«Благодать Святаго Духа нас собра…» (Телепрограмма, 09.10.04) (комментарий в русле истории)

	Первый Вселенский Собор. Новгородская икона XV в.

В преддверии Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, который откроется в Москве 3 октября корреспондент «Седмицы.Ru» А.В.Третьяков встретился с магистром богословия, протоиереем Валентином Асмусом, который рассказал о месте и роли Соборов в истории Православной Церкви.

– Отец Валентин, 2 октября откроется очередной Архиерейский собор Русской Православной Церкви. В связи с этим не могли бы Вы объяснить, что такое Собор в традиции Православной Церкви, каково его место в жизни Церкви, чем определяется значимость Соборов – Вселенских, Поместных, Архиерейских и в чем заключаются их различия?

Протоиерей Валентин Асмус: – Ваш вопрос очень обширный. Подробный и обстоятельный ответ на него требует обширной лекции на тему «Соборы и соборность в Православии». Однако если постараться дать краткую справку относительно Соборов, то можно сказать следующее. Соборы в Христианской Церкви были изначально, со времен святых апостолов. Мы знаем, что в Иерусалиме еще в 50-м году от Р.Х. собрался Апостольский Собор, который и стал прообразом всех будущих Соборов.

Также мы знаем, что в основном вероисповедном документе Православия – Символе веры – Церковь Христова называется Соборной. В греческом варианте Символа Веры в этом месте стоит слово «Кафолический», которое правильнее всего было бы перевести на русский язык, как «Всеобщий» («Вселенский»), но не в значении внешнего формального единства, а в смысле внутреннего единства, единства веры. И это единство проявляется именно в церковных Соборах.

Однако следует отметить, что церковные Соборы в исторической перспективе не были похожи на современные их формы. Это связано с тем, что в древней Церкви Соборы были только Соборами епископов. Даже если случалось, что на Вселенских или Поместных Соборах председательствовали императоры или посланные императором чиновники, все же членами Собора были только епископы. Например, на VII Вселенском Соборе важную роль в принятии православного учения об иконопочитании сыграли монашествующие. Монашествующие должным образом повлияли на решения епископов, которые некоторое время колебались в отношении столь серьезного вопроса. Однако обращаю Ваше внимание: ни один монах не был членом Собора. Они только присутствовали на Соборе как приглашенные лица.

У нас в России эта традиционная каноническая схема была несколько изменена. Перемены проявились в том, что в Соборах Русской Церкви в средневековый период ее истории принимали участие не только епископы, но также архимандриты и игумены крупнейших монастырей. В таком виде Соборы собирались в допетровской Руси. Петр I внес очень серьезные изменения в церковный строй: он отменил Патриаршество, которое было заменено Святейшим Синодом. Однако сказать, что Синодальный период – это период безсоборный, было бы неправильно, потому что Синоды – это, по сути, и были малые Соборы.

Конечно, недостатком Петербургского Святейшего Синода было то, что он был только малым Собором, он не обнимал собою весь епископат нашей Церкви. Но зато важным преимуществом синодальной системы было то, что Синод работал постоянно. Он имел несколько сессий в год, и вопрос созыва Синода был достаточно простым. Святейший Синод просуществовал с 1721 года по 1917 год. В этот период особым образом следует подчеркнуть деятельность Константина Победоносцева, который был обер-прокурором Святейшего Синода целых 25 лет (1880-1905 гг.). Он придал Синоду характер епископского Собора. При Победоносцеве в Синод вызывались только епископы. Однако, после отставки Победоносцева, опять возобновилась практика вызова в Синод представителей также в пресвитерском сане.

Следует отметить, что о должности обер-прокурора Святейшего Синода сложилось предвзятое негативное отношение. В первую очередь это связано с мнением, что во главе Синода Петр I поставил мирянина – обер-прокурора. Однако подобное мнение обычно высказывают лица, проявляющие полную некомпетентность в вопросе структурного устройства Синода. Обер-прокурор никогда не был главой Синода, это был всего лишь представитель императора при Синоде, который должен был не возглавлять этот церковный орган, а осуществлять связь между императором и Синодом.

Фактически на протяжении всего XVIII века роль обер-прокуроров была очень скромной. Они вовсе не были в Синоде решающими лицами. По первой же просьбе епископов-членов Синода обер-прокуроров могли сместить. Например, когда обер-прокурор Мелиссино выступил с проектом церковных реформ в протестантском духе, то по просьбе епископов, его немедленно отправили в отставку.

При Александре I роль обер-прокуроров чрезмерно возросла. Вот тогда уже обер-прокуроры действительно стали фактически управлять церковными делами, хотя формально они по-прежнему не стояли во главе Синода. Синод, повторяю, был малым Собором, и из числа иерархов, присутствующих в Синоде, назначался главный, который не сразу, но достаточно скоро стал именоваться первоприсутствующим членом Святейшего Синода. Так что Синод отнюдь не был безглавой коллегией. И в этом смысле церковный историк Евгений Евсигнеевич Голубинский прав, когда говорит, что и в Синодальной Церкви был Первоиерарх со званием митрополита, первоприсутствующего члена Святейшего Синода.

