К 125-летию гибели императора Александра II (комментарий в интересах нации)

	Казаки 23 полка - участники Русско-Турецкой кампании 1877-1878 гг., Балканы, 1877г.

Россия и Болгария в русско-турецкой войне 1877-1878 гг.(к 125-летию окончания войны)

Владимир Волков, доктор исторических наук, профессор член-корреспондент РАН директор Института Славяноведения Российской Академии Наук

(Прямой эфир на радио «Маяк» 27 февраля 2003 года)

Каждый народ имеет в своей истории даты, которые являются переломными в его исторической судьбе. Для новой и новейшей истории Болгарии такой датой, конечно, является освобождение страны от турецкого ига. Приходится она на 3 марта (19 февраля по старому стилю).

125 лет назад в Сан-Стефано был заключен одноименный мирный договор, который очертил границы Болгарии в ее современных этнографических рамках. Закончилось пятивековое турецкое господство на болгарских землях, которое началось в конце 14-го века, когда турки поработили балканские страны. В принципе, с болгарами так же, как и с сербами, у России наиболее давние отношения из всех славянских народов. Если не самые давние, то самые интенсивные.

Более трех веков Россия вела войны с Турцией. Вот считайте. В конце 17-го столетия было две войны, которые вели царевна Софья и Петр I. 18-ый век – первая война Петра, и уже в 30-ые годы царица Анна Иоанновна воевала с Османской империей. Затем две войны времен Екатерины II. Всего шесть войн за короткий период конца 17-го – 18-ый в.в.

19-ый век также нельзя назвать спокойным. 1806-12- годы – русская армия под руководством Кутузова ведет боевые действия против Турции. Затем война 1828-29-го годов, когда в первый раз российские войска перешли Балканы. Далее Крымская война и, наконец, десятая война, за освобождение Болгарии.

О ней разговор особый. Особый потому, что девять предыдущих войн преследовали конкретные цели: во-первых, выход России на свои естественные геополитические рубежи и к Черному морю, а потом – пробивание выхода из этого закрытого моря в более открытое – Средиземное.

Десятая война с Турцией была особого рода. К тому времени это было совершенно ясно для Европы, это сформулировал еще Николай Первый: «у нас на руках больной человек – Турецкая империя». Но воспользоваться этим положением России не удалось, несмотря на то что в Стамбуле находился Русский экспедиционный корпус, который в 1834 году пригласил султан, опасаясь египетского восстания. Россия попала в этот момент в ситуацию политической изоляции. Николай Первый, не будучи дипломатом, не понял, что просто разгромить Турецкую империю Европа ему не позволит. В этот момент против России особенно яростно выступали Великобритания и Франция. Вооруженный нейтралитет, готовая вмешаться в любой момент, держала Австро-Венгрия. И когда Николай Первый ультимативно потребовал передачу целых областей на Балканах, началась Крымская война.

Сначала военные действия шли достаточно успешно, но Турция пропустила в Черное море английский и французский флоты, которые высадили десант в Крыму, при Балаклаве. И началась знаменитая Севастопольская эпопея, которая фактически показала экономическую слабость России, отставание ее в военном деле.

Но главное, о чем сейчас не говорят, что Россия находилась в состоянии полной политической изоляции. Когда в 1856 году собралась Парижская мирная конференция, Россия в полной мере это испытала. Там ей были продиктованы достаточно унизительные условия мира: уничтожить весь свой флот на Черном море, уступить целый ряд областей, в том числе, часть Бессарабии, которая отошла к Румынии. Часть других земель. Но территориальные потери были не столь важны. Главное, что проигранная война никогда не дает дивидендов. Огромные людские и финансовые потери. Убытки таковы, что потом 15 лет Российская империя восстанавливала свое хозяйство, которое было полностью расстроено, а также огромные долги. Надо было их выплачивать и так далее. Но, слава Богу, Николаю I наследовал Александр II, который повел очень ясный, но сдержанный курс на реформы.

Когда возник балканский кризис, – он начался восстанием 1875 года в Боснии и Герцеговине, – то за ним последовала сербо-турецкая война 1876 года, куда поехала масса русских добровольцев под командованием генерала Черняева, человека честолюбивого, но в военном отношении не слишком большого стратега. Вы помните, куда отправляет Толстой в «Анне Карениной» графа Вронского? На Балканы он едет добровольцем. Граф Вронский списан в значительной степени с Николая Раевского, который был убит 20 августа 76-го года в одном из боев сербско-турецкой войны.

