Церковь и армия (Телепрограмма, 19.11.05) (комментарий в русле истории)

История русской присяги

(Из книги «Адмирал ФСБ (Герой России Герман Угрюмов)»)

Воспитание в будущем офицере профессиональных и положительных качеств – это одна сторона, не меньшее внимание в дореволюционном Морском корпусе, кадетских и юнкерских училищах уделяли и искоренению врождённых и приобретённых человеческих пороков. Без них человек как бы не полон, однако они, оставь их без исправления и должного контроля, – станут непреодолимой помехой для формирования Личности. Личности офицера. Генерал от инфантерии П.О.Бобровский писал: «Отсутствие сознания собственного достоинства, недостаток самолюбия, изворотливая робость, неоткрытость, разного рода плутовские проделки и готовность пользоваться плохо положенным – вот те выдающиеся черты, доказывающие отсутствие хороших нравственных задатков и неотчётливое понимание нравственной нормы…» (Юнкерские училища. Обучение и военное воспитание юнкеров. Т. 2. 1873.) Особое внимание именно к нравственным нормам воина прослеживается от первых Уложений времен Царя Алексея Михайловича, воинских артикулов Императора Петра I, в суворовских афоризмах и размышлениях – вплоть до основополагающих параграфов череды военных уставов, утвержденных в разное время разными российскими правителями. Нравственный кодекс русского офицера в итоге приобрёл точное афористичное очертание: жизнь – Родине, сердце – даме, честь – никому!

Потомок русских эмигрантов, писатель Владимир Волков, рассказывает: «Верность присяге всегда считалась одним из главных достоинств русского офицерства. Французский офицер командует, немецкий идёт позади своих солдат, направляя их, а русский встаёт под пулями во весь рост и первым бросается в атаку. Меня с детства воспитывали: если есть у офицера привилегии, то главная из них – рисковать собственной жизнью на глазах у солдат. Горд тем, что мои предки до конца остались верны Родине, не изменили присяге. Они покинули Россию, ибо не могли отказаться от своих принципов, но всегда оставались русскими. Дед мой по матери, полковник инженерных войск, талантливый архитектор, мыл по одиннадцать часов в день вагоны для перевозки скота. Он мог бы, без сомнения, найти во Франции работу, более соответствующую его образованию, но умышленно этого не делал: до конца жизни верил, что со дня на день его призовёт к себе Россия. Даже договорился с хозяином, что может отказаться от своего рабочего места без предварительного предупреждения.

Мой отец, сперва зарабатывающий на жизнь тем, что мыл автомобили, тем не менее, поднялся на чужбине выше своего тестя: научился взбираться на столбы и вести во французские деревни электрические провода. Едва лишь началась Вторая Мировая война, кровь потомственного воина дала о себе знать: отец вступил в Иностранный легион – самое боевое наёмное подразделение французской армии. Капитуляция, плен, гитлеровский лагерь…

…Меня с детства воспитывали: если где-то стреляют, ты должен быть там. Я поехал на войну в Алжир добровольцем. Чтобы поступить в училище и стать офицером, я даже согласился получить французский паспорт. Французское гражданство мне, считайте, навязали» ( Литературная газета. 1989. № 34 ).

Обобщим: помимо обучения воинской специальности, именно высокие нравственные качества будущего офицера культивировали в Каспийском высшем военно-морском училище, счастливым курсантом которого в 1967 году и стал молодой Герман Угрюмов, в первый и последний раз присягнув на верность Отечеству. Этой клятве он остался верен всю жизнь.

