Подарите детям семью (Телепрограмма, 21.01.06) (комментарий в цифрах и фактах)

Приют спасения от смерти и тюрьмы

Александр Петрынин

Учреждение, которое создал в Хабаровске Александр Геннадьевич Петрынин со своими единомышленниками, уникально. Когда на коллегии Министерства общего и профессионального образования Российской Федерации был заслушан опыт подобных центров, то особое внимание уделили Хабаровску, решив провести выездное совещание-семинар в целях изучения и распространения опыта «петрынинского» Центра.

Противоречия и вопросы «проблемных детей» волновали общество всегда (вспомним Петербург Достоевского: «…там семилетний развратен и вор»). Однако резкий рост числа безнадзорных детей и порождаемый им вал подростковой преступности особенно отмечались во времена смены общественно-исторических формаций. Гавроши появлялись и в Великую французскую революцию, и в Октябрьскую социалистическую 1917 года.

Сложная социально-экономическая ситуация последних лет в России вызвала увеличение количества безнадзорных детей. Растущий человек оказывается в асоциальной, подчас криминальной среде, где действуют чуждые обществу требования, правила, традиции, ценности, асоциальные групповые нормы (клички, «общий котел», ритуалы, уголовный жаргон и пр.).

Воспитать или отторгнуть?

Проявлением гражданственности российской интеллигенции, ее ответом спасения детей от поднимающейся волны бродяжничества, безнадзорности, асоциального поведения стало открытие в начале 90-х годов XX века центров психолого-педагогической и медико-социальной помощи на всей территории Российской Федерации от Архангельска до Таганрога, от Калининграда и Пскова до Хабаровска. Появился новый тип образовательного учреждения, особенностью которого является способность оперативно и гибко реагировать на возникающие в детской и подростковой среде проблемы, многообразие форм помощи ребенку, разноплановость деятельности.

Мне хотелось бы остановиться на деятельности Центра педагогической реабилитации г.Хабаровска, ставшего в 1998 году обладателем педагогического Оскара – Гран-при Всероссийского фестиваля авторских школ и получившего статус Федеральной экспериментальной площадки.

Принципиальное отличие данного проекта от существующих образовательных учреждений для детей и подростков с девиантным поведением состоит в следующем:

1. В условиях Центра как открытого образовательного учреждения воспитываются несовершеннолетние с устойчивым противоправным поведением, совершившие деяния, предусмотренные Уголовным кодексом, осужденные условно с испытательным сроком. (В большинстве случаев только благодаря вмешательству Центра в судьбу ребенка. В случае вынесения приговора с лишением свободы Центр содействует обжалованию решения в более высокой судебной инстанции, и из следственного изолятора ребенок помещается в приют Центра). Существующая система «борьбы» с подростковой преступностью определяет направление таких детей только в учебно-воспитательные учреждения закрытого типа или в воспитательно-трудовые колонии.

2. Большинство воспитанников проживает дома для преодоления феномена дезадаптации детей в открытых и закрытых учебно-воспитательных учреждениях. После выпуска из учреждения, где несовершеннолетний проживал круглосуточно (спецшкола, спецПТУ, ВТК), он, как правило, не выдерживает натиска прежнего асоциального окружения и совершает более тяжкие правонарушения и преступления.

3. В Центре воспитываются несовершеннолетние обоего пола, что делает среду их проживания естественной, природосообразной.

Авторы проекта осознанно пошли на риск, понимая высокую ответственность за результаты эксперимента. Однако ретроспективный взгляд на работу Центра показывает более высокую эффективность деятельности по сравнению с традиционными учебно-воспитательными и пенитенциарными учреждениями.

За восемь лет из стен доброго и теплого Дома вышло свыше пятисот воспитанников. Рецидив (направление в места лишения свободы) составляет лишь пять процентов – это уровень приютов и воспитательных домов дореволюционной России – России, еще не зараженной скверной безнравственности и равнодушия.

Между Сциллой и Харибдой

...Из следственного изолятора, где Димка провел три месяца, в Центр педагогической реабилитации его привез следователь. Когда мальчишка появился в моем кабинете, вдруг вспомнилась классика: «...в комнату вошли глаза». Большие, тревожные Димкины глаза смотрели с виной и надеждой. Нам опять поверили.

Димке повезло. Кроме непутевой мамки, давно бросившей детей, и совсем старенького деда в его жизни есть удивительные люди, чьи терпение и бесконечная любовь к маленьким подранкам встают стеной между обездоленным оступившимся ребенком и пропастью смерти и тюрьмы...

* * *

...Мать-наркоманка зарабатывала себе на «дозу» проституцией.

