«Поклоняемся Страстем Твоим, Христе» (комментарий в свете веры)

28 апреля, в Великий Четверток, день воспоминания Тайной Вечери, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II совершил Божественную литургию и чин освящения мира в Богоявленском кафедральном соборе Москвы.

Его Святейшеству сослужили архиепископ Истринский Арсений и епископ Дмитровский Александр.

За Великим входом на Божественной литургии Великого Четвертка при освящении мира перед Святыми Таинами по традиции несут алавастр с древним миром и сосуды с вновь сваренным миром. В Царских вратах Святейший Патриарх принимает древнее миро и поставляет его на правой стороне престола. Сосуды с вновь сваренным миром размещаются у престола. Само освящение мира совершается после Евхаристического канона. Святейший Патриарх трижды благословляет каждый сосуд и доливает по несколько капель преждеосвященного мира из алавастра. После этого алавастр пополняется вновь освященным миром.

По окончании богослужения Его Святейшество обратился к участникам богослужения с Первосвятительским словом.

	Тайная вечеря. Симон Ушаков, 1685 г.

Слово Святейшего Патриарха Алексия после Божественной литургии в Богоявленском Кафедральном соборе

Поздравляю вас, собратья архипастыри, всечестные отцы, дорогие братья и сестры, с Великим Четвергом!

Сегодня особый день, когда мы воспоминаем установление Господом и Спасителем спасительного Таинства Божественной Евхаристии, Таинства Причащения. К нему мы прибегаем на протяжении всего нашего жизненного пути, а сегодня особенно – почти весь храм причащался Святых Христовых Таин. В этом Таинстве мы соединяемся с Господом, принимая Божественное Тело и Честную Кровь Господа и Спаса нашего Иисуса Христа. Мы вспоминаем сегодня Тайную Вечерю Господа с Его учениками, за которой Господь установил это великое Таинство Евхаристии, взяв хлеб, благословил и преломил его со словами: «Сие есть Тело Мое». И, благословив Чашу, сказал: «Сия есть Кровь Моя, за вас изливаемая. Сие творите в Мое воспоминание».

Апостол Павел в сегодняшнем Апостольском чтении предупреждает нас о том, что каждый из нас должен испытывать себя перед тем, как приступить к Святому Причащению, чтобы никто не дерзал причащаться недостойно. Поэтому мы предваряем Причащение исповедью, за которой оглядываемся на пройденный нами жизненный путь, проверяем себя в свете заповедей Христовых и тогда только приступаем к Чаше Христовой.

Сегодня многократно во время Божественной литургии повторялась молитва: «Вечери Твоея Тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими, не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам яко Иуда, но яко разбойник исповедую Тя: помяни мя, Господи, во Царствии Твоем». Вспоминая Тайную Вечерю Господа с учениками, мы просим, чтобы наше Причащение не было подобным Иудиному лобзанию, но чтобы мы из глубины своего сердца сказали вместе с благоразумным разбойником: «Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем!»

В течение двух тысяч лет после учреждения Господом святого и спасительного Таинства Причащения люди с верой и упованием приступают к Святым Тайнам Христовым, причащаются Тела и Крови Господа нашего. В медицине, наверное, только сто с небольшим лет существует операция по переливанию крови, а в Церкви Христовой мы в течение двух тысяч лет принимаем Божественное Тело и Честную Кровь Христа Спасителя во очищение души и тела нашего, в радость духовную, в сознание того, что мы соединяемся с Господом, Спасителем, к Которому прибегаем, в Которого веруем, и на Которого на всем пути жизни нашей возлагаем надежды и упование. С молитвами обращаемся мы ко Господу, чтобы Он не оставил нас Своим попечением. Что может быть больше того дара, который мы имеем – соединиться с Господом в святом и спасительном Таинстве Причащения?

Я сердечно поздравляю архипастырей и пастырей, священнослужителей, всех вас, православных верующих, которые сегодня, в день установления спасительного Таинства Божественной Евхаристии, приступили к Причащению Святых Христовых Таин. Пусть Тайны Христовы соединяют вас с Господом, будут вам в духовную радость, в утешение, в укрепление на вашем жизненном пути. Еще раз поздравляю всех с Великим Четвергом.

	Фото Ю.Клиценко, Седмица.Ru

Вечером 28 апреля, в канун Великой Пятницы, в Храме Христа Спасителя Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II совершил утреню с чтением 12-ти Евангелий Святых Страстей Господа нашего Иисуса Христа.

