Зачем и за что мы почитаем святых? (Телепрограмма, 30.10.04) (комментарий в интересах нации)

	Собор Русских святых. Новгородская икона

Проявление почитания святых в Православной Церкви

Профессор, протоиерей Ливерий Воронов

(Конспект лекций для Семинарии. По материалам официального сайта Санкт-Петербургской Православной Духовной Академии)

Высшее призвание человека как носителя образа Божия ярко выражено св. апостолом Павлом в словах: "прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших" (1 Кор. 6, 20). Святые угодники Божии осуществили это увещание в своей жизни и смерти. Всем сердцем возлюбив Бога, они посвятили свои силы и способности исполнению Его всеблагой воли и пройдя долгий и трудный путь самоотверженного служения и подвигов, достигли высокой степени богоуподобления и блаженного общения с Триединым Богом любви.

Они стали чрез это бессмертными свидетелями и орудиями откровения Божественной славы. Их жизнь и деяния вызывают у нас и благоговейное преклонение пред высотой их нравственного подвига, и чувство благодарности Богу, их прославившему и в них прославившемуся, и потребность сорадования им, удостоившимся войти в радость Господа своего (см. Мф. 25;21; Ин. 16, 22).

Почитания и прославления святых выражалось в прошлом и выражается теперь в весьма разнообразных формах. Оно проявляется, в частности: 1) в благоговейном воспоминании их жизни и подвигов - с целью посильного подражания им (см. Евр. 13, 7); 2) в прославлении их святости и явленных чрез них чудес; 3) в установлении и совершении в честь их празднеств церковных; 4) в сооружении во имя их храмов Господу; 5) в возжжении светильников и каждении фимиама пред их изображениями и других действиях.

Примеры почитания в Ветхом Завете

Еще в Ветхом Завете известны примеры высокого почитания праведников, отмеченных особым благоволением Божиим. Так, например, Авдий, начальствовавший над дворцом израильского царя Ахава, "человек весьма богобоязненный" (3 Цар. 18, 3), при встрече с пророком Илией "пал на лице свое" (ст. 7), т.е. поклонился пророку до земли. После чудесного взятия живым на небо пророка Илии сыны пророческие, т.е. ученики пророков, поклонились до земли пророку Елисею как тому, на ком "опочил дух Илии" (4 Цар. 2, 15).

Церковь ветхозаветная чтила память праведных людей, отличая их от обычных "славных мужей, именитых силой, уважаемых между племенами своими" (см. Сир. 44, 1, 3, 7). Об этих праведниках премудрый сын Сирахов говорит: "Но те были мужи милости, которых праведные дела не забываются; … тела их погребены в мире, а имена их живут в роды. Народы будут рассказывать о их мудрости, а церковь будет возвещать их хвалу" (Сир. 44, 9, 13-14). Далее священный писатель называет по именам: Еноха, угодившего Господу и взятого на небо, праведного Ноя, Авраама, Исаака, Иакова, возлюбленного Богом Моисея и многих других ветхозаветных праведников.

Новый Завет не отменял того, что было естественным выражением богобоязненных переживаний человека во времена ветхозаветные. Ведь Авдий и сыны пророческие совершили свое поклонение, будучи движимы естественным чувством благоговения пред избранниками Божиими, а отнюдь не каким-либо нарочитым повелением. И, что весьма важно, ни Илья, ни Елисей не сочли нужным запретить это поклонение.

В 16-й главе книги Деяний Апостольских повествуется о чудесных событиях, случившихся во времена пребывания Павла и Силы в темнице в городе Филиппы и вызвавших обращение ко Христу темничного стража. Пораженный мужеством и благородством Павла и Силы и признав в них верных служителей истинного Бога, страж этот "припал к Павлу и Силе" (Деян. 16, 29) и просил их указаний, что ему делать, чтобы спастись (см. ст. 30). И апостолы ничуть не возбранили ему совершить свое поклонение; укрепив его в вере и проповедав слово Господне ему и всем бывшим в доме его, они присоединили новообращенных к святой Церкви чрез таинство крещения (см. Деян. 16, 31-33).

