«Благодать Святаго Духа нас собра…» (Телепрограмма, 09.10.04) (комментарий в зеркале СМИ)

	На съезде православной молодежи. Саратов, июнь 2004 г.

''Сторонников у Православной Церкви больше, чем противников''

(По материалам официального сайта Саратовской епархии)

(Интервью Епископа Саратовского и Вольского Лонгина газете "Комсомольская правда". Текст материала опубликован в № 132/29 от 16 июля 2004 г.)

Для "КП-Саратов" встречи с епископом Саратовским и Вольским Лонгином стали, можно сказать, традиционными. По прибытии его в епархию проводилась прямая линия с читателями "Комсомолки", публиковались комментарии по поводу важнейших событий церковной жизни. И вот теперь Владыка — гость нашей народной приемной.

— Что происходит сейчас в жизни Саратовской епархии значимого и как оцениваете вы ее сегодня?

— Хочется надеяться, что сегодня происходит оживление епархиальной жизни. И это общая тенденция в Церкви в целом, а не только у нас в Саратове. Не так давно я побывал в Самаре и посмотрел, сколько сделано за десять лет пребывания в своей должности архиепископом Самарским и Сызранским Сергием. Был подъят, без преувеличения, огромный труд. И, прежде всего, в деле воспитания молодежи, организации молодежного движения. В Самарской епархии открыто немалое число воскресных школ, гимназий. Вне рамок школьной программы преподаются Закон Божий и основы православной культуры. Ведется строительство новых храмов. Прекрасные здания занимает Самарская духовная семинария, в стенах которой учебно-воспитательный процесс проходит на самом высоком уровне, не в последнюю очередь благодаря и материально-техническому ее оснащению. Есть о чем задуматься и чем опечалиться нам: в Саратове в церковном отношении за последние десять лет было сделано очень немного…

Хотя и у нас сейчас наблюдаются добрые изменения. Открыты новые храмы. Например, в Вольске, в некоторых райцентрах (там, где прежде были только приспособленные, мало подходящие для богослужения помещения), в Питерке, в Перелюбе, хороший храм построен в Новых Бурасах, церковь Илии Пророка в Саратове, на ВСО.

Совсем недавно Балаково, в городе с двухсоттысячным населением, был один-единственный храм. Согласитесь, ситуация невозможная. А сегодня там уже четыре прихода. Еще один храм строится, один недавно открыт в приспособленном помещении, готовится к открытию еще одна церковь.

Епархия на свои средства строит храм в селе Безымянка, недалеко от Энгельса. Месяц назад мы закладывали капсулу в основание церкви, а сегодня уже выполнены общие работы и ведутся кровельные. Практически во всех храмах проводится их восстановление, реставрация. Большой объем работ выполняется в Троицком Соборе. Это самый древний храм нашего города и, может быть, — самый значимый памятник. Но при этом он находится и в самом плачевном состоянии. Сейчас укрепляется его фундамент, полностью будет перекрываться крыша. В итоге собор должен приобрести новый вид. Однако для этого необходимы, конечно, значительные средства, поскольку подобные работы требуют больших вложений.

Сейчас я только что вернулся из Саратовского государственного университета — уже не в первый раз обсуждаем с его ректором Леонидом Юрьевичем Коссовичем вопросы нашего сотрудничества, в том числе, и в отношении подготовки преподавателей по основам православной культуры. В СГУ организована православная община, в которую вошли преподаватели, сотрудники и студенты. Университет выделяет помещение для храма, который, кстати, был при университете до революции. Так что восстанавливается традиция, существовавшая со дня основания университета.

Подобных примеров можно привести еще немало. И, самое главное, благодаря тому общему направлению, которое мы взяли, во многих школах, детских учреждениях открываются воскресные школы для детей. Мои требования ко всему духовенству, ко всем настоятелям приходов — обязательная работа воскресных школ при храмах и непременные посещения средних, высших, других учебных заведений с обращениями к молодежи.