Его Святейшеству сослужили архиепископ Истринский Арсений и епископ Дмитровский Александр.

	Фото Ю.Клиценко, Седмица.Ru

Утреня с чтением 12-ти Евангелий совершается у подножия Креста и включает евангельские чтения и песнопения, посвященные воспоминанию Страстей Спасителя. По 6-м Евангелии хор поет прокимен «Разделиша ризы Моя себе и о одежди Моей меташа жребий». Перед 9-м Евангелием поется ексапостиларий «Разбойника благоразумнаго во едином часе раеви сподобил еси, Господи». После утрени, по благочестивому обычаю, верующие приносят домой свечи, которые они зажигали во время чтения Евангелий.

	Фото Ю.Клиценко, Седмица.Ru

29 апреля, в Великий Пяток, посвященый воспоминанию Святых спасительных Страстей Господа нашего Иисуса Христа, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II в сослужении архиепископа Истринского Арсения совершил вечерню в Храме Христа Спасителя.

В конце богослужения через северные врата из алтаря на середину храма была перенесена Святая Плащаница с изображением погребения Христа. На украшенную цветами Плащаницу Его Святейшество возложил Евангелие, а перед Плащаницей поставлена кадильница, воскуряющая фимиам.

Поклонившись Плащанице Спасителя, Предстоятель Русской Православной Церкви обратился к участникам богослужения с проповедью.

	Фото Ю.Клиценко, Седмица.Ru

Проповедь Святейшего Патриарха Алексия у Святой Плащаницы в Страстную Пятницу

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. К этим святым воспоминаниям искупительной жертвы Господа и Спасителя нашего готовила нас Святая Церковь в течение всего Великого поста. Церковь призывала нас к покаянию, призывала вспомнить свою жизнь, увидеть грехи, очистить свою совесть, памятуя о том, что Господь совершил искупление человеческого рода, принял Крестные страдания нас ради человек и нашего ради спасения. Спаситель мира принес эту великую искупительную Крестную жертву за грехи человечества.

Но человечество продолжает грешить. И если мы не каемся в своих грехах, если не стараемся построить жизнь по Христовым заповедям, то тем самым сораспинаем нашего Спасителя и Искупителя Господа Иисуса Христа. Часто мы не умеем каяться, не видим и не осознаем своих грехов. Поэтому в молитве преподобного Ефрема Сирина, которая читалась на протяжении всего Великого поста, мы обращались к Богу со словами: "Ей, Господи Царю, даруй ми зрети моя прегрешения". Мы просили, чтобы Господь помог нам увидеть наши грехи для того, чтобы мы могли покаяться в них, снять с души своей их тяжкое бремя.

Сегодня мы вспоминаем великий искупительный подвиг Господа и Спасителя нашего, мы вспоминаем, как Его Пречистое Тело было снято со Креста, и преклоняем колена сердца своего пред священным изображением Плащаницы. В эту священную минуту мы еще раз должны проверить свою совесть и принести Господу идущее от сердца покаяние за вольные и невольные прегрешения.

Разве мы с терпением несем свой жизненный крест? Но ведь каждому крест дается по его силам, не бывает креста выше сил человеческих. Вспомним, не унываем ли мы, обращаемся ли с горячей молитвой ко Господу, начинаем и заканчиваем ли ею день свой? Испрашиваем ли мы благословения Божия на каждое дело, к которому приступаем? А ведь молитва имеет огромную силу, она помогает нам нести наш жизненный крест и подает нам терпение, помогает не унывать на путях нашей жизни.

А сколько грехов мы совершаем по отношению к нашим ближним, вместе с которыми совершаем жизненный путь! Как часто мы осуждаем других людей, как часто видим лишь свои скорби, свои болезни, но не замечаем, не чувствуем, не разделяем трудности ближних, не помогаем им в несении их скорбей и болезней. Бываем ли мы милосердны по отношению к ближним? Как часто мы замечаем и осуждаем каждый, даже малый проступок, который совершают окружающие нас люди, и в то же самое время не замечаем, что мы во много раз больше согрешаем подобным же образом. Мы не чувствуем свой грех и готовы все себе простить.

В эти священные минуты следует еще и еще раз оглянуться на пройденный ранее путь, проверить свою жизнь в свете заповедей Христовых, осознать, что Господь за наши грехи принял вольные страдания, что Он претерпел Крестную смерть за спасение мира.

