Иса бен Мариам (комментарий в аспекте культуры)

	Апокалипсис. Русская икона, вт. пол. XVI в.

Эсхатологическая миссия Иисуса согласно Корану

Алексей Журавский

Кульминационный момент коранической христологии заключен в удостоверении эсхатологической миссии Иисуса. Эта миссия удостоверяется в Коране тремя Его именами: Мессия (И раз), свидетель (al-shahid – один раз), знамение ('alam) Часа (один раз). Кроме того, о Иисусе однажды говорится в Коране как о «знамении людям» (Коран 19:21), а также о Нем и Марии как о знамении для миров (Коран 21:91) и просто знамении: «Сына Марии и матерь его Мы поставили знамением...» (Коран 23:50).

Во второй мекканский период в проповедях Мухаммада намечается сближение эсхатологической и христологической тем. Примерно в середине этого периода и появляется в Коране один загадочный айат (43:61), который в связи с четырьмя другими породил богатую комментаторскую традицию, оказавшую, в свою очередь, существенное влияние на развитие эсхатологических представлений мусульман. Для большей ясности этот айат необходимо процитировать в довольно пространном контексте (курсив мой):

«Когда приводится в пример сын Марии, твой народ
[курайшиты] отворачивается от него.
Они говорят: "Кто лучше – боги наши или он?"
Они А ссылаются тебе на него только ради того, чтобы спорить.
Они – народ, любящий поспорить.
Он – только слуга, которому Мы даровали милость
и поставили в пример сынам Израиля.
Если бы Мы пожелали, Мы сделали бы из вас ангелов,
и они бы заменили вас на земле.
Подлинно, он – знамение часа, не сомневайтесь в этом
и следуйте за Мной. Это – прямой путь.
Да не отвратит вас от него сатана: он вам ясный враг.
Когда пришел Иисус с ясными знамениями, он сказал:
"Я пришел к вам с мудростью, чтобы объяснить вам
то, в чем вы разногласите между собой. Бойтесь Бога
и повинуйтесь мне!
Истинно Бог есть Господь мой и Господь ваш.
Поклоняйтесь Ему! Это прямой путь!"»
(Коран 43:57-64).

Из контекста с очевидностью следует, что под «Он – знамение Часа» подразумевается Иисус. Практически все авторитет «канонического» чтения основы 'Im: 'ilmun (знание) – тогда: «Подлинно, он – знание Часа»; или 'alamun (знамение, знак, признак) – и тогда: «Подлинно, он – знамение часа».[1] Как правило, мусульманские комментаторы толковали этот айат в связи со следующими айатами:

[Бог наказал иудеев] «и за их неверие, и за то, что они возвели на Марию великую клевету, за то, что сказали: "Мы убили Мессию Иисуса, сына Марии, посланника Божьего". Но они не убивали его и не распинали его. Это только привиделось им... Они не убили его – это верно, но Бог вознес его к Себе. Бог силен, мудр» (Коран 4:156–158).

А также:

«Бог сказал: «Иисус! Я призову тебя и вознесу тебя ко Мне, очищу тебя от тех, которые не уверовали, и поставлю тех, кто последовал за тобой, выше тех, кто не веровал, до дня воскресения...» (Коран 3:55).

В этом контексте айат «Истинно, он – знамение (или знание) Часа» прочитывается как свидетельство о втором пришествии Иисуса, о Его возвращении перед концом света. Подобная трактовка подтверждается авторитетными хадисами:

«Посланник Божий сказал: "Что будет с вами, когда Сын Марии явится к вам и будет вашим имамом? Что станете вы делать, когда Сын Марии явится и поведет вас?».[2]

Хасан ал-Басри приводил хадис, согласно которому Мухаммад сказал иудеям: «Иисус не умер и он вернется к вам в день воскресения».[3]

В то же время в суре Марйам Иисус еще в колыбели говорит о Себе:

«Мир мне в день, когда я родился, в день, когда я умру, и в день, когда я воскресну к жизни» (Коран 19:33 С).