— С вашим приходом в епархию развернулось активное строительство и восстановление храмов в городе и области. Можете ли вы назвать тех, кто помогает вам в этом?

— Таких людей немало. Это, например, члены недавно созданного фонда "Духовное возрождение". Систематически помогают областная и городская власть, предприниматели, руководители предприятий, простые граждане. Так, например, на пожертвование одного человека был полностью создан новый иконостас в церкви "Утоли моя печали". Его стоимость — почти два миллиона. Но без согласия этих людей я не могу назвать их имена. И меня, надо сказать, очень радует то, что многие афишировать свои деяния не хотят.

— Сейчас мы говорим о строительстве храмов из кирпичей, других строительных материалов…

— Действительно, кирпичи — не главное. Еще в старину, когда храмы возводили из дерева, люди говорили: "Бог не в бревнах, а в ребрах". То есть, Бог не в строении, а в сердце человека. Но при этом, чем больше храмов, тем больше возможности у людей приходить в церковь. Когда на двухсоттысячный, трехсоттысячный город один, два храма, это противоестественно. В такой ситуации очень сложно и прихожанам, и духовенству. Полноценного индивидуального общения священника с прихожанином не получается, а ведь священник должен быть для своих прихожан отцом. Согласитесь, отец это не тот, кого видят однажды в полгода или раз в году. Это человек, с которым постоянно общаются, который помогает решать самые разные проблемы, вопросы духовной жизни.

— Но порой, когда речь заходит о строительстве храмов, мы видим, как со стороны некоторых людей возникает достаточно сильное сопротивление. Например, когда в "Комсомолке" была опубликована заметка о возведении небольшого храма в детском парке, кто-то начал возмущаться по телефону. Часто ли вы ощущаете сопротивление, когда ищете новое помещение для храма или стройплощадку под него?

— Сопротивление в том случае, о котором вы говорите, было хорошо организованным, а потому — искусственным. Это не глас народа. Мы получаем много писем. В них нас благодарят и выражают поддержку Православия. Так что с уверенностью могу сказать, что сторонников у Православной Церкви значительно больше, нежели противников. Однако когда некоторые журналисты (очень, впрочем, немногие) в своей профессиональной деятельности определенным образом ангажированы, то до читательской аудитории информация доходит в очень сильно искаженном виде. Помните историю с возвращением помещения на Радищева, 24? Это был буквально вал хорошо организованного "негодования". А совсем недавно за счет епархии, силами семинаристов, мы помогали переезжать организациям, которые располагались там. Очень тепло общались с людьми, и даже, более того, они позвали нас на новоселье. Попросили освятить новое помещение...

Но я рад, что в значительной своей массе саратовская пресса также очень хорошо относится к Церкви, есть не просто "сочувствующие", но и по-настоящему верующие журналисты. И, наверное, настоящая наша встреча — еще одно подтверждение этому.

— В прошлый раз в нашей беседе мы касались темы сект. Сегодня иногда можно услышать обвинения в адрес Православной Церкви в том, что она "скооперировалась с правительством, спецслужбами, в силу чего все духовные движения, не связанные с Православием, просто душат. Скоро всех этих людей запишут в черные списки" и так далее...

— Давно хотел высказать свое мнение по поводу "кооперации" с правительством и спецслужбами. Наш народ не любит власть. Причем, не только тогда, когда власть этого заслуживает. Печально, что огромная часть общества — от интеллигенции до рабочих — противопоставляет себя власти. Да, зачастую власть не права, делает не столько, сколько нужно для блага общества, и, вероятно, во всех странах мира у людей к власти немало претензий. Но только у нас, в нашей стране за один век дважды своими руками народ разрушил свое государство и один раз — свою Церковь. Помните: "Целились в коммунизм, а попали в Россию". Это слова Солженицына. И опять эта тенденция у нас постоянно присутствует в общественном сознании. Но нельзя так относится к власти. И нельзя так обращаться с ней, потому что мы живем в своей стране.