Есть, однако, в священных книгах Нового Завета два места, требующие разъяснения, поскольку, на первый взгляд, они могут показаться как бы общим запрещением поклонения, оказываемого как праведным людям, так и высшим творениям Божиим - святым Ангелам. Первое из этих мест - рассказ о посещении апостолом Петром дома сотника Корнилия (см. Деян. 10, 1-48). "Когда Петр входил (в дом его), Корнилий встретил его и поклонился, пав к ногам его. Петр же, - говорит Дееписатель, - поднял его, говоря: встань; я тоже человек" (Деян. 10, 25-26). Другое место находится в Апокалипсисе, в последней его главе. "Я, Иоанн , - говорит Тайнозритель, - видел и слышал сие. Когда же услышал и увидел, пал к ногам Ангела, показывающего мне сие, чтобы поклониться ему; но он сказал мне: смотри, не делай сего; ибо я сослужитель тебе и братьям твоим пророкам и соблюдающим слова книги сей; Богу поклонись" (Откр. 22, 8-9).

Было бы большой ошибкой принять эти места за категорическое общее запрещение всякого поклонения Ангелам Божиим и святым угодникам. Ведь кроме этих двух мест имеется не меньшее число других мест, где такое поклонение не запрещается. Иисус Навин совершил поклонение Ангелу у стен Иерихонских и Ангел отнюдь не остановил его. "Иисус пал лицем своим на землю, и поклонился, и сказал ему: что господин мой скажет рабу своему? Вождь воинства Господня сказал Иисусу: сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято. Иисус так и сделал" (Ис. Нав. 5, 14-15). О поклонении Авдия, сынов пророческих и темничного стража праведникам Божиим было сказано выше.

Почему же, однако, Ангел воспретил поклонение апостолу Иоанну Богослову, а апостол Петр счел нужным остановить Корнилия? Ответить на эти вопросы помогает внимательное рассмотрение контекста. Корнилий, хотя и был "человеком благочестивым и боящимся Бога" (Деян. 10, 2), тем не менее, происшедшее с ним в видении (когда Ангел велел ему послать людей в Иоппию и призвать находившегося там Симона Петра - см. Деян. 10, 3-6) еще не пробудило в нем того благоговейного чувства, которым было полно, например, сердце темничного стража, пораженного чудом, явленным ради Павла и Силы. Когда явился Корнилию в видении Ангел Божий (см. Деян. 10, 3), то Корнилий лишь "испугался" (см. ст. 4), но ему не пришло в голову почтить вестника Божия своим поклонением! Поэтому и поклон, отданный им входившему в дом его апостолу Петру, был, по-видимому, скорее всего, просто знаком благодарности и уважения человеку, не отклонившему от себя труд придти в его дом, несмотря на свою занятость. Самые слова, сказанные апостолом Петром: "встань; я тоже человек" мало похожи на решительное запрещение делать что-либо непозволительное. Они сказаны как бы для того, чтобы возвести мысли Корнилия к сущности совершающегося над ним дела Божия. Слова эти очень напоминают то, что сказал некогда Господь Иисус Христос человеку, обратившемуся к Нему с вопросом: "Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную?" (Мф. 19, 16). Видя состояние души этого человека, который был далек от того, чтобы увидеть во Христе не просто "учителя", подобного многим другим учителям иудейским, но чрезвычайного Божественного посланника, Господь, прежде чем ответить на его вопрос, заставил его глубоко задуматься над своим отношением к Нему. Если Христос для этого человека просто "учитель" (раввин), то не следует называть его благим, ибо вполне благ только один Бог; если же вопрошавший употребил слово "благий" обдуманно, видя в "Учителе" истинного Мессию, то тогда это возлагает на него большую нравственную ответственность: беспрекословно и с радостью принять все, что будет ему сказано. Подобно этому и ап. Петр своими словами: "встань; я тоже человек" мог пытаться навести Корнилия на серьезное размышление о происходящем. Если Петр для него просто человек, заслуживающий просто благодарности и уважения за подъятый им труд, то не полезнее ли думать не о выражении этой благодарности, а о деле Божием, ради которого Петр пришел сюда? Простое смирение могло побудить Петра удержать Корнилия от поклонения ему, если он не был уверен, что это поклонение вызывается чувством благоговения пред Богом, чрез него действующим.