О том, как согласуются эти два, казалось бы, взаимоисключающие утверждения, чуть ниже. Что же касается двух признанных допустимыми прочтений – знание или знамение, комментаторы, как правило, рассматривали оба варианта. Первый вариант, казалось бы, противоречит принципиальному утверждению, что о Часе знает только Бог. Но здесь ясность вносит хадис, который приводит Ибн Маджа:

«Во время Ночного восхождения Посланник Божий встретил Авраама, Моисея и Иисуса. Они стали беседовать о Часе. Сначала спросили Авраама, но он ничего не знал о нем. Затем спросили Моисея, но и он ничего не смог сказать. Наконец, спросили Иисуса, сына Марии и он ответил: "Мне дано знание лишь того, что будет предшествовать ему. Сам же срок ему только Бог установит"».[4]

Таким образом, можно допустить, что речь идет не о знании самого срока, а о достоверном знании самого факта эсхатологического суда и того, что ему предшествует. Второй вариант чтения (знамение) в большей мере проясняет роль Иисуса, которую Он призван сыграть в эсхатологической драме. Из самого коранического текста следует только, что пришествие Иисуса будет одним из основных признаков приближающегося Судного дня. Однако комментаторская традиция обращается еще к одному сложному айату:

«Среди держателей Писания [т.е. иудеев и христиан] нет никого, кто бы не уверовал в него до его смерти, а в день воскресения он будет свидетелем против них» (Коран 4:159).

Взятый сам по себе этот айат может быть прочитан по-разному (например, местоимение hi можно читать как своей, а не его). Но дело в том, что комментаторская традиция рассматривает этот айат преимущественно в эсхатологическом контексте. Как всякое творение Божие, Иисус подлежит смерти, но эта смерть наступит только во второе Его пришествие. В день же Воскресения Он выступит свидетелем-обвинителем против иудеев, потому что они отвергли в качестве пророка как Его Самого, так и Мухаммада, и против христиан, потому что они обожествили Его и также не признали в Мухаммаде посланника Божьего. В подобной же роли выступит и Мухаммад против неверных своей общины (Коран 4:41; 16:89). Поэтому второе пришествие Иисуса ознаменует собой возврат к изначальной подлинной вере единой общины верующих, поскольку в начале времен «люди были одной общиной», а затем разошлись «по злобе между собой» (Корану 2:213).

При таком эсхатологическом прочтении рассмотренных айатов выстраивается вполне четкая схема. В первое Свое пришествие Иисус не был распят и не умер, но Бог взял Его, как избранное творение, к Себе живым. Иисус – знамение или знание эсхатологического часа. В Свое второе пришествие Он исполнит назначенное Ему на земле и приведет людей к истинной вере. Затем перед наступлением Судного дня Он умрет (получает свое объяснение приведенный выше айат из суры Марьям: «...в день, когда я умру»), а в день Воскресения будет свидетельствовать против находящихся под гневом иудеев и против заблудших христиан. В этом контексте эсхатологическое звучание приобретает и следующий айат:

«И он [Иисус] будет говорить людям в колыбели и в полноте возраста, и будет из праведных» (Коран 3:46).

Колыбель – это первое пришествие, полнота возраста – второе, когда Иисус должен будет в полной мере осуществить божественный замысел истории. Вот, собственно, схема скупо выдержанной, но с многочисленными многоточиями, эсхатологической христологии в Коране, которая в дальнейшем – в мусульманском предании, богословии и особенно в мистической литературе – насыщается новыми и новыми подробностями, вариациями, деталями. Например, в Медине рядом с могилой пророка, между могилами Абу Бакра и 'Умара, есть вакантное место, где, согласно мусульманскому преданию, будет похоронен Иисус после того, как Он выполнит Свою миссию во второе пришествие.