Проблемы, в том числе проблемы верующего народа, которые мы решаем, не корпоративные. Когда я говорю, что надо построить храм или помещение под храм это нужно не для меня или священника, это нужно для людей, которые туда придут, тех десятков и сотен людей, для их детей. Церковь в данном случае решает проблемы общества. И естественно, что мы общаемся с властью — так же, как с ней общаются все, кто испытывает в этом нужду. Общаются с ней очень активно и сектанты, которые, произнося те самые слова, которые прозвучали в вашем вопросе, в действительности отчаяннейшим образом пытаются пробиться во властные структуры. Поэтому своими "обвинениями" в адрес Православия они очень напоминают лисицу из известной басни, которая говорит, что виноград не зрел... Сектанты сегодня всячески пытаются добиться общественного признания, признания государственной властью. И пока еще по милости Божией в этом окончательно не преуспели. К счастью, потому что это действительно деструктивные организации, которые разъединяют, раскалывают наш народ.

Церковь не ставит перед собой задачу борьбы с сектантством в чистом виде, это не ее цель. Наличие сектантов говорит о том, что Церковь плохо выполняла свои функции. Акцент надо делать не на антисектантской деятельности, а на проповеди Православия.

— А как складываются ваши отношения с другими конфессиями? Порой можно услышать: Православие хочет занять главенствующую позицию.

— Отношения с традиционными конфессиями, исламом и иудаизмом, самые мирные, добрые, как и во всей стране. Слава Богу, пока у нас никаких противоречий не было. Мы не ходим в мечети с целью агитации, так же как и имамы не посещают наши храмы, чтобы пополнять ряды правоверных. У нас нет почвы для раздоров. Но нам всем надо проявлять большую мудрость и осторожность и в высказываниях, и в публичных выступлениях для того, чтобы не лить воду на мельницу тех, кому эти раздоры нужны.

Что касается того, какую "позицию" мы хотим занять, то могу определенно сказать: такой "статусной задачи" Церковь перед собой не ставит. Но ведь Православие и вчера, и сегодня — религия большинства. И как бы это ни было неприятно кому-то, кто не хотел бы этого признавать, — это факт. И как религия большинства, Православие занимает свое место в обществе. Это реальность, от которой никуда не денешься. И я думаю, чем дальше Православие будет развиваться, тем более значительное место будет оно занимать в обществе.

— Я несколько раз был в воинских частях. Военнослужащие с благодарностью говорили о том, что церковь начинает работать в армии. Именно с вашим приходом произошла подвижка.

— Работа с военнослужащими очень важна, поскольку это наиболее активная часть нашего общества — молодежь. Конечно, возникают вопросы, как Церковь может бороться с неуставными взаимоотношениями, дезертирством, другими армейскими проблемами. Оптимальных успехов в этом можно достигнуть, лишь воспитывая людей с детства. Думаю, наша главная помощь армии — в воспитании подрастающего поколения.

— Как вы полагаете, где больше число прихожан: в городе или на селе?

— Христианство становится городской религией. В деревне оно прежде было связано с бытовой стороной жизни, с размеренным, устоявшимся традиционным бытом. Сейчас этот быт разрушен. По деревне прошел такой каток, что от нее почти ничего не осталось. Потому в городах в наши дни религиозность выше. В деревнях, где возрождаются, строятся храмы, сегодня также наблюдается процесс возрождения. Но он не столь быстрый, как в городах.

— Во время нашей первой беседы, говоря о разрушенном кафедральном соборе Александра Невского, вы заметили: нельзя, чтобы люди бегали по беговым дорожкам, под которыми захоронены наши предки, в том числе и бывшие саратовские архипастыри.

— Мы будем добиваться строительства Александро-Невского собора. У нас есть сторонники — все православные, верующие люди нашего города, всей губернии, представители интеллигенции, люди, находящиеся во власти, часть бизнесменов.