Что касается действительного запрещения, сделанного Ангелом апостолу Иоанну Богослову, то оно имело не общий характер, а имело свою совершенно определенную причину. Ангел обратил внимание Апостола на невидимое (в тот момент) присутствие Самого Господа, Которому и надлежало поэтому при тех обстоятельствах непосредственно поклониться. Такое объяснение находит себе ясное подтверждение в том, что тотчас за словами Ангела апостол услышал обращенные к нему Слова Самого Господа: "Я есмь Альфа и Омега… Я, Иисус, послал Ангела Моего засвидетельствовать вам сие в церквах" (Откр. 22, 13, 16). Можно полагать, что в отличие от нынешнего века, когда в Церкви имеются не только здравые члены, но и немощные, не имеющие достаточного дерзновения пред Богом и нуждающиеся в молитвенной помощи более совершенных, в будущем Царстве славы все будут покланяться одному только Богу, подобно двадцати четырем апокалиптическим старцам (см. Откр. 4, 9-11), ибо тогда "и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем" (1 Кор. 15, 28), и всеми будет непосредственно ощущаться всенаполняющее присутствие Божие.

Церковь Христова с первых дней своего существования воздавала почитание святым и праведным людям, тем или иным способом прославленных Богом. Немыслимо представить себе, чтобы уже первые христиане не выражали своего благоговения по отношению к Матери Господа Иисуса Христа, Которую Ангел Гавриил приветствовал словами: "Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами" (Лк. 1, 28), Которая Сама пророчески возвестила, что "сотворил Ей величие Сильный" и что "отныне будут ублажать Ее все роды" (см. Лк. 1, 48-49). Могла ли Церковь не ублажать великого Предтечу и крестителя Господня Иоанна, исполнившегося Духа Святого еще от чрева матери своей (см. Лк. 1, 15), которого Сам Спаситель назвал наибольшим из пророков (см. Лк. 7, 28)? Об исконном обычае почитания святых как полностью соответствующем духу Божественного Откровения так говорят отцы 7-го Вселенского собора: "С любовью принимаем и Господни, и апостольские, и пророческие изречения, которыми мы научены почитать и превозносить, во-первых, истинную Богородицу, высшую всех небесных сил, блаженных и всеславных апостолов и пророков, славных и победоносных, подвизавшихся за Христа, мучеников, святых и богоносных учителей и всех преподобных мужей, а равно и просить их ходатайства, так как они могут нас приближать к Богу, Всецарю всех" [1].

Непосредственные свидетели страдальческой кончины святого Игнатия Богоносца (последовавшей при императоре Траяне в 107 или 115-116 году) в заключение своего описания ее говорят: "возвратившись со слезами домой, и мы имели всенощное бдение и много просили Господа, с коленопреклонением и молением, чрез случившееся укрепить нас слабых. Восхвалив Бога, Подателя благ, и ублажив святого, мы заметили для себя день и час его кончины, чтобы, собираясь во время его мученичества, иметь общение с подвижником и доблестным мучеником Христовым" [2]. С 4-го века, когда христиане получили право свободного совершения своих богослужений и священнодействий, во имя мучеников стали воздвигать храмы и совершать торжественные празднества. Над гробницами мучеников часто произносились похвальные слова. Известностью пользуются, в частности, слова св. Василия Великого, св. Григория Богослова, св. Иоанна Златоуста, преп. Ефрема Сирина.

