Епископ Игнатий: «Никто не может сказать, что Бог оставил Камчатку» (Телепрограмма, 16.04.05) (комментарий в русле истории)

	Камчатка. Вид на Корякский вулкан

Первые миссионеры

«Шедше убо научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святаго Духа»(Мф. 28, 19)

Очень немного сведений дошло до нас о начале православной миссии на Камчатке. Надо думать, первыми следами, вехами Православия на новых восточных землях российских стали могильные кресты казаков-первопроходцев. Ведь путь тех, кто «приискивал новые землицы» был нелегок и опасен.

Участники экспедиций Михаила Стадухина (1651), Луки Мороско и Ивана Голыгина (1695-1696), Владимира Атласова (1697), как следует из сохранившихся записей летописи освоения Камчатки, были хотя и суровыми, но набожными людьми. Священники походы эти не сопровождали, однако известно, что в отряде обязательно находился человек, который по благословению Церкви совершал необходимые требы – провожал в последний путь убитых и умерших от ран, голода, болезней; служил панихиды по погибшим и благодарственные молебны в случаях победы, удачи и счастливого спасения в непредвиденных обстоятельствах.

Юкагиры-эвены, бывшие в отрядах казаков в качестве проводников и толмачей, часто дивились тому, как свирепые воины, сойдясь в кружок, поснимав шапки и осенив себя крестом, становились на колени перед изображением своего Бога. Конечно, не могли аборигены удержаться от расспросов о Боге русских, которого те истово любили и почитали. И казаки поневоле становились не только разведчиками мест и народов, узнавали их численность, культуру и вероисповедания, но и сами были первыми проповедниками веры во Христа.

Поэтому неудивительно, что 13 июля 1697 года на реке Канучь, в самом сердце Камчатки, Владимиром Атласовым («Камчатским Ермаком» по определению А.С. Пушкина) «с сотоварищи» был установлен как нотариальное свидетельство (с указанием точной даты, места, фамилий участников) православный КРЕСТ – символ христианской цивилизации, увековечивший подвиг русских первопроходцев, открывших и присоединивших к России Камчатский полуостров.

В 16-17 вв. Россия с небывалой в истории скоростью осваивала гигантские зауральские просторы. Другой силы, способной объединить в то время уездные вотчины, кроме Церкви, у государства не было. Потому, уже в самом начале 18 века, в Тобольске была образована кафедра Сибирской епархии. Территория от Уральских гор до Тихого океана весьма обширна. Множество народов населяло ее, включая и тех, кто искал здесь лучшей доли, бежавших от тяжких условий и от правосудия. Нелегкая задача стояла перед архиереем, назначенным на эту кафедру. Одной из главных забот 52-летнего митрополита Филофея (Лещинского), ставшего первым архипастырем и просветителем зауральских народов, была организация духовных миссий в уезды, и установление духовных связей с прилежащими государствами: Китаем и Монголией.

1705 год. Первым, кого официально зафиксировала история, посланным Церковью сеять слово Христово на Камчатке, был архимандрит Мартиниан. Когда он прибыл на полуостров, доподлинно неизвестно, как и многое другое из жизни и духовной деятельности этого подвижника. Но очевидно, что первый посол Тобольской епархии к корякам и ительменам обладал всеми необходимыми для миссионера качествами.

«Он, - свидетельствует протоиерей Прокопий Громов, - окрестил около ста человек». В период пребывания на Камчатке архимандрита Мартиниана был построен первый православный храм во имя святителя Николая Чудотворца в Нижне-Камчатском остроге. Это важнейшее для истории Камчатского Православия событие произошло в 1713 г. На первый взгляд, итоги миссии могут показаться ничтожными. Но этот вывод можно сделать, если не вникать в обстоятельства.

Жизнь архимандрита Мартиниана закончилась насильственной смертью. Неизвестно точно, когда и как. По одним источникам – убит аборигенами, по другим – «... убит собственными людьми, по наущению какого-то казака, около 1717 или 1718 года».

Условия, в которых начиналось распространение христианства на полуострове, мало способствовали успеху: незнание языка; смуты казачьи и деспотическое управление аборигенами со стороны «прикащиков»;, стесненное положение самого Мартиниана, к которому взбунтовавшиеся казаки применили даже пытки. Это объективно снизило результаты первой духовной миссии, но, как считает протоиерей Прокопий Громов, архимандрит Мартиниан «...нашел у Камчадалов, как искру в пепле, веру 1) в Бога Творца и Промыслителя; 2) в бессмертие души и в воздаяние по смерти; 3) в очистительную силу жертвенной крови…». Не подтверждают ли эти заметки глубокое видение замечательного подвижника- миссионера, разглядевшего самое главное в религиозности местных народов, что способствовало успеху проповеди Христовой Истины священнослужителями, последовавшими после него.

Вспоминая события 300-летней давности, суровую, подчас драматическую, историю освоения земли Камчатской и просвещения ее народов, хочется сказать: упокой, Господи души тех наших предшественников, кто не боялся опасностей и нес свет Христов, исполняя главную Его заповедь - заповедь Любви!

(Подготовлено по «Очерку истории Петропавловской и Камчатской епархии. XVIII век. Посевы и всходы» Автор: А.И. Белашов)