— Были канонизированы новые святые, в том числе и саратовские. Как вы к этому относитесь?

— В наши годы продолжается канонизация подвижников веры, которые закончили свой жизненный путь мученической кончиной. Пережив гонения, тюремные заключения, страдания, они встретили смерть в лагерях, ссылках. В их числе и недавно прославленный святой священномученик Косьма из слободы Рыбушка Саратовской губернии. Эти люди, из среды духовенства и простых верующих, предпочли гонения и смерть отречению от Христа. Они стали мучениками, а мученик это тот, кто свидетельствует о своей вере. На крови мучеников возникла Церковь, утвердилась и сегодня, благодаря их подвигу, продолжает расширяться. Память о мучениках первых веков христианства не только поддерживается Церковью, но и отражена в самих основах церковного бытия: когда мы освящаем храм, то кладем в основание престола частицы мощей мучеников, тем самым утверждая связь между христианами первых веков и нами. И потому слова о том, что Церковь стоит на крови мучеников, имеют не только переносный, но и буквальный смысл.

— Есть часто повторяющийся тезис: в Православии остались преимущественно пожилые люди.

— Тот, кто этот тезис повторяет, скорее всего, давно или вообще не был в церкви. При советской власти, только выйдя на пенсию, человек приобретал некую свободу от государства, его постоянного вмешательства и шел в церковь. А сегодня молодых людей, посещающих храм, очень много. Прошедший недавно в Саратове Съезд православной молодежи показал, какое мощное духовное православное движение развивается в молодежной среде.

— Но бывает, что девушка пришла в церковь не так одетая, а бабушки начинают тут же ее стыдить и чуть ли не из храма выгонять.

— Действительно, бывают такие факты. Но ведь во многих странах на дверях храмов висят таблички даже для тех, кто не умеет читать. На них изображения юноши и девушки в купальниках, сигареты, собаки, большие шляпы, и все это перечеркнуто красной полосой. Становится ясно, в чем и с чем нельзя входить в церковь. Это естественно, потому что существуют определенные культурные нормы.

Однако стыдить и тем более выгонять из храма людей, не знающих еще, как надо выглядеть пришедшему в церковь человеку, мы не должны. Наше дело — постараться объяснить, почему храм — такое место, куда надо приходить в соответствующей его святости одежде. Но, к сожалению, целые поколения людей воспитывались в нашей стране на очередях. И культура очереди, выражающаяся в словах "Куда прешь!" проникла повсюду, проникла она, к сожалению, и в Церковь.

— Мы работаем сейчас в формате "народной приемной". И потому мы не можем игнорировать "голос улицы". Иногда меня спрашивают: "Чего вы все за Православную Церковь ратуете? А почему не рассказать, как она давит всякие там секты, духовные движения…". Ваша деятельность может вызывать отторжение. Чья-то территория уменьшается, а чья-то увеличивается.

— Да, порой мы встречаемся с озлоблением. Но большая ошибка воспринимать нас как конкурентов: мы не занимаемся конкурентной борьбой. Мы — Церковь Христова. Мы отвечаем здесь в России, за наш народ, потому что тысячу лет назад этот народ выбрал православную веру. По крещению, по истории, по традиции он принадлежит к Церкви. Это наш народ. И мы должны вести себя с людьми, которые сегодня противопоставляют себя Церкви, как с нашими чадами, но чадами заблудившимися. Я думаю, это единственно правильный ответ.

Беседовал Александр Пукемов

Саратов - столица мормонов?

(По материалам официального сайта Саратовской епархии)

В начале августа 2004 года Саратовским епархиальным управлением был организован митинг против строительства в Саратове на улице М.Горького мормонского храма. Это событие нашло свое отражение в саратовской прессе. Редактор еженедельника "АиФ-Саратов" попросил Преосвященнейшего Лонгина, Епископа Саратовского и Вольского ответить на вопросы, которые интересуют сейчас многих саратовцев. Ниже приводится полная версия этого интервью, напечатанного в №31 (508) за август 2004 г.