Выше и светлее всех святых - и Ангелов, и людей - воссияла в Церкви Христовой слава Преблагословенной Девы Марии. Прославление Божией Матери неразрывно соединялось с прославлением Самого Господа Иисуса Христа.

Пресвятая Дева, избранная Богом "от всех родов" (т.е. единственная, исключительная Избранница от всего человечества), осененная силой Духа Святого (см. Лк. 1, 35), "без истления (т.е. девственно) Бога Слова Рождшая" , истинная Богородица - "Матерь Господа" , как наименовала Ее, исполнившись Духа Святого, праведная Елизавета (см. Лк. 1, 43), - прославляется и возвеличивается в неисчислимом множестве церковных песнопений и молитв. Предуказание на Нее видят в словах мессианского 44-го псалма: "Стала царица одесную Тебя в Офирском золоте", "сделаю имя Твое памятным в род и род; посему народы будут славить Тебя во веки и веки" (Пс. 44, 10, 18).

Близость Пресвятой Девы к Богу, открывшаяся в Ее богоматеринстве, несравненно превосходит близость к Нему высших Ангелов - Херувимов и Серафимов. Эта мысль, впервые высказанная в одном из слов преподобного Ефима Сирина, увековечена гимном в честь Богоматери, составленным преп. Косьмой, епископом Маюмским: "честнейшую Херувим, и славнейшую без сравнения Серафим..." [3].

На литургии в Богородичные праздники богослужебная практика Православной Церкви соединяет в едином евангельском чтении следующие места: "Пришел Он (Иисус) в одно селение; здесь женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой… Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее" (Лк. 10, 38-42); "Когда же Он говорил это, одна женщина, возвысив голос из народа, сказала Ему: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие! А Он сказал: блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его" (Лк. 11, 27-28). В первой части говорится о самом важном для человека, о том, что "одно только нужно" (Лк. 10, 42), именно - внимать слову Божию, чтобы поступать сообразно с ним. Во второй части, в связи с прославлением женщиной материнства Пресвятой Девы, Господь возвышает это понятие Ее материнства: оно не ограничивается только материнством в обычном плотском смысле слова, но неразрывно с жизнью и действованием по слову Божию. Если блаженны все слышащие слово Божие и соблюдающие его, то сколь же блаженна Та, которая приняла это слово еще в благовещении с величайшим смирением (см. Лк. 1, 37-38) и верой, что "у Бога не останется бессильным никакое слово" (ст. 37).

Божия Матерь, приняв слово Божие, исполнила все, что было угодно Богу, спасающему нас во Христе: Она зачала и чревоносила нашего Господа, Она заботилась о Нем во дни Его детства, Она хотела самую близость к Сыну обратить во благо людям. Евангелист, рассказывая о браке в Кане Галилейской, сообщает нам: "И как недоставало вина, то Матерь Иисуса говорит Ему: вина нет у них. Иисус говорит Ей: что Мне и Тебе, Же1но? еще не пришел час Мой. Матерь Его сказала служителям: что скажет Он вам, то сделайте" (Ин. 2, 3-5). Слова Господа: "Мне и Тебе" показывают, что Господь не хочет отделять Ее от Себя в проявлениях любви к людям, хотя и возводит Ее мысль к будущему величайшему благодеянию, Им соделанному ("еще не пришел час Мой") - к искуплению, давшему миру вечную радость, изображаемую в Священном Писании под образом брачного торжества - брака Агнца с Церковью (см. Откр. 19, 7).