В это время все балканские страны были буквально наэлектризованы. Подготовилась к вступлению в войну Греция. Поднялась Румыния. Но к тому времени у болгар возникла целая плеяда очень интересных людей, революционеров, в числе их были и такие личности, как поэт Христо Ботев. В национально-освободительном движении участвовал классик болгарской литературы Иван Базов. Но наиболее интересным был, конечно, Васил Левский, удивительный человек и блестящий организатор. Видимо, он обладал какой-то харизмой, поэтому именно ему удалось создать по всей Болгарии сеть революционных организаций. Страна была поделена на повстанческие округа, во главе каждого из них стоял руководитель, называемый апостолом.

Турки выследили Василя Левского благодаря, видимо, предательству, и он был убит. Но дело его осталось. И когда вновь вспыхнуло обострение восточного кризиса, Болгария уже к тому времени была охвачена революционной лихорадкой. Это проявилось в восстании болгарского народа в апреле 1876 года. Оно прекрасно описано в литературе и хорошо изучено специалистами. Катализатором болгарского восстания стала бесчеловечная резня, которую устроили турки и в особенности черкесы, которые были переселены на Балканы с Кавказа. Их презрительно называли буши-бузуки. Они грабили болгарские села, убивали, насиловали и тд… В общем, там разыгрался, если угодно, геноцид. Но он в той или иной форме над болгарским народом проводился в течение долгих даже не десятилетий, а столетий. Во-первых, спрашивается, куда исчез болгарский старый правящий слой? Он перешел в основном в мусульманство. Потом у болгар была такая средневековая христианская ересь, они на Балканах ее называли Богомилой. Они впоследствии были известны как катары в Северной Италии или как альбигойцы во Франции. Но во Франции с ними расправились очень просто, их там физически уничтожили. А на Балканах эти богомилы массово приняли мусульманство. Это нынешние «помаки» и «босняки», так называемые, славяне-босняки, мусульмане, вот откуда они взялись, вот откуда их корни.

Среди них были проводники, наводчики и вообще знатоки Балкан, потому что они же оттуда, это их местные земли, они способствовали быстрому распространению турецкого господства на Балканах. Национальная измена на религиозной почве.

Короче говоря, с самого начала балканского кризиса официальная Россия стремилась не впутываться в эти дела. Она оказывала моральную поддержку, направляла добровольцев, но после апрельского восстания этот восточный кризис стал все больше и больше выходить на первый план именно своими болгарскими проблемами.

Были организованы дипломатические демарши, были договоренности с Австро-Венгрией, встреча послов в декабре 76-го года в Стамбуле, которая приняла решение о реформах на территории Болгарии, о предоставлении Болгарии автономии. Притом автономии не административной, как это иногда бывает, а автономии, которая располагала к тому времени, скажем, та же самая Сербия, которая имела и своего правителя, и свое войско, и так далее. То есть фактически была на положении почти независимого государства.

После того, когда прошла Конференция послов в Константинополе, решившая вопрос о проведении широких преобразований на Балканах, предоставлении Болгарии автономии, но не административной, а государственной, турки это дело сорвали при поддержке со стороны прежде всего Великобритании и Австро-Венгрии. Эти две страны продолжали все время мешать России. Австро-Венгрия опасалась появления крупной славянской державы на Балканах, потому что это был бы вызов ей, после которого могла начаться цепная реакция образования славянских государств. Вполне естественно, антиавстрийской направленности.

Но был и другой фактор. Германская дипломатия подталкивала Россию к активным действиям на Балканах. Инициатором такой политики был Бисмарк, он занимался этим совершенно сознательно и явно с целью провоцирования конфликта. Это был период напряженности в германо-французских отношениях. Россия дважды не дала Бисмарку повторить свой удар по не окрепшей еще от франко-германской войны Франции. И Бисмарк надеялся, что, столкнув Россию с Турцией, сможет вполне еще раз разгромить Францию, ослабив ее, и обеспечить Германии гегемонию на европейском континенте. Расклад был очень сложный, далеко не в пользу России. В России это понимали, но оставаться в стороне, не потеряв лица, не потеряв влияния на Балканах и не потеряв даже части своего статуса великой державы, было просто невозможно.

С другой стороны, в самой России активизировались славянофильские течения и благотворительные славянские общества, которые рьяно подталкивали правительство к войне за освобождение единокровных братьев.

В конце концов, в апреле 1877 года русское правительство нехотя, зная, что уже заключены международные договоры, которые заранее ограничивают всякие возможности приобретения в Европе, – что-то там, может быть, можно возвратить и немножко реабилитироваться за проигранную Крымскую войну, – вступили в эту войну. Русская армия была к ней не готова.

Фактора стратегической неожиданности, которым можно было бы воспользоваться, не последовало. Сопоставьте: где-то в апреле объявлена война Турции, но проходит апрель, май и только в июне начинается форсирование русской армией Дуная. По тем временам это была достаточно сложная операция. Но она была выполнена успешно. Между тем, за эти два месяца Турция успела подготовится к войне. На Балканы были переброшены турецкие войска и разместились на наиболее уязвимых направлениях.