Слово «присяга» Владимир Иванович Даль ставит в один ряд со словами «досягать», «достигать», «сяжень» (сажень) и т.п. В этом понятийном ряду сокрыта глубокая древность русского воинского обычая. В старину мой предок, дававший клятву храбро сражаться с врагом, в подтверждение верности слову прикасался к священному предмету – «досягая» (дотягиваясь) его: между человеком и святыней всегда предполагалась определённая дистанция, – тем самым придавая сказанному высший – священный – смысл! Такую же клятву давал и князь своим воинам: что он не покинет дружину в любой опасности и будет стоять насмерть (вспомним знаменитое Святославово: «Мёртвые сраму не имут!»). Нарушение этой священной клятвы оборачивалось для древнего русича несмываемым до смерти позором. Проклятие падало и на весь род его. (У древних монголов искоренялся весь род предателя – вплоть до грудных младенцев.) Хотя до крещения Руси для нее и не существовало понятия «ад», был лишь Ирий – рай, однако нарушить данное Священное Слово, переступить через него – такое существовало за пределами миропонимания наших пращуров: данное Слово находилось на самой вершине пирамиды, именуемой сегодня нравственным кодексом. Отсюда легендарное русское бесстрашие – один против двадцати; отсюда – псковский князь Довмонт, не знавший, как и Суворов, ни одного поражения; Евпатий Коловрат и его «спецназовцы», доводившие себя до полного нечувствия физической боли – потеряв одну руку или получив стрелу навылет, они могли сразить ещё десяток врагов во время неравной сечи; отсюда известное выражение «русская храбрость» (в мировой лексике нет ни французской, ни итальянской, ни американской, ни прочих зимбабвейских «храбростей»!); отсюда и знаменитое: «Солдатик, ты ранен?!» «Нет, Ваше благородие, я не ранен, я убит…» (Первая Мировая война).

Спаси Бог вас и низкий вам поклон, мои славные пращуры, стоявшие за Россию, прошедшие разные войны отец, дед и прадед, передавшие мне кровь русского воина! Вы – самые мудрые мои наставники и учителя!..

Короткая справка . «Русскому народу пришлось воевать без конца. Уже с 1055 по 1462 гг. историкам известно о 245 нашествиях на Русь и внешних столкновениях. С 1240 по 1462 гг. почти ни единого года не обходилось без войны. Из 537 лет, прошедших со времён Куликовской битвы до момента окончания Первой Мировой войны, Россия провела в боях 344 года. За это время ей пришлось 134 года воевать против различных антирусских союзов и коалиций, причём одну войну она вела с девятью врагами сразу, две – в пятью, двадцать пять раз пришлось воевать против трёх и тридцать семь – против двух противников.

Подавляющее число русских войн всегда были оборонительными. Те же, которые можно назвать наступательными, велись с целью предотвращения нападения и для уничтожения международных разрушительных сил, с конца XVIII века непрестанно грозивших Европе страшными потрясениями» ( Золотарёв О.В., генерал-лейтенант. Война и Армия в русской религиозной мысли. Антология. Кн. 1. М., 1997 г.

Князь Святослав, убеждённый язычник, и его «вои» клялись перед сражением (историки датируют, что случилось это около 969 г.), « как встарь» /!/: «Если же не соблюдём <…> – будем прокляты от бога, в которого веруем, – в Перуна и Волоса, бога скота…» С десятитысячной дружиной, стоя против 100-тысячного греческого войска, Святослав обратился к воинам с речью, в которой прозвучали и воинская клятва, и завет: «Уже нам некамо ся дети – волею и неволею стати противу. Да не посрамим земле Русскые, но лязем костию ту! Мертви бо срама не имам; аще ли побегнем, то срам имам. И не имам убежати, но станем крепъко! Аз же перед вами поиду; аще моя голова ляжеть – то поразмыслите о себе». И что же «реша вои» – рядовые солдаты, по-нашему? А вот что: «Идеже глава твоя, ту и главы наши сложим!» В итоге греки и их ландскнехты были разбиты русичами всмятку! – надо ль напоминать, что именно так и было?..

Кстати сказать, происхождение самого слова «клятва» напрямую увязано с нашей темой. Одно из имён беса, нечистого – « клятой» (отсюда – «проклятие»). Давая торжественную клятву, русский воин проводил черту между собою и бесом, при клятвопреступлении эта черта автоматически стиралась (он переступил клятвенное обещание) – и тогда он попадал во власть сатаны.