30 июня впервые за всю историю епархии на Театральную площадь вышли священнослужители и верующие. Они протестовали против строительства мормонского храма на улице Максима Горького.

Владыка Лонгин давно просил губернатора и мэра не допустить появления в центре огромного офиса "Церкви Иисуса Христа последних дней". Он сообщал чиновниками, что от прихожан поступает много жалоб по этому поводу. Православные считают, что строительство превратит Саратов в мормонскую столицу. По этому поводу высказался и Бибарсов - имам духовного управления мусульман Поволжья. По его словам, моромоны ассоциируются у верующих с США, к внешней политике которых мусульмане относятся отрицательно.

Активисты нескольких леворадикальных организаций, пришедших на мероприятие, критиковали и мормонов, и православных священников. Они выступали за светское государство и против использования Церковью административного ресурса.

- Строительство храма не ведется - это будет дом собраний, - сообщил Андрей Филимонов, представитель "Церкви Иисуса Христа последних дней". По его словам, землю мормоны купили в 2001 году и получили разрешение на строительство. Мормоны тоже обратились к губернатору с просьбой принять меры для разрешения ситуации с ограничением прав их организации.

Нужны ли митинги?

- Ваше преосвященство, нужны ли Русской Православной Церкви подобные "политические акции"?

- Вряд ли уместно говорить в данном случае о "политической", как вы выражаетесь, "акции". Мы не выдвигали политических требований, не преследовали политических целей. Все гораздо естественнее и проще. Долг любого Архиерея - ходатайство перед властями о своей пастве, о ее религиозных нуждах, забота о том, в какой нравственной атмосфере она живет. В ситуации со строительством мормонского центра наша обеспокоенность легко объяснима: мы имеем дело с религиозной организацией с очень темным прошлым и непредсказуемым будущим, организацией, у которой есть характерные признаки тоталитарного культа. Эта организация делает все, чтобы прочно обосноваться на нашей, саратовской земле. Между тем, мы знаем, что люди, попадающие в нее, становящиеся адептами этого культа, терпят большой вред: происходит деформация личности, отрыв человека от общества (то, что именовалось прежде, "потерей личности для общества"). Можем мы ли мы при этом равнодушно наблюдать за тем, как в центре города возводится целый комплекс строений мормонов?

Кроме того, инициатива противодействия сектантской экспансии происходила, как принято говорить, "снизу". К нам обратились верующие люди, обеспокоенные происходящим, и епархия фактически лишь поддержала верующих в их намерении противостоять созданию мормонского центра. Подобные мероприятия совсем не являются сегодня чем-то исключительным, они проходят в разных епархиях Русской Православной Церкви, часто их называют "молитвенными стояниями". Собственно, и в Саратове это было скорее молитвенное стояние, нежели митинг: был отслужен молебен, на котором собравшиеся возносили свои молитвы Богу об обращении заблудших (не о погибели, а именно об обращении, то есть о спасении), затем прозвучало несколько информационных докладов о деятельности мормонов, а завершилось все концертом из православных песнопений. Просто слово "митинг" понятно светским властям, а такого выражения, как "молитвенное стояние", в административной лексике нет.

Плана нет

- Добавит ли это авторитета епархии?

- Мы заботимся не об авторитете, а о том, чтобы достойно исполнять свое служение. И я очень рад тому, что у значительной части общества, в том числе и прессы, наши действия встречают и понимание, и посильную поддержку. Среди наших сограждан, среди представителей власти, административных структур, журналистов есть люди, еще далекие от веры и от церковной жизни. Однако угроза, которую представляют сегодня деструктивные культы, становится слишком очевидной, чтобы ее можно было не замечать. Объединение перед лицом такой общей угрозы наиболее здоровых сил общества естественно, и слава Богу, когда оно происходит, как это можно видеть сейчас.

