Пасха 1945-го года в концлагере Дахау (комментарий в свете веры)

	Алтарная икона Свято-Воскресенской часовни «Воскресший Спаситель освобождает заключенных концентрационного лагеря Дахау»

Г.А. Рар

(Воспоминание бывшего узника концентрационного лагеря «R 64923». Настоящий рассказ был написан в 1998 г. на английском языке для рассылки по православному интернету. Ниже приводится перевод, сделанный в 2006 году после кончины автора).

	Дахау с воздуха

Концентрационный лагерь Дахау, 27 апреля 1945 года. Последний транспорт с заключенными прибывает из Бухенвальда. Из первоначально направлявшихся в Дахау 5000 человек я был среди тех 1300, которые пережили эту перевозку. Многие были расстреляны, некоторые умерли с голоду, другие – от тифа…

28 апреля: Я и мои соузники слышим бомбардировку Мюнхена, происходящую приблизительно в 30 км от нашего концентрационного лагеря. Когда звук артиллерии приближается с запада и севера, выдаются приказы, категорически запрещающие заключенным под угрозой смертной казни покидать свои бараки. В то время, как солдаты «SS» на мотоциклах патрулируют по лагерю, пулеметы направлены на нас со сторожевых башен, окружающих лагерь.

29 апреля: К шуму от артиллерии примешались звуки пулеметных залпов. Свист гранат несется со всех сторон над всем лагерем. Вдруг белые флаги поднимаются над башнями, это – знак надежды, что «SS» скорее будет сдаваться, чем расстреливать всех заключенных и сопротивляться до последнего человека. И тут, около 6 ч. вечера, слышится непонятный шум, исходящий откуда-то вблизи лагерных ворот, и который очень быстро усиливается… И, наконец, голоса 32 600 узников сливаются в своем ликовании при виде первых американских солдат, появившихся прямо за колючей проволокой лагеря.

Некоторое время спустя, когда отключено электрическое напряжение, ворота открываются и американские военнослужащие заходят внутрь лагеря. Когда они с нескрываемым любопытством и состраданием широко раскрытыми глазами смотрят на нашу изголодавшуюся толпу, страдающую от тифа и дизентерии, то скорее походят на пятнадцатилетних подростков, чем на испытанных в бою военных.

	Заключенные концентрационного лагеря Дахау

Создается международный комитет из заключенных, который берет на себя управление лагерем. Продукты со складов «SS» передаются в распоряжение лагерной кухни. Один отряд американской армии также предоставляет некоторую провизию, и таким образом я впервые имею возможность отведать американской кукурузы. По распоряжению одного американского офицера радиоприемники изымаются у «выдающихся нацистов» в городке Дахау и распределяются между разными национальными группами заключенных. Поступают новости: Гитлер покончил жизнь самоубийством, русские взяли Берлин, немецкие войска сдались на юге и на севере. Однако бои еще бушуют в Австрии и Чехословакии…

Конечно, я все это время отдавал себе отчет в том, что эти многозначительные события происходили во время Страстной седмицы. Но как мы отметим ее, помимо нашей тихой, частной молитвы? Один соузник и главный переводчик Международного комитета заключенных, Борис Ф., навестил меня в «блоке 27» – моем бараке для зараженных тифом, чтобы уведомить меня о предпринимаемых попытках организовать совместно с Греческим и Югославским комитетами заключенных православное Богослужение в день Святой Пасхи 6 мая.

	Купол и крест Свято-Воскресенской часовни, г. Дахау

Среди заключенных находились православные священники, диаконы и монахи со Святой Горы Афон. Но не было ни облачений, ни каких-либо книг, икон, свечей, просфор, вина… Попытки раздобыть все эти предметы из русского прихода в Мюнхене не были увенчаны успехом, поскольку американцам не удалось найти кого-либо из этого прихода в разрушенном городе.

Несмотря на это, удалось решить некоторые из проблем: приблизительно 400 католическим священникам, заключенным в Дахау, было разрешено остаться вместе в одном бараке и служить мессу каждое утро перед уходом на работу. Они нам, православным, предложили воспользоваться их молитвенной комнатой в «блоке 26», который был как раз напротив, через улицу от моего блока. Кроме деревянного стола и списка иконы Ченстоховской Божией Матери, висевшей на стене над столом, часовенка была совершенна пустой. Первообраз святыни происходил из Константинополя, откуда был привезен в г. Бельц в Галиции. Но впоследствии икона была отнята у православных польским королем. Однако когда Русская Армия изгнала наполеоновские войска из Ченстоховы, аббат Ченстоховского монастыря вручил список иконы Императору Александру I, который поставил ее в Казанском соборе в Санкт-Петербурге, где она почиталась верующими до самого захвата власти большевиками.