Поклоняясь Живоносному Гробу Спасителя, мы должны снять вину со своего сердца, прося Господа, чтобы Он покрыл Своим милосердием наши вольные и невольные согрешения и сподобил нас радости встретить Воскресшего Господа в спасительный и светлый праздник Пасхи Христовой.

Покаяние, которое в последний час своей жизни принес разбойник, распятый одесную Спасителя, было принято. Как часто на протяжении нашей жизни мы впадаем в те же самые грехи, в которых каялись, которые осуждали в других. Но пока не завершилась наша земная жизнь, покаяться не поздно. И здесь, перед Живоносным Гробом Спасителя, давайте еще раз вознесем Господу покаянную молитву из глубины души за все вольные и невольные согрешения наши и будем просить, чтобы Господь помянул нас во Царствии своем (Лк. 23. 42). Аминь.

	Фото Ю.Клиценко, Седмица.Ru

Вечером 29 апреля, накануне Великой Субботы, в Храме Христа Спасителя Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II возглавил богослужение утрени с чином погребения Святой Плащаницы.

Его Святейшеству сослужили архиепископ Истринский Арсений и епископ Дмитровский Александр.

	Фото Ю.Клиценко, Седмица.Ru

После малого повечерия с чтением канона о распятии Господнем и на плач Пресвятой Богородицы Предстоятель Русской Православной Церкви возглавил Крестный ход, который с пением погребального «Святый Боже…» обнес Святую Плащаницу вокруг храма.

По окончании чина погребения Плащаница была положена на середину храма для продолжения поклонения священнослужителей и богомольцев.

	Фото Ю.Клиценко, Седмица.Ru

Митрополит Сурожский Антоний (Блум)

Слово на богослужении «Двенадцати Евангелий» Страстного Четверга (1980 г.)

Вечером или поздней ночью в Страстной четверг читается рассказ о последней встрече Господа Иисуса Христа со Своими учениками вокруг пасхального стола и о страшной ночи, одиноко проведенной Им в Гефсиманском саду в ожидании смерти, рассказ о Его распятии и о Его смерти...

Перед нами проходит картина того, что произошло со Спасителем по любви к нам; Он мог бы всего этого избежать, если бы только отступить, если бы только Себя захотеть спасти и не довершить того дела, ради которого Он пришел!.. Разумеется, тогда Он не был бы Тем, Кем Он на самом деле был; Он не был бы воплощенной Божественной любовью, Он не был бы Спасителем нашим; но какой ценой обходится любовь!

Христос проводит одну страшную ночь лицом к лицу с приходящей смертью; и Он борется с этой смертью, которая идет на Него неумолимо, как борется человек перед смертью. Но обыкновенно человек просто беззащитно умирает; здесь происходило нечто более трагичное.

Своим ученикам Христос до этого сказал: Никто жизни у Меня не берет – Я ее свободно отдаю... И вот Он свободно, но с каким ужасом отдавал ее... Первый раз Он молился Отцу: Отче! Если Меня может это миновать – да минет!.. и боролся. И второй раз Он молился: Отче! Если не может миновать Меня эта чаша – пусть будет... И только в третий раз, после новой борьбы, Он мог сказать: Да будет воля Твоя...

Мы должны в это вдуматься: нам всегда – или часто – кажется, что легко было Ему отдать Свою жизнь, будучи Богом, ставшим человеком: но умирает-то Он, Спаситель наш, Христос, как Человек: не Божеством Своим бессмертным, а человеческим Своим, живым, подлинно человеческим телом...

И потом мы видим распятие: как Его убивали медленной смертью и как Он, без одного слова упрека, отдался на муку. Единственные слова, обращенные Им к Отцу о мучителях, были: Отче, прости им – они не знают, что творят...

Вот чему мы должны научиться: перед лицом гонения, перед лицом унижения, перед лицом обид – перед тысячей вещей, которые далеко-далеко отстоят от самой мысли о смерти, мы должны посмотреть на человека, который нас обижает, унижает, хочет уничтожить, и повернуться душой к Богу и сказать: Отче, прости им: они не знают, что делают, они не понимают смысла вещей...

	Новгородская таблетка, XV в.

Митрополит Сурожский Антоний (Блум)

Слово при выносе Плащаницы в Страстную Пятницу (1966 г.)