Когда готовился Собор 1917-1918 гг., восстановивший Патриаршество в Русской Церкви, очень важным вопросом был вопрос о составе Собора. Речь шла о том, кто мог быть удостоен членства на предстоящем Соборе? Должны ли это быть одни епископы или можно разрешить участвовать пресвитерам, монахам и мирянам? Это вопрос оказался не таким простым, т.к. его было трудно однозначно решить на основе церковных прецедентов.
История нового времени дает нам свои примеры различных форм проведения Соборов. Так, например, Константинопольская Патриархия находившаяся в Турецкой империи, или автокефальные Православные Церкви в Австро-Венгерской империи имели свои особенности проведения Соборов в отличие от древней практики епископских Соборов. В этих Церквах – Константинопольской, Карловацкой, Трансильванской – мирской элемент со временем приобрел достаточно большое влияние и значение. В частности, это проявилось в полноправном участии мирян в Соборах. Это явилось следствием того, что в этих регионах Церковь имела не только духовное, но и национальное значение.

Например, в Турецкой империи Константинопольский Патриарх был не только духовным главой православной общины, но также и гражданским лидером греков. Он отвечал перед турецким правительством за гражданское поведение всех православных, и в этом смысле он мог подвергаться репрессиям турецкого правительства, когда, скажем, православные начинали бунтовать. Естественно, что поскольку от Патриарха зависели не только духовные, но и связанные с материальной сферой жизни дела его паствы (например, образовательные светские учреждения и т.д.), то достаточно рано миряне стали требовать, чтобы им была предоставлена возможность участия в обсуждении этих светских сторон жизни православного населения Турецкой империи. Следствием этого явилось образования т.н. церковно-национальных собраний, которые решали дела смешанного характера – церковные и светские.

То же самое было и в жизни Православных Церквей на территории Австро-Венгерской империи, где наряду с Соборами и Синодами существовали церковно-национальные собрания, которые занимались материальными делами и делами смешанного церковно-светского характера. Поэтому, естественно, в начале XX века, когда у нас заговорили (между прочим, по инициативе св. императора Николая II) о созыве Собора, то демократические образцы этих Церквей стали брать в пример, и было решено, что настоящий Собор должен быть Собором епископата, духовенства и мирян. И до сих пор в Уставе нашей Церкви говорится, что высшая инстанция в Церкви – это Поместный Собор, который состоит из епископата, представителей духовенства и мирян.

	Заседание Поместного Собора Русской Православной Церкви. Фото 1918 г.

Следует отметить, что Собор 1917-1918 гг., проходивший в исторически крайне насыщенное время, явил избавление от плена демократических идей навязывающихся Церкви. Если поначалу демократические требования принимались почти безропотно, то к концу Собора, когда катастрофические события в жизни России многих привели к отрезвлению, епископат вернул себе значительную часть подобающего ему канонического влияния. Следствием это епископат стал решающей инстанцией Собора. Когда решались самые важные вопросы церковной жизни, то они могли обсуждать на общем заседании членов Собора, с участием в обсуждении лиц в пресвитерском сане и мирян, но окончательное решение (уже безапелляционное) выносилось на особых Совещаниях епископов. Т.е. Собор 1917-1918 гг. приблизился к традиционной форме проведения Соборов. Хотя миряне и имели право высказываться, но все-таки решающий голос принадлежал епископам.

В настоящее время, всякий сознательный православный человек понимает, что решающий голос в церковных делах должен принадлежать епископам, и все важные дела должны решаться именно большинством архиерейских голосов, а не большинством голосов всех членов Собора вкупе. Поэтому то, что в нашей Церкви нечасто бывают Поместные Соборы, а регулярно собираются только Архиерейские Соборы, - для церковной жизни представляется абсолютно нормальным. Потому что именно епископы суть блюстители Церкви ("епископ" – в переводе с греческого и буквально значит "блюститель"), и именно епископам должна принадлежать полнота церковной власти.

Мы знаем, что современный епископат очень широко прибегает к сотрудничеству с духовенством и мирянами. Епископы участвуют в Соборе с документами и материалами, заранее подготовленными специалистами, которые могут быть и священниками и мирянами. Так что епископы не сами по себе участвуют в Соборе, а действуют от имени Полноты Церкви и во благо этой полноты.

– Отец Валентин, чем Вселенские Соборы отличаются от Архиерейских Соборов той или иной Поместной Церкви?

– Вселенский Собор – это Собор всей Вселенской Церкви, который принимает решения, обязательные для всей Церкви. Это не значит, что непременно вся Церковь (буквально, каждая епархия) обязательно должна быть представлена на Вселенском Соборе. Например, II Вселенский Собор был Собором только одной лишь Восточной части Римской Империи. На этом Соборе первая по чести в тогдашней Церкви Римская кафедра вообще никак не была представлена. Но, тем не менее, этот Собор – Вселенский, в силу того, что в канонике называется "рецепцией", то есть Собор считается осуществившимся, когда он принят полнотой Церкви. То дополнение к Никейскому Символу, которое сделал II Вселенский Собор, вошло в общецерковный Символ Веры, и мы все читаем его теперь в том виде, в каком он был отредактирован на II Вселенском Соборе.

