День спасения Отечества (комментарий в аспекте культуры)

	Казанский собор на Красной площади

Купола Петра Барановского

(Борис Антонов, г-та «Золотые купола» (г.Кемерово), 24.02.1999г.)

Тот, кто после долгого перерыва побывал в Москве, непременно обратит внимание на стройный храм, вставший в начале Никольской улицы напротив Кремля. Это - Казанский собор, дважды рожденный памятник старины.

Возведен он был в 1611 году во имя иконы Божией Матери, называемой Казанской, поскольку, по преданию, ее чудесно обрели в Казани после опустошительного пожара 1579 года. Три века радовала людей чудотворная икона, именно с ней, заступницей России, освобождена была в Смуту Москва, с ней Наполеона одолели... Но в 1936 году храм, соединявший в себе две ипостаси России: любовь к своим святыням и стойкость перед вызовом судьбы, был снесен, поскольку не вписывался в план реконструкции столицы...

Спустя полвека вспомнили об утраченных ценностях, стали лихорадочно искать старые чертежи, записи, рисунки с тем, чтобы восстановить, воссоздать былую красоту. И вот встал на прежнем месте храм Христа Спасителя. Возродился на Красной площади Казанский собор, точное воспроизведение которого стало возможным благодаря трудам скромного, неутомимого человека - Петра Дмитриевича Барановского. Его беззаветная любовь к старине была весьма оценена властями, - и часть жизни он провел в наших "не столь отдаленных местах", именуемых Сиблагом.

Родился Петр Дмитриевич в 1892 году на Смоленщине, где каждая пядь земли напоминала об истории, битвах русских с захватчиками всех мастей. Отец, деревенский умелец, рубил избы, гнул дуги, ладил телеги и сани, ставил на речках мельницы. Сын недолго ходил в помощниках. Ему вскружило голову другое дело. Видя увядание старинных построек, он решил заняться их реставрацией и за свой первый проект получил премию 400 рублей, на которые тут же купил фотоаппарат. С ним он объехал полстраны, запечатлевая на пленке творения русских мастеров.

В 1918 году Барановский ринулся в Ярославль, где только что прошли бои. Во время обстрелов пострадали храмы. Петр Дмитриевич знал, что если не закрыть пробоины в шатрах и стенах, то пропадут знаменитые на весь мир ярославские фрески. Барановский спешит в военное ведомство, выпрашивает 12 кусков брезента и закрывает пробоины...

После Ярославля Барановский реставрировал храмы в Юрьеве-Польском, в Чернигове, в десятке других городов. Болел тифом. Падал из-под куполов. Однажды летел метров с десяти - двенадцати. Чудом уцелел: видимо, Всевышний хранил его для благодеяний.

На первых порах реставратору помогали. Но потом мирян словно бес обуял. Крушили все и вся, особенно церкви и монастыри. Всех, кто вставал на защиту, нещадно ругали, угрожая расправой. ОГПУ досадовало, почему еще в 20-е годы не пустили Барановского в расход, тогда бы он не донимал чрезвычайно занятых людей своими докладами на тему "О катастрофическом разрушении ценнейших памятников народного деревянного зодчества и необходимости экстренных правительственных мер по их сохранению".

Правительство соглашалось с Барановским. Было даже принято постановление "Об охране исторических памятников", которое оказалось очередным фиговым листком. Один за другим сносились монастыри, церкви, часовни. Дошла очередь и до храма Василия Блаженного - мешал праздничному потоку демонстрантов и проведению военных парадов. Вгорячах Барановский посылает телеграмму самому Сталину, наивно полагая, что все преступно творящееся происходит помимо его воли.

Приказ о сносе храма и Казанского собора не отменили, но Барановскому дали время на обмер сооружений. Вместе с Б. Н.Засыпкиным он облазил все закоулки, тщательно фиксируя каждую деталь.

Снос храма планировался на сентябрь 1933 года, но в последние минуты у инициаторов сдали нервы. Видимо, подействовало то, как отреагировала заграница на уничтожение храма Христа Спасителя, что, кстати, не помешало снести с лица земли Казанский собор.

	Храм Вознесения в Коломенском

Барановский был вне себя. Он негодовал. Но что можно сделать, сидя за решеткой? Следователь Альтман обвинил Петра Дмитриевича в подготовке покушения на товарища Сталина и попытке свергнуть советскую власть. Ночные допросы... Дебильные ухмылки: "А мы вашего Блаженного уже ломаем!" Наглое запугивание.

"Неизменное повторение по ночам в течение длительного времени повергло меня в такую бездну отчаяния и до такой степени расстроило нормальное восприятие и психику, - рассказывал потом Барановский, - что единственным выходом казалось самоубийство, если бы к этому была какая-то возможность".

2 апреля 1934 года особое совещание коллегии ОГПУ определило статью: 58-я, пункты 10 и 11.

Путь Барановского лежал в Сибирь. Перед отъездом разрешили свидание с женой. Увидев ее, спросил: "Стоит?" Она утвердительно кивнула головой, зная, что муж спрашивает о храме Василия Блаженного.

"В сибирском лагере, - вспоминал позднее Петр Дмитриевич,- уже были жизнь и труд, в напряжении которого можно было бы отчасти забыть о случившемся и даже надеяться на какое-то продолжение нормальной жизни и плодотворного труда в будущем, на свободе".