Когда перестала котироваться даже у бомжей, стала подкладывать под желающих собственную дочь... После смерти родительницы и ее сожителя девочка жила одна в оставленном ими притоне, из которого было продано все, вплоть до оконных рам и дверных пролетов. Зарабатывала на хлеб наученным матерью ремеслом. Представление о взрослых у нее было сложившимся и очень определенным – она их ненавидела и презирала. Выросший в гадости и грязи волчонок умел лишь кусаться и огрызаться – только это помогало выживать. «Я буду валютной проституткой!» – вызывающе говорила она о будущем...

* * *

...Благоухавшее помойкой, свалкой и канализацией существо было одето во множество рубашек, проложенных оберточной и газетной бумагой – так теплее. На дворе стояла январская стужа. Обутки полуженского рода крепко жали существу ноги, и оттого приходилось часто переминаться. Привезла пацана школьный психолог, волей судьбы еще его соседка: мама мальчика абсолютно равнодушна к сыну и его жизни...

* * *

...«Мои дети без мяса не сидят! – гордится другая мамаша. – Я работаю... на свалке!». Но дорого обходятся детям такие деликатесы – побои после пьянок, которыми заканчиваются «помоечные» обеды, оставляют синяки и шрамы не только на теле. Ощущение отверженности занозой втыкается в душу подростка: одноклассницы сторонятся ее из-за материнской «работы», смеются над старой одеждой, неважной учебой и полной бесперспективностью...

Подумаешь, никому не нужен!

Судьбу каждого воспитанника Центра педагогической реабилитации можно читать как страшную повесть. Автор у всех этих «бестселлеров» один – жестокий сегодняшний мир, в котором спиваются, опускаются и деградируют взрослые, забывшие об ответственности перед своими детьми. Не все родители сегодня даже вспомнят о том, что у их сына или дочки нынче праздник и пора идти в школу. Алкоголь, наркотики, проституция, воровство и преступления покруче – эти «предметы» школы жизни освоены многими ребятами куда лучше таблицы умножения. И, по большому счету, никому такие ученики не нужны. Ненужность свою юные изгои понимают быстро и принимают с пониманием и согласием, что так и должно быть.

Принять сердцем, накормить, выслушать

«Нет, все, ухожу! Надо бежать отсюда, потому что нет больше сил! Сколько можно рвать свое сердце и душу?!» – эти слова стены Центра слышали во многих исполнениях. Не один из воспитателей, мастеров, учителей, психологов и врачей, переполненный горечью детских трагедий, печалей и страданий, думал о смене работы на более спокойную. Но приходит новый учебный год, и педсовет собирается в старом составе. «Хулиганы, воришки, бродяжки, – но как же я соскучилась по ним!» – сказала социальный педагог Екатерина Петровна Кравец, для которой все ребятишки только «добрые и хорошие». Екатерина Петровна год потратила на то, чтобы закрепить за пацаном квартиру: суды, бумаги, уговоры родных, поиск свидетелей, походы по инстанциям. Чужая женщина билась за ненужного матери хулигана Димку, которого ждут четыре судебных разбирательства – билась за его будущее: чтоб был у парня собственный угол, когда начнется его взрослая жизнь.

Светом, кажется, наполнен даже воздух в Центре. Для многих ребят первый глоток его бывает радостным потрясением. Они вдруг впервые ощущают себя людьми, которых здесь разглядели – за грязными лохмотьями, развязно-испуганными фразами, чесоточными болячками. «Всех их мне жалко, – вздыхает Нина Ивановна Бадаква, секретарь и специалист по кадрам – и взрослым, и детям. С Нины Ивановны начинается у ребенка знакомство с Центром, она принимает первые его бумаги, оформляет новые документы. – Посидят тут около меня, расскажут, поплачут... У каждого своя трагедия, за всех переживаешь. Но больше всего жалко тех, кто голодный. В первую очередь стараемся их накормить. Страшнее ничего, по-моему, нет, чем голодный ребенок...».

И вторые родители, и мастера

Не все становятся педагогами, окончив педагогический вуз. Не каждый учитель заслуживает к себе уважение и любовь детей. В Центре независимо от образования все сотрудники – педагоги. В анкетах воспитанников среди ответов на вопрос: «Что ты открыл во взрослых?», были такие: «...в Центре все взрослые не такие, как в школе. Они всегда дадут мне совет, независимо от того, нравлюсь я им или не нравлюсь», «сотрудники стали вторыми родителями», «они бывают добрыми, ласковыми и могут понять тебя».

