церкви принципах взаимоотношений Православной Церкви с неправославными общинами, а также межконфессиональными организациями;

• о статусе Русской Зарубежной Церкви как самоуправляющейся части Русской Православной Церкви;

• о канонических условиях для установления евхаристического общения

"В задачу комиссий входит подготовить, Богу содействующу, совместное заявление по упомянутым принципиальным вопросам, отражающее современное их понимание как Церковью в Отечестве, так и Зарубежной Церковью. Данное заявление будет представлено на утверждение Священноначалию Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви.

"Было признано необходимым продолжать совместное научно-историческое изучение церковных событий ХХ века, в особенности же–изучение подвига святых Новомучеников и Исповедников Российских и опыта существования Церкви в условиях гонений со стороны богоборческих режимов.

"С радостью свидетельствуя о возрастающем взаимопонимании в обсуждении тех тем, которые в прошлом служили источником разделений, участники собеседований отметили важность воздержания от шагов, способных повредить процессу дальнейшего сближения, в частности, от проявлений враждебности. Особая ответственность в этом отношении лежит на священнослужителях и представителях церковных учреждений."

На этой-же совместной встрече в Москве, при участии Высокопреосвященнейшего Митрополита Лавра и членов делегации, было принято и следующее соглашение, касающееся работы Комиссий:

"Тема "О канонических условиях для установления евхаристического общения", в частности, предполагает обсуждение следующих вопросов:

• форма литургического поминовения Священноначалия;

• снятие прещений предыдущих годов;

• отношение к старостильным группам в Греции, Румынии, Болгарии и других странах;

• параллельные структуры (епархии и прихода Русской Зарубежной Церкви) на канонической территории Московского Патриархата;

• статус клириков, принятых из других юрисдикций и находившихся под каноническими прещениями;

• порядок избрания и утверждения Первоиерарха и архиереев Русской Зарубежной Церкви;

• пастырское взаимодействие в странах русской диаспоры"

Тогда-же было принято следующее положение:

"Официальные делегации Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви предлагают комиссия в своей работе придерживаться начал доверительности. Рабочие документы комиссий не подлежат распространению до завершения работы и одобрения ее результатов Священноначалием Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви. Информация о работе комиссий распространяется исключительно в виде согласованных коммюнике".

В состав Комиссии со стороны Московского Патриархата были назначены Преосвященнейший Архиепископ Корсунский Иннокентий–Председатель, Преосвященнейший Архиепископ Верейский Евгений, наместник московского Сретенского монастыря архимандрит Тихон, председатель Историко-правовой Комиссии Московского Патриархата профессор протоиерей Владислав Цыпин, и секретарь по межправославным отношениям Отдела Внешних Церковных Связей Московского Патриархата протоиерей Николай Балашов–секретарь.

За последние два года состоялись шесть встреч Комиссий по переговорам. По достигнутому соглашению, встречи проходят поочередно в Москве и заграницей. Первая встреча проходила в Москве, в июне 2004 года; вторая–в Германии и Австрии в сентябре 2004 г.; третья–в Москве в ноябре 2004 г.; четвертая–под Парижем в марте 2005 г.; пятая–в Москве и в Рязани в июле 2005 г.; и шестая–в Наяке и Нью Йорке в феврале 2006 г.

В своей работе Комиссия Русской Православной Церкви Заграницей по переговорам руководствовалась вышеупомянутыми Наказом и соглашением достигнутым на совместной встрече Первоиерархов в Москве.

По двум принципиальным вопросам–об отношениях Церкви и государства и отношение Православной Церкви к инославным вероисповеданиям и межконфессиональным организациям были выработаны совместные документы, выражающие видение этого вопроса обеими сторонами.

По вопросу об отношениях к государству, в согласованном документе, в частности, говорится:

"Не все устояли в годину гонений. Некоторые священнослужители и миряне, поправ правду Божию, способствовали гонителям в их действиях, направленных на разрушение Церкви. Подобные деяния ни при каких обстоятельствах не могут быть допустимы и оправданы; они заслуживают всякого осуждения, дабы предотвратить повторение их в случае, если Господь попустит возобновление гонений."