Как трудно связать то, что совершается теперь, и то, что было когда-то: эту славу выноса Плащаницы и тот ужас, человеческий ужас, охвативший всю тварь: погребение Христа в ту единственную, великую неповторимую Пятницу.

Сейчас смерть Христова говорит нам о Воскресении, сейчас мы стоим с возжженными пасхальными свечами, сейчас самый Крест сияет победой и озаряет нас надеждой – но тогда было не так. Тогда на жестком, грубом деревянном кресте, после многочасового страдания, умер плотью воплотившийся Сын Божий, умер плотью Сын Девы, Кого Она любила, как никого на свете – Сына Благовещения, Сына, Который был пришедший Спаситель мира.

Тогда, с того креста, ученики, которые до того были тайными, а теперь, перед лицом случившегося, открылись без страха, Иосиф и Никодим сняли тело. Было слишком поздно для похорон: тело отнесли в ближнюю пещеру в Гефсиманском саду, положили на плиту, как полагалось тогда, обвив плащаницей, закрыв лицо платом, и вход в пещеру заградили камнем – и это было как будто все.

Но вокруг этой смерти было тьмы и ужаса больше, чем мы себе можем представить. Поколебалась земля, померкло солнце, потряслось все творение от смерти Создателя. А для учеников, для женщин, которые не побоялись стоять поодаль во время распятия и умирания Спасителя, для Богородицы этот день был мрачней и страшней самой смерти.

Когда мы сейчас думаем о Великой Пятнице, мы знаем, что грядет Суббота, когда Бог почил от трудов Своих, – Суббота победы! И мы знаем, что в светозарную ночь от Субботы на Воскресный день мы будем петь Воскресение Христово и ликовать об окончательной Его победе.

Но тогда пятница была последним днем. За этим днем не видно ничего, следующий день должен был быть таким, каким был предыдущий, и поэтому тьма и мрак и ужас этой Пятницы никогда никем не будут изведаны, никогда никем не будут постигнуты такими, какими они были для Девы Богородицы и для учеников Христовых.

Мы сейчас молитвенно будем слушать Плач Пресвятой Богородицы, плач Матери над телом жестокой смертью погибшего Сына. Станем слушать его. Тысячи, тысячи матерей могут узнать этот плач – и, я думаю, Ее плач страшнее всякого плача, потому что с Воскресения Христова мы знаем, что грядет победа всеобщего Воскресения, что ни един мертвый во гробе. А тогда Она хоронила не только Сына Своего, но всякую надежду на победу Божию, всякую надежду на вечную жизнь. Начиналось дление бесконечных дней, которые никогда уже больше, как тогда казалось, не могут ожить.

Вот перед чем мы стоим в образе Божией Матери, в образе учеников Христовых. Вот что значит смерть Христова. В остающееся короткое время вникнем душой в эту смерть, потому что весь этот ужас зиждется на одном: НА ГРЕХЕ, и каждый из нас, согрешающих, ответственен за эту страшную Великую Пятницу; каждый ответственен и ответит; она случилась только потому, что человек потерял любовь, оторвался от Бога. И каждый из нас, согрешающий против закона любви, ответственен за этот ужас смерти Богочеловека, сиротства Богородицы, за ужас учеников.

Поэтому, прикладываясь к священной Плащанице, будем это делать с трепетом. Он умер для тебя одного: пусть каждый это понимает! – и будем слушать этот Плач, плач всея земли, плач надежды надорванной, и благодарить Бога за спасение, которое нам дается так легко и мимо которого мы так безразлично проходим, тогда как оно далось такой страшной ценой и Богу, и Матери Божией, и ученикам. Аминь.

Митрополит Сурожский Антоний (Блум)

Слово у Плащаницы в Страстную Пятницу (1967 г.)

Мы, люди, всю нашу надежду после Бога возложили на заступление Богородицы. Мы эти слова повторяем часто, они нам стали привычны. А вместе с этим, перед лицом того, что совершалось вчера и сегодня, эти слова непостижимо страшны. Они должны являть или удивительную веру в Богородицу, или являют на самом деле, что мы не глубоко пережили в течение своей жизни этот призыв к помощи Божией Матери.