Нашелся и весьма изобретательный выход из положения в связи с облачениями. Были взяты холстинные полотенца из больницы наших бывших SS-совских надзирателей. Когда два полотенца сшивали вместе по длине, они образовывали собой епитрахиль, а когда их сшивали вместе по концам, получался орарь. Красные кресты, первоначально предназначенные для ношения медицинским персоналом SS-совской охраны, были прикреплены к полотняным облачениям.

В день Святой Пасхи, 6 мая (23 апреля по церковному календарю) – который знаменательным образом в этом году приходился на день памяти св. Великомученика Георгия Победоносца, сербы, греки и русские собрались у барака католических священников. Несмотря на то, что русские в Дахау составляли примерно 40% от общего числа заключенных, только немногим удалось принять участие в Богослужении. К тому времени «репатриационные офицеры» специального отряда «СМЕРШа» уже прибыли в Дахау на американских военных самолетах, и начали возводить новые отгородки из колючей проволоки с целью изолировать советских граждан от прочих заключенных, что было первым шагом для приготовления их к возможной насильственной репатриации.

За всю историю Православной Церкви, вероятно, не было такого пасхального Богослужения, как в Дахау в 1945 году. Греческие и сербские священники и сербский диакон облачились в самодельные «ризы», которые они надели на серо-голубые полосатые одежды заключенных. Затем они начали песнопения, переходя с греческого на церковно-славянский, а затем снова на греческий. Пасхальный канон, пасхальные стихиры – все пелось наизусть. Евангелие – «В начале было Слово» – также по памяти. И, наконец, Слово св. Иоанна Златоуста – тоже по памяти. Молодой греческий монах-святогорец встал перед нами и произнес его с таким проникновенным энтузиазмом, что мы его никогда не забудем до конца нашей жизни. Казалось, что сам Иоанн Златоуст говорил через него к нам и также ко всему остальному миру!

	Богослужение в Свято-Воскресенской часовне, г. Дахау

Восемнадцать православных священников и один диакон, в большинстве – сербы, участвовали в этой незабываемой службе. Подобно расслабленному, которого через отверстие в крыше опустили перед ногами Христа Спасителя, греческий архимандрит Мелетий был принесен в часовню на носилках, где он пробыл лежащим во время всего Богослужения.

Священнослужители, участвовавшие в пасхальном Богослужении в Дахау в 1945 году, теперь поминаются за каждой Божественной литургией в русской Часовне-памятнике в Дахау вместе со всеми православными христианами «на месте сем и в иных местах мучения умученных и убиенных».

Свято-Воскресенская часовня в Дахау, которая была построена отрядом Западной группы войск Российской Армии незадолго до ее вывода из Германии в августе 1994 года, являет собой точную копию северно-русской шатровой церкви или часовни. За престолом часовни находится большая икона, на которой изображены ангелы, отворяющие врата концентрационного лагеря Дахау и Сам Христос, выводящий пленных на свободу.

	Настоятель прихода о. Николай (Забелич) служит заупокойную литию в Хебертсхаузене недалеко от конц. лагеря Дахау, где было расстреляно более 4000 тыс. советских офицеров

Сегодня я хотел бы воспользоваться случаем и попросить вас, православных христиан во всем мире, сообщить нам имена иных православных братьев и сестер, заключенных и погибших здесь, в Дахау, или в прочих нацистских концентрационных лагерях для того, чтобы мы смогли включить их в наши молитвы.

А если вы сами когда-нибудь попадете в Германию, не премините посетить нашу русскую часовню на территории бывшего концлагеря Дахау и помолитесь за всех замученных «на месте сем и на иных местах мучения».

ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ! XPICTOC ANECTH! CHRIST HAS RISEN!
«Воскресения день, и просветимся торжеством, и друг друга обымем. Рцем: братие! и ненавидящим нас, простим вся Воскресением, и тако возопиим: Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав!» (Стихира Пасхи).

	Глеб Александрович Рар

Как золото, огнем очищенное

(Некролог Глебу Александровичу Рар)

Филарет, Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Екзарх всея Белоруси: «Господь призвал в обители праведных этого героя веры, неустанного деятеля нивы отечественной истории и культуры, защитника национального достоинства и гражданской чести, истинного сына российской интеллигенции». 3 марта 2006 года под Мюнхеном на 84-м году жизни скончался известный церковный и общественный деятель русской эмиграции – Глеб Александрович Рар.