и еще:

"Церкви надлежит поддерживать все добрые начинания в государстве, в то же время противостоять злу, безнравственным и вредным общественным явлениям и всегда твердо исповедовать Правду, а при наступлении гонений продолжать открыто свидетельствовать истину и быть готовой следовать путем исповедничества и мученичества ради Христа."

По вопросу об отношении к экуменизму, согласованный документ, в частности, говорит:

"Православные христиане настаивают на своем праве свободно исповедовать веру в Православную Церковь как Единую Святую Соборную и Апостольскую Церковь без каких-либо уступок так называемой "теории ветвей" и решительно отвергают всякие попытки размывания православной экклезиологии."

"Православная Церковь исключает всякую возможность литургического общения с неправославными. В частности, представляется недопустимым участие православных в литургических действиях, связанных с так называемыми экуменическими или межконфессиональными богослужениями. В целом же формы взаимодействия с инославием Церковь должна определять на соборной основе, исходя из своего вероучения, канонической дисциплины и церковной целесообразности".

Согласно объявленному порядку, эти два согласованных документа были переданы на рассмотрение священноначалию как и Русской Православной Церкви Заграницей, так и Русской Православной Церкви Московского Патриархата, и получили официальное утверждение Высшей Церковной Власти.

Официальное сообщение по этому поводу Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей гласит:

"Архиерейский Синод Русской Православной Церкви Заграницей на своем очередном заседании 22-го июня/5-го июля (2004 г.) слушал доклад Преосвященнейшего Марка, Архиепископа Берлинского и Германского, председателя комиссии по переговорам с Московским Патриархатом, и протоиерея Александра Лебедева, секретаря этой комиссии, о рабочих заседаниях со встречной комиссией Московского Патриархата, состоявшихся в Москве с 22-го по 24-ое июня с.г. (н. ст.). Архиерейский Синод одобрил документы, составленные на совместных заседаниях двух комиссий, отметив их соответствие с принципиальными позициями Русской Православной Церкви Заграницей. Архиерейский Синод выразил благодарность комиссии по переговорам с Московским Патриархатом, пожелав двум комиссиям и в дальнейшем трудиться на благо Церкви в духе братской любви, придерживаясь истины и неповрежденного православного исповедания веры."

Кроме того, по вопросу о пастырском взаимодействии в странах диаспоры, следующее постановление было принято Архиерейским Синодом Русской Православной Церкви Заграницей и Священным Синодом Русской Православной Церкви Московского Патриархата:

"Принять и опубликовать следующую Резолюцию:

а) предложить архиереям Русской Православной Церкви Заграницей проводить регулярные совещания с архиереями Московского Патриархата, осуществляющими свое служение в той же географической области, для обсуждения вопросов, представляющих общий интерес;

б) поощрять общение пастырей и мирян, например, совместные паломничества, съезды, издательскую деятельность, с благословения местного преосвященного;

в) считать необходимым отказаться от возбуждения судебных исков и прекратить существующие судебные дела;

г) в случае невозможности разрешения конфликтных ситуаций на местном уровне предложить такие вопросы передавать на совместное рассмотрение комиссий по диалогу".

В дополнение к вышеуказанным двум документам, Комиссиями по переговорам были выработаны еще два согласованных документа:

1) О совместной работе Комиссий Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви,

и

2) Комментарий к совместному документу Комиссий Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви "Об отношениях Церкви и государства"

В последнем документе, в частности, сказано:

"Декларация" внесла жестокое разделение в среду церковного народа. Известны случаи, когда на допросах "непоминающих" священнослужителей гонители Церкви ссылались на "Декларацию". Она явилась и все еще является соблазном для многих чад Русской Православной Церкви.

"Как в зарубежной части Русской Церкви, так – что особенно важно – и внутри России "Декларация" расценивалась церковным народом как болезненный, трагический компромисс, но не как свободный голос Христовой Церкви.

"Как сказал в 1991 году Святейший Патриарх Алексий II , "Декларация митрополита Сергия в целом ушла в прошлое, и мы не руководствуемся ею".

"Отказом Русской Церкви от того курса в своих отношениях с государством, который отражен в "Декларации", открывается путь к полноте братского общения."