- Не последуют ли такие акции против других сект? И не перерастет ли подобная деятельность в хорошо организованную борьбу?

- Какого-либо перспективного плана "спецмероприятий" мы не разрабатывали. Возникает угроза духовной безопасности наших сограждан и мы реагируем на нее. Мне не хотелось бы, чтобы в нашей деятельности кто-то видел "непримиримую борьбу". Мы не боремся с сектантами, мы не боремся с людьми. Наша миссия в мире, по заповеди Христовой, свидетельствовать о спасительной истине христианства, обличать ложь отлучающих человека от Бога заблуждений. Нам искренне жаль как тех, кто попадает в секты, так и их родных и близких. И именно это чувство сострадания заставляет нас возвышать свой голос, а отнюдь не борьба за "рынок религиозных услуг", как выражаются сегодня некоторые защитники свободы. Но какой свободы? Свободы обмана? Свободы творить зло? Свободы от совести?

Евангелие учит нас познавать каждое дерево по его плодам. Те религиозные организации, которые мы характеризуем как секты, свои плоды уже принесли - страшные плоды. Зачем их умножать? Чтобы посмотреть, к чему это может привести? Но такой эксперимент и не оправдан, и попросту страшен.

- Что говорят о необходимости таких акций прихожане саратовских храмов?

- У верующих людей, как я уже сказал, строительство мормонского центра вызвало сильную обеспокоенность, они имели свою позицию, и у них была возможность ее высказать и быть услышанными.

- Оправдана ли такая форма работы с точки зрения православных канонов?

- Оправдана со всех точек зрения. В истории Церкви мы можем найти множество примеров, когда Церковь, желая привлечь внимание власти к той или иной духовной проблеме, шла на подобные публичные выступления. Это и церковные шествия с литаниями во времена арианской смуты, и крестные ходы в Константинополе во время иконоборческой ереси… всех случаев не перечесть. Еще недавно нас обвиняли в том, что мы занимаем "пассивную позицию", что мы "консервативны", "не идем к людям", "отгораживаемся от проблем". Но как только мы включились в активную деятельность, нам пришлось столкнуться с обвинениями уже другого плана: "Почему вы не сидите в своих храмах и не проповедуете там? Зачем вы выходите на улицы? Ведь это совсем не ваше дело!".

Но, во-первых, почему одни и те же люди критикуют нас за диаметрально противоположные вещи? Во-вторых, кто является "экспертом", определяющим, что должна делать Церковь и что не должна, на что имеет право, и что ей категорически запрещено? Почему Церковью так хотят командовать люди, ничего не знающие и, к сожалению, не хотящие знать о ее подлинной жизни? В-третьих, сектанты не закрываются в своих молитвенных домах, они не только выходят на улицы, они обходят квартиры и дома, стучатся буквально в каждую дверь, стучатся и в двери тех кабинетов, где принимаются важные для них решения. Если мы понимаем, насколько это опасно, если мы видим, сколько людей ежегодно становится жертвами тоталитарных культов, сколько распадается семей, рушится человеческих судеб, то как нам не стараться привлечь к этому внимание и власти, и общества теми средствами, которые для нас доступны и не предосудительны?

- Как сегодня обстоит дело с возвращением епархии здания бывшей консистории?

- Оно освобождено и передано епархии. Занимавшему его Союзу театральных деятелей предоставлено новое помещение, куда его сотрудники уже переехали с благодарностью епархиальному управлению за помощь в осуществлении переезда. Сейчас мы приступили к ремонтным работам в здании, чтобы успеть подготовить его к началу учебного года в семинарии.

- Как продвигается строительство храма в Детском парке?

- Потребовалось некоторое время на то, чтобы были согласованы необходимые документы. В настоящее время согласование закончено, и строительство вот-вот должно быть возобновлено. Бог даст, в городе появится еще один храм, где люди смогут молиться Богу.