Царь Алексей Михайлович, «Тишайший» – этот высокий, но позже лексически утраченный титул, он получил от летописцев за наведение тишины в государстве, а не за кроткий нрав, как вполне искренне заблуждаются многие (неоднократно современники называли Тишайшим Царя Иоанна Грозного и Императора Петра I ) , – поручил своему воспитателю и наставнику Борису Ивановичу Морозову составить «Устав ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки». В кратчайший срок царский приказ был исполнен. Первый в России воинский устав (1647 г.) содержал церемонию принятия клятвы на верность Государю Российскому, обязательным элементом которой было целование креста (то же самое досягание святыни).

Сын Царя Алексея Михайловича Император Петр Великий воинскую присягу перевёл из обычая в ранг государственного закона. Присяга, утверждённая им, вобрала в себя опыт предыдущих поколений: торжественная клятва включала триединое наполнение – Родина, Государь, вера православная. Вчитаемся – ей-Богу, полезно!..

«Я (имярек), обещаюсь Всемогущим Богом верно служить Его Величеству Петру Первому, Царю и Самодержцу Всероссийскому, и протчая, и протчая, и наследникам со всею ревностию, по крайней (какие точные слова найдены! – В.М . ) силе своей, не щадя живота и имения. И долженствую исполнять все указы и уставы сочинённыя, иже впредь сочиняемые от Его Величества и его Государства. И должен везде, во всяких случаях интерес Его Величества и Государства предостерегать и охранять, и извещать, что противное услышу и всё вредное отвращать. А неприятелем Его Величества и его Государства везде всякий удобовозможный вред приключать, о злодеех объявлять и их сыскивать. И всё протчее, что к пользе Его Величества и его Государства, чинить по доброй Христианской совести, без обману и лукавства, как доброму, честному человеку надлежит, как должен ответ держать в день Судный. В чём да поможет мне Господь Бог Всемогущий».

Порядок проведения присяги для солдат и офицеров слегка разнился: «Положить левую руку на Евангелие, а правую руку поднять вверх с простёртыми двумя большими персты. А солдатам (понеже их множество) – правую только руку поднять пред лежащим Евангелием и говорить за читающим присягу, и по прочтении целовать Евангелие».

Классическая форма триединства – Государь, Отечество, Вера – сохранилась в воинской присяге до конца XIX века, хотя текст её не раз менялся. В «Клятвенном обещании» времён Императора Александра III воин клялся «не щадить живота своего до последней капли крови» и ставил свою подпись на специальном «присяжном листе». Здесь уже, помимо единоначалия, говорилось об иерархии: «А предпоставленным надо мною начальникам во всём, что к пользе и службе государственной касаться будет, надлежащим образом чинить послушание». Последние слова этой присяги – «И во всём так себя вести и поступать, как честному, верному, послушному, храброму и расторопному воину надлежит, – в чём да поможет мне Господь Бог Всемогущий».

В Своде военных постановлений за 1869 год записано: «Присяга есть клятва, которую солдат даёт перед лицом Божьим на кресте Спасителя и на святом его Евангелии: служить Богу и Государю верою и правдою <…>, смело и весело идти в бой за Царя, Русь Святую и Веру Православную. Изменнику же присяги не будет пощады ни на белом свете, ни на Страшном Суде Божьем». В тексте самой присяги угрозы карой не было.

После октябрьского переворота и формирования Красной армии в смутнейшее время для страны ВЦИК 22 апреля 1918 года, в день рождения В.И.Ленина, принял декрет об обязательном обучении всех трудящихся военному делу и утвердил «Формулу торжественного обещания», которая – для вящего запоминания – печаталась в каждой «Служебной книжке красноармейца». Если текст присяги воина российской – подавляюще православной – армии стремился воздействовать прежде всего на душу человека, на его православную сущность, то «Формула…» основывалась на классовом сознании и завершалась недвусмысленным предупреждением: «…Если по злому умыслу отступлю от моего торжественного обещания , то да будет моим уделом всеобщее презрение и да покарает меня суровая рука революционного закона».