Первые бои русская армия выиграла, но потом была Плевна. Древнюю крепость Плевна штурмовали три раза, хотели взять «на-ура» – не удалось. Огромное количество жертв, но никакого результата. И, к тому же, в Европе общественное мнение начало поворачиваться в другую сторону. В Лондоне существуют пять или шесть улиц с названием Плевна, но не в честь победы над крепостью, а в честь неудачных штурмов.

Официальный Лондон был решительно против любой победы русского оружия. И в этот самый момент, 3 марта 1878 года, граф Игнатьев поторопился заключить Сан-Стефанский мирный договор. Потери России в этой войне были достаточно велики. Убитых около 50 тысяч человек, но гораздо большие потери русская армия понесла от неорганизованного тыла, от плохого медико-санитарного обслуживания раненых, от неудовлетворительной экипировки армии, которая была не подготовлена к войне в зимних условиях в горах. А это очень суровые испытания, когда мороз 10-15 градусов, холодный ветер и тд. Солдаты просто замерзали.

Характерно, что русско-турецкая война вызвала в российском обществе патриотический подъем. Войну поддержали даже те политические круги в России, из рядов которых впоследствии вышли цареубийцы. Один из примеров – Гаршин. Но он был не одинок. Это было вызвано чисто морально-этическими соображениями, может быть славянского патриотизма, либо желанием принести какую-то пользу братьям-славянам. Короче говоря, война была чрезвычайно популярной в российском обществе. Но ее последствия для России были удивительно отрицательными.

Во-первых, она встретилась со сплоченным фронтом европейских держав на Берлинской конференции, которая буквально на три части разорвала Сан-Стефанскую мирную декларацию. Три крупных части. Которая фактически показала России ее полную изоляцию на международной арене. Затем сами балканские государства, в Сербии достаточно быстро, сменилась царствующая династия, и страна переориентировалась на Австро-Венгрию. После очень больших вложений и материальных, и физических, Россия создала Болгарии армию, дала ей конституцию и создала государственный аппарат, который отсутствовал, и для которого не было ни малейшего основания зародиться. Поэтому Болгария приняла гражданское военное управление во главе с русским князем Черкасским. Вскоре в стране была налажена нормальная жизнь.

Каждый русский офицер, исполнявший те или иные чиновничьи функции, имел болгарского дублера. И когда русская армия и административное управление ушло, то болгарский государственный аппарат уже действовал. Он был сформирован по русскому образцу. После этого началось быстрое созревание болгарской политической элиты. Большинство ее представителей получило образование в России. Первый министр образования новой Болгарии профессор Харьковского университета Марин Дринов, болгарин по происхождению.

Вместо эпилога

Русско-турецкая война 1877-78 гг. окончательно подорвала влияние Турции на Балканах. Болгария получила независимость и освободилась от пятивекового рабства. И во многом это заслуга России.

Послесловие

Хотя ныне Болгария стремится и в НАТО, и в Европейский Союз, но, вероятно, трезвые болгарские головы понимают, что особенно в НАТО им нечего ожидать, а в Европейском Союзе тем более. Рвать отношения с Россией, как это было сделано сразу после 90-го года прошлого века, не просто не выгодно, а самоубийственно. Болгарское сельское хозяйство встретит мощную конкуренцию со стороны того же испанского, итальянского и французского производителей. Болгарские вина ничуть не лучше алкогольных напитков этих стран. Это касается и других видов сельскохозяйственной продукции. Болгарская промышленность вряд ли сможет конкурировать с европейскими концернами, многие из которых входят в транс-национальные компании.

За последние годы, особенно при предыдущем президенте Болгарии, который открыто говорил о том, что мы должны ориентироваться не только на Запад, Европу, но также не прерывать наших отношений с Россией, нынешний президент Болгарии Порыванов проявляет очень большой интерес к развитию двухсторонних отношений с Россией. Он был в России с официальным визитом в сентябре 2002 года. И сейчас в самых первых числах марта Болгария ожидает визита Президента России Владимира Владимировича Путина. И это будет первый официальный визит такого уровня не просто российского, но даже советского руководства за весь послевоенный период, а может быть даже за все время существования Болгарии. Налаживание отношений с Болгарией отвечает интересам обеих сторон и не носит антинатовского или антиевропейского характера. Напротив, Россия сама стремится к сотрудничеству с ЕвроСоюзом и Североатлантическим альянсом. Но нельзя забывать о традициях не только политических отношений. В экономическом плане сейчас трудно сказать, что будет выгодно, но мы имеем достаточно серьезные экономические позиции в Болгарии, особенно по проблемам энергоносителей, атомной энергетики и тд. Нельзя также забывать и о тесных культурных и научных связях, которые до сих пор сохранились. Их надо активизировать. А если это удастся, то будет только на пользу не только России, но и Болгарии.