Перед нами гроб Господень. В этом гробе человеческой плотью предлежит нам многострадальный, истерзанный, измученный Сын Девы. Он умер; умер не только потому, что когда-то какие-то люди, исполненные злобы, Его погубили. Он умер из-за каждого из нас, ради каждого из нас. Каждый из нас несет на себе долю ответственности за то, что случилось, за то, что Бог, не терпя отпадения, сиротства, страдания человека, стал тоже Человеком, вошел в область смерти и страдания, за то, что Он не нашел той любви, той веры, того отклика, который спас бы мир и сделал невозможной и ненужной ту трагедию, которую мы называем Страстными днями, и смерть Христову на Голгофе.

Скажете: Разве мы за это ответственны – мы же тогда не жили? Да! Не жили! А если бы теперь на нашей земле явился Господь – неужели кто-нибудь из нас может подумать, что он оказался бы лучше тех, которые тогда Его не узнали. Его не полюбили, Его отвергли и, чтобы спасти себя от осуждения совести, от ужаса Его учения, вывели Его из человеческого стана и погубили крестной смертью? Нам часто кажется, что те люди, которые тогда это совершили, были такими страшными; а если мы вглядимся в их образ – что мы видим?

Мы видим, что они были действительно страшны, но нашей же посредственностью, нашим измельчанием. Они такие же, как мы: их жизнь слишком узкая для того, чтобы в нее вселился Бог; жизнь их слишком мала и ничтожна для того, чтобы та любовь, о которой говорит Господь, могла найти в ней простор и творческую силу. Надо было или этой жизни разорваться по швам, вырасти в меру человеческого призвания, или Богу быть исключенным окончательно из этой жизни. И эти люди, подобно нам, это сделали.

Я говорю “подобно нам”, потому что сколько раз в течение нашей жизни мы поступаем, как тот или другой из тех, которые участвовали в распятии Христа. Посмотрите на Пилата: чем он отличается от тех служителей государства, Церкви, общественности, которые больше всего боятся человеческого суда, беспорядка и ответственности и которые для того, чтобы себя застраховать, готовы погубить человека – часто в малом, а порой и в очень большом? Как часто, из боязни стать во весь рост нашей ответственности, мы даем на человека лечь подозрению в том, что он преступник, что он – лжец, обманщик, безнравственный и т.д. Ничего большего Пилат не сделал; он старался сохранить свое место, он старался не подпасть под осуждение своих начальников, старался не быть ненавидимым своими подчиненными, избежать мятежа. И хотя и признал, что Иисус ни в чем не повинен, а отдал Его на погибель...

И вокруг него столько таких же людей; воины – им было все равно, кого распинать, они “не ответственны” были; это было их дело: исполнять приказание... А сколько раз с нами случается то же ? Получаем мы распоряжение, которое имеет нравственное измерение, распоряжение, ответственность за которое будет перед Богом, и отвечаем: Ответственность не на нас... Пилат вымыл руки и сказал иудеям, что они будут отвечать. А воины просто исполнили приказание и погубили человека, даже не задавая себе вопроса о том, кто Он: просто осужденный...

Но не только погубили, не только исполнили свой кажущийся долг. Пилат отдал им Иисуса на поругание; сколько раз – сколько раз! – каждый из нас мог подметить в себе злорадство, готовность надругаться над человеком, посмеяться его горю, прибавить к его горю лишний удар, лишнюю пощечину, лишнее унижение! А когда это с нами случалось и вдруг наш взор встречал взор человека, которого мы унизили, когда он уже был бит и осужден, тогда и мы, и не раз, наверное, по-своему, конечно, делали то, что сделали воины, что сделали слуги Каиафы: они завязали глаза Страдальцу и били Его. А мы? Как часто, как часто нашей жизнью, нашими поступками мы будто закрываем глаза Богу, чтобы ударить спокойно и безнаказанно – человека или Самого Христа – в лицо!

А отдал Христа на распятие кто? Особенные ли злодеи? Нет – люди, которые боялись за политическую независимость своей страны, люди, которые не хотели рисковать ничем, для которых земное строительство оказалось важней совести, правды, всего – только бы не поколебалось шаткое равновесие их рабского благополучия. А кто из нас этого не знает по своей жизни?

Можно было бы всех так перебрать, но разве не видно из этого, что люди, которые убили Христа, – такие же, как и мы? Что они были движимы теми же страхами, вожделениями, той же малостью, которой мы порабощены? И вот мы стоим перед этим гробом, сознавая – я сознаю! и как бы хотел, чтобы каждый из нас сознавал, – блаженны мы, что не были подвергнуты этому страшному испытанию встречи тогда со Христом – тогда, когда можно было ошибиться и возненавидеть Его, и стать в толпу кричащих: Распни, распни Его!..