«"О посланник Божий, – сказала 'Аиша, – я вижу, что переживу тебя. Позволь мне быть похороненной рядом с тобой". Он ответил: "Как я могу распорядиться местом, где будет только моя могила, и будут могилы Абу Бакра и 'Умара, и будет могила Иисуса, сына Марии"».[5]

В преданиях земная жизнь Иисуса в Его второе пришествие постепенно дополняется даже бытовыми подробностями. Так, в одном из хадисов, который приводит Ша'рани в Кратком изложении поучений имама ал-Куртуби, Мухаммад говорит:

«Когда Иисус, сын Марии придет, он женится и у него будут дети. Он пребудет на земле 45 лет и будет похоронен со мной, в моей могиле. И я восстану вместе с Иисусом из той же могилы, что между могилами Абу Бакра и 'Умара. Сказывают, что Иисус женится на женщине арабского племени после того, как убьет Даджала. Она ему родит девочку, которая умрет. И он сам умрет через несколько лет».[6]

Вообще по сравнению с Кораном в преданиях эсхатологическая миссия Иисуса значительно расширяется. Он предстает как победитель Даджала, восстановитель истинной веры в единого Бога и единой первоначальной общины верующих, утверждающий на земле на 40 лет царство мира и справедливости. В продолжении уже частично цитированного хадиса из собрания Ибн Маджи сказано:

«...И напомнив о приходе ложного мессии, он [Иисус] добавил: "Я сойду с небес и я его убью. Люди будут возвращаться к себе, когда народы Гога и Магога ринутся со > всех сторон и устремятся им навстречу, жадно поглощая воду и все опустошая на своем пути. Люди возопят к Богу – и я призову Его. Бог уничтожит этих чудовищ и земля наполнится смрадом от их гниения. И люди вновь возопят к Богу – и я призову Его. Бог ниспошлет дожди с небес, которые унесут их трупы и смоют их в море. Потом горы будут опрокинуты и земля станет гладкой, как небесный свод. Мне открыли, что когда все это случится, Час для людей неотвратимо приблизится..."».[7]

В традиции просматривается также тенденция в той или иной степени дополнить эсхатологическую миссию Иисуса ролью справедливого судьи. Например, в хадисе, приводимом ал-Бухари:

«Са'ид бин ал-Мусайабб слышал от Абу Хурайры, да будет доволен им Бог, который рассказывал: "Посланник Божий сказал: "Клянусь Тем, в чьих руках моя жизнь. Скоро, очень скоро сын Марии сойдет к вам как судия справедливый. Он разобьет кресты, убьет свиней, отменит налог с иноверцев и настолько умножит богатство, что никто уже не будет желать его. И это будет так, что один земной поклон станет предпочтительней земного мира и всего, . что есть в нем". Абу Хурайра добавил: "Читайте, если пожелаете этот айат: "Среди Держателей Писания нет никого, кто бы не уверовал в него до его смерти, а в день Воскресения он будет свидетелем против них" (4:159)». [8]

Иисус, разбивающий кресты – весьма характерный для мусульманской литературы образ. Позорная смерть на кресте 7 Божьего избранника, особо привилегированного пророка, г представлялась кощунственной мусульманам и расценивалась Г ими как глубочайшее заблуждение христиан. Идея необходимости искупительной жертвы, как уже отмечалось, чужда исламу, хотя смерть на пути Божьем в борьбе за веру рассматривается как одна из высших религиозных добродетелей. Особенно в шиизме, где мотив очищения мученичеством разрабатывается в связи с трагической судьбой благородной семьей 'Али и его потомков-имамов. Идея искупительных страданий как особой милости, которую Бог дарует ищущему общения с Ним, получает определенное развитие в суфизме.

В некоторых хадисах, а затем в богословской литературе появляется еще один эсхатологический персонаж, о котором в Коране ничего не говорится. ЭтоМахди(Ведомый Богом). Первоначально Махди отождествлялся с Иисусом: «Нет Махди, кроме Иисуса, сына Марии».[9] Потом его стали представлять как самостоятельное лицо, что, впрочем, вовсе не отменило и не умалило эсхатологической миссии Иисуса. В этом варианте Махди приходит вместе с Иисусом и помогает Ему, или до Иисуса, чтобы установить царство справедливости, потом приходит Даджал, и тогда уже появляется Иисус, чтобы убить его и возвестить о наступлении Часа.