Время, время… 3 января 1939 года Президиум Верховного Совета СССР счёл нужным утвердить другой текст военной присяги, а 23 февраля того же года, в День Советской Армии и Военно-Морского Флота его подписал член Главного Военного Совета РККА И.В.Сталин. Вот текст этой Военной присяги.

«Я, гражданин Союза Советских Социалистических республик, вступая в ряды Рабоче-крестьянской Красной Армии, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным бойцом, строго хранить военную и государственную тайну, беспрекословно выполнять все воинские уставы и приказы командиров, комиссаров и начальников.

Я клянусь добросовестно изучать военное дело, всемерно беречь военное и народное имущество и до последнего дыхания быть преданным своему Народу, своей Советской Родине и Рабоче-крестьянскому Правительству.

Я всегда готов по приказу Рабоче-крестьянского Правительства выступить на защиту моей Родины – Союза Советских Социалистических республик и, как воин Рабоче-крестьянской Красной Армии, я клянусь защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врагами.

Если же по злому умыслу я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся».

10 июня 1947 года, уже после Великой Отечественной войны, опять возник новый вариант текста, близкий к сегодняшнему.

М.С.Горбачёв, великий специалист по разоружению страны, 13 декабря 1991 года своим личным Указом утвердил опять-таки новый текст присяги, не обсуждённый ни депутатами Верховного Совета, ни военными людьми. Как мрачно шутили в те дни офицеры: «Всё бы хорошо, но непонятно – какому народу мы клянёмся, какую Конституцию мы обязаны защищать и, главное, – какую Родину, если иметь в виду государство?..»

После развала СССР новый Президент РФ подписал 5 января 1992 года Указом № 7 скоропалительный и не согласованный ни с кем (в том числе и с военными) текст ещё одной в истории России воинской присяги, в которой отсутствовало главное: «Я, гражданин…» (впрочем, этой важнейшей фразы не было и в «ставропольском» варианте). Наспех состряпанная цидулка обязывала некоего виртуального россиянина «не применять оружие против своего народа и законно избранных им органов власти» (именно эта формулировка объясняла спешность подписания Указа, включенного в десятку первых государственных Указов – № 7), а также «соблюдать законы иного государства» – то есть, в первую очередь, уважать суверенитеты бывших республик разодранного в Беловежье СССР. Всё, понимашь, продумано!.. Слава Богу, век её был недолог: по этому ущербному тексту присягнули лишь два воинских призыва. Последний вариант Военной присяги появился 11 февраля 1993 года: «Я (фамилия, имя, отчество), торжественно клянусь на верность своей Родине – Российской Федерации. Клянусь свято соблюдать её Конституцию и законы, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно выполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество».

Всё-таки: сколько скорби причиняет одна только мысль об истории Российского государства – как бы оно ни называлась в различные времена!.. Не стыдно и всплакнуть по такому поводу – «слить» эмоции в память Господа. Но! – «Что такое Отечество?» – задавался вопросом Алексей Степанович Хомяков . И отвечал сам себе: «Это та страна и тот народ, создавший страну, с которым срослась вся моя жизнь, всё моё духовное существование, вся целость моей человеческой деятельности. Это тот народ, с которым я связан вполне жилами сердца и от которого оторваться не могу, чтобы сердце моё не изошло кровью и не высохло».

Гений ХХ века, великий русский композитор Георгий Васильевич Свиридов незадолго до кончины записал в дневнике: « Молодость ценна не сама по себе. Она несёт только “заряд”. Этот заряд может быть и положительным и отрицательным». Нужды нет рассусоливать сегодня, задним числом, каким был заряд молодости будущего Героя России – ответ ясен. Ещё юным курсантом Герман Угрюмов, сын фронтового разведчика и внук моряка-подводника, знал, кому присягает: Родине, а не политикам. Весь его дальнейший боевой путь только подтверждает эту тезу. Настоящий русский офицер – это сгусток генной памяти – прежде всего. Кто-то – против?..

(По материалам сайта «Победа»)