	В.Суриков. Второй Вселенский Собор. Эскиз росписи в Храме Христа Спасителя. 1870-е гг.

Так что Вселенский Собор – это Собор, на котором в принципе собирается вся Вселенская Церковь (или представители, по крайней мере, разных частей Вселенской Церкви) и постановления которого имеют значение для всей Вселенской Церкви.

Поместный Собор не имеет столь же важного значения, как Вселенский, и поэтому он не может принимать постановления, обязательные для всей Церкви. Он не может, например, формулировать новые догматы, хотя он вправе обсуждать вопросы вероучения в связи с какими-то появившимися в данной Поместной Церкви проблемами. Скажем, в случае возникновения каких-то новых лжеучений, не существовавших прежде, Поместный Собор может высказаться по поводу этих лжеучений, принять по ним какие-то решения. Но эти решения формально будут обязательны только для данной Поместной Церкви.

	Поместный Собор Русской Православной Церкви 1991 г.

Однако были такие Поместные Соборы, которые впоследствии получили значение и для всей Вселенской Церкви, но это изначально совсем не было связано с намерениями устроителей этих Соборов. Если Вселенская Церковь увидит в каком-нибудь Поместном Соборе выражение православного учения о вере, о церковном строе или о нравственности, то она (Вселенская Церковь) может принять этот Собор как выражающий истину Вселенского Православия.

Так, например, произошло с Поместными Соборами Константинопольской Церкви середины XIV века, которые высказались по поводу исихастских споров, развернувшихся в этом столетии. Формально эти соборы были всего лишь Константинопольскими, но они приняты всей Вселенской Церковью, и никто из православных не решится говорить, что эти Соборы для нас не имеют значения, потому что мы не принадлежим к Константинопольской Церкви. Так произошло потому, что Вселенская Церковь увидела в тех Константинопольских Соборах выражение своего учения, хотя эти Соборы формально обязывали следовать за собой только тех, кто принадлежал к Константинопольской Церкви. Так что мы можем ожидать, что какие-то Соборы, формально не Вселенские, в дальнейшем могут получить широкое межправославное значение.

	Дионисий. Вселенский Собор. Фреска XV в. в соборе Ферапонтова монстыря

– Какие события, на Ваш взгляд, должны произойти в жизни Православной Церкви, чтобы был созван очередной Вселенский Собор? И какие в этом случае мероприятия будут предварять созыв VIII Вселенского Собора?

– Это тоже очень сложный и, прямо скажем, болезненный вопрос. Когда Католическая Церковь устроила свой Второй Ватиканский Собор, это вызвало определенные движения в Православной Церкви. У многих православных возникло желание противопоставить Второму Ватиканскому Собору новый Всеправославный Собор. И в начале 60-х годов довольно быстрыми шагами шла подготовка к такому Всеправославному Собору. Но потом стали выясняться все более и более серьезные препятствия к созыву такого Собора. Дело в том, что существуют очень серьезные не вероучительные, но канонические противоречия между Православными Поместными Церквами, и чтобы эти противоречия разрешить, одного Собора недостаточно.

Собор сам по себе не приведет к положительному результату в разрешении этих противоречий. Собору должна предшествовать длительная подготовка. Во всяком случае, такая подготовка, которая позволит сблизить позиции Православных Поместных Церквей по спорным вопросам. Какие-то решения должны сложиться еще до Собора, так чтобы он, мог торжественно подтвердить то единство Церкви, которое уже достигнуто. Пока что еще не видно приближения часа такого единства по возникшим каноническим вопросам, очень острым и вызывающим противоречия.

– Какие проблемы вы имеете в виду?

– Для примера назову один из вопросов, по которому спорят Православные Церкви в наше время: вопрос о каноническом устроении православной диаспоры. В силу различных исторических катастроф, многие миллионы православных оказались за пределами своей родины, за пределами того, что мы теперь называем "канонической территорией" Поместных Православных Церквей. Люди проживают в странах рассеяния в окружении народов неправославных, иногда даже нехристианских, и встает вопрос о том, как канонически организовать это рассеяние.

Здесь предлагаются разные решения. Одна идея – это сохранять всем православным, к какой бы Церкви они ни принадлежали, связь с Церковью-Матерью на родине. Совсем другая идея – подчинить всех православных рассеяния Константинопольской Патриархии. Третий вариант – создавать в странах рассеяния новые Православные Поместные Церкви. И вот в наше время все эти три идеи разные силы пытаются осуществлять одновременно. Понятно, что нельзя параллельно воплощать в жизнь взаимно исключающие проекты, не вступая в противоречия друг с другом. Но, к сожалению, в реальности именно это и происходит.

Так что, пока не будут согласованы позиции Православных Поместных Церквей по этому вопросу и по другим проблемам, вызывающим разногласия, трудно говорить о приближении Всеправославного Собора.