Раненые души подростков чутко ощущают неправду и фальшь. Равнодушие, замеченное однажды, навсегда зачеркивает сближение. Психолог Наталья Евгеньевна Лазько рассказала, как опешила она, услышав от пятнадцатилетней девочки: «Завяжите мне сапог». Я сначала подумала, что ослышалась. Спрашиваю: «Что ты, Юля, сказала?». А она повторяет: «Ну, пожалуйста, завяжите мне сапог...». Во мне – куча эмоций. Стою, молчу, на нее смотрю, а она с отчаянием: «Я... не умею бантики завязывать!». Понимаете, не научил ее никто этому! Встала на колени и завязала. Потом пошла в швейную мастерскую, набрала лоскутков, и стали мы с Юлькой бантики учиться завязывать...».

Они поступают, как родители, о которых мечтают эти дети, в жизни лишенные такого семейного общения. Антошка, выросший без отца, попав в Центр, сначала избрал своим старшим другом мастера по деревообработке Сергея Михайловича Волкова: каждую свободную минутку проводил в его цехе. Научился работать на станках, стал что-то делать. И, совсем еще недавно умевший только разбирать и ломать вещи, сделал дома ремонт, даже заменил дверную коробку! Парень почувствовал зависимость матери от него, у пацана появилась мужская забота о доме. К весне зачастил Антон в слесарку к Ивану Степановичу Цыганкову, теперь стал учиться работать с металлом.

Педагоги по-отцовски учат парня становиться мужчиной, главой семьи. Приобретенные трудовые навыки изменили пацана и его идеалы.

А вот Женьке, для которого пока пример в жизни – старший брат, убивший человека, еще предстоит измениться...

Существо в 33 рубашках и полуженских сапогах, потрясенное чистотой, до которой его допустили, и добрым уважительным отношением к нему, на следующий день явилось в Центр в новых сапогах и новых брюках (до сих пор так и не выяснилось, откуда они взялись), с матерью (что тоже было героическим поступком). Сказав накануне: «Я приеду», Леша просто не мог подвести людей, которые оценили его как личность лишь потому, что он – человек!

Трудно стать "Белым и пушистым"

Уважать себя и других ребят учатся с первых дней пребывания в Центре. И уроки порой приносят даже свои трогательные плоды: в загородном лагере «Китеж-град» перед ребятами выступали гости, хоровая группа из дома-интерната для престарелых и инвалидов. С ответным «словом» зал решил отправить своего певца. Лешу подталкивали, подбадривали, а он почему-то отнекивался и показывал на ноги. Стоптанные кеды без шнурков для сцены были, по убеждению парня, категорическим противопоказанием. И тут сидящий впереди мальчик стащил свои кроссовки и подвинул их Лешке. Тот мгновенно переобулся и побежал на сцену. Песня про трех танкистов была исполнена по всей форме и инсценирована по всем правилам!

Агрессивные и психически неуравновешенные, педагогически запущенные и неуправляемые подростки вдруг меняются, выбираются из своей скорлупы и убирают свои колючки. Нет ни одного ребенка в Центре, кто не стал бы здесь добрее и лучше. В большей или меньшей степени это коснулось всех. Не умевшие ни о ком заботиться вдруг начали думать о семье, опекать младших, помогать друзьям. Заработавшие в лагере деньги Ира и Наташа отправились за обновками на рынок. Купили по паре туфель, отвели душу лакомствами, в кармане остался полтинник. Это были общие деньги, и можно было забрать свою половину и потратить на себя. Младший братишка Иры живет в детском доме, и хотя раньше особых отношений между ними не было, она решила и ребенку тоже купить обновку. Пусть и выдают им вещи, но они же казенные, а у каждого человека должны быть собственные! Нужны ведь пацану личные трусы и майки, и носки! Одним словом, купили девочки на оставшиеся деньги мальчиковых одежек.

"...и остави нам долги наша..."

«Долги своим родителям мы отдаем своим детям», – эту мудрость, которую повторила психолог Тамара Дмитриевна Владимирова, воспитанники Центра постигают, учась заботиться о семье. Ваня ходит по помойкам, собирает металл и сдает – он кормилец шестерых ребятишек, которые живут в страшном бараке со старшей сестрой и ее сожителем. Наташа зарабатывает на пропитание пьяницам-родителям мытьем автомашин. Лишенная родительских прав мать Сережи, выйдя из тюрьмы, написала сыну письмо с требованием привезти денег... Какие же долги останутся у детей перед такими родителями?!

Сотни выпускников у Центра. Исковерканные судьбы этих детей правили педагоги. Главным для них всегда было и есть человеческое достоинство ребенка.

«Я открыл в себе Пушкина!», – гордо написано в одной анкете.

Другой открыл Дмитрия Донского, третий – «воспитателя», четвертый – «открыл в жизни Друга». Счастливые открытия, которые каждый год повторяются с разными ребятишками. Среди множества трогательных ответов встречаются и оглушительно-пронзительные: «Какие предметы тебе нравятся в Центре?» – «Зубная щетка».

(По материалам сайта Института образовательной политики «Эврика». 31 января 2004 года)