Мать стояла у Креста; Ее Сын, преданный, поруганный, изверженный, избитый, истерзанный, измученный, умирал на Кресте. И Она с Ним со-умирала... Многие, верно, глядели на Христа, многие, верно, постыдились и испугались и не посмотрели в лицо Матери. И вот к Ней мы обращаемся, говоря: Мать, я повинен – пусть среди других – в смерти Твоего Сына; я повинен – Ты заступись. Ты спаси Твоей молитвой, Твоей защитой, потому что если Ты простишь – никто нас не осудит и не погубит... Но если Ты не простишь, то Твое слово будет сильнее всякого слова в нашу защиту...

Вот с какой верой мы теперь стоим, с каким ужасом в душе должны бы мы стоять перед лицом Матери, Которую мы убийством обездолили.,. Встаньте перед Ее лицом, встаньте и посмотрите в очи Девы Богородицы!.. Послушайте, когда будете подходить к Плащанице, Плач Богородицы, который будет читаться. Это не просто причитание, это горе – горе Матери, у Которой мы просим защиты, потому что мы убили Ее Сына, отвергли, изо дня в день отвергаем даже теперь, когда знаем, Кто Он: все знаем, и все равно отвергаем...

Вот, встанем перед судом нашей совести, пробужденной Ее горем, и принесем покаянное, сокрушенное сердце, принесем Христу молитву о том, чтобы Он дал нам силу очнуться, опомниться, ожить, стать людьми, сделать нашу жизнь глубокой, широкой, способной вместить любовь и присутствие Господне. И с этой любовью выйдем в жизнь, чтобы творить жизнь, творить и создавать мир, глубокий и просторный, который был бы, как одежда на присутствии Господнем, который сиял бы всем светом, всей радостью рая. Это наше призвание, это мы должны осуществить, преломив себя, отдав себя, умерев, если нужно – и нужно! – потому что любить – это значит умереть себе, это значит уже не ценить себя, а ценить другого, будь то Бога, будь то человека, жить для другого, отложив заботу о себе. Умрем, сколько можем, станем умирать изо всех сил для того, чтобы жить любовью и жить для Бога и для других. Аминь!

Митрополит Сурожский Антоний (Блум)

Слово на службе погребения Плащаницы в Страстную Пятницу

Пророчество, которое мы сейчас слышали (Иезекииль, 37, 1–14), – образ всего видимого. Вся земля лежит перед нами, и вся она покрыта костьми мертвыми; из поколения в поколение легли эти кости в землю, из поколения в поколение как будто торжествует смерть.

И вот еще одно погребальное шествие совершено, и в эту землю легло бессмертное, нетленное, пречистое Тело Иисусово. И земля дрогнула, и все изменилось, до самых недр ее. Как зерно пшеничное, легло Тело Иисусово в эту землю, и, как огонь Божественный, сошла Его пречистая душа в глубины ада, и сотрясся ад. И теперь, когда мы предстоим перед Гробом, в глубинах той тайны отвержения, которую мы называем адом, совершилось последнее чудо: ад опустел, ада нет, потому что в самые его глубины вошел Господь, соединяя с Собой все. Как зерно горчичное, было положено Тело Его в землю, и как зерно постепенно исчезает, как зерно постепенно перестает быть отличимо от той земли, в которую оно вложено, но собирает в себя всю силу жизни и восстает уже не едино, не одинокое зерно, а сначала росток, а затем малый куст и дерево, так теперь Иисус, погрузившись в тайну смерти, извлекает из нее все, что способно жить, всякую живую человеческую душу, и приготовляет воскресение всякой человеческой плоти.

Кости мертвые, кости сухие перед нами, и уже трепетна земля, уже мир полон дыханием бурным Воскресения, уже воскрес Господь, уже восстала Матерь Божия, уже победа над смертью одержана, уже мы можем петь Воскресение перед лицом гроба, где лежит многострадальное Тело Иисусово. Христос победил смерть, и мы эту победу сейчас будем воспевать ликующе, ожидая момента, когда и до нас дойдет эта весть, когда загремит в этом храме победная песнь о Воскресении Христовом. Аминь.