Наконец, Матерь Божия сострадала Своему Сыну (см. предсказание праведного Симеона Богоприимца - Лк. 2, 35). Она была при кресте Господа, и в усыновлении Ей апостола Иоанна Богослова Церковь издревле усматривает усыновление и вручение Ее покровительству всех верующих, которых как бы олицетворял собой в те минуты Апостол любви. (см. Ин. 19, 26-27). Страдания Божией Матери сделали Ее предельно сострадательной ко всем людям, подобно тому как и Христос, "быв искушен, то может и искушаемым помочь" (Евр. 2, 18), т.е. перенесши Сам многие испытания, может наилучшим образом помогать и тем, кто ныне переносит испытания, неизбежные в земном подвиге. А это сострадание есть наилучший путь к сердцу человека, наилучшее средство для возбуждения в нем ответной любви к Богу и жажды спасения в Боге. Церковь во многих молитвах своих именует Матерь Божию "Ходатаицей и Заступницей" рода христианского и всего мира, Которой дана от Бога власть дерзновенно испрашивать у Своего Сына как Искупителя мира, милость и прощение грешникам, искренне кающимся и стремящимся исправлять свою жизнь.

Когда Господу, окруженному слушателями, сказали однажды, что Его спрашивают пришедшие к Нему Матерь и братья Его, Христос отвечал им: "Кто матерь Моя и братья Мои? И обозрев сидящих вокруг Себя, говорит: вот матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и матерь" (Мк. 3, 33-35). Этими словами Господь отнюдь не умалил исключительной высоты материнства Пречистой Девы Марии: ведь Она наивысшим образом исполнила волю Божию! Напротив, возвысив понятие слушателей о Ее материнстве, вместе с Нею Господь прославил всех святых вообще, указав на особую близость к Нему всех, исполняющих волю Божию, которые тем самым становятся как бы родными Ему.

Прославляя и почитая святых угодников Божиих (т.е. тех, кто своей достойной жизнью и верностью старались угождать Богу - см. 1 Фес. 4, 1), Церковь отличает, однако, это почитание от почитания, подобающего одному только Богу. Блаженный Августин, разъясняя это, рассматривал известные слова Господа: "Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи" (Мф. 4, 10). Одному только Господу Богу, - говорит блаж. Августин, - подобает то служение, которое по-гречески выражается словом "латрия". Однако, этим не исключается достодолжное поклонение святым, поскольку в приведенной заповеди не сказано, что и поклоняться следует также одному только Богу. "Мы почитаем мучеников тем почитанием любви и общения, которым и в настоящей жизни почитают людей Божиих, уготовавших сердца свои к столь великому страданию за истину евангельскую, только почитаем их гораздо благоговейнее, как уже торжествующих в жизни блаженной, а не воинствующих еще в жизни настоящей. Но тем почитанием, которое по-гречески называется "латрия", а по - латыни не может быть обозначено одним словом, и которое есть собственно Божеству подобающее служение, мы и сами не почитаем, и других не учим почитать никого, кроме Бога… Мученикам мы не воздвигаем храмов, не установляем священств, богослужений и жертвоприношений, … потому что не их самих, а Бога их считаем своим Богом" [4].

Св. Кирилл Александрийский писал: "Святых мучеников мы не признаем богами и не имеем обычая почитать их служением боголепным, но почитаем их относительно, воздаянием чести" [5].

"Будем поклоняться и служить единому Творцу и Создателю, - говорит св. Иоанн Дамаскин, - как по естеству достопоклоняемому Богу. Будем поклоняться и Святой Богородице, не как Богу, но как Матери Божией по плоти. Будем поклоняться и святым, как избранным друзьям Божиим и имеющим дерзновение к Богу [6].

Примечания:

[1] (Деяние 4-е)
[2] (см. "Христианское Чтение", 1822 г. ч. 8, стр. 355-356 (Мученичество св. Игнатия Богоносца)
[3] (см. Филарет, архиепископ Черниговский. "Исторический обзор песнопевцев и песнопения греческой церкви", часть 2, стр. 227, СПБ. , 1860)
[4] (Против Фавст., кн. 20, 21; "О граде Божием", кн. 8, 27)
[5] (Против Юлиана, кн. 6)
[6] ( из слова о святых иконах; см. Православное Исповедание, приложение)