Древнерусское паломничество к старцам и русским святыням в XI- середине XV в. (комментарий в русле истории)

О традиции православного паломничества в России

Христина Поплавская

Изначально традиция паломничества произросла из стремления христиан посетить Гроб Господень – то место, где Он Сам лежал во плоти, а потом воскрес. Образом для христианских путешествий с духовной целью, чем и является паломничество, считают хождение Спасителя в Иерусалим к дням праздника вместе со своими семейными (Лук.II 41-42), а позже – с учениками и апостолами.

Особенно часто стали посещать паломники Иерусалим с IV в. – после обретения Креста Господня св. царицей Еленой (которую также можно считать паломницей). Блаженный Иероним (340-420) свидетельствует о паломничестве своего времени: «Каждый из лучших людей Галии спешит сюда. Удаленный от нашего мира британец, едва только начинает преуспевать в религии, оставив Запад, стремится к месту, столь известному по молве и по библейским упоминаниям. А что сказать об армянах, персах, народах Индии и Эфиопии, о стране близ Египта, кишащей монахами, о Понте, Каппадокии, Сирии Келенской (Савел) и Месопотамии и обо всех вообще народах Востока? Они по слову Спасителя: «идеже бо аще будет труп, тамо соберутся орли (Матф.XXIV.28), стекаются к этим местам и представляют нам зрелище всевозможных добродетелей».

В России паломничество появилось сразу с принятием христианства, а вернее, и еще ранее. А, некоторые ученые, и среди них известнейшие – Н. М. Карамзин и митрополит Макарий (Булгаков), считают, что одной из первых русских паломниц была святая княгиня Ольга, т.к. ее путешествие в Царьград для принятия крещения в престарелом, 67-летнем, возрасте нельзя объяснить ничем иным как желанием лично увидеть «обилие там святых мощей, чудотворных икон и вообще всякой христианской святыни».

Во время правления внука княгини Ольги Великого князя Владимира – Крестителя Руси, ходил в Константинополь и в святую гору Афон из города Любеч прп. Антоний, будущий основатель Киево-Печерской Лавры. На Афоне он принял монашеский постриг и, став опытным в духовной жизни, вернулся в Киев, где и основал вскоре монастырь, образовавшийся, в свою очередь, из приходивших к нему за благословением и изъявивших желание остаться.

Идущих в Святую Землю называли паломниками – от западного palmary palmate palmageri (они возвращались из святой земли с пальмовыми ветвями); пилигримами – от западного peregrines; каликами – от греческого калига (вид обуви). В русском духовном стихе и былинном эпосе сохранилась память о паломнических дружинах, состоящих из людей богатых и сильных, состоявших из людей богатых и сильных, которые отождествлялись с богатырями. Члены дружины выбирали себе атамана и перед путешествием ставили всем его участникам строгие условия: «и на пути, если кто угадает, солжет или сделает другой грех, того оставить в чистом поле и по плечи закопать в сырую землю».

Преподобной княгине Ефросинии Полоцкой, отправившейся в Святую Землю в январе 1197 г., полоцкие горожане «дали воинов» для обеспечения безопасности.

Паломнические дружины отличались и своим внешним видом – у нее был свой костюм – «каличья крута». Эта одежда включала греческую шляпу, западный плащ и калиги.

К XII в. относится первое известное паломническое сочинение – «Странник» или «Паломник» игумена Даниила. Автор считал, что ходившему в святую Землю не следует мнить о себе, «яко нечто добро сътворивше», чтобы не погубить «мзду труда своего».

XV век явился переломным в истории развития русского паломничества. Если до второй половины XV в. мы и встречаем некоторые упоминания о паломничестве в русских землях, поклонении отдельным отечественным святыням, то с этого времени возникшее у русских сознание, что в пределах их земли хранится самое чистое предание православия, есть множество святынь достойных поклонения, а их отечество стало единственным могучим православным царством, сделало то, что широко стало развиваться внутреннее русское паломничество. Важную роль для изменения ситуации сыграло взятие турками в 1453 г. Константинополя. Его святыни стали недоступны для христиан, посещение святых мест Палестины также контролировалось турками, а по дороге туда паломников все больше грабили арабы и европейские пираты.

На Руси рядом с народно-политическим подъемом шел подъем церквей. Это было время основания многих монастырей, расширения отечественного подвижничества. «Вместе с образованием нового авторитета, являлось сознание его нравственной самобытности. Если в прежнее время благочестивые люди мечтали о посещении святых мест востока, то теперь мы встречаемся уже с другим настроением. Ученик и биограф Сергия Радонежского, Епифаний премудрый, в начале XV в. ставил ему в особенную похвалу, что он не делал этих странствий (как делал их сам Епифаний), он находил святость во внутреннем искании Бога. Несколько позднее Пахомий Сербин в житии того же Сергия (около 1440 г.) в особенности указывает на то, что русский великий подвижник «воссиял не от Иерусалима или Синая», а именно воспитал свое благочестие «в великой русской земле». Таким образом, - отмечает А. П. Пынин, - для русских людей находились уже дома пути благочестия и предметы поклонения, в каждом крае были свои святые, чудотворцы, слава которых была близка, были знаменитые храмы и иконы, распространялась своя домашняя легенда».

