«Вознеслся еси во славе, Христе Боже…» (комментарий в русле истории)

	Вознесение Господне. Псковская икона XVI в.

Установление праздника Вознесения Господня
(по материалам статьи А.А.Ткаченко, А.А.Лукашевича, Н. В. Квливидзе, «Православная энциклопедия». Т.9. С.)

До кон. IV в. празднование Вознесения Господня и Пятидесятницы не разделялось. При этом Пятидесятница понималась как особый период церковного года, а не праздничный день (напр., Тертуллиан называет ее «laetissimum spatium» (радостнейший период) — Tertull. De orat. 23). В IV в. Пятидесятница окончательно оформилась не только как особый период после Пасхи (ср.: 20-е прав. I Всел.), но и как праздничный день (напр., 43-е прав. Эльвирского Собора (300 г.)). Вслед за Пятидесятницей в особый праздник выделилось и Вознесение Господне.

На Востоке.
Несмотря на то что уже стараниями св. имп. Елены на горе Елеон была построена церковь, в Сирии и Палестине до кон. IV в. Вознесение Господне и Пришествие Св. Духа, вероятно, еще праздновались вместе на 50-й день после Пасхи (Euseb. Vita Const. 4. 64; см.: Kretschmar, 1954–1955). Одной из последних, видимо, об этой практике пишет зап. паломница Эгерия, сообщая, что в вечер Пятидесятницы все христиане Иерусалима собираются на горе Елеон, «в том месте, с которого Господь вознесся на небо», называемом Имвомон, и совершается служба с чтением Евангелия и Деяний апостольских, повествующих о Вознесении Господнем. (Eger. Itiner. 43. 5). Впрочем, Эгерия отмечает и совершение праздничной службы в Вифлееме на 40-й день после Пасхи (Eger. Itiner. 42); по мнению исследователей, в данном случае речь идет не о празднике Вознесения, а об иерусалимском празднике вифлеемских младенцев 18 мая (если это предположение верно, паломничество Эгерии следует относить к 383 г., когда эта дата приходилась на 40-й день после Пасхи — Devos. 1968). По мнению Ж. Даньелу, разделение 2 праздников произошло после осуждения ереси Македония на II Вселенском Соборе (381) и имело целью подчеркнуть особую роль Св. Духа в домостроительстве спасения.

Указания на отдельное празднование Вознесения Господня встречаются у свт. Григория Нисского (Greg. Nyss. In Ascen. // PG. 46. Col. 689–693) и в антиохийских проповедях свт. Иоанна Златоуста (Ioan. Chrysost. De st. Pent. I, II // PG. 50. Col. 456, 463; In Ascen. // PG. 50. Col. 441–452; De beato Philogonio. 6 // PG. 50. Col. 751–753). Прямо о праздновании 40-го дня после Пасхи как Вознесения Господня говорится в «Апостольских постановлениях» (ок. 380) (Const. Ap. V 19). Высказывались не получившие полного подтверждения предположения о том, что под «четыредесятницей» (tessarakost»), о которой идет речь в 5-м прав. I Вселенского Собора, следует понимать праздник Вознесения (Talley. P. 63). Источники V и последующих веков уже однозначно выделяют Вознесение Господне в отдельный праздник на 40-й день после Пасхи.

На Западе.
Первые сведения о праздновании Вознесения Господня встречаются в проповедях еп. Хроматия Аквилейского (388–407) (CCSL. 9A. P. 32–37) и в «Книге о различных ересях» еп. Филастрия Брешианского (383–391) (CCSL. 9. P. 304, 312), где среди великих господских праздников названы Рождество, Богоявление, Пасха и «день Вознесения», в который «Он взошел на небо около Пятидесятницы», что может указывать на неразделенность 2 праздников (Вознесения. и Пятидесятницы). В др. месте он говорит, что Вознесение Господне справляется именно на 40-й день, причем ему предшествует и последует пост. Видимо, появление нового рубежа в пасхальном периоде (Вознесения, празднуемого на 40-й день) вызвало недоумение относительно времени начала поста — до или после Пятидесятницы; к VI в. было признано правильным начинать поститься только после Пятидесятницы, хотя символически 40-дневный период радости противопоставлялся 40 дням Великого поста (Ioan. Cassian. Collat. 21. 19–20; Leo Magn. Serm. 77. 3). К V в. практика празднования Вознесения Господня утвердилась на Западе окончательно — например, блж. Августин называет «четыредесятницу Вознесения» (Quadragesima Ascensionis) праздником «древнейшим и повсеместным» (Aug. Ep. 54; ок. 400 г.).

Святоотеческие проповеди на праздник Вознесения Господня

Известны в числе неск. десятков; они были написаны сщмч. Мефодием Олимпийским (CPG, № 1829), св. Афанасием Александрийским (CPG, № 2280), Григорием Нисским (CPG, № 3178), Епифанием Кипрским (CPG, № 3770), Иоанном Златоустом (CPG, № 4342, 4531–4535, 4642, 4737, 4739, 4908, 4949, 4988, 5028, 5060, 5065, 5175. 18, 5180. 21), Проклом Константинопольским (CPG, № 5820, 5836), Кириллом Александрийским (CPG, № 5281), Софронием Иерусалимским (CPG, № 7663), свт. Григорием Паламой (PG. 151. Col. 275–286); др. древними церковными авторами (CPG, № 2636, 4178, 5733, 6078. 3–5, 6107, 7037 и т. д.), прп. Иоанном Дамаскиным (CPG, № 8091) (возможно, составление этих проповедей приписывается выше перечисленным отцам Церкви). Некоторые из этих проповедей вошли в богослужебную традицию Православной Церкви и приводятся в патристических Лекционариях или Торжественниках — сборниках святоотеческих слов, расположенных по принципу литургического года. Большинство из них надписано именем свт. Иоанна Златоуста, свт. Афанасия Великого или архиеп. Василия Селевкийского. Нек-рые Типиконы (напр., Мессинский) наряду с иными предписывают чтение слова имп. Льва Мудрого. В славянских рукописях Торжественника также встречаются произведения славянских церковных писателей — свт. Кирилла Туровского и свт. Иоанна, экзарха Болгарского.