Для лучшего осведомления клира и паствы о ходе переговорного процесса, после утверждения этих последних двух документов священноначалием обеих сторон, было принято Архиерейским Синодом Русской Православной Церкви Заграницей и Священным Синодом Русской Православной Церкви решение одновременно опубликовать все четыре согласованных документа на официальных интернетовских узлах обеих Церквей, что и было сделано в мае 2005 г.

В соответствии с руководственными указаниями, Комиссиями был разработан также и проект "Акта о каноническом общении".

Об этом проекте в согласованном документе "О Совместной Работе Комиссий Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви" говорится следующее:

"Проект Акта о каноническом общении определяет канонический статус исторически сложившейся совокупности епархий, приходов, монастырей, братств и других церковных учреждений Русской Зарубежной Церкви как неотъемлемой самоуправляемой части Русской Православной Церкви,

"Согласно разработанному проекту, Русская Зарубежная Церковь самостоятельна в делах пастырских, просветительных, административных, хозяйственных, имущественных и гражданских. Высшую власть в пределах Русской Зарубежной Церкви осуществляет ее Архиерейский Собор, созываемый ее Предстоятелем (Первоиерархом) на основании Положения о Русской Зарубежной Церкви".

Сам переговорный процесс проходит следующим образом:

Я, как секретарь нашей Комиссии по переговорам, встречаюсь или переговариваю по телефону с нашим Первоиерархом, Высокопреосвященнейшим Митрополитом Лавром, который дает указания о тех вопросах, о которых он считает нужным поставить на обсуждение, и дает руководственные указания. Иногда Владыка Митрополит дает, в письменном виде, подробные руководственные указания членам Комиссии.

После этого, я связываюсь с Секретарем встречной Комиссии Московского Патриархата, для согласования повестки дня и детальной программы предстоящей встречи.

Перед каждой совместной встречей, члены нашей Комиссии (иногда с участием Епископа Евтихия и назначенных консультантов) собираются отдельно для обсуждения тем, предложенных для рассмотрения и уточнения позиций. Вырабатываются также позиционные документы, отражающие наше видение вопроса.

Сразу же после окончания совместной встречи, я пересылаю Протокол и выработанные совместные документы нашему Первоиерарху для его сведения.

На ближайшем заседании Архиерейского Синода я подробно докладываю Синоду о прошедшей встрече, и зачитываю Протокол и согласованные документы, которые или утверждаются, или, с предложенными изменениями, возвращаются в Комиссию для дальнейшего обсуждения. Архиереи высказываются по ходу переговоров и дают соответствующие указания.

Таким образом, наш Первоиерарх и члены Архиерейского Синода принимают самое активное участие в работе Комиссии по переговорам.

Относительно самих переговоров, можно отметить, что в дискуссиях во время совместных встреч принимают живое участие все члены Комиссий, каждая сторона выражая и защищая заветные позиции своего священноначалия. При вырабатывании согласованных документов, каждая фраза, или даже почти каждое слово тщательно обсуждается, пока не найдется приемлемая для обеих сторон формулировка. Дискуссии бывают откровенными, и иногда бывают затруднительные моменты, или даже допускаются острые высказывания. Председатели в таких случаях прилагают усилия для того, чтобы дискуссия вернулась к мирному и спокойному обсуждению вопросов.

Во время первых совместных встреч, чувствовалось, что мы отчасти друг друга не понимаем, или что бывают затруднения в терминологии, т.к. некоторые выражения по-разному воспринимаются на родине и за рубежом.

Однако, с продолжением совместной работы, постепенно, эти трудности начали исчезать, и все члены Комиссий прониклись трепетным сознанием важности того послушания, которое они несут по поручению своего священноначалия. Чувствовалось, что то, чем они занимаются, не дело их рук–а Божие дело.

Члены Комиссии просят всех Ваших святых молитв для продолжения своих трудов, сознавая ту ответственность перед Господом Богом, которую они несут в своей работе для уврачевания ран разделения, с целью укрепления духовного возрождения русского народа, и на благо Святой и Единой Русской Церкви.

Сан-Франциско, 9 мая 2006 г.

(Источник: официальный сайт «Русской Православной Церкви заграницей»)