Итак, примерно со второй половины XV в. паломничество внешнее – по святым местам Востока и Внктреннее – в пределах русских границ приобретает примерно равное значение, а последнее по количеству паломников даже превышает более древний и исконный вид паломничества. О хождениях в Палестину продолжают писать сочинения. О поклонении отечественным святыням связного рассказа никем не составлено. Да это и слишком сложно было бы сделать, т.к. обилие святых мест и почитаемых реликвий на Руси в разных местах не дало пока возможности составить такую полную картину.

Русское паломничество в период второй половины XV в. – XVIII в. тесно связано с историей русской Церкви, а последняя – с историей Русской Церкви, а последняя – с историей развития самого Русского государства – освоением новых земель, возвышением и падением отдельных городов, возникновением, расцветом и оскудением монастырских обителей в разных русских землях, изменением численности населения и сословного состава в разных частях страны, различной политикой правительства в отношении Церкви и монастырей, в частности, появлениям и исчезновением новых святынь, прославляемым русских святых и многими, многими другими событиями истории нашей страны, столь подвижной и богатой переменами в указанный период.

В XIX мы увидим и общероссийские центры (в основном монастыри), стабильно привлекавшие тысячи богомольцев, и постоянное, обыденное хождение к тем недальним святыням, что во множестве рассыпаны по городам и весям. Поклонение мощам, иконам и другим церковным реликвиям органично сочеталось с духовным окормлением у наиболее известных своей подвижнической жизнью старцев, молитвенников Русской Церкви и простых монахов местных областей. Паломничали верующие люди всех сословий, но большинство их, конечно, составляли крестьяне (которых вообще было более 80 % населения страны) и мещане. Повсеместно отмечается уважительное отношение к странникам и паломникам, широкое бытование обычая странноприимства.

В советские годы обычай паломничества не исчезает, хотя приобретает свои особенности, некоторые характерные черты, традиции (обыденность, открытость и др.) не проявляются или исчезают вовсе, а другие усиливаются. Так, большее, чем до революции, значение приобрело стремление верующих и еще не утвердившихся в вере получить духовное руководство, совет, наставление, утешение, желание воочию увидеть святость жизни. Потому так велик был поток богомольцев в немногие действовавшие тогда на территории СССР монастыри, и так тяжел был подвиг старчества в них. О паломничестве в советские годы мы все более и более узнаем из современных изданий, рассказов верующих и подвижниках Русской Православной Церкви как Святейший Патриарх Тихон, о. Алексей Мичев, схииеромонах Серафим Вырицкий (Муровьев), схиархимандрит Кукша (Величко), схиархимандрит Савва (Остапенко), схииеромонах Сампсон (Сиверс), блаженная Матрона Московская, блаженная Любовь Рязанская и множество других, спасавшихся в стенах монастырских обителей и живших в миру скрытых и явных трудников на ниве Божией.

С восстановлением церквей и монастырей в 1900-е гг., расширяется и православное паломничество. При сохранившемся интересе к монастырям, бывшим действующими в годы советской власти, особенно к наиболее популярным – Троице-Сергиевой Лавре, Псково-Печерскому, Пюхтицкому монастырям и некоторым другим, паломники направляются в открывающиеся обители в разных областях России. Те из них, что были переданы Церкви раньше, имеют теперь и более прочную традицию уже современного паломничества. Но, как правило, открываются те, что и до революции были наиболее знамениты, наиболее посещаемы.

Паломничества в наше время бывают и индивидуальные (стихийные), и семейные, и приходские; устраиваются детские летние лагеря вблизи обителей. Цели совершения паломничества остаются теми же, что и раньше. А объектами посещения по-прежнему являются или наиболее чтимыми в народе святыни, или подвижники, старцы, благочестивые монахи и духовники, способные дать нужный совет, наставление, благословение. Еще более чем до революции сильна, на наш взгляд, потребность в очищении от грехов, в покаянии, которым всегда сопровождается вхождение в церковную жизнь (воцерковление) и потому характерной особенностью монастырской жизни является большое количество паломников, желающих исповедаться и поговеть в монастырях.

В наше время сохраняется и дальнее и ближнее паломничество. В отличие от советского периода, появилась, как в старые времена, возможность посещения святых мест за границей. Каждый год в Палестину, на Афон, в Италию и на Кипр отправляются тысячи паломников из России. Они так же, как и прежде, привозят из Иерусалима свечи от Благодатного огня, камни со дна Иордана, пальмовые ветви, рубашки, в которых погружались в Иордан и в воду из этой святой реки.

В помощь православным паломникам снова издается литература. Словом, любовь народная к своим святыням и подвижникам, искра подлинно духовной жизни не угасла, а основа разгорается, возрождается, являясь выражением искренней религиозности.

«Диаконос»