Сиблаг - лагерь сельскохозяйственный. Здесь продолжали проводить свои опыты профессора и кандидаты наук, сосланные из Москвы, Ленинграда и других крупных городов страны. На полях выращивались чудо-урожаи картофеля, ветки яблонь склонялись под тяжестью плодов до земли, приятно удивляли своим вкусом сливы, виноград и арбузы. А на фермах похрюкивали потомки английских производителей - хряков Джея и Рекордера.

Барановского назначили помощником начальника стройчасти. Помимо других работ, он должен был спроектировать здание сельхозмузея, где бы начальство могло похвастать своими достижениями. Вернее, достижениями подневольных людей.

Личность творческая, Барановский ломает голову над проектом, стараясь приспособить его к весьма неприглядному ландшафту. Куда ни глянешь - всюду бараки. К тому же материал для музея весьма незавиден: саман, известно, из чего он делается. Но выхода нет, надо строить из подручных материалов. И вот на окраине Мариинска встал ампирный дворец. По случаю открытия, естественно, состоялись торжества, на которых начальник лагеря Чунтонов заявил: "Сельскохозяйственный музей - это, по существу, центр научной мысли хозяйства Сиблага. Здесь лучшие специалисты будут обмениваться опытом, будут влиять на все это хозяйство и давать тон его работе".

Начальник лагеря был прав. В Сиблаге действительно был собран цвет сельхознауки, и жаль, что эта страница истории Кузбасса еще не заполнена...

Отбыв срок, Барановский с мандатом "Ударника сибирских лагерей" возвращается в Москву. Местом жительства ему определяют Александров, но он частенько наведывается в столицу, чтобы полюбоваться храмами, поинтересоваться их здоровьем. За Барановского хлопотали влиятельнейшие архитекторы Щусев, Жолтовский, Веснин, Грабарь. Они выступали с предложением удостоить Петра Дмитриевича ученой степени доктора архитектуры, но поддержки в высоких инстанциях оно, конечно, не встретило. Сам Барановский по этому поводу горько шутил: "Высокое мнение о моем авторитете отвергается всеми властями, кроме лагерных. В характеристике Сиблага меня высоко ставят: "Активен, исполнителен по заданиям, авторитетен среди з/к. В быту поведение отличное...".

Барановский не исключение. Сколько светлых голов, талантов не признано, сколько загублено, загнано, унижено?!. С чем можно сравнить травлю, когда буквально накануне отъезда на международный симпозиум, где Петр Дмитриевич должен был читать доклад о связях древнерусской и славяно-балканской архитектуры, запрещают выезд за границу? Или вызов к кадровику, который "зарубил" ходатайство о присвоении звания "Заслуженный деятель искусств РСФСР".

- Вы же всю жизнь церкви реставрировали, какое может быть звание? - возмущался инспектор.

- Это не только церкви, но и памятники культуры, - только и заметил, уходя, Барановский.

Во время войны он обивал пороги ведомств - и гражданских, и военных, ратуя о сохранности художественных ценностей Новодевичьего монастыря, музея "Коломенское" и других исторических объектов, на освобожденных территориях осматривал покалеченные церкви с тем, чтобы составить документы о нанесенном ущербе и воззвать к реставрации их.

В 1947 году Барановский занимается Андрониковым монастырем. И вот удача - обнаружена каменная плита, по тексту на которой Петр Дмитриевич понял, что снята она с могилы Андрея Рублева. Время находки совпало с подготовкой к празднованию 800-летия Москвы, и в честь этого события вся территория Андроникова монастыря была объявлена историко-архитектурным заповедником имени русского художника Андрея Рублева.

О том, что именно Барановскому принадлежит честь открытия, знали только специалисты - 1 февраля 1948 года в Институте истории искусств он сделал доклад "Открытие даты смерти Андрея Рублева - 1 февраля 1430 года и места погребения его в Спасо-Андрониковом монастыре".

Трудно пересчитать города и веси, в которых побывал неутомимый реставратор, еще труднее пересчитать все соборы, храмы, церкви, часовни и часовенки, которые он облазил, обмерил и составил проекты реставраций или, на первый случай, сохранений. Его удручало прохладное, а порой и просто преступное отношение властей предержащих к памятникам старины, и он до последних дней боролся с чиновниками, утверждая, что реставрация собора, церкви, часовни - это лечение сознания.

Наш земляк писатель Владимир Чивилихин сделал Барановского одним из героев романа-эссе "Память". Когда они познакомились, Петру Дмитриевичу было 80 с гаком, но он еще резво шагал по дорогам, изучая церкви и церквушки, принимая энергичные меры к их спасению.

Его 85-летие друзья отметили в Москве на восстановленном им Крутицком подворье колокольным звоном. Умер Петр Дмитриевич в 1984-м, 92 лет от роду, только лишь надеясь, что придет час, и осознает Россия ужас содеянного, обернется с покаянием к истокам своим...

Час пробил, все больше поднимается к небу куполов, вселяя в людей веру в лучшее будущее и напоминая о лихих годинах, когда рушились стены храмов, горели кресты и иконы. Слава Богу, что на пути варварства вставали такие люди, как Петр Дмитриевич Барановский, которые не позволили полностью стереть с лица земли рукотворную красу и, когда пришло время собирания камней, сделали все возможное, чтобы поднять из праха и храм Христа Спасителя, и Казанский собор, и возвести сотни других Божьих домов на земле русской...