Г.А. Рар родился 3 октября 1922 года в Москве в семье «потомственных почётных граждан России» (сословие это в начале ХХ века было приравнено к дворянству). Его дед, Александр.Феодорович Рар, был директором московского филиала страхового общества «Россия», которому принадлежало здание на Лубянке № 2, где с 1918 располагалась ЧК (ныне ФСБ). Его отец, Александр Александрович Рар, был офицером и в Первую мировую войну воевал на Галицийском фронте. После ранения он попал в лазарет, где его застал большевицкий переворот. Как офицер, он был заключён в первый московский концлагерь в Андрониковом монастыре. Поскольку предки Раров были выходцами из Эстляндии, семья в 1924 году была выселена в ставшую после революции независимой Эстонию, но вскоре она переселилась в Либаву в Латвии. После оккупации Латвии Красной армией в 1941 году благодаря немецко-звучащей фамилии (которая на самом деле имеет скандинавское происхождение) Рарам удалось вместе с немецкими переселенцами на одном из последних немецких кораблей выехать в Германию, где они, отказавшись от получения немецкого гражданства, быстро влились в жизнь старой русской эмиграции.

С 1942 года Г.А. Рар учился на архитектурном факультете в Бреславле (ныне – Вроцлав), где он создал православную общину. В это время он вступил в Национально-Трудовой Союз (НТС). Эта организация, созданная молодым поколением белоэмигрантов в 1930 году в Белграде, во время войны Германии с Советским Союзом выбрала нелёгкий путь борьбы против двух тиранов – Сталина и Гитлера. Таким образом она поддерживала и Русское Освободительное движение, и тесные связи с подпольной немецкой оппозицией. В целях прекращения влияния НТС на Русское Освободительное движение германские власти в июне 1944 года арестовали целый ряд членов НТС, в том числе и Г.А. Рара. В последствии он находился в заключении в концлагерях Гросс-Розен, Саксенгаузен, Шлибен, Бухенвальд, Лангензальца и, наконец, Дахау. Здесь он был освобождён американскими войсками 29 апреля 1945 года.

После войны Рары оказались сначала в лагере беженцев в Менхегофе под Касселем, затем поселились в Гамбурге, где Г.А. Рар активно участвовал в церковной жизни и работал секретарём епископа Нафанаила (князя Львова), епископа Русской Зарубежной Церкви в Британской Зоне Германии. С конца 1947 года Г.А. Рар работал в эмигрантском издательстве «Посев» во Франкфурте-на-Майне. В 1949-1950 гг. он с семьей находился в Марокко, где работал в архитектурном бюро, организовывал церковно-приходскую жизнь и участвовал в скаутском движении, являясь начальником Африканского Отдела Организации Российских юных разведчиков (ОРЮР).

С 1950 года Г.А. Рар работал в НТС в Германии, пытаясь проводить антикоммунистическую пропаганду в Советской зоне Германии из Западного Берлина. Он участвовал в Конференциях Четырёх Держав в 1954 году в Берлине и Женеве, а также на III Конгрессе «Межамериканской Конфедерации по защите континента» в Лиме.

6 октября 1957 г. он в Брюсселе женился на Софье Васильевне Ореховой – дочери капитана В.В. Орехова, участника Белого Движения и издателя журнала «Часовой» (органа связи русских офицеров в Зарубежье).

С 1957 по 1960 гг. работал на радиостанции «Свободная Россия» на Тайване, с 1960 по 1963 гг. руководил русскоязычными передачами японского радио и Дальневосточным отделом американского «Университета Мэриленда». С 1963 по 1974 гг. работал в изда-тельстве «Посев» во Франкфурте, где в 1967-68 гг. активно участвовал в строительстве православного Свято-Николаевского храма.

Болея за свободу своих соотечественников, Г.А. Рар в 1972 году участвовал в создании Международного Общества прав человека (МОПЧ) во Франкфурте, усилиями которого удалось добиться освобождения немалого числа узников ГУЛага.

С 1974 по 1995 гг. Глеб Александрович работал на «Радио Свобода» в Мюнхене, где вёл религиозные передачи, а также программы «Балтийский маяк», «Россия вчера, сегодня, завтра» и «Не хлебом единым». В годы холодной войны для многих людей в Советском Союзе его религиозные передачи были единственным источником достоверной информации о положении Русской Православной Церкви.

Помимо обширной журналистской деятельности иподиакон Глеб Рар был также известным церковным деятелем. Куда бы ни забрасывала его судьба, в Бреславль, Марокко, Японию или на Тайвань, везде он создавал приходы и принимал активное участие в церковной жизни. Он долгие годы состоял в Епархиальном Совете Германской епархии РПЦЗ, в приходских советах во Франкфурте и Мюнхене, был одним из важнейших деятелей «Православного Дела», служащего распространению веры в СССР, являлся одним из основателей всемирно известного швейцарского института «Вера во втором Мире» (Glaube in der 2. Welt). Иподиакон Глеб Рар участвовал в III Всезарубежном Соборе РПЦЗ в 1974 году в Нью-Йорке, во всём мире читал доклады о положении Церкви в СССР.