Первоначально учение о Махди возникло в шиизме, и в рамках именно этого направления в исламе оно и получило в различных вариациях широкое распространение (эсхатологический Махди – это потомок Мухаммада по линии его дочери Фатимы и его двоюродного брата и зятя 'Али). Примечательно, что «исторический» Махди (т.е. конкретное историческое лицо, претендующее на роль восстановителя справедливости в мусульманской общине, а именно передачи верховной власти потомкам 'Али) появляется раньше эсхатологического его образа. По каким причинам и какими путями приходит этот образ в суннизм, – вопрос, видимо, еще требующий своего решения. Осмелюсь предположить, что ранний суннизм в какой-то мере сопротивлялся введению в эсхатологию нового действующего лица. Возможно, этим объясняется выборка хадисов с утверждением «нет Махди, кроме Иисуса» такими авторитетами, как ал-Бухари, Муслим, Ибн Маджа. Как бы то ни было, но и после утверждения в суннитской эсхатологии образа Махди, суннитские авторы продолжали уделять эсхатологической миссии Иисуса несравненно больше внимания. В конце концов миссия Иисуса утверждена Кораном, о Махди же в Коране ничего не говорится. Это давало основания для дальнейшего развития христологической темы:

«Когда Иисус придет в конце времен, он подтвердит Закон Мухаммада и восстановит его, потому что не будет больше пророка после посланника Божьего, да ниспошлет ему Бог благословение и мир, не будет больше Закона, который судил по закону иному, нежели его. Это – последний Закон, и его пророк – печать пророков. Иисус будет справедливым судьей, потому что в то время не будет больше ни мусульманского султана, ни кади, ни муфти. Бог отнимет у людей знание. Когда Иисус сойдет, он будет знать по воле Бога – уже на небесах, до своего сошествия – все, что ему будет необходимо знать об этом законе, дабы смочь судить по нему, ради других людей, ради своего служения. Верующие соберутся вокруг него и провозгласят судьей над ними, потому что не будет никого другого более пригодного, чем он».[10]

Существует два традиционных христианских подхода к проблеме Христа в исламе: апологетический, преследующий незамысловатую цель обнаружить несостоятельность мусульманского понимания Христа (инвариантом этого подхода является вольное или невольное стремление некоторых авторов «рехристианизировать» мусульманского Христа), и компаративистский, лишь отстранено констатирующий сходства и различия в христианском и мусульманском видении и переживании Христа. Первый представляется сегодня несостоятельным, второй – недостаточным. Века полемики, несомненно, наложили свою печать на отношение мусульман к Христу христиан et vice versa. Но необходимо понять, что в лучших образцах своего благочестия ислам не столько полемизирует с христианством по поводу Христа, стремясь, как это представляется христианам, умалить Его достоинство, сколько ревнует о Христе, о своем Христе, как и о своей Марии. Как бы ни были чужды для христиан эти взгляды, необходимо понять, что Иисус для мусульман значительно больше, нежели один из пророков, посланных Богом к сынам Израиля (как это может показаться при поверхностном чтении Корана), больше рядового эпизода в истории пророков. Как второй Адам, Он объемлет все человечество; как знамение для миров и людей вместе со Своею Матерью, Он освещает всю историю человечества, включая и историю мусульманской общины; как знамение Часа, Он завершает на земле божественный замысел истории.

[1] См.: G.C. Anawati. ?s? // Encyclopedie de I'lslam. NEd. Leiden–Londre. Vol. IV. P. 84
[2] al-Bukhari. Kitdb ahddith al-anbiya', 3479
[3] См.: R. Amaldezjesws/ifc de Marie prophete de I'lslam. P., 1980. P. 189.
[4] Ibn Mada. Sunan. Le Caire, 1313, II, 269.
[5] Цит. по: М. Hayek. Le Christ de I'Islam. P., 1959, p. 265.
[6] Sha'rani. Mukktasar tadhkirat al-imdm al-Kurtubi. Bulak, 1300. P. 179.
[7] Ibn Madia. Sunan, II, 269.
[8] al-Bukhari. Kitab ahadith al-anbiya', 3469.
[9] Ibn Madia. Sunan, II, 257.
[10] Slia'rani. Указ. соч. Р. 179.
(Из книги: «Ислам».М.:«Весь мир»,2004. Глава 6. Догматика. СС.156-165)