«Во всей его многогранной деятельности Глеб Александрович отличается образцовым постоянством и здравой умеренностью своих взглядов и высказываний, основанной на глубоком знании церковной жизни».
(Из благодарственной грамоты Марка, епископа Берлинского и Гермнаского РПЦЗ)

С 1983 года Г.А. Рар был председателем Свято-Князь-Владимирского Братства – самого старого русского общества в Германии, основанного в 1888 году при российском посольстве в Берлине для оказания помощи нуждающимся православным людям и для сооружения и содержания русских храмов в Германии. Когда Братство в 1995 году вынуждено было закрыть свой домовый храм в Гамбурге, Г.А. Рар по просьбе руководства Русской Православной Церкви передал в Россию хранившийся в домовом храме «Мемельский иконостас», перед которым молился ещё Суворов во время Семилетней войны в Пруссии. Иконостас был отреставрирован Российским Фондом Культуры и установлен в храме «Нерукотворного Спаса» при новосооруженном соборе в Калининграде, посвященном, по предложению Г. Рара, всем русским воинам, погибшим в Семилетнюю, Наполеоновскую, Первую мировую и Вторую мировую войны на территории нынешнего Балтийского края.

Отметив Тысячелетие Крещения Руси (1988г.), Церковь в России стала постепенно освобождаться от контроля властей, и Г.А. Рар начал последовательно и неуклонно ратовать за воссоединение Русской Зарубежной Церкви с Матерью-Церковью (Московской Патриархией). В 1990 году он энергично выступал против неканоничного создания «зарубежных» приходов на территории самой России. В августе 1991 года Глеб Александрович участвовал в Конгрессе Соотечественников в Москве, где был принят Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II, который через него обратился к иерархии РПЦЗ с предложением о воссоединении. Поскольку это предложение было отклонено, Глеб Александрович посвятил далее свои силы и деятельность Матери-Церкви.

	Святейший Патриарх Алексий в Свято-Воскресенской часовне, г. Дахау

На территории бывшего концлагеря Дахау при поддержке бывшего узника была построена православная часовня Воскресения Христова в память православных жертв нацизма, что послужило началом основания прихода Московской Патриархии в Мюнхене.

По личному указанию Президента Российской Федерации В.В. Путина Глеб Александрович Рар с супругой получили российское гражданство. Старческие недомогания и болезни, однако, воспрепятствовали их возвращению в Россию.

За его обширную деятельность Г.А. Рар был удостоен рядом почётных и благодарственных грамот Русской Православной Церкви на родине и за рубежом, в частности, в 2004 г. от Святейшего Патриарха Алексия .

Своих детей Глеб Александрович и Софья Васильевна воспитали в духе служения Церкви и верности России. Сам Г.А. Рар однажды с удовлетворением отметил, что все шестеро стали продолжателями его широкой деятельности: Александр, выбрав политику, стал известным политическим обозревателем; Ксения, посвятив себя церковной музыке, управляет церковным хором в мюнхенском приходе, где служит её муж священник Николай Забелич, и устраивает благотворительные концерты; Всеволод, став журналистом, работает ведущим передач по России и Восточной Европе на немецком телевидении и живёт в Англии; Михаил служит священником в Берлине и Веймаре и исполняет должность заведующего канцелярией Берлинской Епархии; Димитрий увлёкся историей и географией, работает переводчиком и продолжает дело отца, возглавляя Свято-Князь-Владимирское Братство; Ирина занимается общественной деятельностью, а также работает переводчицей.

Филарет, Митрополит Минский и Слуцкий, Патриарший Екзарх всея Белоруси: «Расставаясь до времени с выдающимися представителями самого многострадального поколения наших соотечественников, среди которых Глеб Александрович занимает особое место, мы вновь и вновь вспоминаем то горнило исторических испытаний, в котором Господь закалял Своих верных служителей, дабы они стали, по слову Откровения, как «золото, огнем очищенное» (Откр.3:18). Таким духовным золотом, таким сокровищем русской и европейской истории был и вовеки пребудет Глеб Александрович Рар, в чьей личной судьбе отразилась многосложная история времени, в котором он совершал свой жизненный подвиг.» С Глебом Александровичем уходит один из последних деятелей старой русской эмиграции, а тем самым – целая эпоха. Его жизнь была посвящена самоотверженному служению Церкви и Отечеству. И ничто его не останавливало, даже тогда, когда за это предстояло долго и упорно бороться. Вечная ему память.